АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ

115191, г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 17

http://www.msk.arbitr.ru

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-13384/19-122-120

02 апреля 2019 года

г. Москва

Резолютивная часть решения объявлена 26 марта 2019 года

Полный текст решения изготовлен 02 апреля  2019 года

Арбитражный суд в составе: судьи Девицкой Н.Е.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

с использованием средств аудиозаписи в ходе судебного заседания.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению ООО ГК «Юг-Энерго»

к ФАС России

третьи лица: ПАО «ФСК ЕЭС», УФАС России по г. Москве.

о признании незаконным включения в реестр недобросовестных поставщиков на основании заключения по делу № 2-19-10556/177-18

при участии: 

от заявителя – ФИО2, дов. от 01.03.2019 г. №24,ФИО3, дов. от 13.02.2019 г. №22

от ответчика – ФИО4, удост. №19492, дов. от 31.10.2018 г. №ИА/87970/18

от третьих лиц – ФИО5, удост. №13539, дов. от 28.12.2018 г. №03-62 (УФАС России по г. Москве), ФИО6, дов. от 26.12.2017 г. №439-17, ФИО7, дов. от 04.04.2017 г. №49-17 (ПАО «ФСК ЕЭС»)

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «Группа Компаний «Юг-Энерго» (далее — Заявитель, общество, ООО «ГК «Юг-Энерго») обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании  действий ФАС России (далее — Ответчик, антимонопольный орган) по внесению сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков за реестровой записью Р1905340 на основании заключения Московского УФАС России от 23.08.2018 по делу № 2-19-10556/77-18.

 К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены Московское УФАС России и ПАО «ФСК ЕЭС».

 Представитель Заявителя поддержал заявленные требования, указав на незаконность и необоснованность оспариваемых действий антимонопольного органа ввиду допущенных им нарушений процессуальных сроков для внесения соответствующей записи об обществе в реестр недобросовестных поставщиков, а также игнорирования Ответчиком заведомо незаконных требований закупочной документации ПАО «ФСК ЕЭС», явившихся основанием для отказа Заявителя от подписания договора по результатам закупки, что, по его мнению, исключало возможность вывода антимонопольного органа об уклонении Заявителя от заключения договора по результатам закупки.

 Ответчик требования не признал по мотивам, изложенным в письменном отзыве, пояснив суду, что включение сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено наличием заключения Московского УФАС России, проверившего обоснованность такого  включения, а нарушение контрольными органами сроков на проведение проверки по факту уклонения от заключения договора, изготовление полного текста заключения и непосредственное размещение сведений в реестре недобросовестных поставщиков не является основанием для признания оспариваемых действий незаконными при наличии у названных органов правовых и фактических оснований ко включению сведений в отношении Заявителя в реестр недобросовестных поставщиков.

 Представитель третьего лица — Московского УФАС России в судебном заседании поддержал позицию Ответчика, дополнительно отметив, что вывод ФАС России и его территориального управления о допущенном обществом уклонении от заключения договора был обусловлен фактом прямого отказа последнего от подписания договора по результатам закупочной процедуры в отсутствие доказательств объективной невозможности такого подписания и исполнения им взятых на себя обязательств по договору, поскольку с условиями закупочной документации Заявитель был ознакомлен заблаговременно и не оспаривал ее положения, в том числе в той ее части, которая, по мнению общества, создает необоснованные барьеры к участию в закупочной процедуре. Также представитель Московского УФАС России представил суду письменные объяснения в порядке ст. 81 АПК РФ.

 Представители третьего лица — ПАО «ФСК ЕЭС» в судебном заседании также поддержали позицию Ответчика, пояснив, что положения закупочной документации, к которым у Заявителя возникли претензии, были предъявлены им на стадии заключения договора, а не на стадии подачи заявок на участие в закупке, что исключает вывод об ограничении этими требованиями конкуренции и создании необоснованных препятствий исполнению участниками закупки условий договора, а внутренние локальные акты организатора закупки допускали вариативность поставляемого товара и, как следствие, представляемых вместе с ним документов, ввиду чего Заявитель не был ограничен в праве выбора такого товара и возможности избежать длительной процедуры согласования испрашиваемых ПАО «ФСК ЕЭС» разрешительных документов на товар.

 Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

 В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

 По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

 Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного организатором закупки — ПАО «ФСК ЕЭС» открытого одноэтапного конкурса без предварительного квалификационного отбора на право заключения договора на поставку дизель-генераторной установки, выполнение шеф-монтажных и шеф-наладочных работ по титулу «Комплексное техническое перевооружение и реконструкция ПС 220 Ока» для нужд филиала ПАО «ФСК ЕЭС» — МЭС Центра (реестровый номер закупки 31806187599) победителем проведенной закупочной процедуры признано общество «ГК«Юг-Энерго», что оформлено протоколом   № 5/38800 от 28.04.2018.

 В целях заключения контракта по результатам названной закупки ПАО «ФСК ЕЭС» заявителю 07.05.2018 письмом (исх. № Ц1/3/902) был направлен проект договора 0209-2-77-05-СМ/18 с указанием на необходимость его подписания до 10.05.2018 и направления в адрес организатора закупки с рядом учредительных документов для прохождения согласования.

Вместе с тем, в установленные закупочной документацией сроки названный проект контракта обществом подписан не был, в связи с чем организатором закупки сведения об обществе направлены в Московское УФАС России для рассмотрения вопроса о включении сведений о названном обществе в реестр недобросовестных поставщиков в связи с уклонением Заявителя от заключения контракта ввиду неподписания им проекта этого контракта в установленный закупочной документацией срок.

 По результатам рассмотрения названных сведений Московским УФАС России вынесено заключение от 23.08.2018 по делу № 2-19-10556/77-18, которым сведения о заявителе рекомендованы ко включению в реестр недобросовестных поставщиков, поскольку антимонопольный орган усмотрел в действиях общества признаки уклонения от заключения контракта.

На основании упомянутого заключения ФАС России внесла соответствующие сведения в отношении заявителя в реестр недобросовестных поставщиков за реестровым записью Р1905340, поскольку сочла факт такого уклонения подтвержденным.

Не согласившись с указанными действиями ФАС России, полагая сделанные антимонопольным органом выводы ошибочными и не соответствующими представленным в дело доказательствам, а свои собственные действия в ходе заключения контракта — добросовестными и направленными на его заключение, заявитель обратился в суд с требованием о признании оспариваемых действий незаконными.

 В соответствии с ч. 1 ст. 198, ч. 4 ст. 200, ч. 3 ст. 201 АПК РФ ненормативный правовой акт может быть признан судом недействительным, а решения и действия незаконными при одновременном их несоответствии закону и нарушении ими прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

 Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

 Полномочия административного органа, совершившего оспариваемые действия, определены положениями п. 5.3.4 постановления Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 № 331, п. 2 постановления Правительства Российской Федерации № 1211, приказом ФАС России от 18.03.2013 № 164/13.

 Как усматривается из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, организатором закупки проведен открытого одноэтапного конкурса без предварительного квалификационного отбора на право заключения договора на поставку дизель-генераторной установки, выполнение шеф-монтажных и шеф-наладочных работ по титулу «Комплексное техническое перевооружение и реконструкция ПС 220 Ока» для нужд филиала ПАО «ФСК ЕЭС» — МЭС Центра.

Согласно протоколу о результатах названного конкурса, составленному 30.04.2018, заявитель признан победителем данной  закупочной процедуры.

Согласно п. 1 ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее — Закон о закупках) названный закон устанавливает общие требования и принципы закупки товаров, работ, услуг и основные требования к закупке товаров, работ, услуг лицами со специальной правосубъектностью, в том числе субъектами естественных монополий, коим в настоящем случае является ПАО «ФСК ЕЭС» в сфере передачи электроэнергии по единой национальной электрической сети России.

