АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-2503/17 

Екатеринбург

25 февраля 2025 г.

Дело № А76-583/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 18 февраля 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 25 февраля 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Артемьевой Н.А.,

судей Новиковой О.Н., Плетневой В.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 20.12.2023 по делу № А76-583/2016 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании, проведенном посредством видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Челябинской области, приняли участие представители:

ФИО3 – ФИО4, по доверенности от 26.04.2024;

ФИО2 – ФИО5, по доверенности от 17.12.2024.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Уральского округа приняли участие:

представитель конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ковент-Шина» ФИО6 – ФИО7, по доверенности от 04.02.2025;

ФИО2 – лично, предъявлен паспорт.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 17.08.2017 ликвидируемый должник – общество с ограниченной ответственностью «Ковент Шина» (далее – общество «Ковент Шина», должник)  признано банкротом, открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО6

Конкурсный управляющий ФИО6 23.05.2018 обратилась в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО2, ФИО3, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, общества с ограниченной ответственностью  «Ковент» (далее – общество «Ковент»), общества с ограниченной ответственностью  «Замена масла» (далее – общество «Замена масла»), общества с ограниченной ответственностью «Центр логистики» (далее – общество «Центр логистики»), общества с ограниченной ответственностью  «Колор» (далее – общество «Колор»).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 20.12.2023 заявление конкурсного управляющего ФИО6 удовлетворено частично. К субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) привлечены ФИО3, ФИО2, общество «Ковент», в удовлетворении остальной части заявленных требований отказано. Требование в части взыскания с контролирующих должника лиц в порядке субсидиарной ответственности денежных средств выделено в отдельное производство для рассмотрения в ином судебном заседании и приостановлено до вступления настоящего определения в законную силу (а в случае дальнейшего обжалования – до вынесения постановления судом кассационной инстанции), а также до окончательного расчета с кредиторами и рассмотрения споров, касающихся формирования реестра требований кредиторов. 

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда     от 17.09.2024 определение Арбитражного суда Челябинской области                   от 20.12.2023 оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО2, ФИО3 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых просят определение суда первой инстанции от 20.12.2023 и постановление апелляционного суда от 17.09.2024 в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Ковент Шина» ФИО2, ФИО3, общества «Ковент» отменить, направить дело на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

В кассационной жалобе ФИО2 указывает на то, что причинно-следственная связь между непередачей документов конкурсному управляющему и затруднительностью проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, определена абстрактно, без исследования связи конкретных доказательств, оказавших влияние на формирование конкурсной массы; выводы нижестоящих судов о том, что пояснения ответчиков относительно того, что списанная дебиторская задолженность представляла собой часть дебиторской задолженности общества «Ковент» по недействительной сделке, документально не обоснованы, противоречат доказательствам дела. Учет в составе дебиторской задолженности общества «Ковент Шина» по состоянию на 31.12.2014 (период, предшествующий дате открытия конкурсного производства) права требования к обществу «Ковент» на общую сумму 158 975 366 руб. 14 коп. документально подтвержден. Сомнительным, как указал апелляционный суд, является не факт ее учета в составе дебиторской задолженности должника, а версия о фиктивности данного долга в учете, высказанная ответчиком ФИО14

Поскольку в результате мероприятий конкурсного производства все платежи по перечислению в период с 16.03.2013 по 16.03.2016 с расчетного счета общества «Ковент Шина» в пользу общества «Ковент» денежных средств признаны недействительной сделкой, ФИО2 полагает, что в случае передачи документации, раскрывающей правоотношения между обществом «Ковент Шина» и обществом «Ковент», в полном объеме и надлежаще должник не вправе был бы претендовать на формирование конкурсной массы за счет взыскания дебиторской задолженности с общества «Ковент» ввиду уже состоявшегося признания недействительной сделкой всех платежей, совершенных в пользу данного общества. По сути, признание сделки недействительной в качестве способа формирования конкурсной массы поглотило потенциальное взыскание дебиторской задолженности (в случае наличия таковой), что исключает связь между не передачей документации и невозможностью взыскания дебиторской задолженности общества «Ковент» при том, что в отношении иной дебиторской задолженности внешних покупателей имеются доказательства ее частичного погашения.

