АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6298/20 

Екатеринбург

25 января 2022 г.

 

Дело № А60-15172/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 18 января 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 25 января 2022 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Шавейниковой О.Э., Павловой Е.А.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 (далее – ответчики) на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2021 по делу № А60-15172/2019 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представители:

ФИО1 – ФИО3 (доверенность от 11.07.2020 № 66 АА 6254005), ФИО4 (доверенность от 11.07.2020 № 66 АА 6254004);

ФИО2 – ФИО5 (доверенность от 05.09.2020 № 66 АА 6056119);

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Труд» ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 27.05.2021);

конкурсного кредитора общества с ограниченной ответственностью «Антарес-групп» – ФИО8 (доверенность от 28.09.2021).

 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.10.2019 общество с ограниченной ответственностью «Труд» (далее – общество «Труд», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего должника утверждена ФИО6.

В арбитражный суд 06.11.2019 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц – ФИО1, ФИО2

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.07.2021 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности отказано в полном объеме.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2021 определение суда первой инстанции отменено: признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО1, производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности в части установления размера ответственности приостановлено.

В кассационной жалобе и дополнении к ней ФИО1 просит постановление суда апелляционной инстанции отменить, определение суда первой инстанции оставить в силе.

По мнению заявителя кассационной жалобы, суд апелляционной инстанции вышел за пределы заявленных требований, чем нарушил положения статей 8 и 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ). Так, заявитель жалобы указывает, что в качестве основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности управляющий ссылался на три сделки: по переводу денежных средств с расчетного счета должника на корпоративную карту в сумме 756 700 руб., отчуждение имущества должника на сумму 5 657 077 руб. и перечисление денежных средств в пользу ФИО1 в сумме 8 936 000 руб.; суд апелляционной инстанции по своей инициативе в качестве самостоятельного основания для привлечения к субсидиарной ответственности указал на продолжение аренды помещений со стороны должника.

Кроме того, заявитель кассационной жалобы не согласен с выводами суд апелляционной инстанции о наращивании должником задолженности в связи с продолжением арендных отношений. Ответчик указывает, что сумма задолженности в размере 7 046 974 руб. 63 коп. перед обществом «Антарес-Групп» образовалась в период с июля 2017 года по июнь 2018 года; с апреля 2015 года по апрель 2017 года должник осуществлял деятельность ресторана, в мае – сентябре 2017 года должником проводились мероприятия, направленные на передачу бизнеса под управление сети ресторанов «USTA-групп», затем по продаже бизнеса, по которым не был достигнут положительный результат; в период с октября 2017 года по июнь 2018 года между должником и обществом «Антарес-Групп» имелся конфликт, обусловленный разногласиями в отношении периодов и размера арендной платы, подлежащей уплате, а также неопределенность в отношении в отношении необходимости внесения арендной платы после 28.09.2017, которая была разрешена в последующем, что было установлено судом первой инстанции; выводы суда апелляционной инстанции о недоказанности ответчиками невозможности освобождения помещений и его передачи арендодателю, а также об отсутствии у должника намерения освобождать помещении и об уклонении в его передаче кредитору противоречат обстоятельствам арбитражных дел о взыскании с должника задолженности по арендной плате и обстоятельствам данного обособленного спора; в частности, был заявлен иск о взыскании задолженности за период с мая по июнь 2017 года, должником была саккумулирована сумма на расчетном счете, за счет которой была погашена задолженность 05.04.2018; в октябре 2017 года кредитор обратился с требованием об освобождении помещения, которое было удовлетворено решением от 22.01.2018, исполнительный лист был получен только после 22.03.2018, доказательств принудительного исполнения решения суда представлено не было; должник настаивает, что управляющая компания прекратила доступ к арендуемому помещению и вывозу оборудования в сентябре – октябре 2017 года; при рассмотрении последующих исков о взыскании задолженности по арендной плате должником заявлялись возражения о невозможности использования помещения ввиду прекращения доступа к нему; результат рассмотрения данных дел был обусловлен разрешением предыдущих дел в пользу общества «Антарес-Групп».  

