АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                       Дело № А75-326/2020

 

Резолютивная часть постановления объявлена 22 февраля 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 01 марта 2022 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                     Забоева К.И.,

судей                                                    Курындиной А.Н.,

                                                      ФИО1

при протоколировании судебного заседания с использованием системы веб-конференции помощником судьи Кимом А.О. рассмотрел кассационную жалобу ФИО2 на решение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 19.05.2021 (судья Кубасова Э.Л.) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2021 (судьи Веревкин А.В., Еникеева Л.И., Лебедева Н.А.), принятые по делу № А75-326/2020 по иску общества с ограниченной ответственностью «НДК» (109428, 

<

...> дом 8А, строение 2, этаж 1, комната 8, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 1 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>); Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 11 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>); ФИО3; ФИО4.

С использованием системы веб-конференции в судебном заседании принял участие представитель ФИО2 – ФИО5 на основании доверенности от 04.02.2020.

Суд установил:

общество с ограниченной ответственностью «НДК» (далее – компания) обратилось в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с иском к ФИО2 (далее – ФИО2) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ликвидированного в административном порядке общества с ограниченной ответственностью «Югорский графит» (далее – общество) в размере 722 448 руб. 04 коп.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, судом привлечены Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 1 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре, Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 11 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре (прежде – Инспекция Федеральной налоговой службы по Сургутскому району Ханты-Мансийского автономного округа – Югры, далее – налоговая инспекция № 11); ФИО3 (далее – ФИО3); ФИО4 (далее – ФИО4).

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 10.07.2020, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2020, в иске отказано.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 12.02.2021 судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 19.05.2021, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2021, иск удовлетворен.

ФИО2 обратился с кассационной жалобой, в которой просит решение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить, принять новый судебный акт об отказе в иске.

В кассационной жалобе приведены следующие доводы: суды неправильно применили нормы гражданского права, поскольку обжалуемые судебные акты приняты на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ), введенном Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 488-ФЗ), который принят и вступил в силу после выхода ФИО2 из состава участников общества 23.11.2015, а также оставления им должности генерального директора в указанной организации, тем самым необоснованно придали Закону № 488-ФЗ обратную силу; суды не учли недоказанность влияния ФИО2 на деятельность общества, что является условием привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности, а также сделали неверный вывод о том, что истцом не пропущен срок исковой давности; в нарушение норм процессуального права обжалуемые решение и постановление приняты о правах и обязанностях ФИО3 и ФИО4, которые не извещены о рассмотрении настоящего дела.

Компания представила отзыв на кассационную жалобу, в котором просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, находя их законными и обоснованными.

Налоговая инспекция № 11 также представила отзыв на кассационную жалобу, в котором вопрос об удовлетворении кассационной жалобы оставила на усмотрение суда округа и просила рассмотреть кассационную жалобу в свое отсутствие.

Иные участвующие в деле лица отзывы на кассационную жалобу не представили.

В судебном заседании представитель ФИО2 доводы, изложенные в кассационной жалобе, поддержал.

Другие участники арбитражного процесса явку представителей в судебное заседание не обеспечили что с учетом их надлежащего извещения о дате, месте и времени судебного заседания не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы (часть 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность принятых по делу судебных актов, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

Как установлено судами, ФИО2 являлся единственным участником и генеральным директором общества в период с 03.08.2007 по 23.11.2015.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 07.04.2015 по делу № А40-5678/15, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.07.2015, удовлетворен иск компании к обществу о взыскании 784 126 руб. 69 коп., в том числе 509 483 руб. 34 коп. основной задолженности по оплате поставленного товара и 274 643 руб. 35 коп. неустойки. Кроме того, с общества в пользу компании взыскано 18 683 руб. в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины.

Арбитражным судом города Москвы 10.08.2015 выдан исполнительный лист, который предъявлен компанией в подразделение Федеральной службы судебных приставов.

Возбужденное постановлением судебного пристава-исполнителя (далее – СПИ) от 09.09.2016 исполнительное производство № 62221/16/86021-ИП окончено постановлением СПИ от 27.07.2018 с возвращением исполнительного листа взыскателю на основании пункта 3 части 1 статьи 46, пункта 3 части 1 статьи 47 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в связи с невозможностью установить местонахождение должника, его имущество либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках или иных кредитных организациях.