В кассационной жалобе ФИО3 указывает на то, что вывод суда о наличии причинно-следственной связи недействительных платежейс несостоятельностью должника не основан на фактических обстоятельствах и материалах дела; судом первой инстанции верно установлены обстоятельства, послужившие причиной банкротства должника, однако довод о наличии причинно-следственной связи между прекращением кредитования и наступившей несостоятельностью должника, суд отверг без указания мотивов, в свою очередь, суд апелляционной инстанции указанную ошибку не исправил; судом первой инстанции не учтены и отвергнуты без указания мотивов доводы о наличии экономического плана по выходуиз кризиса; не учтены объяснения ответчика о том, что документы передавались представителю конкурсного управляющего большим объемом, с составлением акта после длительной проверки им переданных документов. В результате не все переданные документы нашли свое отражение в передаточных актах, а ответчик не смог доказать их фактическую передачу; полагает, что судом не учтено то обстоятельство, что не передача документов может служить основанием для привлечения контролирующих должника лиц только в том случае, если их не передача не позволила конкурсному управляющему пополнить конкурсную массу, в связи с этим считает, что не передача документов о дебиторской задолженности не привела к невозможности пополнения конкурсной массы, поскольку с общества «Ковент» в результате оспаривания сделки взыскана большая сумма, чем размер дебиторской задолженности; в отсутствие обоснования фактического контроля общества «Ковент» над должником позиция суда в отношении указанного ответчика противоречит выводам, примененным к другим ответчикам, что, по мнению  ФИО3, означает, что судом неверно применена норма статьи 10 Закона о банкротстве, а выводы о наличии у общества «Ковент» статуса контролирующего лица противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Поскольку с общества «Ковент» в порядке реституции взыскано 294 млн. рублей, а в качестве основания привлечения общества «Ковент» к субсидиарной ответственности судом указано на совершение тех же платежей, что и были признаны недействительными судом ранее, ФИО3 полагает, что реституционное требование и требование о возложении субсидиарной ответственности на общество «Ковент» носят тождественный характер. В настоящем обособленном споре субсидиарное требование полностью должно быть поглощено реституционным требованием (294 млн. рублей) в целях недопущения возложения на общество «Ковент» двойной ответственности, в удовлетворении требования о привлечении к субсидиарной ответственности к обществу «Ковент» должно быть отказано.

Определением Арбитражного суда Уральского округа от 18.12.2024 судебное заседание отложено на 18.02.2025.

Определением Арбитражного суда Уральского округа от 17.02.2025 произведена замена судьи Морозова Д.Н. на судью Новикову О.Н. для рассмотрения кассационных жалоб.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Ковент Шина» зарегистрировано в качестве юридического лица 13.11.2009 по адресу: 

<

...> К.Е. Уставный капитал общества составил 2 000 000 руб. Участниками общества являлись: ФИО2 с долей в размере 32%, ФИО8 с долей в размере 18% и ФИО3 с долей в размере 50% Директором общества с момента его создания являлся ФИО3 Основным видом деятельности общества, согласно данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), указана торговля оптовая легковыми автомобилями и легкими автотранспортными средствами (ОКВЭД 45.11.1), в качестве дополнительных видов деятельности указана торговля розничная автомобильными деталями, узлами и принадлежностями (ОКВЭД 45.32). Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области 15.03.2016 в ЕГРЮЛ внесена запись                      ГРН 2167456305828 о принятии обществом решения о ликвидации и назначении ликвидатора. Ликвидатором назначена ФИО2

В реестр требований кредиторов должника включены требования двух кредиторов: общества с ограниченной ответственностью «Нокиан Шина» (далее – общество «Нокиан Шина») в общей сумме 136 860 тыс. руб., общества с ограниченной ответственностью «Гудиер Раша»  (далее – общество «Гудиер Раша») в общей сумме 8 022 тыс. руб. Кроме того за реестром требований кредиторов учтено требование общества с ограниченной ответственностью «Йокохама Рус» (далее – общество «Йокохама Рус»)  в размере 14 447 тыс. руб. Всего требования кредиторов к должнику составили 159 330 тыс. руб., из которых 136 518 тыс. руб. – основной долг.

Как указано конкурсным управляющим, а также следует из пояснений ответчиков, основным видом деятельности должника являлась оптовая торговля автомобильными шинами, что и объясняет структуру кредиторской задолженности в виде неоплаты поставленных автомобильных шин. Иными видами деятельности должник фактически не занимался.

При этом должник входил в группу предприятий вместе с обществом «Ковент», обществом «Центр логистики», обществом «Колор», обществом «Замена масла», которые осуществляли иные виды деятельности, оптовую и розничную торговлю иными видами товаров, относящимися к автомобильным принадлежностям, в том числе автомобильными маслами, смазывающими веществами, лакокрасочными материалами, а также оказывали услуги, в том числе логистические, всем компаниям группы. Деятельность осуществлялась в помещениях, принадлежащих группе компаний, зарегистрированных изначально за обществом «Ковент» и расположенных по адресам: 

<

...>,               и 

<

...> К.Е., в последующем отчужденных обществом «Ковент» в пользу общества с ограниченной ответственностью  «Техно».