Заявитель жалобы указывает, что кредитор общество «Антарес-Групп» посредством данного иска пытается компенсировать последствия своих неудачных действий по разрешению конфликта с должником на начальном этапе формирования задолженности, при этом кредитор прекратил доступ к помещению, продолжил начисление арендной платы и взыскание ее в судебном порядке без обращения взыскания на находящееся в помещении оборудование должника.

Кроме того, заявитель жалобы указывает, что его действия в ситуации конфликта с арендодателем не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества кредиторов, его действия были направлены на недопущение необоснованного взыскания задолженности, а заявленные возражения по делу № А60-62543/2017 соответствовали разумным ожиданиям их принятия судом во внимание. 

Заявитель жалобы также не согласен с выводами суда апелляционной инстанции о платежах должника как о причинах его банкротства, указывая, что судом апелляционной инстанции в противоречие со своим выводом о моменте наступления признаков объективного банкротства (05.06.2018) установлено, что признаки банкротства наступили практически через год после совершения платежей и было обусловлено наличием задолженности по арендным платежам, которая сформировалась в результате конфликта между арендатором и арендодателем уже после совершения платежей; финансирование должника и возврат предоставленных денежных средств представлял собой единый и взаимосвязанный процесс, что свидетельствует об отсутствии недобросовестного поведения должника.

В своей кассационной жалобе и дополнении к ней ФИО2 также просит постановление суда апелляционной инстанции отменить, определение суда первой инстанции оставить в силе.

По мнению заявителя жалобы, конкурсный управляющий не доказал состав правонарушения, предусмотренный пунктом 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); действия контролирующих лиц по избежанию возникновения объективного банкротства, расторжению арендного договора, ведению переговоров для урегулирования разногласий, реализации имущества, находящегося в помещении должника, осуществлению расчетов по текущим обязательствам свидетельствуют об отсутствии у контролирующих должника лиц на причинение вреда кредиторам.

Заявитель жалобы также считает противоречивыми выводы суда апелляционной инстанции относительно момента возникновения и причин банкротства должника, а также не соответствующим установленным судом первой инстанции обстоятельствам выводы о порядке погашения задолженности перед кредиторами должника, в том числе ФИО1 

Заявитель жалобы не согласен с суждениями суда апелляционной инстанции относительно вывода контролирующими должниками лицами денежных средств при наличии неисполненных обязательств перед внешними кредиторами, указывая, что между обществом «Антарес-Групп» и должником сложились конфликтные отношения, обусловленные невозможностью согласовать новые условия арендного договора, при этом доказательства реализации имущества должника заинтересованным лицам по заниженной цене, расходования денежных средств не по назначению – не представлено; денежные средства были направлены на расчеты с кредиторами, включая уполномоченный орган, общество «Антарес-Групп» и ФИО1

Кроме того, заявитель жалобы не согласен с выводами суда апелляционной инстанции о недоказанности невозможности освобождения помещения, об уклонении должника от передачи помещения арендодателю, указывая, что в настоящем деле имеется ряд косвенных признаков, указывающих на наличие обстоятельств, препятствующих освобождению арендованного помещения, включая факт опечатывания и вызова сотрудников полиции, что является нетипичным в условиях свободного доступа в помещение, отсутствие экономического интереса в удержании помещения, а также наличие акт о прекращении доступа в арендуемое помещение от 25.02.2018, который не был приобщен к материалам дела № А60-62543/2017 как документ, не относимый к рассматриваемому периоду. 

Представленные ФИО1 30.12.2021 и ФИО2 14.01.2022 дополнения к кассационным жалобам судом округа приобщены к материалам кассационного производства по причине отсутствия принципиальных возражений со стороны иных участников спора.

Отзывы конкурсного управляющего ФИО6 и кредитора общества «Антарес-групп» приобщены к материалам кассационного производства.

Законность обжалуемого судебного акта проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Труд» зарегистрировано в качестве юридического лица 04.03.2009.

Учредителем (участником) общества «Труд» с долей участия в уставном капиталем в размере 100% являлась ФИО2, которая выполняла одновременно функцию единоличного исполнительного органа до момента признания должника банкротом.

