ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№№ 09АП-82522/2023, 09АП-82523/2023, 09АП-83487/2023, 09АП-83501/2023 

 

Дело № А40-149868/16

г. Москва

31 января 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 17 января 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 31 января 2024 года                                                         

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  В.В. Лапшиной, 

судей Шведко О.И., Веретенниковой С.Н.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы 

ФИО2, конкурсного управляющего ООО «Ривер Тауэр» ФИО3, ПАО «Промсвязьбанк», ГК «АСВ» на определение Арбитражного суда г. Москвы от 01.11.2023, об отказе в удовлетворении ходатайства ПАО «Промсвязьбанк» о привлечении в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований в обособленном споре; прекращении производства по заявлению конкурсного управляющего в отношении ООО «Нордстар Девелопмент»; отказе конкурсному управляющему ООО «Ривер Тауэр» в удовлетворении заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Ривер Тауэр» и взыскании убытков; взыскании с ФИО2 в конкурсную массу ООО «Ривер Тауэр» убытков в размере 440 775 979,86 руб.

по делу № А40-149868/16 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Ривер Тауэр»,при участии в судебном заседании:

от ФИО2: ФИО5 по дов. от 14.05.2021

от к/у ООО «Ривер Тауэр»: ФИО6 по дов. от 09.01.2024

от ПАО «Промсвязьбанк»: ФИО7 по дов. от 14.07.2022

от ГК «АСВ»: ФИО8 по дов. от 07.11.2023

от ФИО4: ФИО9 по дов. от 20.03.2023

от ФИО4: ФИО10 и ФИО11 по дов. от 07.02.2023

иные лица не явились, извещены, 

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 24.07.2017 ООО «Ривер Тауэр» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство в отношении должника, конкурсным управляющим назначен ФИО3.

В Арбитражный суд города Москвы 20.07.2020 поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО4 в размере 348 252 843 руб., солидарно ФИО2 и ООО «Нордстар Девелопмент» в размере 440 775 979,86 руб. к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.04.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2022, отказано в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 05.09.2022 указанные судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда города Москвы от 01.11.2023 года отказано в удовлетворении ходатайства ПАО «Промсвязьбанк» о привлечении в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований в обособленном споре; прекращено производство по заявлению конкурсного управляющего в отношении ООО «Нордстар Девелопмент»; отказано конкурсному управляющему ООО «Ривер Тауэр» в удовлетворении заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Ривер Тауэр» и взыскании убытков; Взысканы с ФИО2 в конкурсную массу ООО «Ривер Тауэр» убытки в размере 440 775 979,86 руб.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО2, конкурсный управляющий ООО «Ривер Тауэр» ФИО3, ПАО «Промсвязьбанк», ГК «АСВ» обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которой ссылаются на незаконность и необоснованность обжалуемого определения суда.

Конкурсный управляющий ООО «Ривер Тауэр» не согласен с вынесенным определением в части отказа конкурсному управляющему ООО «Ривер Тауэр» в удовлетворении заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Ривер Тауэр» и взыскании убытков.

ГК «АСВ» обжалует судебный акт в части взыскания с ФИО2 убытков и освобождения от ответственности ФИО4.

ПАО «Промсвязьбанк» в апелляционной жалобе приводит доводы о несогласии с вынесенным определением суда только в части отказа в привлечении банка к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

ФИО2 просит отменить определение суда соответственно в части взыскания с него убытков на сумму 440 775 979, 86 руб.

От конкурсного управляющего должника поступил отзыв на апелляционные жалобы ФИО2 и ПАО «Промсвязьбанк».

В связи с несоблюдением положений абзаца 2 части 1 статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (к отзыву не приложены документы, подтверждающие заблаговременное направление отзыва другим лицам, участвующим в деле), отзыв управляющего судом апелляционной инстанции не приобщается к материалам дела.

От ФИО4 поступил отзыв на апелляционные жалобы конкурсного управляющего должника и  ГК «АСВ».

В судебном заседании представители апеллянтов поддержали доводы своих апелляционных жалоб в полном объеме.

Представители конкурсного управляющего должника, ГК «АСВ» возражали на апелляционную жалобу ФИО2.

Представители конкурсного управляющего должника и ФИО4 возражали на апелляционную жалобу ПАО «Промсвязьбанк».

Представитель ФИО4 возражал на апелляционн6ые жалобы конкурсного управляющего должника и ГК «АСВ».

Инны лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в связи с чем, апелляционные жалобы рассматриваются в их отсутствие, исходя из норм ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Законность и обоснованность вынесенного определения проверены в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с частью 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

С учетом указанной нормы, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в пункте 27 Постановления от 30.06.2020 N 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», отсутствии возражений сторон относительно проверки только части судебного акта, апелляционная коллегия проверяет законность и обоснованность решения суда первой инстанции только в обжалуемой части.

