Постановление от 16 декабря 2024 г. по делу № А60-59354/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4904/19

Екатеринбург

17 декабря 2024 г.


Дело № А60-59354/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 09 декабря 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 декабря 2024 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Савицкой К.А.,

судей Столяренко Г.М., Калугина В.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Шариповой А.Д. рассмотрел в судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 14.05.2024 по делу № А60-59354/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие представитель ФИО2 и ФИО1 – ФИО7, действующий на основании доверенностей от 16.02.2024 и 24.01.2022 соответственно.

В судебном заседании в помещении суда округа приняли участие представители:

общества с ограниченной ответственностью «СтройТехнологии» - ФИО8 по доверенности от 01.11.2024 (паспорт);

ФИО9 – ФИО10 по доверенности от 14.02.2024 (удостоверение);

ФИО4, ФИО5, ФИО11 – ФИО12, действующий на основании доверенностей от 16.02.2023, 16.02.2023 и 15.02.2023 соответственно (паспорт);

ФИО13 – ФИО14 по доверенности от 14.05.2019 (удостоверение);

ФИО15 – ФИО8 по доверенности т 16.11.2023 (паспорт);

конкурсный управляющий обществом с ограниченной ответственностью «Еврострой» ФИО16 – лично (паспорт).

Судом в порядке, предусмотренном статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в судебном заседании объявлен перерыв до 09.12.2024 до 11 ч. 10 мин.

После перерыва судебное заседание возобновлено в том же судебном составе.

После перерыва в судебном заседании приняли участие:

посредством системы веб-конференции – представитель ФИО2 и ФИО1 – ФИО7, действующий на основании доверенностей от 16.02.2024 и 24.01.2022 соответственно.

в помещении суда округа – представители:

общества с ограниченной ответственностью «СтройТехнологии» - ФИО8 по доверенности от 01.11.2024 (паспорт);

ФИО9 – ФИО10 по доверенности от 14.02.2024 (удостоверение);

ФИО4, ФИО5, ФИО11 – ФИО12, действующий на основании доверенностей от 16.02.2023, 16.02.2023 и 15.02.2023 соответственно (паспорт);

ФИО13 – ФИО14 по доверенности от 14.05.2019 (удостоверение);

ФИО15 – ФИО8 по доверенности т 16.11.2023 (паспорт).


Решением Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2018 общество с ограниченной ответственностью «Еврострой» (далее – общество «Еврострой», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО16 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО4 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 12 500 706 руб. 13 коп. на основании статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); ФИО4, ФИО17 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после истечения обязанности по подаче заявления о признании общества «Еврострой» банкротом; ФИО1 к субсидиарной ответственности в виде возмещения убытков в размере стоимости полученного имущества ФИО4 равной 8 000 000 руб.; ФИО4 к субсидиарной ответственности в виде возмещения убытков за безвозмездную передачу основных средств на сумму 5 000 000 руб. (с учетом уточнений, принятых судом первой инстанции в порядке, предусмотренном статьей 49 АПК РФ.

Кроме того, в арбитражный суд поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «СтройТехнологии» (далее – общество «СтройТехнологии») о привлечении ФИО1 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением от 20.01.2020 указанные обособленные споры объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.

В арбитражный суд поступило заявление конкурсного кредитора ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО17, ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО1 ФИО8, ФИО13 и ФИО15.

Определением от 10.06.2020 данный обособленный спор объединен с вышеуказанными для их совместного рассмотрения.

Определением суда от 11.12.2020 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО18.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.06.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2022, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 06.02.2023 определение суда от 30.06.2022 и постановление апелляционного суда от 23.11.2022 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора ФИО3 также просил признать доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО9.

По результатам нового рассмотрения определением Арбитражного суда Свердловской области от 14.05.2024, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024, признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Еврострой» ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО2; с ФИО4, ФИО5, ФИО1 солидарно взыскано 13 223 047 руб. 41 коп., с ФИО2 взыскано 6 650 000 руб. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Не согласившись с указанными судебными актами, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами.

ФИО1 в своей кассационной жалобе, ссылаясь на нарушение норм материального и процессуального права, просит определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить и принять новый судебный акт об отказе в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В обоснование кассационной жалобы заявитель указывает на то, что суды ошибочно применили к ФИО1 и сделке ФИО2 по покупке земельного участка положения статей 61.10 и 61.11 Закона о банкротстве, поскольку переход права на имущество, никогда не принадлежавшее должнику, не может являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, при этом отмечает, что ФИО1 никогда не являлся лицом, контролирующим общество «Еврострой». Кроме того, указанный заявитель кассационной жалобы ссылается на то, что судами нарушены нормы процессуального права, так как обжалуемые судебные акты построены на доказательствах, которые не являются допустимыми и относимыми в данном случае, неверно распределено бремя доказывания; приводит доводы о том, что требования общества «СтройТехнологии» не подлежали включению в размер субсидиарной ответственности.

ФИО2 в обосновании кассационной жалобы указывает на то, что она никогда не являлась лицом, контролирующим должника, имущество, которое принадлежало ФИО4, ФИО2 прибрела у ФИО18 по возмездной сделке на рыночных условиях; отмечает, что заявление о привлечении ФИО2 подано за пределами срока исковой давности, при этом сделка, совершенная ею с земельным участков, когда-то принадлежавшем учредителю общества «Еврострой», не может служить основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку должник на момент совершения сделки не являлся банкротом. Таким образом, ссылаясь на неправильное применение норм материального и процессуального права, ФИО2 просит обжалуемые судебные акты отметить и принять новый судебный акт об отказе в привлечении ее к субсидиарной ответственности.

