﻿﻿АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень	Дело № А27-18085/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 16 декабря 2019 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 23 декабря 2019 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего			Забоева К.И.,

судей							Куклевой Е.А.,

							Мельника С.А.

при протоколировании судебного заседания с использованием средств видеоконференц-связи помощником судьи Вейс Е.В. рассмотрел кассационную жалобу потребительского общества «Чистый воздух» на постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2019 (судьи Фролова Н.Н., Зайцева О.О., Усанина Н.А.) по делу № А27-18085/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Завод «Труд» (652785, Кемеровская область, Гурьевский район, город Гурьевск, улица Лермонтова, дом 107, ИНН 4202048108, ОГРН 1144202000755), принятое по заявлению потребительского общества «Чистый воздух» (650000, Кемеровская область, город Кемерово, проспект Ленина, дом 34, квартира 1, ИНН 4205285467, ОГРН 1144205005581) о включении требования в реестр требований кредиторов.

Путем использования систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Кемеровской области (судья Засухин О.М.) в заседании участвовали: председатель совета потребительского общества «Чистый воздух» Рубцова Л.П., полномочия подтверждены выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц; представитель Федеральной налоговой службы Лиферова О.В. по доверенности от 19.09.2019.

Суд установил:

определением Арбитражного суда Кемеровской области от 29.08.2018 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Завод «Труд» (далее – завод, должник) возбуждено производство по делу о его несостоятельности (банкротстве).

Определением суда от 18.10.2018 в отношении завода введено наблюдение, а решением суда от 16.04.2019 завод признан несостоятельным (банкротом). 

Потребительское общество «Чистый воздух» (далее – общество, кредитор) в рамках дела о банкротстве должника обратилось с заявлением об установлении требования кредитора, в котором просило включить в третью очередь реестра требований кредиторов завода (далее – реестр) задолженность в размере 11 613 682 руб. 45 коп. основного долга. 

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 20.06.2019 (судья Куль А.С.) заявление удовлетворено частично. В третью очередь реестра включено требование общества в размере 9 236 010 руб., состоящее из требования о взыскании убытков в сумме 9 153 000 руб., задолженности по договору займа от 29.03.2018 в сумме 82 000 руб., расходов на опубликование сведений в Едином федеральном реестре сведений о фактах деятельности юридических лиц в сумме 1 010 руб. Производство по заявлению в части требования в размере 177 044 руб. 47 коп., в том числе основанном на договорах займа от 18.12.2018, 15.01.2019, 15.02.2019, 28.02.2019, 26.03.2019 в сумме 169 433 руб., и расходах на опубликование сведений о должнике в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (далее – ЕФРСБ) в сумме 7 611 руб. 47 коп., прекращено. В установлении остальной части требований кредитора в размере 2 260 627 руб. 98 коп. отказано.

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2019 определение суда первой инстанции от 20.06.2019 отменено в части включения требования общества в реестр, принят новый судебный акт об отказе в установлении требования кредитора.

Не согласившись с принятым по делу апелляционным постановлением, общество обратилось с кассационной жалобой, в которой просит его отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции.

В кассационной жалобе общество приводит следующие доводы: вывод апелляционного суда о недоказанности факта передачи денежных средств должнику по договору займа несостоятелен, поскольку денежные средства переданы по надлежащим образом оформленному расходному ордеру, операция отражена в бухгалтерском учете общества и акте сверки взаимных расчетов; суд безосновательно не принял в качестве доказательства получения должником спорной суммы займа распечатку из программы «1С-бухгалтерия» должника, не учел того, что конкурсным управляющим не представлены документы, свидетельствующие об отсутствии записей о займах в бухгалтерской или иной документации завода, а также того, что денежные средства по спорному договору займа истрачены должником на выплату заработной платы; суды ошибочно сочли недоказанным факт повреждения имущества общества заводом, так как факт передачи имущества должнику в исправном состоянии подтверждается производственной деятельностью завода, актом налоговой проверки, условиями заключенного между обществом и заводом договора ссуды, свидетельством о государственной регистрации права. 

Общество также обращает внимание на то, что конкурсным управляющим заводом ни договор займа, ни договор ссуды не оспорены, а факт корпоративного участия кредитора в деятельности должника не доказан.

В судебном заседании представитель общества поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представитель Федеральной налоговой службы просил отказать в ее удовлетворении и оставить постановление апелляционного суда без изменения.