Кроме того, выявив, что ФИО2 является бывшей супругой ФИО1, а последний на регулярной основе производил перечисления денежных средств на счет должника в целях ведения хозяйственной деятельности, учитывая обстоятельства, установленные постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2019 по делу № А60-67124/2017 о признании ФИО1 банкротом (в рамках обособленного спора о включении задолженности перед обществом с ограниченной ответственностью «КМК-Групп» в реестр требований кредиторов) и определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.02.2021 по настоящему делу (в рамках обособленного спора о включении задолженности перед ФИО1 в реестр требований кредиторов общества «Труд») суды заключили, что конечным бенефициаром общества «Труд» является ФИО1

Основным видом деятельности общества «Труд» являлся ресторанный бизнес.

Из содержания судебных актов по делам № А60-53020/2017, № А60-62543/2017, № А60-20781/2018, № А60-44667/2017, № А60-61997/2018 следует, что между обществом с ограниченной ответственностью «Центрстройинвест 1» (арендодатель) и обществом «Труд» (арендатор) заключен договор аренды от 06.02.2015 № 1, в соответствии с которым арендодатель передал в аренду сроком до 15.12.2019 нежилые помещения № 34-40 площадью 360,1 кв. м, расположенные по адресу: г. Екатеринбург, ул. Шейнкмана, д. 121; соглашением от 23.07.2015 произведена замена арендодателя общества «Центрстройинвест 1» на общество «Антарес-групп».

Наличие задолженности по арендной плате послужило основанием для обращения общества «Антарес-групп» с заявлением о признании общества «Труд» банкротом.

В ходе процедуры банкротства в реестр требований кредиторов общества «Труд» были включены требования следующих лиц:

– общества «Антарес-групп» в сумме 3 295 968 руб. 46 коп. основного долга, 2 171 512 руб. 11 коп. пени и 88 349 руб. судебных расходов (определение от 24.05.2019);

– товарищества собственников жилья «Жилые высотки «Антарес» в сумме 260 186 руб. 68 коп. основного долга, 25 470 руб. 38 коп. пени (определение от 20.08.2019).

Обращаясь с требованием о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ФИО6 указывала, что ФИО1 подлежит привлечению к ответственности на основании пункта 4 статьи 10, пункта 5 статьи 61.10 и статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), поскольку он своими действиями (сделками) причинил вред имущественным правам кредиторов; ФИО2 подлежит привлечению к ответственности на основании пункта 4 статьи 10, пункта 5 статьи 61.10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве (искажение бухгалтерской отчетности, непередача документов, причинение своими действиями (сделками) вреда имущественным правам кредиторов), а также статьи 9 Закона о банкротстве (необращение в суд с заявлением о признании должника банкротом); конкурсный управляющий также просила приостановить производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности в части размера субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО2 до окончания расчетов с кредиторами (с учетом принятых судом уточнений в порядке статьи 49 АПК РФ).

1. Отказывая в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 в связи с неисполнением обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, суды исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц, названных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным в данной норме основаниям возникает при наличии совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств; неподача указанными в пункте 2 статьи 10 этого же Закона лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Применительно к обстоятельствам данного дела суды, проверив доводы конкурсного управляющего, который настаивал, что обязанность по обращению в суд возникла у ФИО2 в сентябре 2017 года (исходя из возникновения задолженности по арендной плате в июле 2017 года), а также кредитора общества «Антарес-групп», указавшего на возникновение задолженности общества «Труд» перед ним в мае 2017 года; установив, что до июня 2017 года должник осуществлял платежи по договору аренды в пользу общества «Антарес-Групп», последний платеж осуществлен 04.05.2017 в размере 270 000 руб.; в дальнейшем кредитор производил взыскание задолженности по арендной плате в судебном порядке; принимая во внимание, что полностью деятельность должника была прекращена в июне 2018 года, при этом, несмотря на невнесение оплаты по договору аренды, на сентябрь 2017 года у должника еще имелось имущество, позволявшее выполнить имеющиеся обязательства, должник осуществлял текущую деятельность, не связанную с ресторанной, осуществлял перечисление денежных средств кредиторам, при этом должником проводились мероприятия, направленные на передачу бизнеса под управление сети ресторанов «USTA-групп», затем по продаже этого бизнеса, не достигшие положительного результата; отметив, что само по себе наличие непогашенной задолженности перед отдельными кредиторами (контрагентами по сделкам, либо перед банком по кредитному договору) на определенный период времени не свидетельствует о наличии у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, заключили, что очевидная неспособность должника исполнить обязательства перед кредиторами сформирована к 05.06.2018.