В совместной кассационной жалобе ФИО4, ФИО5 и ФИО6 просят определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить и направить дело на новое рассмотрение Арбитражный суд Свердловской области в ином составе. В обоснование кассационной жалобы указывают на то, что основания для привлечения к ответственности ФИО4 и ФИО5 отсутствуют, а также ссылаются на необоснованное освобождение от субсидиарной ответственности группы лиц, аффилированных с ФИО1 в составе ФИО8, ФИО13, ФИО17, приводят доводы о том, что ФИО4 планировала в результате успешного строительства и сдачи заказчикам объектов в <...> Фрунзе, д. 54, и в <...>, полностью погасить все обязательства общества «Еврострой» перед кредиторами. Кроме того, заявители кассационной жалобы указывают, что руководством должника не совершались убыточные сделки (в частности, сделки по выплате премий и оформлению удостоверений комиссии по трудовым спорам на взыскание заработной платы), поскольку расчет по двум договорам купли-продажи техники от 01.07.2015 состоялся в результате зачета с обществом с ограниченной ответственностью «СтройМашСервис» (далее – общество «СтройМашСервис») встречных требований, полагают ошибочными суждения суда о том, что после мая 2015 года работы на объекте не производились и суду не представлены доказательства необходимости покупки материалов после мая 2015 года. Заявители кассационной жалобы также приводят доводы о том, что целью руководства должника было реальное выполнение своих обязательств, а не создание формального документооборота, на дату продажи доли в уставном капитале должника ФИО19 признаки объективного банкротства общества «Еврострой» отсутствовали.

ФИО3 в обоснование своей кассационной жалобы приводит доводы о том, что к субсидиарной ответственности подлежат привлечению ФИО13, ФИО8, ФИО15; указывает, что суд первой инстанции вышел за пределы своих полномочий и запросил в отношении кредитора сведения, которые не имеют отношения к данному спору, в то же время судом неправомерно отказано в удовлетворении ходатайств ФИО3 об истребовании документов; полагает, что поведение ФИО8 является нетипичных для представителя независимого кредитора (общества «СтройТехнологии»). Таким образом, ФИО3 считает, что ФИО17, ФИО13, ФИО8, ФИО1, ФИО15 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности как лица, контролирующие должника, не исполнившие обязанность по своевременной подаче в суд заявления о банкротстве должника, а также за то, что должник стал отвечать признакам неплатежеспособности вследствие действий (бездействий) указанных лиц, которые заключались в том, что указанные лица не предприняли мер к поиску имущества должника и продаже имущества с целью расчетов с кредиторами. В связи с изложенным, кредитор просит обжалуемые судебные акты отменить и направить спор на новое рассмотрение.

ФИО15, ФИО8, общество «СтройТехнологии», ФИО20, ФИО13, конкурсный управляющий представили в суд округа отзывы на кассационные жалобы, в которых просят оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения. В соответствии со статьей 279 АПК РФ отзывы приобщены к материалам дела.

В судебном заседании ФИО8 устно заявлено о прекращении производства по кассационной жалобе ФИО1 в связи с пропуском срока на подачу кассационной жалобы.

Представитель ФИО1, в свою очередь, заявил устное ходатайство о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу кассационной жалобы, ссылаясь при этом на незначительность пропуска срока.

Рассмотрев заявление ФИО8 о прекращении производства по кассационной жалобе и ходатайство ФИО1 о восстановлении пропущенного срока на кассационное обжалование, принимая во внимание незначительность пропуска срока (1 рабочий день), суд округа посчитал возможным ходатайство о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу кассационной жалобы удовлетворить, срок восстановить.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, на момент возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) общества «Еврострой» по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Союзспецтранс-НТ» руководителем общества и его единственным участником с 19.04.2017 являлся ФИО17, ранее с 12.12.2013 участником и руководителем – ФИО4

В период с 29.06.2016 по 29.11.2016 ликвидатором должника являлся ФИО6, в последствии полномочия единоличного исполнительного органа до 17.04.2017 исполняла ФИО4

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, ссылаясь при этом на то, что месячный срок по исполнению обязанности руководителя по подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) у ликвидатора ФИО6 истек 07.08.2016, у ФИО4 – 30.12.2016, то есть ровно через месяц после назначения ее директором общества «Еврострой», а у ФИО17 такой срок истек 19.05.2017 – также спустя месяц, после назначения его на должность директора общества.

Кроме этого, конкурсный управляющий просил привлечь к ответственности ФИО4 за непередачу документов и имущества должника, указывая на вступившие в законную силу постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2019, которым на ФИО4 была возложена обязанность передать управляющему документацию. В данной части, управляющий также просил привлечь к ответственности ФИО1, указывая, что именно он предоставил ФИО4 «номинального директора» – ФИО17 для того, чтобы возложить на последнего ответственность за непередачу документов должника.

Также в отношении ФИО4 в качестве оснований для привлечения к ответственности конкурсным управляющим указывалось на совершение убыточных для должника сделок, а именно: договоров купли-продажи самоходных машин от 01.07.2015, в результате необоснованного невзыскания задолженности по которым из собственности должника выбыли единственные ликвидные основные средства на сумму 5 000 000 руб. Наряду с этим, конкурсный управляющий просил привлечь к ответственности ФИО1, поскольку по его инициативе через третье лицо – ФИО2 были переоформлены и выведены из под взыскания объекты недвижимости, ранее принадлежавшие ФИО4, на сумму порядка 8 000 000 руб.

В свою очередь, конкурный кредитор – общество «СтройТехнологии» поддерживая требования конкурного управляющего, также просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО5, указывая, что он фактически осуществлял руководство экономически-финансовой деятельностью общества «Еврострой» и был привлечен к уголовной ответственности за мошенничество посредством должника.