Поступивший в суд округа отзыв конкурсного управляющего должником на кассационную жалобу судом округа не приобщен к материалам дела в связи с отсутствием доказательств его направления обществу (часть 2 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса российской Федерации, далее – АПК РФ).

Так как отзыв подан в электронном виде через систему «Мой арбитр», то в соответствии с пунктом 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов» возврат документов на бумажном носителе не производится.

Проверив в соответствии с положениями статей 284, 286 АПК РФ в пределах доводов кассационной жалобы и отзыва правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Судами установлено, что между заводом (ссудополучатель) и обществом (ссудодатель) заключен договор ссуды от 12.08.2014 (далее – договор ссуды), по условиям которого во временное владение и пользование должнику передается недвижимое имущество, включающее в себя: три земельных участка; здание цеха по производству сухих цинкованных белил; здания складов № 1, 2, 3, 4; здание депо; здание склада охры-сырца; две производственные базы, состоящие из электродного цеха № 1, трансформаторных, котельной, производственного корпуса, железнодорожного тупика, химического цеха № 1, лаборатории, здания конторы, химического цеха № 2 (пункты 1.1, 1.2 договора ссуды). 

Обществом представлен акт приема передачи имущества от 14.08.2014, в котором указано на передачу обществом имущества заводу по договору ссуды.

В материалы дела также представлены инвентаризационные описи от 01.03.2018 № 1 и 2, подписанные руководителями сторон договора ссуды, в которых содержатся сведения об утрате части оборудования, ранее переданного по договору.

Согласно актам осмотра зданий и сооружений от 19.03.2019 № 1 – 15, составленным обществом, в части зданий, переданных по договору ссуды, произошло обрушение стен, перекрытий, отсутствуют инженерные системы, протекает кровля, отсутствуют оконные и дверные проемы. Конкретный перечь недостатков недвижимого имущества приведен в приложении № 1 к справке об ущербе от 12.06.2018, составленной заводом и подписанной его директором.

В дополнительном соглашении от 12.06 2018 к договору ссуды стороны согласовали, что ущерб, зафиксированный в инвентаризационных описях, справке об ущербе от 12.06.2018, вызван нарушением заводом пункта 2.2.2 договора ссуды, обязывающего ссудополучателя обеспечивать сохранность переданного имущества, и согласовали размер причиненного обществу ущерба в сумме 9 153 000 руб.

Кроме того, между заводом (заемщик) и обществом (займодавец) в лице их руководителей заключено несколько договоров займа, в частности, договор беспроцентного займа от 29.03.2018 № 1 (далее – договор займа от 29.03.2018), согласно условиям которого общество передает 82 000 руб., а завод обязуется в срок до 30.03.2019 возвратить такую же сумму денежных средств.

Помимо этого платежным поручением от 02.08.2018 № 2 общество оплатило за завод 1 010 руб. для публикации уведомления об обращении должника в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом.

Суд первой инстанции, частично устанавливая требование общества, счел вышеперечисленные обстоятельства в достаточной степени подтверждающими обоснованность требования кредитора и включил его требование в реестр в общей сумме 9 236 010 руб., отказав во включении в реестр остальной части требования, основанного на иных договорах займа, неоплатой членских взносов, публикации в ЕФРСБ.

В части отказа в удовлетворении требования судом первой инстанции общество судебные акты не оспаривает, поэтому они не проверяются судом кассационной инстанции (часть 1 статьи 286 АПК РФ).

Седьмой арбитражный апелляционный суд не согласился с выводами суда первой инстанции и отменил определение в удовлетворенной части заявления, полностью отказав во включении требования общества в реестр, сочтя его недоказанным.

Так, апелляционный суд критически оценил расходный ордер общества от 29.03.2018 № 4 о выдаче директору завода 82 000 руб., представленный обществом в качестве доказательства исполнения договора займа от 29.03.2018, так как его содержание не позволяет четко установить основание выдачи денежных средств (номер, дату, условия договора займа, по которому выданы денежные средства).

Принимая во внимание положения пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35), апелляционный суд отметил отсутствие удовлетворительных доказательств расходования денежных средств должником, отклонив ссылку общества на копию выписки из программы «1С бухгалтерия» завода, так как из нее не следует, что заводом получены денежные средства именно по договору займа 29.03.2018.

В отношении требования о причинении убытков обществу повреждением его имущества апелляционный суд пришел к выводу о недоказанности кредитором как факта передачи имущества должнику по договору ссуды, так и определенного состояния этого имущества в момент передачи.