Вместе с тем, установив, что после указанной даты (с учетом месячного срока для подачи заявления) у должника новые обязательства не возникли, суды не установили оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Доводов о несогласии с выводами судов в указанной части кассационные жалобы не содержат (часть 1 статьи 286 АПК РФ).

2. Отказывая в удовлетворении заявления в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основанию непередачи документации должника, суды исходили из следующего.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время – подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Применительно к обстоятельствам настоящего дела о банкротстве суды, установив, что ФИО2 по мере возможности исполнялась обязанность по передаче документов конкурсному управляющему; по акту приема-передачи от 26.12.2019 № 1 были переданы учредительные документы, документы бухгалтерского и налогового учета за период с 2016 года по 2017 год, кроме того, были переданы первичные документы по сделкам с контрагентами за период с 2014 года по 2016 год, универсальный передаточный документ по сделке с обществом с ограниченной ответственностью «Универсал» от 19.06.2017 на сумму 799 700 руб., документы (договоры, универсальные передаточные акты, счета, товарные накладные), подтверждающие расходование заемных денежных средств в период с 2013 года по 2015 год на строительные, ремонтные работы в целях открытия ресторана; ответчиком также предпринимались действия по истребованию документов, которыми она не располагает, путем запросов в общества с ограниченной ответственностью «МЕТРО Кэш энд Керри», «АШАН» о предоставлении копий кассовых чеков в подтверждение фактов приобретения продуктов питания, необходимых для осуществления хозяйственной деятельности в ресторане; принимая во внимание, что определением от 29.11.2019 на ФИО2 была возложена обязанность по передаче конкурсному управляющему оригиналов документов, при этом за принудительным исполнением данного судебного акта, а равно и решения от 16.10.2019 по настоящему делу в части истребования документов управляющий не обращался; заключив в связи с этим о достаточности имеющихся в распоряжении у управляющего документов для ведения процедуры банкротства, включая анализ движения средств по расчетному счету, установление контрагентов должника, наличия (отсутствия) подозрительных сделок должника, приобретения и отчуждения имущества должника, пришли к выводу, что при установленных выше обстоятельствах осведомленности управляющего относительно реализованного имущества и его покупателей, непринятия им действий по принудительному истребованию документов у бывшего руководителя, получения значительного пакета документации должника, недоказанности наличия неблагоприятных последствий для ведения процедуры банкротства вследствие отражения в отчетности за 2018 года недостоверных сведений относительно активов и пассивов должника (с учетом информированности управляющего о продаже имущества должника к концу 2017 года) не имеется достаточных условий для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Доводов о несогласии с выводами судов в указанной части кассационные жалобы также не содержат (часть 1 статьи 286 АПК РФ).

3. Отказывая в привлечении ФИО2 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 4 статьи 10, подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в связи с совершением ответчиками действий, в том числе по выводу денежных средств должника, которые причинили вред кредиторам и привели к невозможности погашения их требований, суд первой инстанции исходил из того, что в указанный период у должника отсутствовала задолженность перед иными кредиторами, отсутствовали признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества; совершая платежи, общество «Труд» не производило безвозмездного отчуждения денежных средств, а произвело возврат ранее полученного займа, в связи с чем пришел к выводу о том, что погашение должником реальной задолженности не может свидетельствовать о причинении должником вреда имущественным правам кредиторов; возврат ранее полученных заемных денежных средств в период, когда у должника отсутствуют иные кредиторы, является обычной хозяйственной деятельностью, не выбивающейся из правил обычного делового оборота.