 В этой связи применение нормоположений Закона о закупках при проведении спорной закупочной процедуры являлось для ПАО «ФСК ЕЭС» обязательным, а оспариваемые действия совершены антимонопольным органом в пределах предоставленных законодательством полномочий.

Согласно п. 2.14.3 закупочной документации договор между заказчиком и победителем конкурса подписывается на основании протокола о результатах конкурса, в течение 20 (двадцати) дней с момента подписания итогового протокола, но не ранее, чем через 10 (десять) дней с даты размещения итогового протокола на официальном сайте Единой информационной системы в сфере закупок. Для победителя срок подписания договора – не позднее 5 (пяти) рабочих дней с момента получения от заказчика конечной редакции договора для подписания, при этом в течение 2 (двух) рабочих дней с момента получения от заказчика соответствующего уведомления направить в его адрес оформленные приложения к проекту договора, соответствующие требованиям закупочной документации.

При этом в силу п. 2.13.5 закупочной документации участник конкурса, выбранный в качестве победителя, утрачивает статус победителя и его действия (бездействие) означают отказ от заключения договора в следующих случаях: участник не подписал протокол о результатах конкурса в течение 3 (трех) рабочих дней с момента его получения от организатора закупки; участник не подписал по итогам проведения конкурса договор в срок, определенный конкурсной документацией; участник отказался от предоставления финансового обеспечения, предусмотренного конкурсной документацией; участник предложил заказчику внести изменения условий договора, в том числе путем проведения переговоров.

 Таким образом, как следует из условий закупочной документации, неподписание проекта контракта в установленный срок является самостоятельным и безусловным основанием для признания участника уклонившимся от заключения контракта, со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями.

Суд отмечает, что приведенные положения закупочной документации ни в судебном, ни в административном порядке оспорены не были, а потому при совершении оспариваемых действий по внесению сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков антимонопольный орган обоснованно презюмировал их законность.

 В то же самое время, как следует из материалов дела, итоговый протокол составлен ПАО «ФСК ЕЭС» 30.04.2018 и 03.05.2018 был размещен организатором закупки в единой информационной системе.

 При этом письмом от 04.05.2018 (исх. № 286) Заявитель просил организатора закупки о продлении срока поставки товара, ссылаясь на смещение срока заключения договора, а также отсутствие у него заключения аттестационной комиссии организатора закупки и длительный (180 дней) период его получения. В этой связи общество настаивало на продлении срока поставки товара на 90 дней (до 31.08.2018).

 В свою очередь, письмом от 07.05.2018 (исх. № Ц1/3/902) организатор закупки передал Заявителю проект договора для подписания, а письмом от 11.05.2018 (исх. № ЦА/2843) указал обществу на необходимость заключения договора в соответствии с условиями закупочной документации.

 Вместе с тем, в установленный п. 2.14.3 закупочной документации срок контракт обществом не подписан, вместо чего Заявителем организатору закупки направлено письмо от 14.05.2018 (исх. № 310) об отказе от заключения договора в связи с отсутствием у общества возможности исполнить обязательства по поставке товара в установленный договором срок.

 Таким образом, применительно к положениям п.п. 2.14.3 и 2.13.5 закупочной документации организатором закупки Заявитель правомерно был признан уклонившимся от заключения контракта, вопреки утверждению последнего об обратном.

 В свою очередь, учитывая факт истечения срока, отведенного п. 2.14.3 закупочной документации, для подписания контракта (указанный срок истекал 15.05.2018) и неподписание обществом проекта контракта, антимонопольный орган пришел к обоснованному выводу об уклонении Заявителя от заключения контракта по результатам закупочной процедуры.

При этом, ссылки Заявителя на отсутствие в его действиях признаков недобросовестности в настоящем случае не имеют правового значения, поскольку в контексте п.п. 2.14.3 и 2.13.5 закупочной документации неподписание проекта контракта является самостоятельным основанием для признания общества уклонившимся от заключения контракта.

Более того, приведенные Заявителем ссылки на свою добросовестность при заключении контракта не соответствуют действительности.

 Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

 Как отмечено в определении Верховного Суда от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489 и вопреки утверждению заявителя об обратном, уклонение от заключения контракта может выражаться как в совершении целенаправленных (умышленных) действий или бездействия, так и в их совершении по неосторожности, когда участник закупки по небрежности не принимает необходимых мер по соблюдению соответствующих норм и правил.

 Кроме того, исходя из позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 13.05.2016 по делу № 204155/2015, включение участника закупки в реестр недобросовестных поставщиков возможно только при наличии в действиях такого поставщика (подрядчика, исполнителя) недобросовестного поведения. При этом недобросовестность юридического лица должна определяться не его виной, то есть субъективным отношением к содеянному, а исключительно той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

 Таким образом, основанием для включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков является такое уклонение лица от заключения контракта, которое предполагает его недобросовестное поведение, совершение им действий (бездействия) в противоречие требованиям действующего законодательства Российской Федерации о закупках, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с этим лицом как с признанным победителем закупки и нарушающих права организатора этой закупки относительно условий и срока исполнения контракта, которые связаны, прежде всего, с эффективным использованием денежных средств, что приводит к нарушению обеспечения публичных интересов в указанных правоотношениях.

 В обоснование довода об отсутствии в его действиях признаков недобросовестности, Заявитель указывает на факт неполучения им от организатора закупки договора, направленного ему в соответствии с требованиями п. 2.14.3 закупочной документации, ввиду чего настаивает на том, что отведенный ему срок на подписание договора еще даже не начал течь, что исключает возможность вывода о допущенном им уклонении от заключения договора.

 Вместе с тем, суд отклоняет приведенные обществом в указанной части доводы как не соответствующие действительности и, более того, не имеющие правового значения для настоящего спора.

 Так, материалами дела подтверждается и административным органом достоверно установлено, что проект договора со стороны организатора закупки был направлен в адрес Заявителя письмом от 07.05.2018 (исх. № Ц1/3/902). При этом в ходе проведения Московским УФАС России проверки факта уклонения Заявителя от заключения договора на прямой вопрос комиссии антимонопольного органа о получении им упомянутого письма представители общества факт такого получения подтвердили (расшифровка аудиозаписи заседания комиссии Московского УФАС России от 23.08.2018 по делу № 2-19-10556/77-18).

 В судебном заседании представитель Заявителя отрицал факт такого получения, ссылаясь на отсутствие в материалах дела доказательств почтового отправления упомянутого письма.

 В то же время суд отмечает, что уполномоченные представители Заявителя, присутствовавшие при проведении Московским УФАС России проверки в отношении общества, напрямую подтвердили факт получения письма от 07.05.2018 (исх. № Ц1/3/902) вместе с проектом договора, ввиду чего указанное обстоятельство антимонопольным органами больше обоснованно не исследовалось, поскольку не оспаривалось лицами, участвовавшими в деле. При таких данных суд соглашается с доводами представителя третьего лица — Московского УФАС России о достаточности собранных и представленных в материалы дела доказательств, подтверждающих получение Заявителем проекта договора от организатора закупки.

 Таким образом, оценивая приведенные Заявителем в указанной части доводы, суд признает, что названные доводы представляют собой попытку изыскать любую возможность добиться отмены решения контрольного органа, с которым Заявитель не согласен, и уйти от публично-правовой ответственности за допущенное нарушение собственных обязательств по подписанию договора по результатам проведенной закупочной процедуры.

 Более того, приведенные Заявителем в указанной части доводы не имеют для настоящего спора правового значения, поскольку положения п. 2.14.3 закупочной документации ставят общие сроки заключения договора в зависимость от даты размещения итогового протокола конкурса в единой информационной системе, которая является объективной и общеизвестной, в том числе и Заявителю. В настоящем случае такой датой является 03.05.2018, а датой подписания организатором закупки соответствующего протокола – 30.04.2018, о чем Заявителю было доподлинно известно, поскольку он также является подписантом этого протокола.