ФИО3, поддерживая вышеуказанные требования, просил помимо названных лиц, привлечь к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО13 и ФИО15, ссылаясь на то, что ФИО13, осуществляя по поручению ФИО1 судебную защиту общества «СтройТехнологии», являвшегося кредитором должника, совершила ряд действий, которые позволили ФИО1 установить контроль над должником в интересах общества «СтройТехнологии». Данные обстоятельства, по мнению кредитора, свидетельствуют о том, что доверенное лицо общества «СтройТехнологии» – ФИО8, являясь руководителем ФИО13 в период с 2017 года по настоящее время, также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Евросой».

Кроме того, ФИО3 (данное требование заявлено при новом рассмотрении спора) просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО9, поскольку его действия, по мнению кредитора, стали основанием возникновения признаков неплатежеспособности общества «Еврострой», так как он являлся выгодоприобретателем по сделкам, заключенным с должником, в связи с чем ФИО9 также является бенефициаром общества «Еврострой».

При новом рассмотрении спора суд первой инстанции, частично удовлетворяя требования, признал доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО2, солидарно взыскав с них (за исключением ФИО2) 13 223 047 руб. 41 коп.; размер субсидиарной ответственности ФИО2 установлен судом в сумме 6 650 000 руб. При этом судом не установлена основания для привлечения к субсидиарной ответственности иных ответчиков.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Рассматривая заявленные требования и представленные против них возражения, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (часть 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)).

Исходя из разъяснений, данных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), по своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров.

При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролировавших общество лиц и несостоятельностью последнего необходимо учитывать положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведенные в пункта 24 Постановления № 53, согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия, в частности, по совершению сделок и определению их условий.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Рассмотрев указанные заявления, суды пришли к выводу о том, что ФИО4, ФИО5 ФИО1, ФИО21 отвечают признакам контролирующих должника лиц, при этом исходили из следующего.

Как следует из материалов дела, деятельность должника была связана со строительством, в 2015 году общество «Еврострой» выполняло строительные работы на двух объектах:

многоквартирного жилого дома, расположенного по адресу: Свердловская область, г. Нижняя Тура, <...>, на основании разрешения на строительство от 06.04.2015 и муниципальных контрактов от 12.08.2015 (строительство многоквартирного дома завершено, выдано разрешение на ввод в эксплуатацию жилого дома от 03.11.2015);

объекта «Подземный гаражный комплекс» по адресу: <...>, на основании договоров субподряда от 05.05.2014 и от 05.05.2015, заключенных между Федеральных государственным унитарным предприятием «Комбинат «Электрохимприбор» (далее – предприятие «Комбинат «Электрохимприбор») и обществом «Еврострой» (субподрядчик). Строительство данного объекта не завершено.

Судом установлено, что по состоянию на 31.12.2015 стоимость активов общества составляла 55 000 000 руб., однако 30.12.2015 на расчетный счет должника был наложен арест в рамках искового заявления предприятия «Комбинат «Электрохимприбор» в сумме 42 000 000 руб.

Согласно заключению специалиста от 09.01.2024 должник стал неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов в 4 квартале 2015 года.

При анализе фактов хозяйственной деятельности определена более точная дата объективного банкротства - 09.12.2015, когда предприятие «Комбинат «Электрохимприбор» претензией от 09.12.2015 известило должника об отказе от договоров от 05.05.2014 и 05.05.2014, согласно которой должнику вменялось невыполнение работ в сумме 29 705 194 руб. 70 коп., а также необходимость выполнения дополнительных работ в сумме 12 315 894 руб. 29 коп.

Учитывая изложенное, суды первой и апелляционной инстанции установили, что контролирующие должника лица с момента получения претензии осознавали необходимость возврата, полученного и неотработанного аванса, а наличие непогашенной задолженности на октябрь 2015 года перед заявителем презюмирует наличие признаков объективного банкротства на эту дату.

В период выполнения строительных работ единственным участником и руководителем должника являлась ФИО4, однако фактическое руководство хозяйственной деятельностью должника и контроль за строительными процессами и поступающими финансовыми потоками осуществлял ФИО5, который являлся также «гражданским мужем» ФИО4

Как установлено судом первой инстанции, в период 2016-2017 годов производственная деятельность должником не велась, происходили процессы, связанные с попытками урегулирования задолженностей перед кредиторами, определения финансовой и юридической судьбы должника, в частности, в указанный период времени была предпринята попытка добровольной ликвидации общества и предприняты три попытки возбуждения процедуры банкротства, в том числе было возбуждено настоящее дело о несостоятельности (дела № А60-33496/2016, А60-2084/2017, А60-59354/2017).

Судом установлено, что ФИО5 контролировал приходно-расходные операции должника по расчетному счету должника с 01.01.2016 по 2017 год через мобильное приложение, что подтверждается ответом публичного акционерного общества «Сбербанк» о подключениях к расчетному счету с ай-пи адресов мобильного оператора связи публичного акционерного общества «Мегафон», услугами которого пользовался ФИО5

ФИО4 же осуществляла непосредственные управление предприятием, готовила к сдаче бухгалтерскую отчетность, отражающую финансовое положение предприятия по состоянию 2016, 2017 годы, что подтверждается ответом общества с ограниченной ответственностью «Налоги и право Екатеринбург», копией договора на оказание услуг от 29.03.2018.

В 2016 году ФИО4 приняла решение о ликвидации юридического лица, что свидетельствует об отсутствии в 2016 году цели ведения хозяйственной деятельности и извлечения прибыли, однако незадолго до «перерегистрации» юридического лица на ФИО17, ФИО4 приняла решение об отмене добровольной ликвидации юридического лица. При этом никаких обстоятельств, позволяющих продолжать хозяйственную деятельность, новых договоров, проектов не возникло, что, как отметили суды, указывает на отсутствие реальной цели по извлечению прибыли от хозяйственной деятельности и понимание бенефициарами невозможности ликвидировать юридическое лицо с долгами через процедуру добровольной ликвидации.