Отменяя определение суда первой инстанции в указанной части и удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суд апелляционной инстанции руководствовался следующим.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо в случае недостаточности имущества должника несет субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов. Аналогичные правила в настоящее время закреплены в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Как разъяснено в пункте 23 постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Привлечение к ответственности руководителя зависит от того, действовал ли он при исполнении возложенных на него обязанностей, в том числе при заключении сделки, разумно и добросовестно, то есть проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения полномочий единоличного исполнительного органа

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10, подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на ответчика обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), что предполагает необходимость доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда (вина), причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности.

Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 ГК РФ доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно; в целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д.; пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой (абзац первый пункта 22 постановления № 53).

При рассмотрении обособленного спора по заявлению ФИО1 о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника было установлено, что 21.01.2013 между ФИО1 (займодавец) и обществом с ограниченной ответственностью «Пекарни Тестофф» (после смены наименования – общество «Труд») в лице директора ФИО2 (заемщик) заключен договор займа, по условиям которого займодавец передает заемщику заем из собственных средств на пополнение оборотных средств на условиях и в сроки, определенные данным договором; в соответствии с пунктом 2 указанного договора максимальная сумма займа, предоставляемого займодавцем, составляет 25 000 000 руб.; проценты за пользование денежными средствами устанавливаются в размере 24% годовых (пункт 3).

Кроме того, 01.10.2013 между ФИО1 (займодавец) и обществом «Пекарни Тестофф» (заемщик) также был заключен договор займа № 6, по условиям которого займодавец передает заемщику краткосрочный заем из собственных средств на пополнение оборотных средств на условиях и в сроки, определенные названным договором; в соответствии с пунктом 2 данного договора максимальная сумма займа, предоставляемого займодавцем, составляет 10 000 000 руб.; проценты за пользование денежными средствами не устанавливаются (пункт 3).

ФИО1 в период с 21.01.2013 по 10.04.2017 перечислил на расчетный счет общества «Труд» денежные средства в общей сумме 25 120 067 руб., которые были израсходованы должником на организацию и хозяйственную деятельность ресторана. 

В период с 21.10.2016 по 26.06.2017, а также в декабре 2017 года должником был произведен возврат ФИО1 денежных средств по договорам займа в сумме 8 936 600 руб.

Вместе с тем, установив, что с мая 2017 года деятельность ресторана прекращена, начиная с указанного периода у должника начала формироваться задолженность по аренде помещения, которая в добровольном порядке не погашалась, первый вступивший в законную силу судебный акт о взыскании задолженности по арендной плате был исполнен в рамках исполнительного производства лишь в апреле 2018 года, задолженность за другие периоды погашена не была, при этом имелись обязательства и перед иными кредиторами; принимая во внимание, что с мая по сентябрь 2017 года должник осуществлял мероприятия, направленные на сохранение ресторанного бизнеса, а также на его продажу, однако уже к сентябрю 2017 года стала очевидна безрезультатность переговоров с представителями «USTA-групп» о выведении должника из финансового кризиса; исходя из того, что к концу 2017 года было реализовано все имущество должника, а большая часть вырученных от продажи оборудования денежных средств была перечислена не внешним кредиторам, а ФИО1 в счет исполнения обязательств по договорам займа, суд апелляционной инстанции заключил, что при наличии неисполненных обязательств перед внешними кредиторами осуществление платежей в порядке возврата заемных денежных средств, предоставленных инвестором по договорам займа, срок возврата по которым не наступил, не могут быть признаны добросовестными, а в условиях прекращения хозяйственной деятельности и отсутствия доходов от ресторанного бизнеса, а также отсутствия перспектив привлечения инвесторов или антикризисных менеджеров для возобновления работы предприятия, когда единственным источником для исполнения обязательств по аренде и оплате коммунальных услуг являлась продажа имущества должника, осуществление таких платежей в пользу ФИО1, в обстоятельствах очевидной недостаточности средств для погашения требований независимых кредиторов свидетельствует о направленности таких действий на вывод ликвидных активов должника, повлекших невозможность погашения исполнения обязательств перед такими кредиторами, как следствие использование ФИО1 преимуществ своего статуса контролирующего лица, имевшего исключительную возможность определять направления расходования денежных средств должника.

