Апелляционное определение № 22-308/2026 от 24 марта 2026 г.

КОПИЯ

Дело № 22-308/2026 Судья Козлова Д.Д.

УИД 33RS0010-01-2025-000258-54 Докладчик Бакрин М.Ю.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

25 марта 2026 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Савина И.Г.,

судей Бакрина М.Ю. и Галагана И.Г.,

при секретаре Васичкине Д.А.,

с участием:

прокурора Денисовой С.В.,

законного представителя несовершеннолетней

потерпевшей ****

осужденной ФИО1,

защитника – адвоката Тютиной М.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденной ФИО1 на приговор Киржачского районного суда Владимирской области от 21 ноября 2025 года, которым

ФИО1, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ года в ****, гражданка Российской Федерации, ранее не судимая,

осуждена по ч.1 ст.238 УК РФ к штрафу в размере 90 000 рублей.

Частично удовлетворен гражданский иск прокурора Киржачского района, в пользу несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1 взыскано в счет компенсации морального вреда 300 000 рублей.

По делу также принято решение о мере пресечения в отношении осужденной, разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Бакрина М.Ю., выступления: осужденной ФИО1 и адвоката Тютиной М.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы об отмене приговора и оправдании, законного представителя несовершеннолетней потерпевшей **** и прокурора Денисовой С.В., полагавших приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признана виновной и осуждена за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности здоровья потребителей.