Таким образом, суды на основании изучения всех обстоятельств дела, в том числе связанных с привлечением ряда специалистов и степени вовлеченности таких лиц в процесс распределения активов должника, отметив, что ФИО4, ФИО5, ФИО1 осуществляли фактический контроль и управление предприятием в период после формального назначения на должность ФИО17, приняв во внимание, что действия указанных лиц были направлены на создание условий невозможности удовлетворения требований кредиторов, пришли к выводу, что указанные лица являлись контролирующими должника лицами.

На момент проведения инвентаризации на дату 01.07.2018 из имущества должника были выявлены только нежилые помещения площадью 561,3 кв. м, расположенные по адресу: Свердловская область, г. Нижняя Тура, п. Ис, ул. Фрунзе, д. 54, пом. 1-9 по поэтажному плану первого этажа, иное имущество ни на дату введения процедуры банкротства, ни на дату, предшествующую принятию арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, ФИО16 не передано. В то же время не установлено местонахождение денежной суммы 18 625 000 руб., расходные операции ничем не подтверждены, документы, являющиеся основанием для проведения расходных операций по расчетному счету, конкурсному управляющему также не переданы.

Как установлено судами, у должника имелись следующие активы: право требования на сумму 5 000 000 руб. за проданную технику, нежилое помещение площадью 561,3 кв. м, рыночной стоимостью более 12 500 000 руб. (продано на торгах в рамках данного дела за 1 000 000 руб.).

Согласно обвинительному приговору ФИО5 осужден по части 3 статьи 159.4 Уголовного кодекса Российской Федерации. Как следует из приговора, периодом совершения преступления являлись июль 2014 года – 15.04.2015. В результате таких действий на должнике образовался актив в виде незаконно похищенных средств у предприятия «Комбинат «Электрохимприбор» в сумме более 20 000 000 руб. Однако в конкурсную массу должника денежные средства не поступали. Осенью 2015 года по гражданскому иску предприятия «Комбинат Электрохимприбор» приняты обеспечительные меры – наложен арест на денежные средства должника.

Согласно ответу предприятия «Комбинат «Электрохимприбор» от 28.04.2023 на предприятии числится дебиторская задолженность должника по делам № 2-975/2016, 2-8/2017. При этом исходя из сведений, сообщенных банком, предприятие «Комбинат «Электрохимприбор» предъявило исполнительный лист для принудительного исполнения непосредственно в банк, а в сентябре 2017 года указанный лист был возвращен взыскателю.

Принимая во внимание, что снятие ареста со счетов (в рамках обеспечительных мер) обусловлено предъявлением основного исполнительного листа непосредственно в банк, учитывая, что задолженность перед предприятием «Комбинат «Электрохимприбор» не была погашена, прощение долга в установленной форме не производилось, как и не была утрачена возможность принудительного исполнения судебного акта, отметив, что должник имел перед предприятием задолженность на основании решения по гражданскому делу № 2-351/2016, суды пришли к выводу, что наличие непогашенной задолженности на октябрь 2015 года свидетельствует о наличии признаков объективного банкротства на эту дату.

В качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 конкурсным управляющим указывалось, в частности, на непередачу бухгалтерской и иной документации должника, что не позволило сформировать конкурсную массу и удовлетворить требования кредиторов за счет имущества и прав требований должника. Рассматривая данный довод, суды исходили из следующего.

Согласно заключению специалиста общества с ограниченной ответственностью «АБЭАН» формирования конкурсной массы невозможно по причине отсутствия первичных документов и искаженной отчетности.

В итоговом выводе названного заключения указано, что отчетность общества «Еврострой», представленная в налоговые и статистические органы, не позволяет получить достоверные и полные данные об имеющихся активах и обязательствах предприятия, не дает представления о финансовом положении без подтверждения первичными документами, как требует законодательство о бухгалтерском учете и отчетности. Руководителем организации-должника не исполнены обязанности по организации ведения, хранения бухгалтерской документации и отражению в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что приводит к невозможности формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Таким образом, принимая во внимание заключение специалиста, суды первой и апелляционной инстанции установили, что ФИО4 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за непередачу документов конкурсному управляющему, при этом ФИО4, являясь руководителем общества, не опровергла и не доказала, что отсутствие у конкурсного управляющего документации о деятельности общества «Еврострой» не повлияло на ход пополнения конкурсной массы должника и не повлекло причинение убытков кредиторам общества.

В конструкцию пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) заложена презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом). При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика. При этом бремя представления доказательств, опровергающих данную презумпцию, возлагается на лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, что соответствует положениям пункта 2 статьи 401 и пункта 2 статьи 1064 ГК РФ.

Из материалов дела следует, что подписав в 2015 году договоры купли-продажи самоходных машин от 01.07.2015 № 1 и от 01.07.2015 № 2, руководитель ФИО4 передала их покупателю без оплаты и в течение продолжительного времени не предпринимала действий по получению дебиторской задолженности с общества с ограниченной ответственностью «СтройМашСервис» (далее – общество «СтройМашСервис»). Впоследствии, после своей замены на номинального руководителя ФИО17, данные документы также не были переданы новому руководителю, и, соответственно, не были получены конкурсным управляющим при введении процедуры конкурсного производства.

Указанное привело к невозможности взыскания в конкурсную массу стоимости по указанным договорам купли-продажи. Так, решением Арбитражного суда Свердловской области от 10.12.2019 по делу № А60-45996/2019 отказано в удовлетворении исковых требований к обществу «СтройМашСервис» по взысканию задолженности по оплате поставленного товара в сумме 5 000 000 руб. и неустойки.