Общество «Ковент» также осуществляло деятельность по реализации автомобильных шин.

Как поясняли ответчики, деятельность общества «Ковент Шина» именно по реализации автомобильных шин была обусловлена тем, что официальные поставщики автомобильных масел (Эксон Мобил), с которыми у общества «Ковент» имелись дистрибьюторские соглашения, настояли на выделении иных направлений торговли автомобильными товарами на самостоятельные юридические лица. Именно по указанной причине ответчиками было создано общество «Ковент Шина», в котором структура управления (директор ФИО3), а также распределение долей в уставном капитале изначально полностью совпадали с обществом «Ковент».

Как указано ответчиками, деятельность по продаже автомобильных шин была обусловлена именно позициями поставщиков шин, представителей заводов изготовителей, и доходность зависела от объема продажи шин при минимальной торговой наценке. Кроме того, деятельность по реализации шин носила ярко выраженный сезонный характер.

Полагая, что имеются основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий должника обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

В обоснование заявленного требования конкурсный управляющий указал, что ответчиками ФИО8, ФИО2 и ФИО3 осуществлялась хозяйственная деятельность группы предприятий, в которую входили также и ответчики юридические лица, в том числе по реализации автомобильных шин оптом и в розницу на территории Челябинской области. Как полагает конкурсный управляющий, с учетом уточнения его позиции и отражения консолидированной позиции, контролирующие должника лица осуществили схему по формированию задолженности группы предприятий на должнике, при этом все активы были переведены на иное лицо – общество «Ковент» и иные юридические лица, явившиеся выгодоприобретателями от действий ФИО8, ФИО2 и ФИО3 Фактически в результате согласованных действий ответчиков и лиц, которые явились выгодоприобретателями, в том числе ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, имущество, распределенное в группе компаний, было переведено на подконтрольных лиц, не обремененных обязательствами перед независимыми кредиторами, а все долги были сконцентрированы на должнике, без реальной возможности их погашения. Также конкурсным управляющим указано, что вывод активов осуществлялся контролирующими лицами в 2013-2016 году. Как считает управляющий, несмотря на большой объем выручки от реализации товаров прибыль существенно уменьшалась в указанные периоды времени, что объясняется именно изъятием активов в пользу иных членов группы предприятий. Управляющий полагает, что в конечном итоге активы должника были выведены с шинного направления в иные направления хозяйственной деятельности группы предприятий.

Кроме того, конкурсным управляющим в качестве основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности указаны совершенные сделки между должником и обществом «Ковент», а также должником и ФИО8, направленные на вывод имущества на сумму, превышающую размер кредиторской задолженности, а в отношении ФИО3, ФИО2 - не сохранение и не передача всей бухгалтерской документации должника, что не позволило установить судьбу дебиторской задолженности и части активов, которые также не были переданы конкурсному управляющему. Как утверждает конкурсный управляющий, ФИО3, ФИО2 не переданы первичные документы, подтверждающие реализацию товара в 2014 и 2015 годах в размере выручки, отраженной в бухгалтерских балансах должника, не переданы документы по взаимоотношениям с аффилированными лицами, не переданы первичные документы по части операций, отраженных в книгах покупок и продаж, и переданы документы по операциям, не отраженным в книгах покупок и продаж.

Ответчик ФИО3 в первоначально представленном отзыве возражал против удовлетворения заявления, указав, что его действия не являлись противоправными, обратного судами не было установлено, а, напротив, в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего относительно совершения сделок по выводу средств и имущества от должника было отказано. Относительно совершения мнимых сделок с ФИО8 ответчик указал, что данные сделки не причинили вреда кредиторам, имели реальный характер. В последующем в отзыве ответчик пояснил, что причиной банкротства должника стало изменение условий реализации шин со стороны основного поставщика – общества «Нокиан Шина», конкурирование самого поставщика с должником и ему подобными дистрибьюторами при реализации шин при том, что условия у кредитора были лучше, чем у должника при предложении шин сторонним покупателям. При этом сами условия бизнеса носили сезонный характер, а фактическая прибыль сводилась к получению бонусов от кредитора, вследствие обеспечения большого количества продаж шин.