Апелляционный суд установил, что судебный акт в части прекращения производства по заявлению в отношении ООО «Нордстар Девелопмент» не обжалуется заявителями апелляционных жалоб, ввиду чего, законность и обоснованность судебного акта в данной части не проверяется.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы апелляционных жалоб, отзывов, приходит к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Судом первой инстанции установлено, что ФИО4 занимал должность генерального директора ООО «Ривер Тауэр» с 29.11.2012 по 24.07.2014. Полномочия ФИО4 в качестве генерального директора были прекращены 24.07.2014.

ООО «Нордстар Девелопмент» являлось управляющей компанией ООО «Ривер Тауэр», а ФИО2 являлся руководителем ООО «Нордстар Девелопмент» (в настоящее время исключено из ЕГРЮЛ) в период с июля 2014 по июль 2017 - дату открытия конкурсного производства в отношении ООО «Ривер Тауэр».

В обоснование заявления конкурсный управляющий должника указывал, что контролирующими должника лицами (бывшими руководителями) - ФИО2 и ФИО4 были созданы условия для вывода активов должника посредством совершения сделок, впоследствии признанных судом недействительными.

Конкурсный управляющий должника указывал, что, в частности, к таким сделкам относятся:

- перечисление денежных средств в общем размере 148 136 767,08 руб. в пользу ООО «Горн» за период с 14.04.2016 по 19.04.2016, сделки признаны недействительными определением Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2019 по настоящему делу;

- дополнительное соглашение от 01.06.2014 к договору N 05/УПР-РТ на оказание услуг по управлению проектом от 01.07.2013, акты выполненных работ от 30.09.2014 и 31.12.2014 подписанные во исполнение дополнительного соглашения от 01.06.2014 к договору N 05/УПР-РТ на оказание услуг по управлению проектом от 01.07.2013, сделки признаны недействительными определением Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2019 по настоящему делу, тем же определением суд обязал ООО «Нордстар девелопмент» возвратить в конкурсную массу должника денежные средства в общем размере 95 603 600 руб., полученные от должника 01.06.2014;

- акт о приемке выполненных работ от 01.10.2013 N 1 и акт от 31.12.2013 N 2, заключенные между ООО «Ривер Тауэр» и ООО «СМУ Триумф» по договору б/н от 13.03.2013, сделки признаны недействительными определением Арбитражного суда г. Москвы от 18.02.2019 по настоящему делу, тем же определением суд обязал ООО «СМУ Триумф» возвратить в конкурсную массу должника денежные средства в размере 348 252 843 руб., полученные от должника в период с 19.05.2014 по 22.05.2014;

- операции по списанию с расчетных счетов ООО «Ривер Тауэр» в счет погашения задолженности по договорам займа от 29.06.2015 N 29-06/2015-МС-РИВ, от 08.09.2014 N 08-09/2014-МС-РИВ в общей сумме 123 043 754,95 руб., полученные от должника в период с 15.01.2016 по 27.07.2016, в пользу ООО «Мультисервис», указанные сделки признаны недействительными определением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2018 по настоящему делу;

- расчетные (банковские) операции расчетные (банковские) операции по перечислению с расчетного счета ООО «Ривер Тауэр» на расчетный счет ИП ФИО2 в счет погашения задолженности по процентам по соглашению о новации долга от 10.01.2013 N 10-012013/БИЕ-ДС-и в общей сумме 1 120 000 руб., полученные от должника в период с 11.04.2016 по 13.04.2016, указанные сделки признаны недействительными определением Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2018 по настоящему делу;

- пункты 5, 6, 7, 8, 9, 10 соглашения о расторжении от 30.03.2016 договора N 946П-2/14 на выполнение работ и оказание услуг генерального проектировщика на объекте: «Многофункциональный комплекс с развитой инфраструктурой по адресу: 3-й Силикатный пр-д. (пересечение с Краснопресненским пр-м.), кадастровый номер N 77:08:0010013:1005 от 11 июня 2014 года, заключенное между ООО «Ривер Тауэр» и ООО «ТПО «Резерв» в части, предусматривающей обязанность ООО «Ривер Тауэр» возместить ООО «ТПО «Резерв» убытки в размере 30 000 000 руб., а также расчетные (банковские) операции по перечислению с расчетного счета ООО «Ривер Тауэр» на расчетный счет ООО «ТПО «Резерв» денежных средств в общей сумме 30 000 000 руб. за период с 15.04.2016 по 29.07.2016, указанные сделки признаны недействительными определением Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2018.