Исходя из изложенного, установив, что именно ФИО4 допустила такое положение, при котором должник лишился возможности взыскания задолженности по оплате поставленного товара, что причинило убытки должнику, а отсутствие переданной документации исключило своевременное обращение в суд конкурсного управляющего, иными словами, бездействие органов управления (ФИО4, ФИО5) привело к невозможности формирования конкурсной массы, суды пришли к выводу, что в данном случае имеются основания для взыскания с ФИО4 в порядке привлечения к субсидиарной ответственности 5 000 000 руб.

Кроме того, обществом «СтройТехнологии» в качестве доказательств экономически необоснованных действий вменяется начисление премий и увеличений налоговых обязательств.

В материалы дела приобщены копии приказов о премировании, расчетные ведомости, справки о задолженности, из которых следует, что премии выписывались в период с ноября 2015 года, то есть в период наличия исполнительных производств по иным требованиям и наложения ареста на денежные средства должника. Также в материалы дела приобщены копии удостоверений КТС, которые подтверждают начисление премий и заработной платы в тот момент, когда должник уже не осуществлял работы по строительству объектов более года и имел очевидные признаки неплатежеспособности, доказательств обратного не представлено.

Следовательно, как указали суды, данные действия свидетельствуют об отсутствии экономического смысла, а такое неразумное поведение руководства свидетельствует именно о желании вывода средств должника.

Приговором в отношении ФИО5 установлено, что наряду с ФИО4 он являлся фактическим руководителем.

Общество «СтройТехнологии» приводило доводы (которые не были опровергнуты) о том, что ни разу не встречался с ФИО4, не вел с ней переговоры, не подписывал и не передавал документы; все действия осуществлял ФИО5; о руководящей роли ФИО5 свидетельствует также и переписка ФИО13 с ФИО1, из которой следует, что все решения принимались непосредственно ФИО5

Таким образом, учитывая разъяснения пунктов 6, 22 Постановления № 53, пункта 3 статьи 53 ГК РФ, отметив, что ФИО5 и ФИО4 являлись фактическими руководителя должника, суды первой и апелляционной инстанций установили, что ФИО5 наряду с ФИО4 несет солидарную ответственность.

Кроме того, конкурсный управляющий вменяет ФИО4 и ФИО5 совершение сделки по приобретению должником прав требований к ФИО9, прикрывающей вывод в пользу заинтересованного лица 8 400 000 руб. В результате совершения сделки гражданский супруг получил ликвидный актив, в целях прикрытия вывода основных средств был сформирован фиктивный документооборот для создания видимости наличия задолженности перед обществом «СтройМашСервис» по отгрузке бетона в период, когда у должника отсутствовали объекты строительства, для которых мог бы потребоваться данный объем бетона.

Так, при имеющейся кредиторской задолженности по договору уступки прав требования от 03.01.2016 должник (ФИО4) передал ФИО5 денежные средства в сумме 8 400 000 руб., а взамен получил неликвидный актив – право требования к ФИО9, который в дальнейшем был признан банкротом (дело № А60-2781/2017), в итоге общество «Еврострой» не получило каких-либо денежных средств, а экономическая целесообразность заключения такой сделки суду не раскрыта.

Что касается отгрузки бетона, то в суд представлен диск материалов доследственной проверки зарегистрированной в КУСП № 6122/49 по заявлению ФИО5 На страницах 21-23 приобщены объяснения ФИО5, которые им даны под расписку о возможности привлечения к уголовной ответственности, из которых следует, что должник покинул объект в июле 2015 года; аналогичные показания давались им в рамках уголовного дела. Также приведены показания ФИО9, из которых следует, что работы были приостановлены в мае 2015 года и ФИО5 отказался их продолжать.

Таким образом, судом установлено, что после мая 2015 года работы на объекте (подземный гаражный комплекс в г. Лесной) не производились, при этом в материалы дела не представлено доказательств необходимости покупки материалов после мая 2015 года.

Установив, что получение ФИО5 8 400 000 по договору займа с ФИО9 за уступку от должника при имеющейся кредиторской задолженности свидетельствует об извлечении указанным лицом выгоды из недобросовестного поведения руководителя должника (ФИО4), приняв во внимание, что всей фактической финансово-хозяйственной деятельностью должника руководил ФИО5, суды пришли к выводу, что имеются все основания для привлечения к ответственности ФИО4 и ее гражданского супруга ФИО5

Таким образом, суды определили, что общий экономический эффект руководителя ФИО4 за предшествующие банкротству три года равен 5 000 000 руб. + 8 400 000 руб. = 13 400 000 руб. отрицательного экономического роста.

Как установлено судами, размер непогашенных требований кредиторов и текущих платежей равен 11 224 027 руб. 10 коп. реестровой задолженности + 2 062 720 руб. 18 коп. текущей задолженности, итого 13 286 747 руб. 28 коп., то есть убытки от действий бывшего руководителя сопоставимы по своему размеру с общей задолженностью общества «Еврострой» перед текущими и реестровыми кредиторами.

Учитывая вышеизложенное, суды пришли к выводу, что ФИО4 и ФИО5 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности солидарно в размере 13 286 747 руб. 28 коп. как лица, осуществлявшие фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшие властные полномочия во вред кредиторам.

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2 суды руководствовались следующим.

Частью 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками или иными лицами по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки - приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 ГК РФ).

Как указывало общество «СтройТехнологии» и конкурсный управляющий, семья Т-ных безвозмездно получила в собственность единственное имущество участника и руководителя ФИО4 (земельный участком с возведенными на нем объектам недвижимости стоимостью 8 000 000 руб.), за счет которого было возможно удовлетворение требований кредиторов. Указанное совершено с целью сокрытия истинного (первоначального) владельца имущества, привлекаемого к ответственности или находящегося под реальной угрозой привлечения к ответственности, лицами разработана и реализована схема по переоформлению имущества через номинального владельца ФИО18

Данное переоформление подтверждается перепиской с ФИО5 с рассылкой проектов договоров и расписок, а также фактом оформления имущества ФИО4 на ФИО22 в условиях сокрытия обстоятельств и мотивов заключения сделки по номинальной цене.