Исполнение по упомянутому исполнительному листу в пользу компании произведено лишь в размере 80 361 руб. 65 коп. (лист 30 тома 2). Остальная задолженность общества перед компанией осталась непогашенной. 

ФИО2 28.07.2015 учредил общество с ограниченной ответственностью «Позитив» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>). 

При создании указанной организации ФИО2 указал в качестве видов деятельности юридического лица торговую деятельность, аналогичную той, которая осуществлялась обществом (в том числе, оптовая торговля вычислительной техникой, телекоммуникационным, офисным оборудованием, торговля бытовыми электротоварами и прочее).

Затем 23.11.2015 ФИО2 вышел из состава участников общества и прекратил занимать должность его генерального директора.

С 23.11.2015 единственным участником общества являлся ФИО4, генеральным директором – ФИО3

Регистрирующим органом 26.05.2017 принято решение о предстоящем исключении общества из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) как недействующего юридического лица.

Затем 17.08.2017 регистрирующим органом в ЕГРЮЛ внесены сведения о недостоверности сведений о юридическом лице.

13.02.2019 регистрирующим органом вновь принято решение о предстоящем исключении общества из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице, в отношении которого внесена запись о недостоверности.

По решению регистрирующего органа от 31.05.2019 общество исключено из ЕГРЮЛ.

Полагая, что действия ФИО2 являются недобросовестными, привели к неисполнению обязательств общества перед компанией, последняя обратилась в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с настоящим иском.

Удовлетворяя иск, суд первой инстанции руководствовался статьями 8, 12, 15, 48, 53, 53.1, 56, 87, 195, 196, 200, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статьей 3 Закона № 14-ФЗ, статьей 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее – Закон № 129-ФЗ), пунктом 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) и исходил из доказанности факта недобросовестности на стороне ФИО2, а также подтвержденности причинно-следственной связи между действиями последнего и наступлением неблагоприятных имущественных последствий для компании.

Довод ФИО2 о пропуске компанией срока исковой давности суд отклонил, определив начало его течения с даты исключения общества из ЕГРЮЛ (31.05.2019).

Восьмой арбитражный апелляционный суд с выводами суда первой инстанции согласился.

Кассационный суд не усматривает оснований для отмены или изменения судебных актов, исходя из следующего.

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Указанная норма введена в Закон № 14-ФЗ Законом № 488-ФЗ, вступившим в силу в этой части 28.06.2017, но, строго говоря, не является законодательной новеллой, так как пункт 3 статьи 64.2 ГК РФ (введена Федеральным законом от 05.05.2014 № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации», вступившим в силу 01.09.2014) и до этого предусматривал, что исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 ГК РФ.

Более того, субсидиарная ответственность лиц, контролирующих юридическое лицо – должника, является гражданско-правовой, сходна по своей природе с отношениями по возмещению вреда, то есть представляет собой ординарный деликт, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2012 № 9127/12, определения Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2015 № 309-ЭС14-7022, от 16.12.2019 № 303-ЭС19-15056, от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326, от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480 и пр., пункты 2, 6, 14, 15, 22 Постановления № 53, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО6», далее – Постановление № 20-П). 

В связи со сказанным суд округа признает несостоятельным довод ФИО2 о применении судами положений пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ с нарушением правил действия закона во времени, поскольку правовые основания для привлечения лиц, контролировавших ликвидированное в административном порядке общество с ограниченной ответственностью, имелись и до вступления в силу Закона № 488-ФЗ.

Надлежит также добавить, что применение указанной нормы к событиям, имевшим место до 28.06.2017, являющимся потенциальными основаниями для привлечения бывшего руководителя ликвидированного в административном порядке общества с ограниченной ответственности к субсидиарной ответственности, легитимировано и актуальной практикой Верховного Суда Российской Федерации (определение от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180).

Как следует из пояснительной записки к Закону № 488-ФЗ, из содержания которой по общему правилу устанавливается замысел законодателя, он разработан в целях приведения положений законодательства в соответствие с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 18.05.2015 № 10-П («По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «Отделсервис»), а вводимые в законодательство изменения обусловлены необходимостью обеспечения прав и гарантий кредиторов при банкротстве юридического лица и направлены на закрепление в законодательстве положений, не допускающих исключения в административном порядке (по решению регистрирующего органа) из ЕГРЮЛ юридического лица, имеющего признаки недействующего, в отношении которого имеется принятое арбитражным судом заявление о признании должника банкротом, производство по которому не прекращено.