В конечном итоге сильная закредитованность бизнеса, уменьшение маржинальности при продаже шин и необходимость увеличения объема продаж при конкуренции с самим поставщиком и привели к банкротству, по мнению ответчика. Ответчик отрицал выводы конкурсного управляющего относительно цели совершения сделки между должником и обществом «Ковент» по выводу имущества на сумму 294 000 тыс. руб., указав, что общество «Ковент» реально получало от должника шины, и обратного, по мнению ответчика, не было доказано.

В представленных пояснениях и консолидированных отзывах  ФИО3 указал, что образовавшаяся разница в 294 000 тыс. руб., оцененная судом как недействительная сделка, была обусловлена тем, что фактически между должником и обществом «Ковент» происходил как реальный товарооборот, так и товарооборот, который формально отражался в книгах покупок и продаж. Целью формального товарооборота было перемещение от одного лица в другое обязательств по возмещению НДС, при этом у общества «Ковент» всегда данный налог к возмещению был значителен, а у общества «Ковент Шина» в связи с сезонностью продажи шин, напротив, накапливался к уплате. Таким образом, в группе компаний происходила оптимизация налогообложения и зачет начисленного налога. При этом, как указал ответчик, разобраться с тем, какой товарооборот был реальным, а какой формальным, удалось, по его словам, только при рассмотрении вопроса в рамках спора о субсидиарной ответственности. Кредиты в банках получали как должник, так и общество «Ковент», при этом должник являлся поручителем по таким кредитам, а общество «Ковент» залогодателем, это разделение было нормальным с учетом группового характера займов, как и последующее погашение таких займов всеми участниками группы.

Финансовый управляющий имуществом ФИО3 представил в материалы дела отзыв, в котором поддержал доводы конкурсного управляющего должника в полном объеме.

Ответчик ФИО2 в первоначально представленном в дело отзыве также пояснила, что, являясь ликвидатором общества, не совершала вменяемых ей действий, направленных на вывод имущества должника на подконтрольных лиц. В последующем в отзывах привела позицию, аналогичную позиции ответчика ФИО3, указав, что сама не является лицом, контролировавшим должника, поскольку не принимала участие в непосредственном управлении обществом, а также не давала обязательных распорядительных указаний по управлению должником и не совершала сделок, направленных на вывод имущества должника в пользу третьих лиц.

ФИО2 также указала, что предпринимались действия по погашению задолженности перед кредиторами, в том числе и перед обществом «Нокиан Шина», но договоренности не были завершены, поскольку условия, которые поставил кредитор, оказались неисполнимыми со стороны должника и группы компаний, в которую он входил. Попытки урегулирования спора продолжались и после фактического начала банкротства должника и завершились только в 2019 году.

Ответчик общество «Ковент» в отзыве возражало против заявленных требований, указало, что не являлось контролировавшим должника лицом и не являлось выгодоприобретателем банкротства должника. Ответчик указал, что нормы Закона о банкротстве в реакции, действовавшей                   в 2015-2016 годах, не позволяют привлекать к субсидиарной ответственности лиц, не являвшихся контролировавшими должника.

Оценив в совокупности представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что именно в результате виновных действий контролировавших должника лиц – руководителя должника ФИО3, ликвидатора ФИО2, а также лица, получившего выгоду от действий контролировавших должника лиц, - общества «Ковент» наступила несостоятельность (банкротство) должника и требования кредиторов остались непогашенными.

Отказывая в удовлетворении требований к остальным ответчикам, суд первой инстанции исходил из недоказанности совокупности условий для привлечения их к ответственности.

Судебные акты в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности иных ответчиков – ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, общества «Замена масла», общества «Центр логистики», общества «Колор», лицами, участвующими в деле, не обжалуются, следовательно, судом округа в данной части не пересматриваются.

Суд округа не находит оснований для отмены судебных актов в части привлечения ФИО3, ФИО2, общества «Ковент» к субсидиарной ответственности, исходя из следующего.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и (или) учредителей (участников) должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства ранее были предусмотрены нормами статьи 10 Закона о банкротстве.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 ГК РФ), пункта 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Таким образом, нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Принимая во внимание то, что обстоятельства, с которыми связано привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, заявленные требования подлежат разрешению с применением пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действующей в соответствующей период.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан банкротом вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица при недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан банкротом вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в его пользу либо одобрения им одной (нескольких) сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника – без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53)).

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, дача указаний по совершению явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума № 53, следует, что установленная презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом для применения презумпции доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов (пункт 24 постановления Пленума № 53).