Предыдущий представитель ФИО4 и ФИО5 утверждал, что указанное имущество, стоимостью 8 000 000 руб. передавалось ФИО1 (путем переоформления на ФИО2) в счет погашения задолженности перед обществом «СтройТехнологии» и платы за «номинального директора и учредителя» ФИО17

Судом первой инстанции исследовалась находящаяся в материалах дела написанная собственноручно расписка ФИО23, по которой он обязан возвратить все, что будет получено свыше 8 000 000 руб. при продаже земельного участка с имеющимися на нем объектами недвижимости.

В ходе рассмотрения спора суд первой инстанции счел возможным считать доказанным факт наличия объектов недвижимости на бывшем участке ФИО4 до его отчуждения на основании заключения специалиста.

Согласно договору цена имущества составила 1 690 500 руб., указанная цена соответствует цене, за которую ФИО4 ранее приобрела спорный земельный участок, вступив в кооператив, что подтверждается договором от 20.09.2013 № 25-ПВ.

Кроме того, в материалах дела содержится проект расписки от ФИО4 в адрес ФИО1, из которого следует, что участок продан ФИО18 вместе с объектами недвижимости, и претензий к ней не имеет. В дальнейшем 14.09.2016 ФИО2 легализовала неучтенные на земельном участке объекты путем подачи соответствующей декларации, однако в рамках данного спора не представила доказательств несения расходов по самостоятельному возведению объектов.

Далее спорный объект продан ФИО2 19.06.2019 по цене 6 650 000 руб. с обременением в силу закона

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что в материалы дела не представлено убедительных и достаточным доказательств несения расходов ФИО2 по самостоятельному возведению объектов на земельном участке, при этом согласно заключению специалиста возведенные объекты недвижимости не претерпели изменений с лета 2015 года вплоть до даты подготовки заключения, учитывая, что каких-либо объяснений о мотивах и обстоятельствах заключения сделок Т-ными не представлено, суды установили, что указанные обстоятельства подтверждают обоснованные предположения о возведении коттеджа из строительных материалов, приобретаемых должником в силу специфики его деятельности и силами работников должника.

В связи с изложенным, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что указанными выше лицами была разработана и реализована схема по переоформлению имущества через номинального владельца ФИО18 с целью сокрытия истинного (первоначального) владельца имущества.

Таким образом, в связи с тем, что семья Т-ных безвозмездно завладела единственным активом ФИО4, за счет которого было бы возможно удовлетворение требований кредиторов, кредиторы не смогут удовлетворить свои требования, следовательно, действия ФИО1 и ФИО2 попадают под основания, установленные статьей 61.11 Закона о банкротстве, при этом судами отмечено, что, с учетом имеющихся в материалах дела доказательств, все участвующие в сделке лица осознавали противоправность своего поведения и пытались создать видимость «добросовестного приобретателя».

Как указал кредитор, стоимость коттеджа и земельного участка, за счет которого могли получить удовлетворение все кредиторы, подтверждена справкой о рыночной стоимости объекта недвижимости, в период совершения цепочки сделок стоимость объекта незавершенного строительства составляет 12 141 090 руб., земельного участка – 2 474 010 руб.

Руководствуясь статьями 1064, 1080 ГК РФ и правовым подходом, изложенным в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326 по делу № А40-131425/2016, определяя размер ответственности ФИО2 и принимая во внимание ее роль, суды принял во внимание, что спорный объект выставлен на продажу и продан по цене 6 650 000 руб., в связи с чем ФИО2 в данном случае подлежит привлечению к ответственности в пределах указанной суммы.

В то же время ФИО1 вменяются действия по поиску для должника номинального участника и руководителя должника.

Как указывали конкурсный управляющий и кредитор, ФИО1 не просто участвовал в назначении номинального директора, но и сам нашел кандидатуру, которая находилась от него в материальной зависимости. Целью назначения номинального директора ФИО17 являлось сокрытие документов должника для защиты интересов бывших собственников бизнеса, воспрепятствованию нормальному проведению процедуры и формированию конкурсной массы.

Из объяснений ФИО17 следует, что учредительные документы и печати в банк приносил именно ФИО1, он же их и забирал, а материальная зависимость ФИО17 подтверждена доказательствами (договорами займа, залога, дополнительными соглашениями).

Как установили суды, ФИО17 являлся номинальным владельцем, а его действиями руководил ФИО1, при этом именно ФИО1 являлся причинителем вреда, действия которого выразились в поиске номинального руководителя, назначении его на должность с целью сокрытия документов должника.

Таким образом, суды обеих инстанций пришли к выводу, что ФИО1 и ФИО2 являются сопричинителями вреда, что является основанием для привлечения их совместно с ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности.

В суде первой инстанции ФИО1, ФИО2 заявляли о пропуске срока исковой давности.

Кредитор, возражая против заявления о пропуске срока исковой давности, указывал, что был введен в заблуждение об обстоятельствах приобретения имущества ФИО1, об обстоятельствах отчуждения имущества в счет погашения задолженности перед обществом «СтройТехнологии» в пользу ФИО2 конкурсные кредиторы и конкурсный управляющий узнали только из объяснений представителя ФИО5, который прояснил детали заключения сделки.

По смыслу правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации нормы о применении срока давности привлечения к субсидиарной ответственности применяются в той редакции, которая действовала на момент совершения ответчиком вменяемого правонарушения.

В силу пункта 59 Постановления № 53 предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

По смыслу пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности, лежит на ответчиках. Ответчикам необходимо доказать об осведомленности заявителя об основаниях для привлечения к субсидиарной ответственности.