При этом судом апелляционной инстанции было установлено, что обстоятельствам продажи имущества должника в условиях наличия неисполненных обязательств и несправедливого распределения денежных средств сопутствовали также факты наращивания задолженности перед внешними кредиторами, в частности, перед обществом «Антарес-Групп».

Так, судом апелляционной инстанции было установлено и из электронной карточки дела № А60-53020/2017 следует, что 31.03.2017 должник направил в адрес общества «Антарес-Групп» уведомление о расторжении договора аренды с 01.04.2017, при этом помещение не было освобождено и не было передано арендодателю; в свою очередь, общество «Антарес-Групп» направило 03.07.2017 уведомление о расторжении договора аренды, с 12.08.2017 договор аренды был прекращен, в то время как фактически помещения были освобождены должником лишь 05.07.2018, в помещении находилось в том числе оборудование должника; подобные действия (бездействие) контролирующих должника лиц привели к тому, что с должника была взыскана плата за пользование помещениями, за счет которой и была сформирована основная кредиторская задолженность в деле о банкротстве; действительных причин столь длительного неосвобождения помещений ответчиками не раскрыто.

Судом апелляционной инстанции были исследованы возражения ответчиков об ограничении доступа сотрудникам общества «Труд» к арендуемым помещениям в сентябре 2017 года; ссылаясь на обстоятельства, установленные в рамках гражданских дел о взыскании задолженности по арендной плате, о наличии в фактическом владении должника помещений, недоказанности ограничений доступа в арендуемые помещения, учитывая, что и при рассмотрении данного обособленного спора ответчиками не были представлены какие-либо доказательства, подтверждающие наличие препятствий в их использовании; отметив, что ответчики, занимая в настоящем споре процессуальную позицию об отсутствии доступа в помещения, тем не менее в декабре 2017 года осуществили продажу оборудования, находящегося в них; критически оценив в связи с этим пояснения должника о том, что осмотр потенциальными покупателями оборудования был произведен в мае – июне 2017 года, а фактическая передача состоялась в июне 2018 года, поскольку такой временной разрыв не соответствует деловому обороту и не имеет разумных экономических мотивов с позиции профессиональный субъектов предпринимательской деятельности.

Установив указанные обстоятельства, суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что ответчиками совершены согласованные действия по выводу активов должника, приведшие к невозможности погашения требований внешних кредиторов, что применительно к фактическим обстоятельствам данного дела о банкротстве признано достаточным основанием для вывода о том, что совокупность действий ответчиков по выводу вырученных от продажи имущества должника денежных средств в пользу ФИО1 при наличии неисполненных обязательств перед внешними кредиторами, в отсутствие реальных альтернативных источников их погашения, с сопутствующими обстоятельствами наращивания задолженности перед ними, и явилась причиной объективного банкротства общества «Труд» и невозможности погашения требований кредиторов.

Признав доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО1, суд апелляционной инстанции приостановил производство по данному заявлению в части установления размера ответственности.

Суд округа оснований для отмены судебного акта суда апелляционной инстанции не усматривает, полагает, что выводы суда соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным фактическим обстоятельствам и основаны на правильном применении норм права.

Доводы заявителя жалобы о том, что, привлекая ответчиков к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд апелляционной инстанции вышел за пределы заявленных требований, поскольку в качестве основания указал на такое обстоятельство, как продолжение аренды помещений, не заявленное управляющим подлежат отклонению, поскольку из письменных пояснений конкурсного управляющего должника, содержащих его консолидированную позицию по заявлению (т. 6 л.д. 49-67), усматривается, что среди прочих оснований управляющий ссылался на совершение контролирующими должника лицами действий (бездействия), приведших к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), указывая в качестве фактических обстоятельств на совершение ответчиками действий по продаже имущества и распределению полученных от его реализации и иных источников денежных средств в свою пользу в условиях ненаступления срока возврата займов, а также продолжения использования имущества кредитора, что необратимо влекло увеличение кредиторской задолженности в условиях имущественного кризиса. 