Преступление имело место 23 июня 2024 года в **** при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 выражает несогласие с приговором, считает выводы суда не соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Также, на ее взгляд, были существенно нарушены нормы уголовно-процессуального закона, неправильно применен уголовный закон, не учтены нормы, подлежащие применению. Кроме того, высказывается о чрезмерной суровости и несправедливости приговора, завышенной компенсации морального вреда, взысканной в пользу потерпевшей, что не соответствует степени тяжести вреда. Отмечает, что истцом не представлено документов, свидетельствующих о снижении успеваемости потерпевшей, об использовании специализированных средств передвижения (костылей, коляски, ходунков), требуемая сумма ничем не подтверждена, не учтено материальное положение гражданского ответчика, не имеющего доходов. Настаивает на игнорировании позиции защиты, поскольку ни один из ее доводов в решении суда подробно не был рассмотрен, суд ограничился лишь общими формулировками об их несостоятельности и об отсутствии нарушений норм уголовного закона. Подробно раскрывая содержание доводов к отмене приговора, утверждает, что суд сослался на недопустимое доказательство – телефонное сообщение от 30 ноября 2024 года, в котором прокурор **** сообщил об осуществлении незаконной предпринимательской деятельности организацией ****, так как в действительности в сообщении с указанными реквизитами фигурирует несуществующая организация ****. Высказывает мнение о необходимости критической оценки показаний потерпевшей Потерпевший №1, свидетелей ФИО2 №1, ****, ФИО2 №2, ФИО2 №3, ФИО2 №4 и ФИО2 №8, ввиду их противоречивости и предположительности относительно многих обстоятельствах произошедшего. Настаивает, что «неудобные» показания свидетелей обвинения судом были проигнорированы. Так свидетель ФИО2 №6 поясняла, что давала ФИО1 по собственной инициативе 400 рублей в знак благодарности на корм лошадям, однако суд не принял эти показания во внимание и положил в основу приговора лишь показания свидетеля на предварительном следствии. Заостряет внимание на том, что в квитанциях о банковских переводах в ее адрес от ФИО2 №1 и ФИО2 №4 отсутствуют какие-либо комментарии. В свою очередь, не отрицая факты переводов, объясняет их личной инициативой плательщиков в качестве благодарности на корм лошадям. Сама же она ни с кого оплаты не просила, доказательств тому, что в дни переводов эти лица катались на лошадях, материалы дела не содержат. Оспаривая показания свидетеля ФИО2 №1 о том, что последняя каких-либо манипуляций с поврежденной ногой дочери не производила, обращается к показаниям свидетелей, утверждавших обратное. Кроме того, пишет далее осужденная, показания свидетелей разнятся и касаемо обстоятельств падения потерпевшей: часть свидетелей утверждает, что у девочки застряла в стремени нога и поэтому она ее сломала, другие говорят о том, что конь встал на дыбы и затем побежал, отчего пострадавшая упала, однако в суде данный факт не подтвердили. Показания ФИО2 №1 и ряда свидетелей об отсутствии стендов с техникой безопасности опровергаются фотоснимком пострадавшей верхом на лошади на фоне соответствующего стенда. В материалах дела имеются фототаблицы с присутствием данных стендов, защитой представлены фотоснимки того, что они появились за несколько лет до случившегося. Подробно излагая механизм управления лошадью, высказывает мнение о надуманности показаний свидетеля ФИО2 №3, так как приведение животного в движение путем натяжения поводьев невозможно. Кроме того, лошадь, на которой передвигалась ФИО2 №3, не могла остановиться и есть траву, которая на плацу и при выходе с него не растет. Поскольку свидетели не понимают значения словосочетания «техника безопасности» и интерпретируют его по своему, считает несостоятельными их утверждения о том, что соответствующий инструктаж не проводился. Подчеркивает, что специально утвержденный документ по технике безопасности в принципе не существует, он разрабатывается каждой конюшней индивидуально и включает в себя правила общения и взаимодействия с лошадью, а не управления животным, которое относится к навыкам верховой езды. Данный факт, утверждает автор жалобы, подтвердили специалисты ФИО2 №7 и ****, однако суд их пояснения проигнорировал, безосновательно заключив о том, что техника безопасности должна включать в себя и правила управления лошадью. Между тем, потерпевшая и свидетели подтвердили, что она объяснила порядок взаимодействия с лошадью, о том, что нельзя кричать, бегать, махать руками и подходить сзади и именно эти сведения включает техника безопасности. Указывает, что судом не приняты показания свидетелей **** и ФИО2 №9 о бесплатном предоставлении с ее стороны возможности прокатиться на лошадях, не оценены и проигнорированы показания **** о том, что девочка пыталась самостоятельно спешиться с лошади. Убеждена, что при допросе свидетелей судом ставились недопустимые вопросы, в том числе о стоимости прогулки верхом, на которые давались ответы в форме допущения, однако в приговоре они фигурируют в форме категоричных утверждений. Излагая показания свидетеля ФИО2 №8 о переводе денег ФИО2 №1 за конную прогулку, напоминает, что ее пояснения о дальнейшей судьбе данных средств носят предположительный характер. Заявляет, что ФИО2 №8 ей ничего не оплачивала. Еще раз напоминая о предположительных ответах свидетелей, которые суд принимал за утвердительные, считает их показания, положенные в основу обвинительного приговора, недопустимыми доказательствами. Настаивает, что не нарушала каких-либо требований безопасности и не могла их нарушить, так как не является субъектом, к которому такие требования могут быть применимы, ГОСТы **** на нее не распространяются, поскольку она не является инструктором по верховой езде, не обучает таковой и конному спорту, в частности. Катание в поводу, в том числе конные прогулки, не относятся к конно-спортивным дисциплинам. Данную позицию, пишет далее осужденная, разделяют и специалисты ФИО2 №7 с ****. Делая ссылку на приложение к приказу Министерства спорта РФ от 27 сентября 2022 года № 774, раскрывающее понятие конного спорта, заключает, что в ходе конной прогулки лошадь не используется в качестве спортивного партнера, а малолетняя потерпевшая не является спортсменом, следовательно, вмененная деятельность не регламентируется нормативно-правовыми актами, относящимися к физкультурным услугам. Запрос следователя в Министерство физической культуры и спорта **** от **** **** считает ненадлежащим доказательством ввиду его некорректности, так как верховая езда и катание в поводу - не одно и то же, последнее вообще не является спортивной услугой. Акцентирует внимание на том, что показания свидетелей-специалистов ФИО2 №7 и **** учитывались избирательно, основная значимая часть их пояснений проигнорирована, к примеру, о том, что прогулки на лошадях не относятся к конному спорту и вышеуказанные ГОСТы к ним неприменимы, о том, что родитель обязан придерживать ребенка на лошади, которая фактически предоставляется в аренду как инвентарь. Не учтен судом и ответ из Федерации конного спорта РФ, из которого следует, что ФИО1 никаких конно-спортивных услуг потерпевшей не оказывала. Материалы дела, говорится далее в жалобе, содержат два существенных противоречия об обстоятельствах получения ребенком травмы: сторона обвинения настаивает, что она (ФИО1) в рамках платно оказываемой услуги