При этом, как указывает заявитель, все контрагенты по оспоренным сделкам, за исключением ООО «ТПО «Резерв», находятся одной группе лиц, подконтрольной ФИО2, что ранее было установлено судами, отражено в определениях Арбитражного суда города Москвы от 06.09.2018 по делу N А40-169099/16, от 13.08.2021 по делу N А40-223033/18. Все указанные сделки причинили вред кредиторам должника.

Согласно доводам заявителя, начиная с 2013 года, ФИО2 и подконтрольными ему лицами создавались условия, способствующие выводу активов (денежных средств) должника в пользу подконтрольных ФИО2 организаций в ущерб интересам независимых кредиторов.

Таким образом, конкурсный управляющий ООО «Ривер Тауэр» полагал, что ФИО4 и ФИО2 от имени должника совершены сделки, причинившие ущерб должнику и кредиторам должника, что является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Отменяя состоявшиеся по спору судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, суд округа указал, что суды не установили причины наступления банкротства должника, не рассмотрели вопрос о взыскании с ответчиков убытков должника ввиду совершения сделок.

При новом рассмотрении суд округа указал на необходимость рассмотрения доводов конкурсного управляющего об отсутствии факта пропуска исковой давности с учетом объективной возможности конкурсного управляющего получить информацию не только об отдельных сделках должника, выявленных при проведении его финансового анализа, но и обо всей совокупности цепочек сделок должника, конечном выгодоприобретателе по данным сделкам, а также обстоятельствах того, что данные сделки привели к наступлению признаков объективного банкротства должника, то есть осведомленности конкурсного управляющего обо всей совокупности обстоятельств, необходимых для обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Также, суд кассационной инстанции указал, что при новом рассмотрении настоящего обособленного спора суду первой инстанции в случае установления отсутствия факта пропуска срока исковой давности по заявленным требованиям, учитывая разъяснения, изложенные в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», судам необходимо установить обстоятельства, когда и по каким причинам наступили признаки объективного банкротства должника, а также обстоятельства того, существенно либо несущественно совершенные сделки ухудшили финансовое положение должника, в том числе, исследовать данные об активах должника, отраженных в его бухгалтерском балансе, в соотношении с размером совершенных сделок.

Выполняя указания суда кассационной инстанции, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о соблюдении конкурсным управляющим срока исковой давности, исходя из следующего.

Согласно статье 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Исходя из заявления конкурсного управляющего, применительно к настоящему спору под неправомерными действиями контролирующих лиц конкурсный управляющий указывал на совершение вышеуказанных сделок, которые совершены в период с 01.10.2013 по 29.07.2016.

Срок исковой давности применимо к настоящей ситуации для подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности установлен один год (в редакции Закона 134-ФЗ).

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона 134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лег со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом. 

Таким образом, указанная выше норма предусматривала как субъективный срок на подачу заявления (1 год), так и объективный срок (3 года).

В соответствии с решением Арбитражного суда города Москвы от 17.07.2017 (дата объявления резолютивной части) по настоящему делу должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

Таким образом, суды установили, что субъективный срок давности для подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в любом случае начал течь не позднее 17.07.2017.

Конкурсный управляющий обратился с настоящим заявлением 17.07.2020, и, как полагают ответчики, им пропущен годичный срок исковой давности.

Вместе с тем, судом первой инстанции правомерно приняты во внимание доводы конкурсного управляющего должника об объективной невозможности предъявления искового заявления в течение одного года с даты открытия конкурсного производства и необходимости применения объективного трехлетнего срока исковой давности. 

Конкурсный управляющий указывает, что при анализе выписок по расчетным счетам должника конкурсным управляющим установлено, что в период с 22.12.2015 по 28.01.2016 с расчетного счета ООО «Мультисервис» на расчетные счета ФИО2 было перечислено 275 000 000 руб. ФИО2, находясь в качестве руководителя ООО «Мультисервис» с 28.10.2015, заключал с ООО «Мультисервис» и ИИ ФИО2 договоры займа, доказательств возвращения сумм займов не имеется. Данная сделка осуществлена формально, у единственного участника данной сделки ФИО2 отсутствовали намерения исполнять ее. 

Конкурсному управляющему стало известно о конечном бенефициаре неправомерной хозяйственной деятельности должника лишь после 20.02.2021 заявления о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) в отношении ООО «Мультисервис», соответственно ранее указанной даты конкурсный управляющий ООО «Ривер Тауэр», будучи конкурсным кредитором ООО «Мультисервис», не мог узнать об указанных обстоятельствах. 