Судом учтено, что справка об установлении ущерба от 12.06.2018 составлена в одностороннем порядке заинтересованным по отношению к кредитору лицом (директор завода Голубовский И.Н. являлся пайщиком и членом совета общества), в момент составления справки завод отвечал признакам неплатежеспособности.

Кроме этого, установив, что общество является единственным участником завода, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что должник и кредитор являются аффилированными лицами, следовательно, общество, будучи лицом, контролирующим деятельность завода, должно было подтвердить обоснованность своего требования по более высокому стандарту доказывания, нежели обычный кредитор в деле о банкротстве.

Исходя из обстоятельств корпоративного участия кредитора в деятельности должника, не усмотрел суд апелляционной инстанции и оснований для включения в реестр требования, основанного на факте оплаты публикации сообщения о признании должника банкротом.

Суд округа полагает, что обособленный спор судом апелляционной инстанции разрешен верно. 

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом (пункт 26 Постановления № 35).

На практике это означает, что суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором.

По общему правилу, основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (стандарт доказывания «ясные и убедительные доказательства»).

В то же время, если кредитор и должник являются аффилированными лицами (формально-юридически или фактически), то к требованию кредитора должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве, поскольку противостоящие им в правоотношении субъекты оборота (независимые кредиторы) в связи с этим не просто слабы в сборе компрометирующих требование доказательств, а практически бессильны.

Тесная экономическая связь позволяет аффилированному кредитору и должнику в такой степени внешне безупречно документально подтвердить мнимое обязательство, что независимые кредиторы в принципе не в состоянии опровергнуть это представлением иных документов. Поэтому суд должен провести настолько требовательную проверку соответствия действительности обстоятельств, положенных в основание притязаний аффилированного кредитора, насколько это возможно для исключения любых разумных сомнений в обоснованности его требования, когда все альтернативные возможности объяснений представленных доказательств являются чрезвычайно маловероятными (стандарт доказывания «достоверность за пределами разумных сомнений»).

Такая проверка должна быть еще строже, чем при использовании стандарта «ясные и убедительные доказательства», то есть суд для удовлетворения требований не только должен провести анализ, свойственный предыдущему стандарту, убедившись в реальности хозяйственных операций, но и углубиться в правовую природу отношений сторон, изучив их характер, причины возникновения, экономический смысл, поведение сторон в предшествующий период и сопоставить установленное с их доводами.

Степень совпадения обстоятельств, выясненных судом в результате подобного скрупулезного анализа, с обстоятельствами, положенными утверждающим лицом (аффилированным кредитором) в основание притязаний, для вывода об их обоснованности должна быть крайне высока, а само совпадение отчетливо.

Данный подход согласуется с правовой позицией о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение непротиворечащей закону цели (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), № 306-ЭС16-17647(7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572, от 26.04.2017 № 306-КГ16-13687, № 306-КГ16-13672, № 306-КГ16-13671, № 306-КГ16-13668, № 306-КГ16-13666).

С учетом того, что недобросовестное осуществление гражданских прав нарушает основные начала гражданского законодательства и, в целом, представляет собой посягательство на публичные интересы, а частноправовой покров аффилированности является серьезным препятствием для познания истинных намерений аффилированных лиц, умышленно скрывающих их от остальных участников хозяйственного оборота, такой взыскательный подход к правилам доказывания в рассматриваемом случае является единственно возможным для адекватной компенсации значительного процессуального неравенства спорящих сторон.

Сказанное следует из смысла многочисленной судебной практики Верховного Суда Российской Федерации по вопросам рассмотрения требований лиц, позиционирующих себя в качестве кредиторов должника, в реестр требований его кредиторов (определения от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784, от 18.09.2017 № 301-ЭС15-19729(2), от 25.09.2017 № 309-ЭС17-344(2), от 11.10.2017 № 304-ЭС15-193723(3), от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009, от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533, от 08.05.2019 № 305-ЭС18-25788(2) и пр.).

Из сведений общедоступного Единого государственного реестра юридических лиц следует, что общество является единственным участником завода, следовательно, к требованию общества подлежит применению наиболее строгий стандарт доказывания, по которому кредитор должен обосновать свое притязание с такой степенью тщания, что у суда не должно остаться разумных сомнений в его правомерности.

Вместе с тем, как верно отмечено судом апелляционной инстанции, состояние имущества, являющегося предметом договора ссуды, в котором оно находилось на момент заключения договора, обществом не подтверждено, в связи с чем нельзя исключать, что оно не было удовлетворительным (на уровне «исправный») как принято обществом в произведенном им расчете ущерба (лист 30 тома 12).