согласилась совершить с потерпевшей и иными несовершеннолетними прогулку в лесу и в ходе ее проведения якобы отпустила коня, который резко побежал, вследствие чего Потерпевший №1, упав с него, сломала ногу; сторона же защиты в свою очередь утверждает об отсутствии платных услуг и о том, что она (осужденная) исключительно по доброте разрешила потерпевшей и другим детям прокатиться верхом на лошади. Напоминает, что поездка в лесу изначально не намечалась, доказательством чему служат фото и видеозаписи, представленные самой ФИО2 №1, где отчетливо видно нахождение детей на плацу на территории конюшни, выезд на который не требовался в случае планируемой прогулки. Уверена, что показания свидетеля ****, отсутствие каких-либо иных повреждений на теле пострадавшей, показания эксперта **** свидетелей ФИО2 №7, ****., фото и видеоматериалы, предоставленные ФИО2 №1, рецензия независимого экспертно-правового центра **** подтверждают ее показания о получении потерпевшей вреда здоровью при совершении самостоятельного спешивания с лошади, что категорически запрещено было делать. Упирая на отсутствие собственных виновных действий, отдельно прописывает, что мать потерпевшей должна была сопровождать ребенка, однако та была занята фотосъемкой других детей. Предоставление матери пострадавшей лошади расценивает в качестве безвозмездной аренды, при этом, обращаясь к положениям ст.ст.609, 628 ГК РФ, считает ошибочным суждение в приговоре о необходимости в таком случае письменного договора. Случившееся объясняет беспечностью ФИО2 №1, не предпринявшей необходимых мер по заботе о физическом здоровье дочери. Подвергая сомнению заключение судебно-медицинской экспертизы, указывает, что эксперт не запрашивал и не исследовал снимок, сделанный в больнице ****. Апеллирует к рецензии экспертно-правового центра **** о наличии у Потерпевший №1 винтообразного перелома шейки бедра, свидетельствующего о повороте ноги в момент получения травмы, из чего усматривается возможность ее получения в результате воздействия матери ребенка. Рассуждает о необходимости выяснения вопросов о возможности получения травмы Потерпевший №1 в момент самовольного спешивания со стоящей лошади, имелись ли у ребенка противопоказания к верховой езде, о которых мать пострадавшей должна была сообщить (заболевания костей, влекущие их ломкость, ранее полученные травмы и переломы, искривление позвоночника). Считает, что суд необоснованно отказал стороне защиты в назначении соответствующей судебно-медицинской экспертизы, так как при допросе эксперта **** устранить возникшие противоречия не удалось, к тому же эксперт подтвердила возможность получения травмы при спешивании с лошади, находящейся в статичном состоянии. Выражая уверенность в возможности экспертным путем точно определить механизм получения травмы потерпевшей, настаивает, что единичность повреждения характерна именно для падения в указанных ею (осужденной) условиях. Заостряет внимание на показаниях специалиста ФИО2 №7 о том, что обучение верховой езде и прокат являются различным сферами деятельности. Последний подразумевает предоставление лошади в качестве инвентаря и не включает обучение верховой езде. При получении лошади в аренду сопровождающий, в данном случае родитель ребенка, должен придерживать животное за повод. Он не может уходить, оставив ребенка наедине с лошадью. Подытоживает выводом о наличии в материалах дела множества не устраненных противоречий, возникших на этапе предварительного следствия, о нарушении норм уголовно-процессуального закона при сборе доказательств обвинения и права на защиту на этапе судебного следствия путем отказа в удовлетворении ходатайств о запросе сведений по медицинской документации и здоровью потерпевшей, возможных противопоказаниях к езде на лошади, о проведении экспертизы, об исключении документов из числа доказательств, о внесении изменений в протокол судебного заседания ввиду его несоответствия аудиопротоколу и т.д. Считает необоснованным непринятие судом приобщенного стороной защиты в ходе судебного следствия заключения специалиста от **** ****, которому не дана оценка и оно отвергнуто лишь по формальным и необъективным основаниям. Оспаривая допустимость в качестве доказательств протоколов осмотров интернет - ресурсов от 8 ноября и 16 декабря 2024 года, обращает внимание, что следствием не установлены его создатели и лица, вносившие туда информацию. Отмечает, что, несмотря на наличие фототаблиц, в протоколах отсутствуют записи о производстве следователем фотосъемки, фотоаппарат не отражен в качестве использовавшегося технического средства. Более того, УПК РФ не предусматривает составление протокола осмотра интернет-ресурса, имеющиеся скриншоты не содержат сведений о дате и времени их производства. Также следователем не указано, откуда взяты адреса осматриваемых интернет-ресурсов, при том, что родители потерпевшей поясняли, что никаких цен они там не видели и ими не руководствовались, суммы переведенных денег не соотносятся с прейскурантом на фототаблице. Уверена, что показания свидетеля ФИО2 №5 и приобщенные им к делу записи, фото, детализации звонков, рапорт, акт и иные материалы не могут быть положены в основу обвинения, поскольку получены с нарушением уголовно-процессуального закона. Анализируя указанные материалы, делает вывод, что фактически сотрудник прокуратуры ФИО2 №5 осуществил контрольную закупку с нарушением требований действующего законодательства, в том числе Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации». Ссылаясь на положения Федеральных законов от 31 июля 2020 года № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации», от 26 декабря 2008 года № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» и приказ Генпрокуратуры России от 2 июня 2021 года № 294 «О реализации Федерального закона от 31 июля 2020 года № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации», настаивает, что проверочная закупка ФИО2 №5 проведена с нарушением закона: отсутствует решение о проведении контрольной закупки, не участвовали двое свидетелей, а после проведения сотрудником прокуратуры не было предъявлено удостоверение. Поскольку ФИО2 №5 не имел права проводить проверочную закупку в качестве оперативно-розыскного мероприятия, использовал для ее проведения личные деньги и мобильный телефон, на который производил аудиозапись, в жалобе делается вывод о том, что в данном случае он выступал в качестве частного лица. Более того, из детализации телефонных соединений, представленных ФИО2 №5, невозможно установить аппарат, с которого производился звонок, достоверность происхождения аудиозаписи телефонного разговора выглядит сомнительно. По словам автора жалобы, сама она не смогла узнать свой голос на записи и подобного разговора не помнит. Из всего изложенного и презумпции невиновности, резюмирует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушении норм и принципов уголовно-процессуального закона. В заключении, ссылаясь на сложившую судебную практику, высказывается о чрезмерной строгости наказания, подмечая, что интересовалась здоровьем потерпевшей и высказывала свои сожаления по поводу случившегося с девочкой. Просит об отмене приговора и оправдании с отказом в иске.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав выступления сторон, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением предусмотренных гл. 35 УПК РФ общих условий и на основе установленного ст.15 УПК РФ принципа состязательности сторон.