Как установлено судами, в рамках настоящего дела конкурсный управляющий обращался в суд с заявлением к ФИО2 с требованием о передаче ею бухгалтерской документации, которое удовлетворено судом определением от 27.04.2018, суд обязал ФИО2 не позднее 08.05.2018 передать конкурсному управляющему необходимую документацию. Судом апелляционной инстанции данное определение было отменено в связи с недоказанностью наличия перечисленных документов у ФИО2, вместе с тем, суд кассационной инстанции, рассматривая кассационную жалобу конкурсного управляющего, в постановлении от 08.10.2018 указал, что причины отсутствия истребуемых документов подлежат оценке при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения соответствующего лица к ответственности.

В последующем судом было рассмотрено заявление о признании сделок должника недействительными – определением суда от 27.03.2019 признаны недействительными сделки по перечислению с расчетного счета общества «Ковент Шина» денежных средств в размере 294 045 220 руб., произведенные в период с 16.03.2013 по 16.03.2016 в пользу общества «Ковент». Применены последствия недействительности сделки, взыскано с общества «Ковент» в пользу общества «Ковент Шина» (для включения в конкурсную массу) 294 045 220 руб.

Кроме того, судами учтено, что в реестр включены и за реестром учтены только требования поставщиков должника – общества «Нокиан Шина», общества «Гудиер Раша», общества «Йокохама Рус»; требований иных кредиторов должника в ходе проведения процедуры конкурсного производства не было установлено.

Как верно отмечено судами, должник свою деятельность полностью прекратил в декабре 2015 года, при этом 15.03.2016 в ЕГРЮЛ внесена запись о принятии юридическим лицом решения о ликвидации и назначении ликвидатором ФИО2

В своем объяснении ответчик ФИО3 указывал, что заемные средства группой компаний привлекались постоянно, в том числе и непосредственно должником, под обеспечение залога недвижимым имуществом. Также заемные средства были получены обществом «Ковент», в том числе под поручительство должника. Вместе с тем такие кредитные отношения, в которых участвовал именно должник, к концу 2015 года на момент подготовки заявления о признании должника банкротом были все прекращены. Оставались только кредиты, полученные обществом «Ковент» без поручительства должника.

Суды обоснованно приняли во внимание наличие внешних факторов, которые присутствовали в период возникновения неплатежеспособности должника. В указанный период времени в экономике страны имелись кризисные явления. Так, Центральный Банк Российской Федерации значительно увеличил учетную ставку с 5,5% в сентябре 2013 года, 9,5% в ноябре 2014 года до 17% в декабре 2014 года, что влекло автоматическое изменение ставок по кредитам. В материалы дела предоставлены кредитные договоры и сведения о полученных по ним денежных средствах.

Кредиты выдавались обществу «Ковент», в том числе под поручительство общества «Ковент Шина», вместе с тем, как уже было указано, структура кредиторской задолженности не включает в себя обязательства по непогашенным кредитным договорам со стороны должника, что свидетельствует о том, что все кредитные договоры, по которым заемщиком или поручителем выступал должник, были в полном объеме погашены.

Оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, суды пришли к обоснованному выводу о том, что объективные признаки банкротства у должника возникли в 2014 году, когда должник не смог рассчитываться по обязательствам за поставленные автомобильные шины перед поставщиками; причинами данной задолженности стали как сама организация бизнеса по продаже автомобильных шин, которая во многом зависела от условий, определяемых производителями шин, сезонности продажи определенных видов шин, появления многочисленных интернет магазинов по продаже шин, которые имели иные административные расходы на ведение хозяйственной деятельности, в том числе на оплату услуг персонала, так и наличие внешних факторов – кризис 2014-2015 годов, изменение покупательной способности населения, резкое изменение курса валют, что отразилось на стоимости шин иностранных производителей, а также изменение ставок по кредитам.

Судами отмечено, что контролировавшие должника лица действительно пытались преодолеть финансовый кризис и договориться с кредиторами должника, в частности, представлен проект мирового соглашения, подписанный представителем общества «Нокиан Шина» 21.09.2015, однако, договоренности не были окончательно оформлены, в том числе кредитор не принял условиях, по которым в счет погашения обязательств передавались нежилые помещения, находившиеся в собственности общества «Ковент». После того, как условия погашения задолженности не были согласованы, контролировавшие должника лица вновь заложили недвижимое имущество по кредитным договорам, средства направили на пополнение оборотных средств, а расчеты с поставщиками в итоге не произвели. При этом контролировавшими лицами было принято решение о ликвидации должника, а затем о его банкротстве.

