ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности судебного акта

Дело № А65-17415/2019

г. Самара

09 ноября 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 03 ноября 2020 года

Полный текст постановления изготовлен 09 ноября 2020 года.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Гольдштейна Д.К., 

судей Поповой Г.О., Садило Г.М.,

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

без участия лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 16.09.2020 по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 к ООО Коммерческий банк экономического развития «Банк Казани» об оспаривании сделок должника

по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Энергия Менеджмент», ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>

с участием третьего лица: ООО «БТЛ-Сервис».

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.07.2019 на основании заявления ФИО3 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.09.2019 в качестве заявления о вступлении в дело о банкротстве должника принято заявление ООО Коммерческий банк экономического развития «Банк Казани» о признании должника банкротом.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2019 признано обоснованным заявление ФИО3, в отношении ООО «Энергия Менеджмент» введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО4.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 17.06.2020 ООО «Энергия Менеджмент» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

24.07.2020 в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2 о признании недействительными сделок – договора поручительства № 113/17-П1-ЮЛ от 15.05.2018, кредитного договора № 

<

***> 18–К-ЮЛ от 15.05.2018 г., заключенных между ООО Коммерческий банк экономического развития «Банк Казани» и ООО «Энергия Менеджмент», применении последствий недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 17.08.2020 на основании ст. 51 АПК РФ в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО «БТЛ-Сервис».

Определением суда от 16.09.2020 (резолютивная часть оглашена 09.09.2020) по  результатам  рассмотрения  обособленного  спора  суд первой инстанции определил:

«отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Энергия Менеджмент», г. Казань, о признании недействительными сделок – договора поручительства № 113/17-П1-ЮЛ от 15.05.2018 г., кредитного договора № 

<

***> 18–К-ЮЛ от 15.05.2018 г., заключенных между обществом с ограниченной ответственностью Коммерческий банк экономического развития «Банк Казани», г. Казань, и обществом с ограниченной ответственностью «Энергия Менеджмент», г. Казань, применении последствий недействительности сделок.».

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.09.2020.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2020 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 03.11.2020. 

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

От ООО КБЭР «Банк Казани» поступил отзыв на апелляционную жалобу, который приобщен к материалам дела.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Судом первой инстанции установлено, что 09.06.2017 между ООО КБЭР «Банк Казани» (банк) и ООО «БТЛ-Сервис» (заемщик)  заключен договор об открытии кредитной линии под лимит выдачи № 113/17 - ЛВ - ЮЛ, в соответствии с которым ООО КБЭР «Банк Казани» обязался открыть ООО «БТЛ-Сервис» кредитную линию под лимит выдачи в сумме 100 000 000 рублей, а ООО «БТЛ-Сервис» обязалось возвратить полученный(ые) транш(и) и уплатить проценты на него (них) по ставке 13% процентов годовых. В силу п. 1.9 Кредитного договора ООО «БТЛ-Сервис» обязалось возвращать транш(и) ежемесячно равными долями, исходя из суммы полученного(ых) транша(ей), начиная с 10.03.2018 года. Дата окончательного возврата транша(ей) - 08.06.2018 года. В соответствии с условиями заключенного Кредитного договора ООО КБЭР «Банк Казани» предоставило ООО «БТЛ-Сервис» кредит на сумму 100 000 000 рублей.

15.05.2018      года между ООО КБЭР «Банк Казани» и должником заключен договор поручительства №113/17-П1-ЮЛ, в соответствии с которым должник поручился за ООО «БТЛ-Сервис» по кредитному договору.

Согласно договору поручительства, должник обязался отвечать за ООО «БТЛ-Сервис» солидарно в том же объеме, как и ООО «БТЛ-Сервис», включая обязательства по возврату кредита (транша), уплате процентов за пользование кредитом (траншем), комиссий, неустойки, возмещению убытков, причиненных просрочкой исполнения и других убытков ООО КБЭР «Банк Казани», вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств ООО «БТЛ-Сервис» по Кредитному договору.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.10.2018 по делу № А65 23020/2018 ООО «БТЛ-Сервис» по заявлению ООО КБЭР «Банк Казани» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, требование ООО КБЭР «Банк Казани» включено в реестр требований кредиторов ООО «БТЛ-Сервис» в размере 3 966 624 руб. 83 коп. – задолженность по процентам за пользование кредитом, 1 799 985 руб. 10 коп. – штрафные санкции.