 При таких данных, крайним сроком для заключения договора по результатам проведенной закупки являлось 21.05.2018 (с учетом того обстоятельства, что последний, 20-й день на заключение этого договора приходился на нерабочий день – воскресенье), а потому, учитывая факт размещения проекта договора в единой информационной системе в общем доступе, гипотетическое отсутствие проекта договора со стороны организатора закупки не освобождало Заявителя от необходимости его подписания со своей стороны и направления в адрес последнего и не являлось непреодолимым препятствием к подписанию им договора со своей стороны.

 Более того, суд также обращает внимание и на то обстоятельство, что в переписке с организатором закупки, а именно в письмах от 04.05.2018 и от 14.05.2018, а также в представленной в материалы дела электронной переписке общество ни разу не упоминает факт неполучения со своей стороны проекта договора от ПАО «ФСК ЕЭС», что также с очевидностью свидетельствует о попытке общества любым способом добиться отмены решения контрольного органа, но не защитить свои нарушенные права и законные интересы. В то же время такое желание Заявителя не может являться основанием к удовлетворению заявленного им требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

 Также, в обоснование заявленного требования общество ссылается на заведомую неисполнимость установленных организатором закупки сроков поставки товара, поскольку период получения требуемых ПАО «ФСК ЕЭС» вместе с товаром копии документа, подтверждающего прохождение проверки качества оборудования (акт проверки качества), выписки из протокола комиссии по допуску оборудования, материалов и систем ПАО «ФСК ЕЭС» (КДО ФСК) с решением о включении оборудования в перечень допущенного оборудования (в случае поставки товара, подлежащего проверке качества) составляет 180 (сто восемьдесят дней), в то время как товар должен быть поставлен в мае 2018 года.

 Между тем, суд отмечает, что требование о необходимости представления одновременно с поставкой товара перечисленных документов была изначально определена в п. 6.2.4 проекта договора, а потому Заявитель был заблаговременно ознакомлен с упомянутым требованием.

 В то же самое время, в контексте ч. 1 ст. 8 ГК РФ, подав заявку на участие в закупочной процедуре, Заявитель конклюдентно согласился со всеми условиями и требованиями закупочной документации, приняв на себя все риски несоблюдения таких требований.

 При этом согласно п. 1.6 Положения о проверке качества нового оборудования, материалов и систем, контроля их соответствия заявленным характеристикам и предъявляемым техническим требованиям, являющегося приложением № 1 к приказу ПАО «ФСК ЕЭС» от 04.02.2015 № 43 допускается применение на объектах общества оборудования, не включенного в Перечень допущенного оборудования на основании решения КДО ФСК, в том числе при наличии акта Проверки качества либо аттестации ОАО «Россети» или ОАО «ФСК ЕЭС» на момент подведения итогов закупочной процедуры, при условии окончания срока действия Акта Проверки качества либо аттестации ОАО «Россети» или ОАО «ФСК ЕЭС» к моменту ввода в эксплуатацию Объектов, в случае отсутствия рекламаций, запрещающих их применение.

 Таким образом, закупочная документация ПАО «ФСК ЕЭС» предполагала в настоящем случае вариативность поставки товара и, как следствие, действий участника по подготовке и получению испрашиваемых организатором закупки документов: осуществить поставку товара из перечня допущенного в эксплуатацию и аттестованного организатором закупки оборудования без дополнительного прохождения аттестации такого оборудования либо осуществить поставку оборудования вне такого перечня и подлежащего требуемой организатором закупки аттестации.

 Указанное означает, что Заявитель в настоящем случае не был лишен возможности при должной степени заботливости и осмотрительности при осуществлении своей хозяйственной деятельности заблаговременно озаботиться вопросом наличия аттестации у предлагаемого им к поставке товара либо ее получением, в связи с чем суд не признает длительность получения в ПАО «ФСК ЕЭС» разрешительных документов на эксплуатацию закупаемого товара обстоятельством, свидетельствующим о невозможности своевременного исполнения договора и освобождающим Заявителя от необходимости своевременного подписания договора по результатам закупки.