Таким образом, при попытке преодоления финансово неблагоприятных условий контролировавшими должника лицами активы должника были направлены не на расчеты с кредиторами, а на иные цели, в том числе поддержание достаточного объема оборотных средств иных лиц, входивших в группу компаний, и, в первую очередь, общества «Ковент».В итоге не погашенными остались долги перед поставщиками автомобильных шин.

Как верно отметили суды, при отсутствии у должника каких-либо активов контролировавшие должника лица должны были осознавать, что не смогут производить расчеты с кредиторами по обязательствам именно должника.

Относительно сделки по перечислению средств в пользу общества «Ковент» судами отмечено следующее.

При рассмотрении спора по привлечению контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности ответчиками ФИО3, ФИО8, ФИО2 давались пояснения относительно того, что перечисления от должника в пользу общества «Ковент» носили сугубо внутригрупповой характер и целью их был не вывод имущества, а распределение обязательств по оплате НДС, его зачет. Кроме того, ряд операций, как пояснил ответчик ФИО3, носил нереальный характер, операции не отражали фактический перевод средств и товара между указанными юридическими лицами.

В этой связи судами отмечено, что внутригрупповые расчеты между лицами, входящими в одну группу компаний, действительно, могут быть выражены различными формами передачи товаров и осуществления платежей, в том числе и не носить реальный характер, а иметь только документальное отражение без перемещения товара на складе и без перевода денежных средств непосредственно по расчетному счету.

Спорная сделка фактически охватила период с 2013 года, хотя реальные неплатежи перед кредиторами, включенными в реестр требований кредиторов, возникли в 2014 году. Размер недействительных платежей составляет 294 045 220 руб. при том, что всего требования кредиторов к должнику составили 159 330 тыс. руб., из которых 136 518 руб. - основной долг. Такое соотношение недействительных платежей в пользу общества «Ковент» и размера реестра требований кредиторов, как верно сочли суды, может свидетельствовать только о том, что в недействительных платежах отражены операции, не связанные с реальным перемещением товаров, либо операции, по которым имелось встречное реальное предоставление товаров или денежных средств. В противном случае, более чем двукратный размер недействительных операций по выводу имущества от должника над размером непогашенных требований кредиторов должен был бы свидетельствовать о крайней доходности такого бизнеса, как торговля автомобильными шинами, что при выводе средств на указанную сумму, с учетом технических и операционных платежей, необходимости выплаты заработной платы и уплаты налогов  экономически маловероятно.

При этом ответчики на вопросы суда поясняли, что годовой оборот должника составлял порядка 500 000 тыс. руб., при марже в размере        около 10 000 тыс. руб.

Относительно контролировавших должника лиц судами обоснованно отмечено, что под такими в данном случае следует понимать ФИО3 и ФИО2, а также общество «Ковент». В материалы дела не предоставлены какие-либо корпоративные или внутригрупповые документы, на основании которых можно определить порядок принятия решений внутри группы компаний и в обществе «Ковент Шина», в частности, переписка между ответчиками относительно принимаемых решений, протоколы общих собраний участников обществ, на которых принимались бы какие-либо управленческие решения. Вместе с тем, ФИО3 являлся директором как в обществе «Ковент Шина», так и в обществе «Ковент», при этом являлся мажоритарным участником обоих обществ с долями в уставных капиталах по 50%. Как следствие, он, безусловно, принимал управленческие решения на обоих предприятиях, и без его участия не осуществлялось управление обществами. Сам ФИО3 в судебных заседаниях неоднократно пояснял, что управление должником и обществом «Ковент» осуществлялось им единолично, без учета мнения других участников обществ.

Относительно непередачи документации должника, судами отмечено следующее.

Конкурсным управляющим вменяется в вину директору должника и ликвидатору не сохранение бухгалтерской и иной документации, что не позволило обнаружить значительную часть активов должника, поскольку ему так и не были переданы в полном объеме бухгалтерские документы, не дана расшифровка сведениям, содержащимся в бухгалтерском балансе относительно уменьшения размера дебиторской задолженности, по отражению суммы в прочих расходах в размере более 184 000 тыс. руб. Не переданы программные комплексы 1С Бухгалтерия или ему подобные в рабочем и надлежащем состоянии, что не позволило установить судьбу указанных расходов.

Исходя из представленного в материалы дела бухгалтерского баланса должника за 2015 год, подписанного ФИО3 24.03.2016, содержащего сведения о финансовых показателях общества, в том числе за 2014 и 2013 годы, конкурсный управляющий полагает, что именно указанное отражение финансовых результатов свидетельствует о том, что фактически дебиторская задолженность перед должником была списана, но документы, подтверждающие данное списание, не переданы и показатели не расшифрованы.

