АРБИТРАЖНЫЙ СУД

 ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А27-25559/2020

 

Резолютивная часть постановления объявлена 07 декабря 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 12 декабря 2022 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                         Качур Ю.И.,

судей                                                         Зюкова В.А.,

ФИО1 –

рассмотрел в судебном заседании  кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4 на определение Арбитражного суда Кемеровской области от 12.04.2022 (судья Поль Е.В.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2022 (судьи Усанина Н.А., Иванов О.А., Сбитнев А.Ю.) по делу № А27-25559/2020 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Сырьевая альтернатива» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – должник, ООО «Сырьевая альтернатива», общество), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении ФИО2, ФИО6, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: финансовый управляющий имуществом ФИО3 – ФИО7.

Суд установил:

в деле о банкротстве должника его конкурсный управляющий 02.11.2021 обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО6 (далее – ответчики), взыскании с указанных лиц в пользу должника 8 361 864,84 руб.

Определением арбитражного суда Кемеровской области от 12.04.2022, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2022, признано доказанным наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; рассмотрение заявления конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

ФИО2, ФИО4 и ФИО3 (далее совместно Т-ны) обратились с кассационными жалобами, в которых просят отменить принятые судебные акты и направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области.

В обоснование своей жалобы ФИО2 приводит следующие доводы: отсутствует причинно-следственная связь между действиями ФИО2, который стал участником ООО «Сырьевая альтернатива» в 2015 году, и образованием налоговой задолженности, сформировавшейся до этого момента в 2012 и 2013 годах; ФИО2 предпринимал меры по стабилизации положения должника, вызванного пожаром 24.04.2014 на складе, в результате которого уничтожено имущество и общество понесло убытки на сумму свыше 10 млн. руб., то есть с его стороны предпринимались попытки не допустить банкротство общества, что свидетельствует о надлежащем исполнении им своих обязанностей руководителя должника.

ФИО4 в обоснование своей жалобы указывает на то, что участником и руководителем должника ни юридически, ни фактически никогда не являлся; решение камеральной налоговой проверки в его адрес не направлялось; факт того, что ФИО4 является отцом ФИО2 им не оспаривался, но родственные отношения с директором должника сами по себе не могут служить основанием для признания его контролирующим должника лицом; вывод суда о том, что ФИО4 осуществлял фактическое руководство деятельностью ООО «Сырьевая альтернатива» носит необоснованный характер.

ФИО3 в своей кассационной жалобе указывает на то, что определением Арбитражного суда Кемеровской области от 26.05.2022 по настоящему делу удовлетворено заявление конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника с ФИО3 и в конкурсную массу ООО «Сырьевая альтернатива» в качестве последствий признания сделок недействительными взысканы денежные средства в размере 15 368 000 руб., поэтому привлечение ее к субсидиарной ответственности за совершение этих же сделок является двойной мерой ответственности за одно и то же деяние.

Суд округа отказал в приобщении отзыва уполномоченного органа на кассационные жалобы к материалам дела в связи с отсутствием доказательств направления отзыва другим лицам, участвующим в споре, в соответствии с частью 2 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

В заседание суда кассационной инстанции лица, участвующие в деле, не явились. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационные жалобы рассматриваются в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.

Проверив в пределах, предусмотренных статьями 286, 287 АПК РФ, правильность применения судами норм материального права и соблюдение процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, суд округа не находит оснований для их отмены.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, производство по делу о несостоятельности (банкротстве) в отношении должника возбуждено 07.12.2020; решением суда от 1720.02.2021 должник признан несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре отсутствующего должника; открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утверждена ФИО5

ФИО2 являлся руководителем должника с 28.10.2015 по 28.08.2017, а также учредителем должника с размером доли 16,7 % в уставном капитале общества в период с 28.10.2015 по 17.11.2015, с размером доли 100 % - с 18.11.2015 по 28.08.2017, с размером доли 75 % - с 29.08.2017 по 06.11.2017.

ФИО2 сын ФИО4 и ФИО3

Конкурсный управляющий, полагая, что признаки банкротства у ООО «Сырьевая альтернатива» возникли в 2016 году в результате незаконных действий Т-ных, поскольку решением налогового органа от 30.06.2016 № 81 должник привлечен к ответственности за неполную уплату налога на прибыль организаций в результате занижения налоговой базы за 2012, 2013 годы, которая до настоящего времени не погашена и включена в реестр требований кредиторов должника, обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, признавая доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства в результате привлечения ООО «Сырьевая альтернатива» к налоговой ответственности в виде начисления пени и штрафов, вывода активов по признанным судом недействительным сделкам, исходил из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела заявленных требований, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об обратном (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют нормам законодательства и фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 Постановление № 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка, которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок (иных операций), совершенных под влиянием контролирующего лица, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

В силу пункта 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62) добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством.

Из пункта 4 статьи 110 Налогового Кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) следует, что вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения.

Судами установлено, что в отношении должника проведена выездная налоговая проверка, по результатам которой решением от 30.06.2016 № 81 доначислено 784 730 руб. штрафа, 3 951 486 руб. основного долга, 1 032 259 руб. пени, после камеральной налоговой проверки решением от 18.04.2019 № 2757 доначислено 25 200 руб. штрафа.