 При этом суд отмечает, что в контексте ч. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательская деятельность осуществляется на свой риск и под свою ответственность, а потому решение о принятии/непринятии участия в закупочной процедуре, а также о подписании/отказе от подписания контракта принимается участником закупки самостоятельно без постороннего вмешательства со всеми вытекающими последствиями, связанными с совершением тех или иных действий. В этой связи, будучи ознакомленным с условиями закупочной документации заблаговременно, Заявитель не был лишен возможности озаботиться выяснением вопроса о сроках получения разрешительной документации на товар и приступить к ее получению заблаговременно (либо зафиксировать отказ организатора закупки в своевременном оформлении таких документов, что препятствует обществу в исполнении взятых на себя обязательств по договору). В то же время, доказательств объективной невозможности исполнения со своей стороны таких обязательств либо доказательств, что ему кем-либо чинились препятствия в их исполнении, Заявителем не приведено, а потому, оценивая приведенные им доводы о заведомой неисполнимости условий договора, суд признает, что эти доводы представляют собой не что иное, как попытку избежать применения к нему мер публично-правовой ответственности с приданием собственным действиям видимости законности, обоснованной установлением организатором закупки неисполнимых требований в закупочной документации (законность установления которых не была никем оспорена на стадии подачи заявок на участие в закупке).

 Оспаривание же положений закупочной документации на стадии заключения договора в принципе представляет собой исключительно злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите (ч. 2 ст. 10 ГК РФ), и свидетельствует о прямом уклонении общества от заключения договора по результатам проведенной закупочной процедуры.

 Кроме того, в ходе судебного разбирательства на прямой вопрос суда относительно ознакомления общества с условиями закупочной документации (в том числе в рассматриваемой части) представитель Заявителя ответил утвердительно, одновременно пояснив, что общество ознакомилось с этими условиями после признания его победителем на стадии заключения договора. В свою очередь, указанное обстоятельство, по мнению суда, прямо свидетельствует о проявленной Заявителем небрежности и неосмотрительности при подготовке и подаче заявки на участие в закупочной процедуре, что с очевидностью свидетельствует о его недобросовестности в ходе этой процедуры и необходимости применения к нему мер публично-правовой ответственности.

 При этом приведенные Заявителем доводы о заведомой незаконности рассматриваемого требования в закупочной документации и дороговизне для общества получения требуемой организатором закупки аттестации поставляемого оборудования, обоснованные ссылками на административную практику ФАС России 2014 года, оставляются судом без внимания, поскольку представляют собой констатацию факта несогласия Заявителя с условиями закупочной документации, на которые последний согласился путем подачи заявки на участие в закупке (ч. 1 ст. 8 ГК РФ).

 Также, отклоняются судом и приведенные Заявителем ссылки на необоснованное сокращение организатором закупки сроков поставки товара, обоснованные фактическим заключением договора в мае 2018 года вместо апреля 2018 года.

 Так, согласно п. 1.1.4 извещения о проведении конкурса срок поставки товара – май 2018 года. Согласно протоколу № 2/38800 от 20.03.2018 рассмотрения поданных участниками закупочной процедуры запросов о возможности переноса указанного срока поставки товара названный срок никакой корректировке и изменению не подлежит, о чем, соответственно, было доподлинного известно всем участникам закупочной процедуры.

 При этом, как усматривается из материалов дела, смещение срока заключения договора с середины апреля 2018 года на май 2018 года было вызвано проведением организатором конкурса процедуры переторжки, результаты которой были оформлены протоколом № 5/38800 от 28.04.2018. В то же время, исходя из требований п. 2.10.3 закупочной документации участие в проведении процедуры переторжки не является обязательным, и участники закупки вправе оставить свои ценовые предложения на уровне их подачи.

 Между тем, как следует из упомянутого протокола, Заявитель принимал участие в процедуре переторжки и намеренно снижал предложенную им цену поставки товара, добиваясь победы в проводившемся конкурсе. При таких данных, следует признать, что общество в настоящем случае конклюдентно (ч. 1 ст. 8 ГК РФ) согласилось и со смещением срока заключения договора (поскольку возможность продления такого срока положениями конкурсной документации не была предусмотрена), и со всеми последствиями собственного снижения цены договора и признания его впоследствии победителем закупочной процедуры.