Согласно инвентаризационной описи, составленной конкурсным управляющим 21.11.2017, имущество в виде материальных ценностей у должника представляло собой автомобильные шины и колесные диски различных наименований и производителей всего 238 единиц по 80 наименованиям. Значительная часть шин и дисков представлена в нечетном количестве, не парно, многие по 1 единице одного наименования, многие по три или пять единиц одного наименования. Рыночная стоимость указанных товарных остатков определена в сумме 951 989 руб. по данной цене имущество было реализовано на торгах, что отражено в отчетах конкурсного управляющего.

Суды обоснованно согласились с мнением конкурсного управляющего относительно того, что данное имущество представляет собой неликвидные товарные остатки, которые не были реализованы в ходе хозяйственной деятельности должника, что подтверждается именно многочисленными наименованиями шин и дисков и их нечетным количеством, при том, что характер такого товара как автомобильные шины и автомобильные диски предполагает их обычную продажу комплектом по 4 штуки, либо по 2 штуки при установке на одну ось автомобиля. Как следствие, суды пришли к обоснованному выводу о том, что до введения в отношении должника процедуры конкурсного производства все ликвидные товарные остатки были реализованы или иным образом отчуждены должником. Вместе с тем, достоверных и прозрачных данных, свидетельствующих о судьбе товара, поставленного кредиторами должнику на указанную выше сумму, включенную в реестр требований кредиторов, материалы дела не содержат.

Относительно передачи документов директором общества ФИО3 ФИО2 как ликвидатору общества, ответчики в судебном заседании 08.06.2022 пояснили, что документы передавались по факту без составления какого-либо передаточного акта. Именно полученные от ФИО3 документы ФИО2 в последующем передала конкурсному управляющему. В материалы дела предоставлены все акты приема-передачи документов от представителя ФИО2 конкурсному управляющему. Также представлен акт приема-передачи ноутбука, на котором должна была находиться электронная база данных,и техническое заключение относительно неисправности компьютера и невозможности получения данных с его жесткого диска.

Кроме того, судами отмечено, что ответчиком ФИО3 уже в ходе рассмотрения настоящего спора предоставлены конкурсному управляющему документы – счета-фактуры, товарные накладные, которые ранее не передавались управляющему при введении процедуры конкурсного производства. Конкурсным управляющим в материалы дела представлен список документов, которые не передавались ранее ни бывшим директором общества, ни ликвидатором конкурсному управляющему и оригиналы которых отсутствуют. Также даны пояснения относительно того, что расхождения по предоставленным документам в оригиналах при введении процедуры конкурсного производства и документах, в последующем переданных ответчиком ФИО3 за 2013-2015 годы, составили 1 412 485 тыс. руб.

При этом, судами обоснованно принято во внимание непоследовательное поведение ответчиков и предоставление ими документов, а именно, предоставление документов в рамках дела № А76-748/2017 относительно взыскания в пользу ФИО8 заемных средств, и оценка судом займов как не существовавших в реальности. В последующем ФИО8 при рассмотрении заявления о признании сделок по перечислению в его адрес денежных средств были даны иные пояснения об основаниях перечисления денежных средств от должника, в том числе за поставленный ранее товар, что опять же не было принято судом как подтвержденное надлежащими доказательствами.

Кроме того, судами установлено, что в материалы дела представлялись требования общества с ограниченной ответственностью «Ковент Оренбург», общества «Центр Логистики», индивидуального предпринимателя ФИО15 (определения суда от 23.07.2018, от 16.10.2018, постановление суда апелляционной инстанции от 14.09.2018), которые основывались на фактах поставок в адрес должника товаров и их не оплате, но данные факты не нашли своего подтверждения в ходе судебных рассмотрений, а представленные доказательства были поставлены судами под сомнение.

Все указанные лица являлись лицами, входившими с должником в одну группу, или были прямо аффилированны ему.

Таким образом, суды пришли к верному выводу о том, что ответчиками ФИО3 и ФИО2 не были переданы в полном объеме бухгалтерские документы, относящиеся к хозяйственной деятельности общества, что не позволило конкурсному управляющему определить судьбу активов должника и пополнить конкурсную массу в объеме, достаточном для расчета с кредиторами.

При этом исходя из установленных обстоятельств при рассмотрении судом заявления о признании недействительными сделок, совершенных должником с обществом «Ковент», суды пришли к выводу о  том, что активы должника были направлены, в первую очередь, в пользу общества «Ковент», которым в последующем расходовались по своему усмотрению на цели группы компаний.