Нарушений, которые бы путем лишения или ограничения гарантированных уголовно - процессуальным законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, по уголовному делу не допущено.

Согласно протоколу судебного заседания, сторона защиты активно пользовалась процессуальными правами, принимала участие в исследовании доказательств, представляла таковые из числа собственных, заявляла ходатайства и участвовала в их разрешении.

Несогласие апеллянта с результатом разрешения судом тех или иных вопросов, возникающих в ходе судебного разбирательства, отказ суда в удовлетворении некоторых ходатайств стороны защиты, при соблюдении предусмотренной уголовно-процессуальным законом процедуры их рассмотрения и вынесении обоснованных решений, а также неудовлетворенность защиты итоговым по уголовному делу судебным решением не свидетельствуют о предубеждении суда, утрате им объективности и беспристрастности.

Обстоятельств, указывающих о наличии у суда первой инстанции обвинительного уклона либо формальном подходе к установлению фактических обстоятельств дела, по делу не усматривается.

В суде первой инстанции осужденная ФИО1, не признавшая вину и подтвердившая сообщенное на предварительном следствии, рассказала, что по адресу: **** содержит лошадей вместе с ****, собственником личного подсобного хозяйства. В качестве индивидуального предпринимателя она не зарегистрирована, тренерскую деятельность не ведет, не обучает верховой езде, специального образования у нее нет. Квалифицированного в сфере катания на лошадях персонала на конюшне также не имеется. Не отрицала, что предоставляла лошадей для поездок незнакомым людям, но на безвозмездной основе, хотя некоторые и давали деньги на корм лошадям. Не оспаривала создание и администрирование группы **** в социальной сети «Вконтакте», где для связи указала свой номер мобильного телефона. Каждому, кто взаимодействует с лошадьми, она рассказывает про технику безопасности, а именно о том, что нельзя бегать по территории конюшни, кричать, размахивать руками, издавать громкие звуки, заходить в левады, где гуляют лошади, угощать последних, если их там несколько, нельзя подходить к лошади сзади, пугать и производить какие-либо действия без разрешения и контроля. Подтвердила, что 23 июня 2024 года она согласилась выполнить просьбу ФИО2 №1 прокатить ее детей на лошадях, однако стоимость поездки озвучила в расчете на отказ обратившейся из-за дороговизны. Утверждает, что провела инструктаж по технике безопасности при нахождении на конюшне и катании на лошади, сообщила ФИО2 №1 о необходимости сопровождать детей, обеспечила последних защитными шлемами. Поскольку у Потерпевший №1 получалось управлять лошадью, она разрешила ей самостоятельно выехать к конюшне. Во время передвижения потерпевшая выехала за территорию, на сделанное замечание остановила лошадь, засуетилась и стала самостоятельно спешиваться, перекинув ногу через седло, после чего спрыгнула. В результате девочка подвернула ногу, либо присела или упала - точно было не видно и в этот момент конь по кличке «Камыш», принадлежащий ФИО2 №9, на котором передвигалась потерпевшая, резко начала движение в сторону леса, где выгуливалась другая лошадь. Настаивает, что ФИО2 №1 взяла рукой больную ногу дочери и начала ее крутить, изгибать, делать движения, как на велосипеде, после чего девочка заплакала.

Несмотря за выдвинутую осужденной версию, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на проверенных и исследованных в судебном заседании доказательствах.

Согласно показаниям потерпевшей Потерпевший №1, об обстоятельствах участия в конной прогулке 23 июня 2024 года, ни ФИО1, ни кто-либо другой не инструктировал ее о правилах обращения с лошадью, как надо себя вести, если животное ускорится либо встанет на дыбы. Во время поездки верхом на лошади в сопровождении ФИО1, последняя отпустила поводья, конь побежал в сторону леса, а она (потерпевшая), не удержавшись в седле, упала на землю, сломав ногу. Данная поездка на лошади из той же конюшни в **** была не первой в ее жизни, эти услуги всегда оплачивались матерью.