 Указанные обстоятельства, в свою очередь, свидетельствуют о том, что при должной степени заботливости и осмотрительности при вступлении в процедуру переторжки у Заявителя изначально должен был наличествовать товар для его своевременной поставки организатору закупки либо устойчивые договорные отношения, позволившие бы ему осуществить такую поставку без ущерба для ПАО «ФСК ЕЭС» во времени.

 Таким образом, необходимость более позднего, нежели предполагалось изначально, заключения договора по результатам закупочной процедуры была обусловлена именно действиями самого общества, принимавшего участие в процедуре переторжки, обладая при этом информацией о недопустимости смещения сроков поставки товара и, как следствие, о собственной неспособности при таких данных исполнить взятые на себя обязательства в установленный срок. В то же время, Заявитель с указанными обстоятельствами и правовыми последствиями согласился, ввиду чего вести в настоящем случае речь об отсутствии в действиях общества вины в допущенном нарушении (ст. 401 ГК РФ) вследствие необоснованных действий организатора закупки не приходится.

 Кроме того, суд обращает также внимание и на то обстоятельство, что конечные сроки поставки товара в настоящем случае не изменялись, а потому, в случае действительной готовности Заявителя (согласно его собственному утверждению в тексте заявления об оспаривании решения административного органа) к осуществлению поставки товара с середины апреля 2018 года, ему ничего не препятствовало поставить требуемый организатору закупочной процедуры товар и в мае 2018 года, поскольку смещение сроков коснулось лишь начала поставки товара, в то время как конечные сроки такой поставки остались неизменными, а товар подлежал поставке единовременно.

 Каких-либо доказательств именно объективной невозможности осуществить поставку товара в мае 2018 года Заявителем не представлено.

 Кроме того, суд также отмечает, что Заявитель настаивал на необходимости продления срока поставки товара на 90 (девяносто) дней, что является абсолютно несоразмерным имевшему место смещению срока поставки товара вследствие изменения сроков заключения договора: так, товар по договору подлежал поставке в течение 1,5 месяцев, в то время как общество просило увеличить такой срок вдвое в отсутствие к тому правовых и фактических оснований.

 При таких данных, оценивая действия общества в настоящем случае в их совокупности и взаимной связи, суд признает эти действия исключительно попыткой оправдать собственную непредусмотрительность при подготовке и подаче заявки, а также попыткой избежать публично-правовой ответственности за собственную неспособность исполнить взятые на себя обязательства по договору.

 Приведенные же Заявителем ссылки на введение его в заблуждение перепиской с сотрудниками организатора закупки судом отклоняются, поскольку общество было изначально ознакомлено с условиями закупочной документации в части возможности организатора закупочной процедуры признать его уклонившимся от заключения договора с последующим направлением сведений для внесения в реестр недобросовестных поставщиков.

 При этом каких-либо писем об отзыве собственного письма от 14.05.2018 и о своей готовности осуществить поставку товара в адрес организатора закупки Заявителем не направлялось, что также свидетельствует не в пользу проявленной им добросовестности и наличия у него намерения заключить и исполнить договор по результатам закупки.

 При таких данных суд признает выводы административного органа правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

 На основании изложенного, оценивая действия общества в ходе рассматриваемой закупочной процедуры в их совокупности и взаимной связи, суд полагает, что административный орган пришел к обоснованному выводу о том, что Заявителем не была проявлена та степень заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась для заключения контракта, в поведении общества наличествуют признаки недобросовестности и включение общества в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

 Доказательств невозможности соблюдения Заявителем положений действующего законодательства по причинам, не зависящим от него, не представлено.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за недобросовестное поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

 Согласно ч. 2 ст. 5 Закона о закупках в реестр недобросовестных поставщиков включаются сведения об участниках закупки, уклонившихся от заключения договоров, а также о поставщиках (исполнителях, подрядчиках), с которыми договоры по решению суда расторгнуты в связи с существенным нарушением ими договоров.