При этом поправка к статье 3 Закона № 14-ФЗ появилась в законопроекте только ко второму чтению, то есть была внесена в законопроект в процессе его совершенствования и придания бо?льшей эффективности нормативному регулированию соответствующей сферы отношений.

Таким образом, следует заключить, что внесение изменений в статью 3 Закона № 14-ФЗ путем введения механизма субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц (далее – КДЛ) при административной ликвидации юридического лица обусловлено необходимостью равной защиты кредиторов юридического лица при его административной и судебной ликвидации по результатам рассмотрения дела о банкротстве.

Это, в свою очередь, предопределяет применение общих принципов привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности, правил распределения бремени доказывания оснований для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности между заявляющим об этом кредитором юридического лица и ответчиком и пр.

Из указанного фактически исходил и Конституционный Суд Российской Федерации, воспроизводя в Постановлении № 20-П при толковании смысла пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ положения пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лиц» (далее – Постановление № 62), сходные с актуальной практикой рассмотрения заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности в банкротстве.

Действительно, с одной стороны, исключение юридического лица из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа, в силу статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ, само по себе не является достаточным основанием для привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, к субсидиарной ответственности, ввиду того, что, согласно данной норме, одним из условий удовлетворения требования кредиторов является установление того обстоятельства, что долг возник в результате неразумности и недобросовестности соответствующих лиц (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 23.03.2021 № 305-ЭС20-16189).

Это обусловлено тем, что субсидиарная ответственность КДЛ является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров (пункты 1, 18 Постановления № 53, пункт 1 Постановления № 62), установленных в связи с неизменно сопутствующими предпринимательской деятельности рисками.

С другой стороны, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении № 20-П, при обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением КДЛ, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу положений пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из ЕГРЮЛ, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Подобных доказательств в ходе двукратного рассмотрения дела судами первой и апелляционной инстанций ФИО2 не представил (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 65 АПК РФ).

При этом судами установлено, что ФИО2 менее, чем через месяц после вступления в законную силу решения Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-5678/15 о взыскании с контролируемого им общества денежных средств в пользу компании учредил новое хозяйственное общество с теми же видами деятельности, приняв на себя функции его единоличного исполнительного органа.

Затем через два месяца после возбуждения исполнительного производства в отношении общества ФИО2 вышел из состава его участников и снял с себя обязанности генерального директора.

С этого момента единственным участником общества стал ФИО4, а генеральным директором ФИО3, которые по сведениям, представленным Управлением Федеральной налоговой службы России по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре, обладают признаками «массовых» участников и директоров различных хозяйственных обществ (листы 98 – 101 тома 3). В частности, ФИО4 являлся руководителем и (или) учредителем 30 обществ с ограниченной ответственностью, исключенных из ЕГРЮЛ в административном порядке либо как недействующих юридических лиц, либо в связи с недостоверностью сведений, внесенных в реестр. ФИО3, в свою очередь, являлся руководителем и (или) учредителем более чем 150 подобных обществ с ограниченной ответственностью.

Таким же образом завершилась деятельность и общества.

Приведенные обстоятельства явно и недвусмысленно свидетельствуют о том, что, передавая общество ФИО4 и ФИО3, ФИО2 не мог не знать о заведомо фиктивном характере их участия и руководства обществом, не предполагающем ни дальнейшего осуществления обществом предпринимательской деятельности, ни какого-либо контроля над ним.

При отсутствии со стороны ФИО2 логичного и разумного объяснения добросовестности своих действий, наиболее рациональной их причиной представляется его стремление избежать необходимости удовлетворения требований кредиторов общества и возбуждения в отношении него процедур банкротства с потенциальной опасностью привлечения самого ФИО2 к субсидиарной ответственности путем намеренной имитации прекращения собственного контроля над обществом и перехода его под контроль иных лиц, тогда как на деле общество было подготовлено ФИО2 (создавшим к этому времени свободное от долгов новое аналогичное общество), как контролирующим его лицом к административной ликвидации. После же ФИО2 лиц, контролировавших деятельность общества, не было, равно как не велась и деятельность самого общества.