Из показаний свидетеля ФИО2 №1, матери потерпевшей, следует, что, узнав от знакомых и социальной сети «Вконтакте» о предоставлении конюшней **** в **** платных услуг по катанию на лошадях, она неоднократно пользовалась таковой для своих детей, включая Потерпевший №1 Предварительно договаривалась о поездках с ФИО1, которая и называла стоимость услуг. Оплата производилась наличными или переводом. На 23 июня 2024 года она договорилась с ФИО1 о конной поездке для своих детей: **** и подруги последней ФИО2 №3, по цене 2 000 рублей с человека. Когда ФИО1 вывела лошадей, на которых верхом ехали ее дочери за ворота, то отпустила поводья и направилась к лошади с ФИО2 №3 В это время конь, на котором восседала Потерпевший №1, неожиданно побежал в сторону леса и дочь, не удержавшись в седле, упала, сломав ногу.

По показаниям свидетеля ФИО2 №3, когда ее лошадь остановилась, ФИО1, отпустив поводья лошадей, на которых передвигались сестры ****, направилась к ней. В это время лошадь, на котором сидела Потерпевший №1, побежала и последняя упала, получив травму бедра. Инструктаж перед конной прогулкой о правилах поведения с ними никто не проводил, объяснено было только с какой стороны подходить к лошади и как ее кормить.

Из показаний свидетеля ФИО2 №2, матери ФИО2 №3, видно, что дочь, с ее разрешения, отправилась на конную прогулку с семьей ****. Поездка происходила на конюшне в ****, где дети ФИО2 №1, с ее слов, уже катались на лошадях, стоимость поездки составляла 2 000 рублей. По возвращении от дочери узнала, что во время поездки ее лошадь остановилась и к ней направилась ФИО1, отпустившая поводья лошади, на которой сидела Потерпевший №1 После этого лошадь с потерпевшей побежала и наездница упала, повредив ногу.

Как показала свидетель ФИО2 №4, бабушка потерпевшей – жительница ****, с 2022 года в летний период ее дочь ФИО2 №1 с детьми неоднократно ездила на конюшню в ****. 28 июля 2023 года она также возила внуков на данную конюшню для поездки на лошадях, которую оплатила по номеру мобильного телефона в сумме 4 000 рублей за трех человек. 23 июня 2024 года на конюшню детей, включая ФИО2 №3, возила дочь, от которой ей и стало известно о случившемся с Потерпевший №1, сломавшей ногу.

Из показаний свидетеля ФИО2 №8 усматривается ее осведомленность от ФИО2 №1 о предоставлении осужденной в **** платных услуг по катанию на лошадях. 26 июля 2019 года она со своей дочерью и семьей Ф-вых каталась на конной повозке, управляемой ФИО1, за поездку рассчитывалась ФИО2 №1, которой в свою очередь она (свидетель) перевела около 2 500 рублей.

Следуя показаниям свидетеля ФИО2 №6, в **** на участке, где проживают ФИО2 №9 и ФИО1, имеется конюшня, где оказывались услуги по катанию на лошадях. Дважды ее дети также катались на лошадях на данной конюшне, за что первый раз она отдала ФИО1 400 рублей, а второй раз поездка была бесплатной.

Характер, механизм образования и тяжесть телесного повреждения у Потерпевший №1 - закрытого перелома шейки левой бедренной кости со смещением отломков установлены судом на основании заключений судебно-медицинских экспертиз от **** **** и от **** ****, с учетом ныне действующего Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н, выводы экспертов изложены ясно и научно обосновано.

Не доверять показаниям потерпевшей и вышеуказанных свидетелей у суда оснований не имелось, поскольку они согласуются с другими материалами дела, о предоставлении ФИО1 возмездных услуг катания на лошадях и об обстоятельствах получения Потерпевший №1 травмы в процессе получения такой услуги.

При этом обоснованно в качестве доказательств приведены в приговоре и следующие письменные материалы дела:

- протокол осмотра от 8 ноября 2024 года, согласно которому в разделе «подробная информация» интернет страницы в социальной сети «ВКонтакте» с наименованием **** размещены цены на услуги, номер мобильного телефона ФИО1, в качестве контакта для оплаты. Из переписки в комментариях за 14 июля 2023 года следует, что ФИО1 сообщает собеседнице **** о стоимости похода на лошади - 6 000 рублей;

- протокол осмотра от 16 декабря 2024 года той же интернет – страницы, где в разделе «подробная информация» 7 декабря 2024 года изменены контактный номер, а также название страницы. Удалены сведения о контакте для оплаты и ссылка на сайт. В разделе о стоимости услуг, перечень которых идентичен прежнему, произведено изменение на «бесплатно». В разделе «Наши инструктора» имеются фотоснимки, в том числе ФИО1 и ФИО2 №9;

- протокол выемки от 7 декабря 2024 года у свидетеля ФИО2 №1 оптического диска с фотографическими снимками и видеозаписями, выполненными ею 23 июня 2024 года на конюшне ****