При этом, определением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2018 по настоящему делу признаны недействительными сделки в виде банковских операций по списанию с расчетных счетов ООО «Ривер Тауэр» в счет погашения задолженности по договорам займа № 29-06/2015-МС-РИВ от 29.06.2015, № 08-09/2014-МС-РИВ от 08.09.2014 в общей сумме 123 043 754,95 руб. в пользу ООО «Мультисервис». Таким образом, денежные средства, перечисленные с расчетного счета ООО «Ривер Тауэр» на расчетный счет ООО «Мультисервис», впоследствии перечислялись на личный счет ФИО2 

Конкурсный управляющий указывает, что 19.05.2014 ООО «Ривер Тауэр» получены кредитные средства на сумму 550 000 000 руб. по договору № 003-КЛ от 30.04.2014. Часть полученных кредитных средств на сумму 168 837 000 руб. в день их получения (19.05.2014) ООО «Ривер Тауэр» была направлена на выплату в адрес ООО «СМУ «Триумф» с назначением платежа «За выполненные работы по Договору б/н от 13.03.2013 согласно КС2 №1, КС-3 №1 от 01.10.2013». 22.05.2014 ООО «Ривер Тауэр» получены кредитные средства на сумму 700 000 000 руб. по договору № 004-КЛ от 30 апреля 2014 года. Часть полученных кредитных средств на сумму 179 416 000 руб. в день их получения (22.05.2014) ООО «Ривер Тауэр» была направлена на выплату в адрес ООО «СМУ «Триумф» с назначением платежа «Оплата по счету №2 от 19.05.2014 за работы по ремонту стены в грунте по договору б/н от 13.03.2013 согласно КС-2,3 № 2». При этом акты приемки выполненных работ, оплаченных указанными выше денежными средствами признаны недействительными по мотиву мнимости, нарушения прав кредиторов. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.07.2019 были установлены следующие фактические обстоятельства: между должником и ООО «СМУ Триумф» заключен договор займа от 27.05.2014 № 27-05/СМУ ТРИУМФ-ИП БМЕ, согласно условиям которого последний обязался выдать 20 000 000 руб., со сроком возврата до 27.05.2014 включительно, под 11% годовых. ООО «Альфа-БизнесГарант» платежным поручением от 27.05.2014 № 5 перечислило должнику 20 000 000 руб. с назначением платежа «оплата по письму №б/н от 27.05.2014 согласно договору займа от 27.05.2014 № 27-05/СМУ-ИП БМЕ». Между должником и ООО «СМУ Триумф» заключен договор займа от 27.05.2014 № 12-05/СМУ ТРИУМФ-ИП БМЕ, согласно которому последний обязался выдать заем в размере 388 863 861,00 руб., со сроком возврата до 31.12.2018 включительно, под 15% годовых. 

Конкурный управляющий указывает, что судом было установлено, что указанные денежные средства, фактически направлены не в пользу ООО «СМУ «Триумф», а пользу ФИО2 

Конкурный управляющий указывает, что обстоятельства свидетельствуют о наличии факта транзита денежных средств по цепочке ООО «Ривер Тауэр» - ООО «СМУ Триумф» - ООО «Альфа-БизнесГарант» - ФИО2 или, в случае перечисления 224 288 666 руб. по цепочке ООО «Ривер Тауэр» - ООО «СМУ Триумф» - ФИО2 

Что, в свою очередь, по мнению конкурсного управляющего, указывает на то, что денежные средства, выводимые со счетов ООО «Ривер Тауэр» в пользу подконтрольных лиц в конечном итоге выводились на личные счета ФИО2, из чего можно сделать вывод о том, что ФИО2 получал выгоду из незаконных действий должника не только как бенефициар группы компаний посредством пополнения счетов компаний, но и личную выгоду. 

Согласно пункта 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018), срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. 

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что до рассмотрения обособленных споров о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности конкурсный управляющий не мог сделать достоверный и определенный вывод о том, что именно эти действия (по заключению сделок) явились причиной возникновения у ООО «Ривер Тауэр» признаков объективного банкротства. 

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2018 № 310-ЭС17- 13555, от 12.02.2018 № 305-ЭС17-13752, от 19.11.2018 № 301-ЭС18-11487, от 11.02.2019 № 305- ЭС16-20779, срок исковой давности не может течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации, то есть момента, начиная с которого истец должен был узнать не только о нарушении своих прав, но и об основаниях для предъявления иска, а также о личности надлежащего ответчика. 

Поскольку при определении начала исчисления срока исковой давности необходимо учитывать знание конкурсного управляющего о наличии всей совокупности оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, его возможность реализовать подачу данного заявления, суды не могут считать предусмотренный пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве годичный срок исковой давности исключительно с момента утверждения конкурсного управляющего. 