Более того, все доказательства, на котором основаны требования общества, составлены либо им в одностороннем порядке, либо совместно с заводом в лице его директора, то есть полностью находились в сфере контроля общества как аффилированного кредитора, заинтересованного в искусственном увеличении размера требования для противопоставления его независимым кредиторам, конкурирующим за конкурсную массу, и получении большего контроля над банкротством контролируемого лица.

В этой связи апелляционный суд в полном соответствии со сложившейся практикой рассмотрения подобных споров не счел требование обществав части возмещения ущерба обоснованным.

Равным образом, суд апелляционной инстанции не признал представленные доказательства достаточными для включения в реестр требования из договора займа от 29.03.2018.

Судом учтено, что общество обладает стопроцентным участием в уставном капитале завода, а финансирование подконтрольного хозяйственного общества мажоритарным участником путем оформления договоров займа может прикрывать корпоративный характер требования, который по общему правилу вообще не предполагает возможности включения его в реестр.

Подобная субординация требований происходит в ситуации, когда в результате неосмотрительного и (или) недобросовестного ведения бизнеса (осуществления корпоративного контроля) со стороны участников хозяйственного общества последнее впадает в состояние объективного банкротства, а участники, маскируя ординарными договорными обязательствами (как правило, заемными) корпоративное финансирование, направленное на экономическое спасение подконтрольного юридического лица, осуществляют в него финансовые вливания. 

Успешность такого скрытого от независимых субъектов гражданского оборота плана предполагает дальнейшую возможность обратной компенсации участникам понесенных затрат за счет распределения прибыли юридического лица. Если же план не привел к восстановлению платежеспособности, то участники, зачастую, стремятся включиться в реестр требований кредиторов должника с целью контроля над банкротным процессом при мажоритарной доле в общем объеме требований к должнику либо, по меньшей мере, наравне с независимыми кредиторами удовлетворить свои требования за счет конкурсной массы.

Поскольку противопоставление негативных последствий собственных деловых просчетов, допущенных участниками в ходе корпоративного управления юридическим лицом, независимым кредиторам должника недопустимо, судебная практика выработала подход, пресекающий эту возможность путем самостоятельной квалификации судом характера требований кредитора (определения Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(1), от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(2) от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5), от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208, от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1,2)).

Завод обратился с заявлением о собственном банкротстве 22.08.2018 с указанием на наличие у него задолженности перед кредиторами в размере 7 221 386 руб., а также недостаточность имущества и денежных средств для ее погашения. Заявление признано судом обоснованным.

В ходе рассмотрения дела о банкротстве судом установлены требования кредиторов по обязательствам завода, возникшим ранее заключения договора от 29.03.2018 (определения от 21.01.2019, 22.01.2019, 15.02.2019), о наличии которой общество не могло не знать.

Помимо этого сама реальность исполнения обязательств займодавцем в адрес заемщика по договору займа от 29.03.2018 по вышеприведенному стандарту доказывания не подтверждена (статьи 9, 65 АПК РФ).

В связи с этим отказ в удовлетворении требования в части, основанной на договоре займа от 29.03.2018, также является обоснованным.

Корпоративный характер притязаний общества не позволил апелляционному суду признать обоснованным и требование об отнесении на конкурсную массу компенсации за публикацию, относящуюся к обязанности контролирующего должника лица (пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

При таких обстоятельствах, в условиях аффилированности сторон и необходимости применения наиболее высокого стандарта доказывания (достоверность за пределами разумных сомнений), что не было учтено судом первой инстанции, детально оценив представленные доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к аргументированному выводу об отсутствии оснований для включения заявленной задолженности в реестр.

В целом доводы, изложенные в кассационной жалобе, сводятся к несогласию с выводами суда, в связи с чем не принимаются судом кассационной инстанции, учитывая предусмотренные статьей 286 АПК РФ пределы его компетенции, заключающейся в исправлении судебных ошибок в виде неправильного применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права при отправлении правосудия, а не пересмотре спора по существу.

Обжалуемый судебный акт принят с правильным применением норм материального права и соблюдением норм процессуального права, поэтому не подлежит отмене.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены постановления, судом кассационной инстанции также не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2019 по делу № А27-18085/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий								К.И. Забоев

Судьи												Е.А. Куклева

												С.А. Мельник