- протокол осмотра от 15 декабря 2024 года, согласно которому установлено наличие на данном диске фотоснимков Потерпевший №1 и ФИО2 №3 верхом на лошадях от 23 июня 2024 года, а также видеозапись за то же число, где запечатлена ФИО2 №3, сидящая верхом на лошади без сопровождающего, и Потерпевший №1, тоже верхом на лошади, за поводья которую держит ФИО1. На слова ФИО2 №3 о том, что ей страшно, ФИО1 отвечает, что не надо бояться;

- протокол осмотра предметов от 22 января 2025 года, согласно которому зафиксированы поступившие ФИО1 платежи от ФИО2 №1 за 1 августа 2021 года, 24 июля 2023 года;

- копия чека по операции ПАО **** от 28 июля 2023 года, согласно которому ФИО2 №4 осуществлен перевод денежных средств в сумме 4 000 рублей получателю ****;

- скриншоты с мобильного телефона ФИО2 №1, из которых усматривается, что в ходе переписки от 18 июня 2024 года с ФИО1 последняя отвечает согласием на просьбу собеседницы привезти детей покататься на лошадях в воскресенье ****, интересуется о необходимом количестве животных. Узнав, что в этот раз необходимо четыре лошади, ФИО1 обращает внимание на то, что такое количество детей сложно вывезти в лес из-за их неопытности, обозначает стоимость прогулки в поле - 2 000 рублей с человека, соглашаясь на выезд одновременно всех четырех детей в 17 часов. 23 июня 2024 года в 19 часов 36 минут ФИО1 интересуется самочувствием девочки, затем пишет, что детей на прогулки они больше брать не будут и причиной случившегося послужило то, что конь «Камыш» увидел другую лошадь за деревьями и побежал к ней, а Потерпевший №1 «съехала» и упала.

В приговоре приведены и другие доказательства в подтверждение причастности ФИО1 к оказанию услуг, не отвечающих требованиям безопасности.

Положенные в основу обвинительного приговора доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, являются относимыми и допустимыми, существенных противоречий не содержат, объективно сочетаются между собой и взаимно дополняют друг друга.

Судом апелляционной инстанции проверена точность, полнота и правильность протокола судебного заседания суда первой инстанции, оснований не доверять изложенным в нем сведениям у судебной коллегии не имеется, учитывая содержание поданных стороной защиты замечаний, в которых существенные моменты не оспариваются. Искажений сути и смысла сказанного в письменном протоколе судебного заседания в сравнении с аудиозаписью, неверной интерпретации сообщенных сведений в приговоре, повлиявших на правильность выводов суда первой инстанции, не установлено. Замечания на протокол судебного заседания рассмотрены в установленном законом порядке, при этом, как верно отмечено судом, дословное отражение показаний допрошенных лиц и выступлений участников процесса УПК РФ не требует. То обстоятельство, что о некоторых деталях события преступления допрошенные лица в суде пояснили после того, как были оглашены их показания, данные на предварительном следствии, в том числе путем их подтверждения в качестве наиболее правильных, не может служить основанием для признания их показаний недостоверными и носящими неоднозначный характер.

Оснований не доверять показаниям участников уголовного судопроизводства, уличающим ФИО1 в содеянном и положенным в основу обвинительного приговора, сомневаться в их достоверности, а также в истинности проверенных судом письменных доказательств достаточных и разумных оснований не имеется.

При этом соответствующую оценку, с которой суд апелляционной инстанции соглашается, получили доводы стороны защиты в пользу невиновности ФИО1, подкрепленные показаниями свидетелей ФИО2 №9 и ****, о предоставлении возможности покататься на лошадях на безвозмездной основе.

В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона в приговоре суд первой инстанции не ограничился только указанием на доказательства, но и привел мотивы, по которым он в результате оценки доказательств, осуществленной с соблюдением требований ст.88 УПК РФ, признал доказательства стороны обвинения достоверными и по которым отверг доказательства стороны защиты, правильно расценив показания ФИО1 как способ защиты от предъявленного обвинения.

Исследованные по делу доказательства необходимо рассматривать и оценивать в их совокупности, что и было сделано судом первой инстанции.

Нарушений положений ст.ст.240, 252 УПК РФ судом не допущено.

Противоречий в приговоре между фактическими обстоятельствами дела, правильно установленными судом по результатам надлежащей оценки представленных сторонами доказательств, и выводами суда не имеется.

Каких-либо данных, свидетельствующих о том, что вина осужденной не доказана, судом апелляционной инстанции не установлено.

Как видно из приговора, судом дана надлежащая оценка характеру действий ФИО1

При этом, вопреки доводам стороны защиты, суд не допускал каких-либо суждений предположительного характера.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает, что, вопреки доводам апелляционной жалобы, выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, правильно установленным по результатам судебного разбирательства и объективно подтверждаются совокупностью подробно исследованных в судебном заседании как вышеуказанных доказательств стороны обвинения, так и иных, содержание которых изложено в приговоре в юридически значимых деталях.

Субъективная оценка осужденной и ее защитником положенных в основу приговора доказательств, отличающаяся от данной им судом, не свидетельствует о нарушении требований ст.ст.14, 15 УПК РФ.