Вместе с тем, суды также правомерно приняли во внимание то, что дробление хозяйственной деятельности с выделением отдельных направлений на самостоятельные организации, что имело место в настоящем случае в группе компаний, является ординарным способом ведения бизнеса, обусловлено экономическими причинами и направлено на оптимизацию бизнес-процессов в группе компаний (которая произошла задолго до инициирования процедуры банкротства). При этом, как общество «Ковент Шина», так и иные организации, входящие в группу компаний, осуществляли свою хозяйственную деятельность самостоятельно, и их групповая принадлежность, как верно сочли суды, не свидетельствует сама по себе о том, что средства, принадлежавшие должнику, полученные им от деятельности по реализации шин, в полном объеме в последующем были направлены всем предприятиям, входившим в группу компаний.

Суды пришли к верному выводу о том, что при преодолении финансово неблагоприятных условий контролировавшими должника лицами активы должника были направлены не на расчеты с кредиторами, а на иные цели, в том числе на поддержание достаточного объема оборотных средств иных лиц, входивших в группу компаний, и, в первую очередь, общества «Ковент». В итоге обязательства перед всеми кредиторами должника, в том числе банками, бюджетом и другими были погашены, но остались долги перед поставщиками автомобильных шин.

Учитывая, что условия погашения задолженности не были согласованы, а полученные кредитные средства направлены на пополнение оборотных средств, тогда как расчеты с поставщиками в итоге не были произведены, но принято решение о ликвидации должника, а затем и о его банкротстве, что отмечено выше, суды верно заключили, что именно с указанной целью, ни директором общества, ни ликвидатором не были переданы в полном объеме бухгалтерские документы, а также электронные бухгалтерские базы данных, что затруднило в дальнейшем работу конкурсного управляющего по формированию конкурсной массы с целью удовлетворения требований независимых кредиторов.

Принимая во внимание, что ФИО2 являлась участником в обществе «Ковент Шина» и в обществе «Ковент» с размерами долей по 32% от уставного капитала, а также являлась коммерческим директором общества «Ковент» и ликвидатором должника, суды пришли к выводу, что ей не были предприняты надлежащие действия, направленные на передачу всей полноты бухгалтерской документации должника конкурсному управляющему, фактически документы были сокрыты вместе с директором ФИО3 Кроме того, судами правомерно обращено внимание на то, что ФИО2 неоднократно в судебных заседаниях поясняла, что от лица группы компаний она выступала в переговорах с кредиторами, в том числе с обществом «Нокиан Шина», участвовала в формировании позиции по погашению задолженности перед кредиторами. 

В свою очередь, общество «Ковент», как было установлено при рассмотрении спора о признании недействительными сделок с должником, являлось лицом, на которое осуществлялся вывод имущества и денежных средств должника, и которое, управляясь теми же лицами, что и должник, получило выгоду от сложившейся ситуации.

Исходя из вышеизложенных обстоятельств, суды правомерно установили основания для привлечения контролировавших должника лиц – руководителя должника ФИО3, ликвидатора ФИО2, а также лица, получившего выгоду от действий контролировавших должника лиц, - общества «Ковент» к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Ковент Шина».

Ссылка ФИО3 на то, что общество «Ковент» не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, судом округа отклоняется, оснований для отмены судебных актов в соответствующей части суд не усматривает, исходя их того, что реституционное требование обществом  «Ковент» не погашено, требования должника в сумме 294 045 220 руб. включены в третью очередь реестра требований кредиторов общества «Ковент», тождества требований к обществу «Ковент» не усматривается.

Иные доводы заявителей кассационных жалоб, судом округа отклоняются, поскольку касаются фактических обстоятельств и доказательственной базы по делу, направлены на переоценку обстоятельств дела и представленных доказательств, при этом они были предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, им дана соответствующая правовая оценка.  

Судами первой и апелляционной инстанции установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения настоящего спора, им дана надлежащая правовая оценка, все приведенные сторонами спора доводы и возражения исследованы, выводы судов соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

При принятии кассационной жалобы к производству ФИО3 была предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы в сумме 20 000 руб. (определение суда округа от 25.11.2024). В связи с окончанием кассационного производства государственная пошлина подлежит взысканию.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 20.12.2023 по делу № А76-583/2016 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение кассационной жалобы в сумме 20 000 руб.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                                       Н.А. Артемьева

Судьи                                                                                   О.Н. Новикова 

                                                                                              В.В. Плетнева