В таких обстоятельствах, принимая во внимание положения пункта 4 статьи 1 и статью 10 ГК РФ, суд округа полагает, что ФИО2 не вправе ссылаться в свою защиту ни на принцип ограниченной ответственности участников, ни на правило о защите делового решения менеджеров.

Поэтому вывод судов о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества перед компанией является верным, поскольку именно ответчик являлся последним контролирующим общество лицом, которое не только не приняло меры для удовлетворения требований кредиторов, но и осуществило недобросовестные действия с целью уклонения от этого.

Что касается исковой давности, то суд округа отмечает следующее.

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство (Постановление № 20-П).

При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2)).

Однако после судебного взыскания задолженности с общества с ограниченной ответственностью, не исключенного из ЕГРЮЛ, а, значит, презюмируемо действующего, кредитор имеет разумные ожидания удовлетворения своих притязаний за счет имущества юридического лица, за которое по общему правилу не отвечают ни его руководитель, ни участники (пункт 2 статьи 56 ГК РФ).

Особенностями привлечения к субсидиарной ответственности при административной ликвидации обществ с ограниченной ответственностью является, прежде всего, факт такой ликвидации общества в порядке статьи 64.2 ГК РФ и статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ, ранее наступления которого не может начать течь исковая давность, поскольку именно с ним пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ связывает право кредитора на привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности, отождествляя исключение общества из ЕГРЮЛ с отказом основного должника от исполнения обязательства (абзац второй пункта 1 статьи 399 ГК РФ), устраняющим почву для разумных ожиданий кредитора на получение от него предоставления.

При этом для начала течения срока исковой давности кредитор должен быть осведомлен о ликвидации должника в административной процедуре, однако, он не обязан каждодневно проверять сведения ЕГРЮЛ без веских поводов для этого, так как подобное действие не входит в общий стандарт осмотрительности при поведении в гражданском обороте (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2020 № 303-ЭС19-25156). Кредитор может по уважительным причинам узнать об исключении общества из ЕГРЮЛ позже свершения этого юридического факта, что должно сдвигать начало течения субъективного срока исковой давности (пункт 1 статьи 196 ГК РФ) в пределах объективного срока исковой давности (пункт 2 статьи 196 ГК РФ, пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).

Поскольку предполагается, что факт нарушения права кредитора обществом-должником к этому моменту уже наступил (срок исполнения обязательства истек, и оно не исполнено), то срок исковой давности по требованию о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда кредитор общества узнал или должен был узнать: (1) об административной ликвидации общества; (2) о лице, имеющем статус контролирующего; (3) о его неправомерных, то есть недобросовестных или неразумных, исходя из критериев пунктов 2 – 5 Постановления № 62, действиях (бездействии), выходящих за пределы обычного делового (предпринимательского) риска и причинивших вред кредиторам (по аналогии с пунктом 59 Постановления № 53).

Коль скоро компания обратилась в суд с настоящим иском 27.12.2019 (штамп на конверте, лист 96 тома 1), а общество исключено из ЕГРЮЛ 31.05.2019, то срок исковой давности не пропущен.

Аргумент ФИО2 о ненадлежащем извещении о судебном процессе ФИО3 и ФИО4 кассационным судом отклоняется, поскольку в материалах дела имеются содержащие судебные акты почтовые конверты, направленные указанным лицам по местам их жительства, которые возвращены органами почтовой связи по основаниям пунктов 2, 3 части 4 статьи 123 АПК РФ, что позволяет считать ФИО3 и ФИО4 извещенными надлежащим образом (часть 4 статьи 123 АПК РФ, статья 165.1 ГК РФ, пункт 68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Таким образом, поскольку суд округа не усмотрел нарушения судами норм материального и (или) процессуального права, а также несоответствия выводов, изложенных в судебных актах, фактическим обстоятельствам дела, кассационная жалоба признается полностью необоснованной, а решение и постановление по настоящему делу подлежат оставлению без изменения (пункт 1 части 1 статьи 287 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

В силу статьи 110 АПК РФ судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы относятся на ее заявителя.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

решение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 19.05.2021 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2021 по делу № А75-326/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                    К.И. Забоев

 

Судьи                                                                                 А.Н. Курындина

 

                                                                                    ФИО1