Между ООО КБЭР «Банк Казани» (банк) и должником (заемщик) заключен кредитный договор 

<

***> от 15.05.2018 с дополнительными соглашениями №№1-3, в соответствии с которым кредитор обязался предоставить заемщику сумму кредита – 100000000 руб. на рефинансирование задолженности по кредитному договору от 09.06.2017 №113/17-ЛВ-ЮЛ, заключенному с ООО «БТЛ-Сервис», в соответствии с договором поручительства от 15.05.2018 №113/17-П1-ЮЛ, заключенным с ООО «Энергия Менеджмент». Дата окончательного возврата кредита и уплаты процентов – 25.12.2023; с даты заключения договора размер процентов за пользование кредитом составляет 10% годовых, с 01.05.2019 – 12% годовых. Договором с дополнительными соглашениями установлены графики платежей по возврату кредита и плате процентов за пользование кредитом.  Кредитор обязательства по выдаче кредита исполнил.

Впоследствии определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.01.2020 требование ООО КБЭР «Банк Казани» включено в реестр требований кредиторов должника в размере 10728401,90 руб. процентов за пользование кредитом, 450410,44 руб. неустойки, возникших из обязательств должника по кредитному договору 

<

***> от 15.05.2018. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.03.2020 требование ООО КБЭР «Банк Казани» включено в реестр требований кредиторов должника в размере 99412415,12 руб. долга по возврату кредита, 69722,72 руб. процентов за пользование кредитом, 174333,97 руб. штрафа по тому же обязательству.

Конкурсный управляющий полагая, что вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о реализации участниками сделок трансформации кредитного долга ООО «БТЛ-Сервис» в задолженность должника и стороны заключили ряд последовательных притворных сделок, прикрывающих перевод обязательств по кредитному договору ООО «БТЛ-Сервис» на должника без фактического получения встречного предоставления со стороны ООО «БТЛ-Сервис», обратился в суд с рассматриваемым требованием.

Согласно абз. 4 п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе (п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве).

Обращаясь с настоящим заявлением, конкурсный управляющий ссылался п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, на п. 1 и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Данная правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда РФ от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411, А41-48518/2014.

Проверяя действительность сделки, послужившей основанием для включения требований ответчика в реестр требований кредиторов, исходя из доводов о наличии признаков мнимости сделки и ее направленности на создание искусственной задолженности кредитора, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений. Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). Указанная правовая позиция изложена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда от 18.10.2012 № 7204/12 по делу № А70-5326/2011.

В соответствии с п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Согласно п. п. 87, 88 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» притворной является сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

На основании ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В пункте 15.1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» также указано, что  при рассмотрении требования об оспаривании договора поручительства (залога), выданного по обязательству заинтересованного лица, могут приниматься во внимание следующие обстоятельства: было ли заключение такого договора направлено на реализацию нормальных экономических интересов должника (например, на получение заинтересованным лицом кредита для развития его общего с должником бизнеса).

На основании п. 9 постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» заключение договора поручительства может быть вызвано наличием у поручителя и должника в момент выдачи поручительства общих экономических интересов (например, основное и дочернее общества, преобладающее и зависимое общества, общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга, лица, совместно действующие на основе договора простого товарищества).

Суд первой инстанции обоснованно сослался на ранее выработанную правовую позицию. Проблема мотивов обеспечительных сделок членов группы лиц неоднократно была предметом исследования высшей судебной инстанции и правовая позиция по ней последовательно выработана в судебных актах по конкретным делам (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/13, определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2018 № 304-ЭС17-21427, от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611, от 11.07.2019 № 305-ЭС19-4021 и другие).

Ее суть сводится к тому, что обеспечительная сделка, в которой обязанное лицо не является должником кредитора, как правило, формально не имеет равнозначного встречного предоставления. Однако в предпринимательской деятельности в большинстве случаев только по данному факту нельзя судить об отсутствии в действиях поручителя (залогодателя) экономической целесообразности и имущественного интереса. Мотив совершения обеспечительных сделок следует искать в наличии корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником, объясняющих их общий экономический интерес (например, основное и дочернее общества, преобладающее и зависимое общества, общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга, лица, совместно действующие на основе договора простого товарищества либо без такового).

Предполагается, что от кредитования одного из участников группы лиц выгоду в том или ином виде получают все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает. В то же время наличие обеспечения (в том числе за счет третьих лиц - членов группы) повышает шансы заемщика получить кредит на более выгодных условиях, а заимодавца - вернуть заемные средства. Этим объясняется целесообразность и экономический интерес поручителя (залогодателя). Получение банком обеспечения от участника группы, входящего в одну группу с заемщиком, является обычной практикой создания кредитором дополнительных гарантий погашения заемных обязательств и не свидетельствует само по себе о наличии признаков неразумности, недобросовестности либо злоупотребления в поведении банка.