Так, согласно правовой позиции изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3), норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 ГК РФ, а также трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом. 

Предполагается, что в пределах объективного срока, отсчитываемого от даты признания должника банкротом, выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя, в том числе выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности. 

В рассматриваемом случае, как верно указал суд, конкурсному управляющему стало известно о конечном бенефициаре неправомерной хозяйственной деятельности должника лишь после 20.02.2021 (дата подачи конкурсным управляющим ООО «Мультисервис» заявления о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности), ввиду чего именно с этого момента необходимо отсчитывать срок на подачу заявления о привлечении контролирующих лиц к ответственности.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО2, ранее указанного срока конкурсный управляющий не знал и не мог узнать обо всей совокупности обстоятельств, необходимых для подачи заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. 

С заявлением в суд конкурсный управляющий обратился 20.07.2020, то есть в предусмотренный законом срок.

Отказывая в удовлетворении заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Ривер Тауэр» и взыскании убытков, суд первой инстанции установил, что совершенные ФИО4 сделки не изменили структуру имущества Должника в качественно иное - банкротное - состояние. 

Суд первой инстанции установил, что признаки объективного банкротства возникли у Должника через 1,5 года после увольнения ФИО4, но причинам, не связанным с совершенными сделками.

Проанализировав финансовый анализ деятельности Должника, суд первой инстанции установил, что в период работы ФИО4 руководителем Должника имело место увеличение размера активов, в том числе, чистых активов Должника. При этом содержание сделок по формированию активов и пассивов Должника определял бенефициарный владелец группы. Согласно бухгалтерской отчетности, предшествующей прекращению полномочий ФИО4 в качестве генерального директора ООО «Ривер Тауэр» (на 30.06.2014): Балансовые активы составили - 6 779 569 000 руб., Балансовые пассивы - 5 001 078 000 руб., по итогам 2014 показатель прибыли Общества составил 43 843 000 руб. 

Таким образом, как установил суд, сумма сделок, совершенных ФИО4 по оплате строительно-монтажных работ, вменяемых ему как основание его ответственности, составляет 8.8% от величины затрат Должника на строительство комплекса, формирующей его балансовую стоимость и 4.5% от общей величины активов Должника. 

По мнению суда первой инстанции, датой наступления критического момента, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, является начало 2016 (неисполнение Должником кредитных обязательств перед АКБ «Российский капитал» в части уплаты процентов с 15.02.2016), то есть через 1,5 года после увольнения ФИО4

В этой связи, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности совершения ФИО4 неправомерных действий, явившихся причиной банкротства должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, и отказу в удовлетворении заявления в данной части.

В то же время, суд первой инстанции пришел к выводу, что сделки должника, которые были совершены на начало 2016 с ООО «Горн», ООО «Мультисервис», ИП ФИО2, ООО «Творческое производственное объединение «Резерв», ООО «Нордстар Девелопмент», существенно усугубили финансовое положение должника, не позволив должнику погасить просроченные на 15.02.2016 проценты по кредитным договорам, в общем размере 29 953 544, 43 руб.

Установив, что в указанный период времени исполнительным органом ООО «Ривер Тауэр» была управляющая компания ООО «Нордстар Девелопмент», руководителем которой являлся ФИО2, который в свою очередь также являлся выгодоприобретателем по сделкам, а также отсутствие доказательств экономической целесообразности для Должника заключения указанных сделок, а, следовательно, недобросовестное и неразумное поведение руководителя должника ФИО2, суд пришел к выводу о причинении должнику действиями (бездействием) ФИО2 убытков в виде перечисленных денежных средств в размере в сумме 440 775 979,86 руб. (размер ответственности по сделкам признанными недействительными определениями Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2019, от 29.06.2018, от 19.12.2018 и от 20.12.2018 на сумму 179 607 713 руб. + 95 603 600 руб.+ 129 570 246,35 руб.+ 1 350 547,46 руб.+ 34 623 873,05 руб.= 440 775 979,86 руб.)

Апелляционный суд полагает выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для взыскания убытков с ФИО4 и привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности неправомерными в силу следующего.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При этом применение данной материально-правовой нормы в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Пунктом 23 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

В настоящем случае апелляционный суд полагает, что суд в отсутствие к тому оснований освободил от всякой гражданско-правовой ответственности ФИО4, а также не обосновал выводы, изложенные в судебном акте в части отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2

Так, в вину ответчикам вменялось шесть сделок, которые ранее в рамках дела о банкротстве Должника признаны судом недействительными:

1.                                                                Сделка (декабрь 2013) с ООО «СМУ Триумф» на сумму 348 252 843 руб., признанная недействительной определением суда от 18.02.2019 (Выгодоприобретатель - ФИО2, Исполнительный орган должника - ФИО4);