В данном случае, осведомленность должна иметь место не просто о наличии действий (бездействия), но и о том, что такие действия (бездействие) являются неправомерными и причинили вред кредиторам.

Одним из последствий злоупотребления правом является отказ в применении последствий пропуска сроков исковой давности.

В ситуации одновременного обращения с иском конкурсного управляющего и конкурсного кредитора давность должна быть исчислена по моменту осведомленности конкурсного кредитора (за исключением случая, когда он не подпадает под понятие «обычного независимого кредитора»), так как в противном случае смысл предоставления законодателем дополнительной защиты утрачивается. Если же, по состоянию на дату введения в действие статьи 61.14 Закона о банкротстве (30.07.2017) ранее действовавший срок давности по любым установленным законом причинам не истек, субъективный срок исковой давности Федеральным законом № 266-ФЗ продлевается до трех лет.

Таким образом, срок на судебную защиту путем привлечения лиц к субсидиарной ответственности или взыскании убытков начинает течь с момента введения процедуры конкурсного производства, то есть, как указали суды, применительно к настоящему делу не ранее 27.06.2018.

Приняв во внимание, что кредиторы были введены в заблуждение об обстоятельствах приобретения спорного имущества, где необходимо знать не только о факте заключения сделки, но и об обстоятельствах совершения сделки, суды пришли к выводу, что в данном случае срок давности не пропущен, иного ответчиками не доказано.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что в данном случае установлена доказанность цели причинения вреда ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО2 имущественным правам кредиторов следующими сделками и действиями: безвозмездное отчуждение строительной техники, сделка по транзитному отчуждению коттеджа, которая была направлена на сокрытие имущества за счет, которого кредиторы могли получить удовлетворение; сделка по покупке долга ФИО9, которая была направлена на вывод наличных средств из кассы должника в период ареста средств по иску предприятия «Комбинат «Электрохимприбор» и на причинения вреда иным кредиторам, включая заявителя, перед которыми имелись непогашенные долги; вывод денежных средств через решения комиссии по трудовым спорам, который был направлен на вывод средств с арестованного счета должника во время ареста средств по иску предприятия «Комбинат «Электрохимприбор» и на причинения вреда иным кредиторам, включая заявителя, перед которыми имелись непогашенные долги; переоформление доли в уставном капитале должника на иного участника и утверждение его директором было направлено на сокрытие документов должника от кредиторов и управляющего с целью затруднения процедуры банкротства.

Установив, что на дату приостановки производства по делу о банкротстве размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам составлял 13 223 047 руб. 41 коп., суды пришли к выводу, что указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности солидарно в размере 13 223 047 руб. 41 коп., за исключением ФИО2, поскольку ее ответственность составляет 6 650 000 руб. (в пределах суммы, по которой был продан объект недвижимости).

В то же время ФИО3 просило привлече к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО13, ФИО15, ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылаясь на то, что ФИО8 контролировал номинального директора общества «Еврострой» ФИО17 что привело, к установлению контроля общества «СтройТехнологии» над должником; просил привлечь ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Еврострой» на основании пунктов 1, 2 статьи 61.1 Закона о банкротстве. Также в качестве оснований кредитором указано на неподачу заявления при наличии признаков банкротства и непринятие мер по получению задолженности. С учетом ранее изложенного, самый поздний срок для подачи заявления о привлечения к ответственности по таким основаниям должен исчисляться с 09.10.2019 и он истек 09.10.2022.

ФИО8, ФИО15 при рассмотрении настоящего обособленного спора заявлены ходатайства о применении положений, связанных с пропуском срока исковой давности для подачи такого заявления.

На дату введения в действие статьи 61.14 Закона о банкротстве (30.07.2017) ранее действовавший субъективный срок исковой давности Федеральным законом № 266-ФЗ продлевается до трех лет. Срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности, лежит на ответчиках.Таким образом, к настоящему спору применим трехлетний срок исковой давности.

ФИО8, от своего имени и являясь представителем ФИО15, в возражениях указывал на фактическую связь ФИО3 с ФИО1, поскольку ФИО3 не является независимым кредитором, а находится с ФИО1 в родственных связях, более того, документы за него готовятся представителем ФИО1

Приняв во внимание, что ФИО3 не опроверг фактическую осведомленность об изложенных им основаниях для привлечения к субсидиарной ответственности тождественной осведомленности ФИО1, суды пришли к выводу о том, что срок исковой давности пропущен в отношении указанных ответчиков.

В качестве возражений на доводы ФИО3 о лице, которое руководило всеми действиями, ФИО8 были представлены доказательства того, что именно ФИО1 давал указания по переоформлению фирмы на номинальное лицо ФИО17 и давал указания по переоформлению квартиры на родственницу жены ФИО1 Как указывает ФИО8, к таким доказательствам относятся сообщения о том, что ФИО1 сам согласует время и место встречи у нотариуса; детализация переговоров, из которой следует, что ФИО17, находясь у нотариуса, звонил ФИО1, который приходил нести расходы на переоформление должника. Также из представленной переписки следует, что ФИО1 высылал паспорт сестры своей жены ФИО24 для переоформления квартиры, а представленный файл свидетельствует, что договор был изготовлен.

Кроме того, ФИО3 ссылался на то обстоятельство, что руководителем ФИО13 являлся и является ФИО8

В материалы дела представлены должностные инструкции и трудовые книжки ФИО8, ФИО13, ФИО1

Между тем в отношении ФИО13 судом первой инстанции установлено, что в период с августа 2016 года по декабрь 2107 года ФИО1 давал указания ФИО13 на совершение определенных действий, признаки неплатежеспособности у общества «Еврострой» возникли до момента выдачи доверенности в апреле 2017 года.