Данный вывод актуален и для ситуации, когда поручитель (залогодатель) испытывает финансовые сложности или когда у него заведомо недостаточно средств для исполнения принятых на себя обеспечительных обязательств в полном объеме, поскольку в конечном итоге за возврат кредита отвечает группа и только с учетом экономических возможностей всей группы кредитор принимал решение о выдаче кредита и связывал свои ожидания по его возврату. Данная правовая позиция отражена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.06.2020 № 307-ЭС16-7958 по делу № А21-8868/2014.

Для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие:

- участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов;

- получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности;

- реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п. (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611 по делу № А41-14638/2016).

Судом первой инстанции установлено, что должник и ООО «БТЛ-Сервис» относятся к одной группе компаний.

Так, согласно выписке из ЕГРЮЛ, учредителями должника являются третьи лица ФИО5, ФИО6, ФИО7 Данные лица являются поручителями по обязательствам должникам по кредитному договору 

<

***> от 15.05.2018. Требования ООО КБЭР «Банк Казани» включены в реестр требований кредиторов указанных граждан в рамках дела №А65-26670/2018, №А65-26662/2018, №А56-108552/2018, что подтверждается копиями судебных актов.

Участники должника также являлись поручителями по кредитным обязательствам ООО «БТЛ-Сервис» (до смены наименования – ООО «Битиел») перед ООО КБЭР «Банк Казани», что подтверждается копиями кредитного договора и договора поручительства от 01.12.2016.  Кроме того, в обеспечение исполнения данных обязательств заключен договор от 15.11.2017 залога недвижимости ООО «С-Лоджистик», участниками которого являются ФИО5, ФИО6, ФИО7, ООО «Фирма «Смайл» (размер доли 93,4%). Участниками  ООО «Фирма «Смайл» также являются ФИО5, ФИО6, ФИО7

 Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 122.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным независимым) участникам рынка.

Суд первой инстанции установил, что в данном случае должник и ООО «БТЛ-Сервис» фактически являются аффилированными лицами в силу ст. 19 Закона о банкротстве, их поведение в хозяйственном обороте, в частности, неоднократное поручительство по обязательствам друг друга свидетельствует об общих экономических интересах.

Более того, факт существования группы компаний «Смайл», в которую входит должник, установлен вступившими в законную силу судебными актами по делу №А65-23020/2018 о банкротстве ООО «БТЛ - Сервис», №А41-73559/18 о банкротстве ООО «Эм Эс Джи».

Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица (ч. 2 ст. 69 АПК РФ).

Признание преюдициального значения судебного решения, направленное на обеспечение стабильности и общеобязательности этого решения и исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если имеют значение для его разрешения. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. В качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. Данная правовая позиция закреплена в Определении Конституционного Суда РФ от 06.11.2014 № 2528-О «По запросу администрации Краснодарского края о проверке конституционности части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» и Постановлении Президиума ВАС РФ от 20.11.2012 № 2013/12 по делу № А41-11344/11.

Если суд придет к иным выводам, нежели содержащимся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 31.07.2018 № 4-КГ18-53).

В данном случае судебным актом установлен не только факт аффилированности должника и ООО «БТЛ-Сервис», но и вхождение их в одну группу компаний. Соответственно, предполагается, что в результате кредитования ООО «БТЛ-Сервис» выгода так же была получена должником как участником одной с ним группы лиц. Доводы, опровергающие обстоятельство корпоративной связи и общности экономических интересов должника и ООО «БТЛ-Сервис», не приведены, соответствующие  доказательства не представлены.

Кроме того, кредит на погашение ранее существовавших кредитных обязательств лица из группы компании выдан должнику независимым кредитором. Доказательства обратного в дело не представлены. Действия, направленные на повышение вероятности возврата долга иным экономическим субъектом, сами по себе не могут быть квалифицированы в качестве недобросовестных.

Заключение договора поручительства после наступления срока исполнения основного обязательства, не исполненного должником, не является основанием для признания такого договора недействительной сделкой, так как закон не содержит запрета на установление обеспечения по просроченному обязательству (п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством»).

Рефинансирование кредита само по себе не свидетельствует о неплатежеспособности общества и является признаком обычной хозяйственной деятельности юридического лица. Перекредитование является обычной практикой, применяемой всеми банками. При этом выдача нового кредита, в целях погашения ранее выданного, может быть направлено на предотвращение просрочки по кредитным обязательствам и минимизацию применения штрафных санкций к заемщику, а также на уменьшение процента просроченных кредитов в деятельности банков.

Заключение кредитного договора, договора поручительства, которое осуществлялось в целях инициированной взаимозависимыми компаниями реструктуризации задолженности и улучшения финансового положения взаимосвязанных компаний группы, имеет разумную экономическую цель. Указанная правая позиция отражена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.08.2017 по делу № 305-ЭС16-20387, А40-66515/2014.