2.                                                                Сделка (сентябрь, декабрь 2014) с ООО «Нордстар Девелопмент» на сумму 95 603 600 руб., признанная недействительной определением суда от 22.04.2019 (Выгодоприобретатель - ФИО2, Исполнительный орган должника - ООО «Нордстар Девелопмент», руководитель ФИО2);

3.                                                                Сделка (январь-июнь 2016) с ООО «Мультисервис»на сумму 129 570 246, 35, признанная недействительной определением суда от 20.12.2018 (Выгодоприобретатель - ФИО2, Исполнительный орган должника - ООО «Нордстар Девелопмент», руководитель ФИО2);

4.                                                                Сделка (апрель 2016) с ИП ФИО2 на сумму 1 350 547, 46 руб., признанная недействительной определением суда от определение от 19.12.2018 (Выгодоприобретатель - ФИО2, Исполнительный орган должника - ООО «Нордстар Девелопмент», руководитель ФИО2)

5.                                                                Сделка (апрель 2016) с ООО «Горн» на сумму 179 607 713 руб., признанная недействительной определением суда от 22.04.2019 (Выгодоприобретатель - ФИО2, Исполнительный орган должника - ООО «Нордстар Девелопмент», руководитель ФИО2);

6.                                                                Сделка (март 2016) с ООО «ТПО «Резерв» на сумму 34 623 873, 05 руб., признанная недействительной определением суда от 29.06.2018 (Исполнительный орган должника - ООО «Нордстар Девелопмент», руководитель ФИО2).

Как было указано выше, определением суда от 18.02.2019 в рамках настоящего дела о банкротстве сделки Должника с ООО «СМУ Триумф» признаны недействительными по основаниям статьи 10, 168, 170 ГК РФ (далее - сделка № 1).

Кроме того, определением от 18.02.2019 суд установил следующие обстоятельства, имеющие существенное значение для настоящего спора:

Единственным участником ООО «СМУ Триумф» является ООО «На Беговой». Генеральным директором ООО «На Беговой» является ФИО4 Участником ООО «На Беговой» является ООО «ГОРН» (99,995%). Генеральным директором ООО «ГОРН» является ФИО12;

Работы фактически не выполнялись, т.к. у ООО «СМУ Триумф» отсутствовала возможность выполнять предусмотренные договором подряда работы (см. например, в течение 2011 - 2015 гг. основные средства у ООО «СМУ «ТРИУМФ» практически отсутствовали, запасы составляли незначительную величину, жоторая не изменялась в течение 4-х лет; в течение 2012-2015 гг. у ООО «СМУ «ТРИУМФ» выручка от основной деятельности отсутствовала; 2013 г. ООО «РИВЕР ТАУЭР» являлось единственным заказчиком ООО «СМУ «ТРИУМФ»);

На дату подписания актов выполненных работ (акт № 1 от 01.10.2013, акт № 2 от 31.12.2013) у ООО «РИВЕР ТАУЭР» уже имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, в частности перед ООО «Сорта» в размере 2,3 млрд. руб., возникшие в 2013 году и не исполненные на дату возбуждения дела о банкротстве (определение от 13.02.2017 о включении требований в реестр требований кредиторов).

Таким образом, из изложенного следует, что на момент своего совершения  сделка с ООО «СМУ Триумф» причинила ущерб кредиторам, при этом, Должник и ООО «СМУ Триумф» не могли не осознавать того факта, что сделка в своей сущности причиняет вред кредиторам, более того стороны сделки желали наступления таких последствий.

Иными словами, сделка ООО «СМУ Триумф» является выводом активов Должника на сумму 348 252 843,00 руб. (самая крупная сделка из всех вменяемых сделок), который стал возможен лишь благодаря связанности контрагентов через ФИО4 и ФИО2

Следовательно, не соответствуют фактическим обстоятельствам выводы суда первой инстанции о том, что действия ответчика при заключении спорной сделки не выходили за пределы обычной хозяйственной деятельности, а инициатором сделки являлась УК ООО «Нордстар Девелопмент», однако он не мог и не должен был знать, что денежные средства в конечном итоге через ООО «СМУ Триумф» были получены ФИО2

Вышеуказанные выводы суда первой инстанции также противоречат обстоятельствам, которые были ранее установлены вступившим в законную силу судебным актом о признании сделки недействительной, при этом, в части фактических обстоятельств, указанный судебный акт является преюдициальным по отношению к настоящему спору.