 Нарушение процедуры заключения контракта по итогам запроса котировок, влекущее признание участника уклонившимся, и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, носит формальный характер, в связи с чем существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается не в наступлении каких-либо материальных последствий, а в пренебрежительном отношении такого участника к исполнению своих обязанностей в сфере размещения заказов, выполнения работ, оказания услуг.

В настоящем случае недобросовестность общества выразилась в халатном, непредусмотрительном, ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения контракта по результатам проведенной закупочной процедуры.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 11.05.2012 № ВАС-5621/12 об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, включение общества в реестр недобросовестных поставщиков не подавляет экономическую самостоятельность и инициативу общества, не ограничивает чрезмерно его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также право частной собственности и в данном случае не препятствует осуществлению хозяйственной деятельности общества.

Каких-либо доказательств невозможности соблюдения Заявителем требований закупочной документации либо доказательств того, что невозможность заключения контракта стала следствием противоправных действий третьих лиц, Заявителем не представлено, а антимонопольным органом не установлено. Оценка всех действий общества «Группа Компаний «Юг-Энерго» в совокупности и взаимной связи позволила антимонопольному органу прийти к обоснованному выводу об уклонении заявителя от заключения контракта.

Таким образом, Федеральной антимонопольной службой                                                           общество «Группа Компаний «Юг-Энерго» обоснованно признано уклонившимся от заключения контракта, а сведения об указанном хозяйствующем субъекте на основании ч. 2 ст. 5 Закона о закупках включены в реестр недобросовестных поставщиков.

 Ссылки Заявителя на недопустимость включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, также подлежат отклонению, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/2015, указанные выводы Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

 Кроме того, отклоняются судом и приведенные Заявителем доводы о нарушении Ответчиком и третьими лицами сроков на направление сведений со стороны организатора закупки в Московское УФАС России для проведения проверки по факту уклонения общества от заключения договора, проведения последним такой проверки, изготовлении полного текста своего заключения и непосредственного включения сведений в отношении Заявителя в реестр недобросовестных поставщиков, поскольку указанные обстоятельства не влияют на обоснованность действий контрольного органа по такому включению при наличии у него правовых и фактических оснований для этого.

 Так, нормоположения Закона о закупках не содержат указания на наличие у антимонопольного органа возможности отказать организатору закупки в рассмотрении направленных им сведений об имевшем место факте уклонения от заключения договора в случае пропуска последним срока для такого направления. Факт же несвоевременного внесения сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков не является самостоятельным основанием к признанию оспариваемых действий антимонопольного органа незаконными.

  Указанное обстоятельство влияет лишь на разрешение вопроса своевременного исключения сведений о хозяйствующем субъекте из реестра недобросовестных поставщиков, но никоим образом не предопределяет признание незаконными действий антимонопольного органа по включению сведений в соответствующий реестр с нарушением установленных на то сроков при наличии у названного органа правовых и фактических к тому оснований, тем более когда по состоянию на дату судебного заседания срок нахождения хозяйствующего субъекта в упомянутом реестре еще не истек.

 Не влияет на законность оспариваемых действий и превышение Московским УФАС России сроков рассмотрения поступивших ему сведений об имевшем место факте уклонения от заключения договора, поскольку упомянутые сроки носят исключительно организационный, но не пресекательный характер.

 При таких данных, оценивая приведенные Заявителем в указанной части доводы, суд признает их направленными на изыскание любых возможных способов добиться отмены решения контрольного органа, но не защитить свои права и законные интересы, что не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

В этой связи суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконными оспариваемых действий отсутствует, названные действия являются законными, обоснованными, совершенными в полном соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации о закупках и не нарушают прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований. 

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя. 

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении требований ООО ГК «Юг-энерго» отказать полностью.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд. 

Судья          Н.Е. Девицкая