Таким образом, в материалы дела не представлен необходимый объем документов, свидетельствующих о том, что именно ФИО13 осуществляла контроль над обществом «Еврострой», как и не представлены доказательств того, что ФИО13 извлекла какую-то выгоду в связи с отчуждением активов должника, что именно ее действия привели к невозможности восстановления платежеспособности общества «Еврострой».

Более того, материалами дела подтверждается, что ФИО13 работала юристом и выполняла указания своих руководителей ФИО1 и ФИО8

Исследовав представленные в материалы дела документы, оценив доводы и возражения участвующих в деле лиц, установив, что заявителем не указано, какие конкретно противоправные действия совершили ФИО8, ФИО13, ФИО15, которые привели к невозможности погашения реестра требований кредиторов, отметив, что применительно к настоящему спору заявители, требующие привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, должны доказать содержание презумпции причинно-следственной связи, содержащейся в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, а ответчики документально опровергнуть названную презумпцию, суды первой и апелляционной инстанции пришли к выводу об отсутствии достаточных оснований для привлечения ФИО8, ФИО13, ФИО15 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Еврострой».

Относительно вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО25, суды исходили из следующего.

20.11.2023 в арбитражный суд поступило заявление ФИО3 о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Еврострой».

ФИО9, возражая против заявленных требований, просил применить срок исковой давности.

Закона о банкротстве в текущей редакции предусматривает трехлетний срок исковой давности, который подлежит исчислению со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

Срок исковой давности, предусмотренный пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции от 18.06.2017, составляет три года с момента обнаружения фактов, влекущих привлечение к субсидиарной ответственности, но не более трех лет с момента введения конкурсного производства. Учитывая, что общество «Еврострой» признано несостоятельным (банкротом) 19.06.2019, срок исковой давности на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности истек 27.06.2021, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Учитывая вышеизложенное, приняв во внимание, что заявителем не предоставлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих наличие какого-либо контроля ФИО9 над обществом «Еврострой», совершения им действий, повлекших неблагоприятные последствия для должника, равно как и доказательств наличия у него статуса бенефициара общества «Еврострой» или лица, имеющего возможность определять действия должника, отметив, что срок исковой давности в данном случае пропущен, суды не установили оснований для удовлетворения заявления ФИО3 в части привлечения в субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО9

Таким образом, руководствуясь вышеизложенными нормами права и разъяснениями к ним, принимая во внимание позиции лиц, участвующих в деле, исследовав представленные в материалы дела доказательства, признав в качестве причины банкротства общества «Еврострой» недобросовестные действия ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО2, приняв во внимание, что в действиях указанных контролирующих лиц должника имеется причинно-следственная связь с невозможностью полного погашения требований кредиторов должника, суды первой и апелляционной инстанции пришли к выводу о том, что в данном случае в полной мере доказана обоснованность заявленных требований в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО2

Вместе с тем, отметив отсутствие в материалах дела достаточных доказательств цели причинения вреда кредиторам должника или недобросовестных действий ФИО17, ФИО6, ФИО8, ФИО13, ФИО9 и ФИО15, которые бы привели к банкротству общества «Еврастрой», суды не установили оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, находит выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными, соответствующими конкретным фактическим обстоятельствам рассматриваемого спора и основанными на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Вопреки доводам, изложенных в кассационных жалобах, при новом рассмотрении обособленного спора о привлечении лиц к субсидиарной ответственности суды исследовали и установили всю необходимую совокупности фактических обстоятельств, приняв во внимание презумпцию, закрепленную в подпунктах 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, изложенные в пункте 24 постановления № 53, выводы судом основаны на верном применении норм материального и процессуального права.

Суд округа отмечает, что судами нижестоящих инстанций верно установлены основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО2, поскольку имеющиеся в материалах спора доказательства, установленные обстоятельства свидетельствуют о недобросовестности действий указанных лиц, совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов и ставшие причиной банкротства общества «Еврострой».

Кроме того, суд округа приходит к выводу о том, что, как правильно указали суды, в рассматриваемом случае основания для привлечения к ответственности ФИО17, ФИО6, ФИО8, ФИО13, ФИО9 и ФИО15 отсутствуют ввиду их недоказанности.

Доводы ФИО3, изложенные в кассационной жалобе, о необходимости привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности основаны на предположениях, при этом достаточных и достоверных доказательств в обоснование заявленных требований ни в суд первой инстанции, ни в апелляционный суд им не представлено, ввиду чего отклоняются судом округа.

В кассационных жалобах заявителями не указано на иные обстоятельства, которые бы опровергали приведенные судами аргументы в пользу принятого решения и могли бы породить сомнения в правильности занятой судами позиции по данному вопросу, ввиду чего основания для иных выводов у суда округа также отсутствуют.

Иные доводы заявителей кассационных жалоб судом кассационной инстанции изучены и отклонены, поскольку не содержат обстоятельств, которые не были проверены и учтены судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении спора и могли повлиять на законность судебного акта либо опровергнуть выводы судов. Оснований для переоценки выводов судов, установленных ими фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств у суда кассационной инстанции в силу статьи 286 АПК РФ не имеется.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Приняв во внимание, что при подаче кассационной жалобы ФИО3 не уплачена государственная пошлина в размере 20 000 руб., отметив, что определением от 31.10.2024 суд округа обязал представить ФИО3 доказательства уплаты государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы в размере 20 000 руб., однако заявитель указанные доказательства не представил, следовательно, государственная пошлина по кассационной жалобе в размере 20 000 руб. подлежит взысканию с ФИО3 в доход федерального бюджета на основании пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 14.05.2024 по делу                    № А60-59354/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета 20000 рублей государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                                       К.А. Савицкая


Судьи                                                                                    Г.М. Столяренко


                                                                                              В.Ю. Калугин