В силу пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев 1 и 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15 и 393 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 44 Закона об ООО единоличный исполнительный орган при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

ФИО4 на дату совершения сделки являлся руководителем Должника, при заключении сделки с контрагентом ООО «СМУ Триумф», действуя добросовестно и разумно, как любой добросовестный руководитель юридического лица, должен был провести проверку контрагента (ООО «СМУ Триумф»), при которой бы установил все те же негативные обстоятельства, что установлены конкурсным управляющим и отражены в определении суда от 18.02.2019 и отказаться от заключения сделки, чего сделано не было.

Оценив по правилам статьи 71 АПК РФ все представленные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что такие действия ФИО4, очевидно, не отвечают интересам Должника, недобросовестны, а потому противоречат требованиям статьи 53 ГК РФ, статьи 44 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», то есть являются противоправными, в связи с чем приходит к выводу о доказанности условий для привлечения ответчика к ответственности в виде возмещения убытков в размере 348.252.843 руб.

Суд первой инстанции правомерно указал, что анализ бухгалтерской отчетности и финансового состояния Должника свидетельствует об отсутствии причинно-следственной связи между сделкой на сумму 348 252 843,00 руб. совершенной от имени должника ФИО4 в 2014 году и фактически наступившим в начале 2016 года объективным банкротством Должника. 

Исходя из финансового анализа должника, сумма сделок, совершенных ФИО4 по оплате строительно-монтажных работ, вменяемых ему, составила 8,8 % от величины затрат должника на строительство комплекса, формирующего балансовую стоимость, и сама по себе необходимой причиной банкротства должника не являлась.

В силу правовой позиции, изложенной в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №62 от 30.07.2013 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление N 62) удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 Постановления N 62, лицо, входящее в состав органов юридического лица, в частности, единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В связи с этим в случае привлечения юридического лица к публично-правовой ответственности (налоговой, административной и т.п.) по причине недобросовестного и (или) неразумного поведения директора, понесенные в результате этого убытки юридического лица могут быть взысканы с директора.

Привлечение руководителя должника к ответственности в виде возмещения убытков, причиненных им юридическому лицу в результате действий, не соответствующих принципам добросовестности и разумности, является самостоятельным видом ответственности, независящим от размера конкурсной массы и размера неудовлетворенных требований кредиторов в реестре требований кредиторов должника.

В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Таким образом, требование конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности в данной части подлежит переквалификации, в результате которой ФИО4 подлежит привлечению к гражданско-правовой ответственности за причиненные должнику убытки на сумму 348 252 843 руб., ввиду неразумности и/или недобросовестности его действий, как руководителя должника.

Приведенные ФИО4 доводы о своем номинальном статусе в качестве руководителя должника не могут быть приняты во внимание, поскольку не освобождают его от ответственности в виде взыскания убытков.

Доводы апеллянтов о наличии оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника рассмотрены и отклонены судом апелляционной инстанции с учетом обстоятельств активного участия ФИО2 в экономической деятельности должника, а также поскольку ФИО4 не являлся и не является конечным бенефициаром должника, не получал и не распределял денежные средства ни у кредиторов, ни у должника по указанным сделкам. 

Кроме того, апелляционный суд приходит к выводу, что выводы, изложенные в обжалуемом судебном акте в части отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 не соответствуют обстоятельствам дела, которые установлены и перечислены судом в этом же судебном акте.

В отношении сделки № 1, суд первой инстанции фактически соглашается с доводами конкурсного управляющего о том, что сделка была направлена на вывод денежных средств, при этом обосновывая освобождение ФИО4 от ответственности ошибочно указывает, что она не причинила ущерб.

Все остальные сделки с № 2 по № 6 суд первой инстанции признал сделками, причинившими ущерб Должнику, усугубившим его финансовое положение и приведшими к его банкротству.

В настоящем споре сторонами не оспаривалось и установлено судом первой инстанции, что ФИО2 является бенифициарным владельцем Должника и связанных с ним Компаний, при этом ФИО2 являлся исполнительным органом по причинившим ущерб сделкам №№ 2-6, а также выгодоприобретателем по причинившим ущерб сделкам №№ 1-5.

Таким образом, из материалов дела следует максимальная степень вовлеченности ФИО2 в факты причинения ущерба Должнику и извлечения выгоды из сделок, причинивших ущерб Должнику, ввиду чего, он подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Ривер Тауэр».

При этом, судом первой инстанции в обжалуемом определении установлено, что в действиях ФИО2 усматривается состав правонарушения, влекущего за собой привлечение его к субсидиарной ответственности, а в материалы дела конкурсным управляющим представлены доказательства противоправности поведения ФИО2 и его вины в банкротстве организации.

Мотивов, по которым суд пришел к выводу о необходимости переквалификации ответственности ФИО2 требования о привлечении его к субсидиарной ответственности на требования о взыскании убытков обжалуемый судебный акт не содержит.