Как следует из материалов дела и решения от 30.06.2016 № 81 по результатам выездной налоговой проверки, допрошенные в качестве свидетелей ФИО8 (номинальный руководитель должника до ФИО2, фактически являлся главным бухгалтером), ФИО9, ФИО10 (руководители контрагентов должника), ФИО11, ФИО12 (водители) пояснили: ФИО2 и ФИО4 с момента создания и до признания общества банкротом фактически руководили деятельностью должника и распоряжались его активами, семья Т-ных руководила общим бизнесом, совместно осуществляя хозяйственную деятельность общества; во время совершения налоговых правонарушений и сделок ФИО2 и ФИО4 через подконтрольные им организации с целью получения налоговых вычетов по налогу на добавленную стоимость проводили фиктивные сделки, занимались обналичиваем, транзитом денежных средств; активы организации (транспортные средства) на безвозмездной основе вывели в пользу заинтересованного лица - на ФИО3, используя в дальнейшем их на основании договоров аренды, избегая обращения на них взыскания по долгам ООО «Сырьевая альтернатива», что привело к невозможности удовлетворения требований уполномоченного органа.

Как правильно отмечено судами, законодательство о несостоятельности в редакции как Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ и от 28.06.2013 № 134-ФЗ, так и Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ предусматривало возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие вопросы привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

При привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Из абзаца первого статьи 1080 ГК РФ следует, что лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 Постановления № 53).

Применительно к рассматриваемой ситуации суды пришли к обоснованному выводу о том, что ФИО2 и ФИО4 являлись контролирующими должника лицами с момента его создания, а ФИО3 выступала конечным бенефициаром по сделкам, извлекала прибыль от совместной незаконной деятельности общества, скрывала имущество должника от обращения на него взыскания по долгам перед бюджетом.

Как указано в пункте 3 Постановления № 53 суд, устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, согласованность действий контролирующих должника лиц, которые невозможны при иной структурированности отношений.

Оценив приведенные доводы и доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, суды пришли к верному выводу о том, что к неплатежеспособности должника привело совершение сделок по отчуждению имущества в тот период, когда задолженность по обязательным платежам перед бюджетом уже существовала.

Поскольку ответчики входят в одну группу лиц, во время совершения налоговых правонарушений и сделок действовали с противоправной целью извлечения необоснованной выгоды, то суды пришли к обоснованному выводу о том, что последующий вывод активов в пользу близкого родственника лишил общество возможности погасить образовавшуюся кредиторскую задолженность и привел к банкротству ООО «Сырьевая альтернатива».

Кроме того, судами правомерно учтено то обстоятельство, что семьей Т-ных при совершении налоговых правонарушений осуществлялось взаимодействие с подконтрольными им компаниями, объединенными общими экономическими интересами с должником, в результате которых осуществлялся транзит и обналичивание денежных средств, фиктивный документооборот, направленные на получение необоснованных налоговых выгод.

Доводы ФИО2 и ФИО4 о том, что они не являлись контролирующими должника лицами на момент образования задолженности по налогам, о недоказанности конкурсным управляющим наличия причинно-следственной связи между действиями ФИО2 и банкротством общества, о принятии им мер по стабилизации положения должника, вызванного пожаром, верно отклонены судами, как противоречащие фактически установленным обстоятельствам по делу.

Доводы ФИО3 о двойной ответственности за одно и тоже деяние с учетом привлечения ее к субсидиарной ответственности за совершение подозрительных сделок и наличия вступившего в законную силу судебного акта о признании этих сделок недействительными и применении последствий их недействительности в виде взыскания с нее денежных средств в конкурсную массу должника также подлежат отклонению.

Субсидиарная ответственность контролирующего должника лица по обязательствам должника является формой ответственности за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства (статья 1064 ГК РФ). Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам подконтрольного лица определен в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции) и равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества должника. Таким образом, в размер субсидиарной ответственности включается размер непогашенных требований кредиторов, что и является предполагаемым объемом вреда, который причинен контролирующим должника лицом.

В свою очередь, применение последствий недействительности сделки имеет иную правовую природу, нежели субсидиарная ответственность контролирующего должника лица. Следовательно, ответственность за неисполнение гражданско-правовой сделки и за причинение вреда, несмотря на совпадение кредитора по данным обязательствам, имеет разную правовую природу, что, в свою очередь, делает возможным предъявление требований по каждому из оснований.

Согласно пункту 8 Постановления № 62, удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу, но в случае, если юридическое лицо уже получило фактическое возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты, в том числе путем взыскания убытков с непосредственного причинителя вреда, в удовлетворении требования к директору о возмещении убытков должно быть отказано.

В рассматриваемом случае в материалах дела отсутствуют доказательства возврата в конкурсную массу должника ФИО3 денежных средств в порядке примененной судом реституции, а в рамках настоящего обособленного спора вопрос о размере субсидиарной ответственности еще не рассмотрен, производство в этой части приостановлено до окончания формирования конкурсной массы, поэтому права кассатора не нарушены.

С учетом совокупности изложенных обстоятельств выводы судов о доказанности соответствия ответчиков признакам контролирующих должника лиц и совершении ими действий, повлекших банкротство общества, соответствуют имеющимся доказательствам, свидетельствующим о согласованном поведении близких родственников, направленном на наращивание кредиторской задолженности и вывод активов должника; сделаны при правильном применении приведенных норм права в их толковании, данном высшей судебной инстанцией.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, выражают несогласие их заявителей с выводами судов об оценке установленных обстоятельств, не указывают на неправильное применение судами положений законодательства об ответственности контролирующих должника лиц, в связи с чем подлежат отклонению.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Кемеровской области от 12.04.2022 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2022 по делу №А27-25559/2020 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

 

Председательствующий                                                                                    Ю.И. Качур

 

Судьи                                                                                                                  В.А. Зюков

 

ФИО1