Суд первой инстанции указал, что в оспариваемом кредитном договоре определена цель предоставления кредита (рефинансирование кредита ООО «БТЛ-Сервис»), которая в результате была достигнута. При этом, как правомерно указано ООО КБЭР «Банк Казани», для целей рефинансирования были согласованы новые сроки исполнения обязательств, уменьшена процентная ставка. Конкурсным управляющим не представлены доказательства, что действительная воля сторон была направлена на иное.

Кроме того, в силу ст. 365 ГК РФ к  должнику, исполнившему обязательства перед кредитором за основного заемщика, переходят права кредитора по этому обязательству. Так, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.03.2019 по делу №А65-23020/2018 требование ООО «УК «С-Менеджмент» (правопреемник должника) включено в реестр требований кредиторов ООО «БТЛ-Сервис» по кредитному договору от 09.06.2017 №113/17-ЛВ-ЮЛ.

Обоснованно руководствуясь перечисленным, суд первой инстанции указал, что не установлены основания для признания кредитного договора 

<

***> от 15.05.2018, на котором основано требование кредитора, ничтожным, в том числе мнимым или притворным.

В силу п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Оспариваемые сделки совершены 15.05.2018, то есть в течение более года до принятия судом заявления о признании должника банкротом 11.07.2019, но менее трех лет.  

В силу п.9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010г. №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Пунктом 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предусмотрено, что может быть признана арбитражным судом недействительной сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 названного Постановления). В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В то же время установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции цели причинения вреда имущественным правам кредиторов являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (п. 6 постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

Сам по себе тот факт, что другая сторона сделки является кредитной организацией, не может рассматриваться как единственное достаточное обоснование того, что она знала или должна была знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 2 статьи 61.2 или пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве): оспаривающее сделку лицо должно представить конкретные доказательства недобросовестности кредитной организации (пункт 12.2 постановления Пленума ВАС РФ № 63 от 23.12.2010).

Поскольку целью заключения оспариваемых договоров являлось рефинансирование кредита, ранее выданного входящему с должником в одну группу лиц ООО «БТЛ-Сервис» и от которого должник как участник данной группы лиц также получил выгоду, то данными сделками не причиняется вред имущественным правам кредиторов.

Какие-либо доказательства осведомленности ООО КБЭР «Банк Казани»  о неплатежеспособности должника,  а также заинтересованности ООО КБЭР «Банк Казани» по отношению к должнику в порядке ст. 19 Закона о банкротстве в материалы дела не представлены.

Исходя из указанного, судом первой инстанции также сделан обоснованный вывод о том, что в данном случае не установлена совокупность условий для признания оспариваемых сделок недействительными по ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Арбитражный апелляционный суд соглашается с указанными обоснованными выводами суда первой инстанции. 

Правило о переходе прав кредитора в порядке суброгации к поручителю, исполнившему обязательство, является диспозитивным. Оно применяется, если иное не предусмотрено договором поручителя с должником или не вытекает из отношений между ними (п. 3 ст. 365 ГК РФ). Другими словами, при наличии договора должника и поручителя о порядке вступления поручителя в чужой долг последствия исполнения обязательства поручителем в отношениях между ним и должником регулируются упомянутым договором, в том числе специальным соглашением, определяющим условия покрытия расходов на погашение чужого долга (далее - договор о покрытии), а не правилами о суброгации (пункте 5 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020).

С учетом презумпции разумности действий участников гражданского оборота (п. 5 ст. 10 ГК РФ) есть основания полагать, что действия, направленные на совершение упомянутых операций, обсуждались на внутригрупповых переговорах, в их основе лежит достигнутая членами группы договоренность. При этом подчиненность членов группы одному конечному бенефициару позволяла им заключать соглашения об исполнении обязательств друг друга, в том числе договоры о покрытии, без надлежащего юридического оформления (без соблюдения требований подп. 1 п. 1 ст. 161 ГК РФ).

Исходя из установленных фактов (наличие общего для всей группы конечного бенефициара, перемещение активов внутри этой группы, уменьшившее имущественную сферу должника, последующее исполнение обязательства должника членом группы) и обычной природы взаимодействия аффилированных лиц (предполагающей, как правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов друг друга, оптимизацию внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о внутригрупповых соглашениях), может быть признана реальность отношений по договору о покрытии.

Апелляционная жалоба не содержит доводов, которым судом первой инстанции не была дана мотивированная оценка.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Иные доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 16.09.2020 по делу № А65-17415/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийД.К. Гольдштейн

СудьиГ.О. Попова

Г.М. Садило