Апелляционный суд полагает, что в материалы дела представлены доказательства наличия причинно-следственной связи между вменяемыми ФИО2   действиями и наступившими последствиями неплатежеспособности должника, объективного банкротства.

В материалы настоящего обособленного спора представлены доказательства того, что  ФИО2 является бенефициарным владельцем должника и связанных с ним компаний, выгодоприобретателем по всем сделкам, причинившим ущерб должнику. 

Таким образом, степень вовлеченности ФИО2 в факты причинения ущерба должнику и извлечения выгоды из сделок, причинивших ущерб должнику составляет 100%, следовательно, ФИО2 подлежит привлечению именно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Ривер Тауэр» на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Все доводы ФИО2 о том, что судом первой инстанции, по его мнению, не были установлены факты неразумного и недобросовестного поведения ФИО2, повлекшего причинение убытков Должнику, подлежат отклонению, как противоречащие фактическим обстоятельствам дела, которые были также ранее установлены вступившими в законную силу судебными актами о признании сделок недействительными.

При этом суд первой инстанции при рассмотрении заявления учел не только обстоятельства, которые были установлены вступившими в законную силу определениями суда о признании вышеуказанных перечислений в пользу аффилированных лиц недействительными – сделки с предпочтением, но и дополнительно то, что конечным выгодоприобретателем (бенефициаром) по сделкам являлся сам ФИО2

Таким образом, довод заявителя о том, что судом не был установлен факт неразумного и недобросовестного поведения со стороны ФИО2 не обоснован.

ПАО «Промсвязьбанк» просит отменить судебный акт в связи с тем, что судом первой инстанции необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства ПАО «Промсвязьбанк» как кредитора в деле о банкротстве ФИО2 о вступлении в указанный обособленный спор в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельного требования.

Указанный довод апелляционный суд отклоняет.

В соответствии со ст. 51 АПК РФ третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон.

Положениями статей 34, 35 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» определены лица, участвующие в деле о банкротстве и лица, участвующие в арбитражном процессе по делу о банкротстве.

В соответствии с абзацем 2 пункта 6 статьи 61.16 Закона о банкротстве лица, участвующие в деле о банкротстве контролирующего должника лица, вправе участвовать в деле о банкротстве, в котором рассматривается вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности, в качестве третьих лиц на стороне лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности.

Как следует из материалов дела, к участию по настоящему спору был привлечен финансовый управляющий ФИО2 и извещен надлежащим образом.

Принимая во внимание предмет настоящего спора и привлечение к участию в рассмотрении спора финансового управляющего ответчика ФИО2 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения ходатайства Банка, поскольку к участию в споре определением от 14.02.2023г. привлечен финансовый управляющий, который в силу положений ст. 20.3 Закона о банкротстве, и действует в интересах ФИО2 и его кредиторов.

Аналогичная правовая позиция поддержана в Определении Верховного Суда РФ от 08.12.2023 N 305-ЭС19-28474(5) по делу N А40-179477/2018.

В соответствии с пунктом 3 части 4 статьи 272 Арбитражного процессуального кодекса РФ арбитражный суд по результатам рассмотрения жалобы на определение арбитражного суда первой инстанции вправе отменить определение полностью или в части и разрешить вопрос по существу.

В этой связи, обжалуемое определение суда подлежит изменению Определение Арбитражного суда г. Москвы от 01.11.2023 по делу №А40-149868/16 изменить в части отказа конкурсному управляющему ООО «Ривер Тауэр» в удовлетворении заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Ривер Тауэр» и взыскании убытков, взыскании с ФИО2 в конкурсную массу ООО «Ривер Тауэр» убытков в размере 440 775 979,86 руб., с принятием нового судебного акта в данной части.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 01.11.2023 по делу № А40-149868/16 изменить в части отказа конкурсному управляющему ООО «Ривер Тауэр» в удовлетворении заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Ривер Тауэр» и взыскании убытков, взыскании с ФИО2 в конкурсную массу ООО «Ривер Тауэр» убытков в размере 440 775 979,86 руб.

Взыскать с ФИО4 в конкурсную массу ООО «Ривер Тауэр» убытки в размере 348.252.843 руб.

Привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Ривер Тауэр».

В части определения размера субсидиарной ответственности ФИО2 производство по обособленному спору приостановить до окончания расчетов с кредиторами.

В остальной части определение Арбитражного суда г. Москвы от 01.11.2023 по делу №А40-149868/16 оставить без изменения, а апелляционные жалобы  – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                     Лапшина В.В.  

 

Судьи:                                                                                                          Шведко О.И. 

 

Веретенникова С.Н.