Какие - либо существенные не устраненные судом противоречия в доказательствах, вызывающие сомнения в вине ФИО1 в совершении преступления и требующие истолкования в ее пользу, по уголовному делу отсутствуют.

Исходя из совокупности проверенных в ходе судебного разбирательства доказательств, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку является доказанным, что ФИО1, оказывая платные услуги по катанию на лошадях, о чем разместила в сети «Интернет» соответствующую информацию, допустила нарушение требований безопасности при предоставлении такой услуги несовершеннолетней Потерпевший №1. Не имея необходимой квалификации в сфере катания людей на лошадях, осужденная не разъяснила несовершеннолетнему потребителю, а также ее законному представителю должным образом правила техники безопасности при езде верхом на лошади, не провела соответствующий инструктаж, не удостоверилась в уровне владения потерпевшей верховой ездой, не обеспечила ее катание под присмотром квалифицированного в этой сфере человека. Допустив несовершеннолетнюю Потерпевший №1 к катанию на жеребце «Камыш», осужденная оставила без необходимого присмотра лошадь с наездником и не обеспечила безопасное движение последних. В результате, при резком ускорении лошади Потерпевший №1, не осведомленная о правилах поведения во время внештатных ситуаций, ввиду отсутствия у нее навыков верховой езды и рядом сопровождающего лица, обязанного обеспечить ее безопасность, не удержалась и упала с лошади на грунтовую поверхность, получив телесные повреждения, которые квалифицируются как средней тяжести вред здоровью по признаку длительного его расстройства на срок свыше трех недель.

Из материалов уголовного дела следует, что суд первой инстанции в ходе судебного разбирательства проверил аналогичные доводам апелляционной жалобы утверждения стороны защиты о том, что ФИО1 приняла все возможные меры по обеспечению безопасности поездки на лошади потерпевшей, которая по собственной и ее матери вине, видимо (как считает осужденная) стала спешиваться с жеребца и случайно упала а, следовательно, причинно - следственная связь между действиями (бездействием) ФИО1 и наступившим последствием отсутствует.

Данная версия обоснованно с приведением должных мотивов признана несостоятельной, так как из правильно установленных фактических обстоятельств дела очевидно следует, что осужденной ничто не препятствовало контролировать ситуацию и именно изначальное несоблюдение с ее стороны требований безопасности предоставляемой услуги катания на лошадях повлекло за собой причинение вреда здоровью потерпевшей.

Доводы стороны защиты о незаконности приговора в связи с тем, что суду не были представлены убедительные доказательства о правовой регламентации конных прогулок, несостоятельны, разумных оснований не доверять содержанию соответствующих доказательств и содержащимся в них сведениям суд апелляционной инстанции не находит.

Вопреки доводам апеллянта о признании недопустимым доказательством телефонного сообщения от ****, лексически неточное написание в нем на русском языке англоязычного наименования ****, к тому же на слух, не порождает сомнений в том, что речь ведется именно о конюшне, имеющей отношение к рассматриваемому уголовному делу.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях потерпевшей, свидетелей ФИО2 №1, ****, ФИО2 №2, ФИО2 №3, ФИО2 №4 и ФИО2 №8, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда, а также доказательств оговора осужденной, не имеется. Поскольку ни одно доказательство не имеет заранее установленной силы, показания указанных лиц анализировались судом путем сопоставления как между собой, так и с иными доказательствами, что позволило прийти к обоснованному выводу о том, что осужденной на регулярной основе оказывались платные услуги всем желающим, включая семью ****, по катанию на лошадях и во время поездки 23 июня 2024 года Потерпевший №1, при отсутствии должного инструктажа и контроля, ФИО1 оставила малолетнюю потерпевшую одну верхом на жеребце, который ускорил ход и это привело к падению девочки с получением последней травмы.

Причины имевшихся в показаниях потерпевшей и свидетелей некоторых разногласий или их неполноты всесторонне и полно выяснялись в суде и установленные в этой части обстоятельства, связанные с тем, что каждый из них в силу объективных причин не мог видеть всего происходившего от начала до конца, только еще раз подтверждают правильность выводов суда. Учитывая спонтанность и динамичность развивавшихся событий, давность произошедшего, а также индивидуальные особенности восприятия этих событий каждым из допрошенных лиц, среди которых дети, некоторые несоответствия в показаниях потерпевшей и свидетелей о деталях происходящего не могут расцениваться в качестве существенных противоречий, свидетельствующих о неправдивости сообщенных сведений, оспариваемых стороной защиты.