Доводы кассационных жалоб об отсутствии в действиях ответчиков состава правонарушения для привлечения к гражданско-правовой ответственности, отсутствии причинно-следственной связи между платежами в пользу ответчика и банкротством должника, а также о соответствии поведения ответчиков обычному деловому риску, судом округа отклоняются.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора суд апелляционной инстанции исходил из того, что при наличии решения о прекращении хозяйственной деятельности, связанное с уменьшением доходности бизнеса, которое и обусловило заявление должником отказа о договора аренды с 01.04.2017, то есть исключения одного из основных источников погашения задолженности, планомерной реализации в 2017 году оборудования, распределения своей волей полученных от реализации денежных средств в свою пользу (при том, что при рассмотрении в рамках данного дела о банкротстве заявления ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника последний в возражениях от 02.02.2021 на отзыв управляющего занимал процессуальную позицию об отсутствии у должника имущественного кризиса, мотивированную в том числе тем, что срок возврата займов наступил лишь 05.04.2019), при отсутствии иных источников исполнения обязательств и при очевидном понимании того, что должник, не ведя какой-либо приносящей доход деятельности, не имея ликвидных активов, в условиях продолжающихся арендных отношений не имеет действительной возможности погасить требования внешних, независимых кредиторов, тем не менее большую часть выручки от продажи имущества направляет на погашение собственных требований, не обеспечив исполнение обязательств перед своими контрагентами. 

То обстоятельство, что задолженность по обязательным платежам в сумме 543 004 руб. 83 коп. и перед обществом «Антарес-Групп» в сумме 703 949 руб. 01 коп. была погашена, не свидетельствует об ошибочности выводов суда апелляционной инстанции о наличии в действиях ответчиков противоправности.

Суд апелляционной инстанции при постановке соответствующих выводов исходил из того, что с учетом цели предоставления в заем должнику денежных средств (инвестирование создания и деятельности), взаимосвязанности с учредителем и руководителем должника, а также установленного характера предоставленного должнику займа как компенсационного финансирования должника, в условиях прекращения деятельности должника, стандартом поведения добросовестного собственника бизнеса, не намеренного уклоняться от исполнения обязательств перед контрагентами, явились бы действия не по преимущественному удовлетворению собственных требований к должнику, которые полностью зависят от самого бенефициара, а расчеты с внешними кредиторами.

В данном же случае поведение ответчиков было признано судом апелляционной инстанции отклоняющимся от такого стандарта поведения, а совокупность установленных по делу обстоятельств совершения ответчиками согласованных действий по выводу активов должника, приведших к невозможности погашения требований внешних кредиторов, признана достаточной для привлечения их к гражданско-правовой ответственности.

Переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Ссылки кассаторов на наличие противоречий в выводах суда апелляционной инстанции относительно даты возникновения объективного банкротства и его причин судом округа отклоняется.

Применительно к заявленному управляющим основанию привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 за неподачу заявления должника суд апелляционной инстанции исходил из того, что с учетом установленных обстоятельств проведения частичных расчетов по обязательствам, осуществления переговоров об организационной и финансовой поддержке бизнеса, а также периода возникновения обязательств кредиторов оснований для удовлетворения заявления в указанной части не имеется.

В то же время, исследовав причины банкротства в разрезе действий ответчиков по прекращению деятельности, продаже имущества и распределения денежных средств, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что причиной объективного банкротства общества «Труд» и невозможности погашения требований кредиторов явились именно согласованные действия ответчиков по выводу вырученных от продажи имущества должника денежных средств в пользу ФИО1 при наличии неисполненных обязательств перед внешними кредиторами, в отсутствие реальных альтернативных источников их погашения, с сопутствующими обстоятельствами наращивания задолженности перед ними.

Таким образом, учитывая, что выводы суда апелляционной инстанции являются правильными, соответствуют материалам дела и положениям действующего законодательства, нарушений норм материального и/или процессуального права, являющихся основанием для отмены принятого по спору судебного акта (статья 288 АПК РФ), судом округа не выявлено, обжалуемое постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2021 является законным и отмене по приведенным в кассационным жалобам доводам не подлежат.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2021 по делу № А60-15172/2019 Арбитражного суда Свердловской области оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    О.Э. Шавейникова 

 

                                                                                              Е.А. Павлова