Судами первой и апелляционной инстанций не установлено оснований и мотивов для оговора осужденной потерпевшей и свидетелями обвинения, искажения истиной картины произошедшего, а также заинтересованности в незаконном привлечении ее к уголовной ответственности. Показания указанных лиц объективно дополняются иными приведенными судом доказательствами: сведениями из интернет-источника, переписки с ФИО2 №1 об оказании ФИО1 платных услуг по катанию на лошадях и падении пострадавшей в результате ускорения жеребца, на котором та сидела верхом. При этом и сама осужденная не отрицала, что непосредственно перед падением Потерпевший №1 находилась верхом на лошади без сопровождающего. Из материалов дела не следует, что анализируемые показания потерпевшей и свидетелей, положенные в основу приговора, были основаны на предположениях либо домыслах, ими сообщались сведения лишь о тех фактах, которые происходили с их непосредственным участием, о событиях, очевидцами и участниками которых они реально являлись, в пределах непосредственного восприятия ими происходившего.

Ссылка в жалобе на показания свидетеля ФИО2 №6 о том, что деньги в сумме 400 рублей она заплатила в виде благодарности на корм лошадям, с учетом иных фактически установленных данных, не опровергает выводы суда о возмездном характере оказываемых осужденной услуг. После оглашения показаний, данных на предварительном следствии, из которых явствует, что указанную сумму обозначила сама осужденная, ФИО2 №6 их правильность подтвердила, что позволяет усматривать взаимообусловленность указанных обстоятельств. Предполагаемый способ распоряжения полученными деньгами (на корм животным либо на иные цели) исполнителем услуги в данном случае значения не имеет. К тому же, предоставление отдельным лицам возможности прокатиться на лошадях безвозмездно, тем более детям односельчанки ФИО2 №6, никоим образом не позволяет говорить о том, что такая услуга в принципе никому не предоставлялась за деньги.

Отсутствие каких-либо пояснений к банковским переводам, полученным ФИО1 от ФИО2 №1 и ФИО2 №4, никоим образом не свидетельствует о том, что оплата проводилась в каких-либо иных целях, не связанных с предоставлением услуг катания на лошадях.

Проверка соответствующих обстоятельств возможна при помощи иных доказательств, что и было сделано судом путем допроса потерпевшей и свидетелей.

Из переписки **** с ФИО1 касаемо поездки на лошадях 23 июня 2024 года не следует, что осужденная не желала ее проводить и обозначила стоимость именно с целью уклонения от организации такой прогулки. Наоборот, она сразу же уточнила о необходимом количестве лошадей, узнав о планируемом выезде в поле трех человек, что создавало некоторые сложности, не отказала под предлогом организационных затруднений, а назвала сумму – 2 000 рублей с человека, согласовав затем с собеседницей время.

Что же касается выдвинутой осужденной версии о застревании ноги потерпевшей в стремени, то данное утверждение объективно ни на чем не основано, а с учетом фактически установленных обстоятельств дела и имевшего места падения **** с неожиданно побежавшего жеребца, никоим образом не влияет на выводы о виновности осужденной в содеянном.

Наличие на территории хозяйства стендов также не снимало с осужденной обязанности обеспечения безопасности предоставляемой услуги в соответствии с требованиями законодательства.

Аргументы о неверной оценке показаний свидетеля ФИО2 №3, **** ФИО2 №8, ФИО2 №9, а также собственное толкование требований техники безопасности, которые, по ее мнению, подлежат разъяснению перед поездкой на лошади, фактически сводятся к переоценке доказательств, к чему оснований не имеется.

Данная в приговоре оценка доказательств соответствует требованиям закона, сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает. Новых обстоятельств, позволяющих поставить под сомнение приведенные в приговоре выводы, судом апелляционной инстанции не установлено.

При этом доводы жалобы осужденной в целом аналогичны изложенной стороной защиты позиции при рассмотрении дела судом первой инстанции, которая была проверена им и получила надлежащую оценку в обжалуемом судебном решении.

Суд пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО1, несмотря на отсутствие регистрации в качестве индивидуального предпринимателя либо самозанятой, фактически осуществлялась предпринимательская деятельность, в связи с чем, в силу п.4 ст. 23 ГК РФ, а также разъяснений, данных в п. 12 постановления Пленума Верховного суда РФ от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», на ее правоотношения с потерпевшей распространялись положения Закона РФ от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей».

Вопреки доводам жалобы, представленными материалами подтверждается то обстоятельство, что 23 июня 2024 года ФИО1 потребителю Потерпевший №1 была оказана платная услуга по катанию на лошадях, которая фактически является услугой по проведению физкультурно-оздоровительного и спортивного досуга, поскольку согласно п.3.1 ГОСТ **** физкультурно-оздоровительная услуга – это деятельность исполнителя по удовлетворению потребностей потребителя в поддержании и укреплении здоровья, физической реабилитации, а также проведении физкультурно-оздоровительного и спортивного досуга.

Таким образом, для осужденной существовала обязанность соблюдать требования ГОСТ **** и ГОСТ ****, которые, как и положения Закона РФ от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей», были ею нарушены при предоставлении услуги по катанию на лошади потерпевшей, что повлекло причинение средней тяжести вреда здоровью последней.

Судом обоснованно установлено, что, оказывая потерпевшей услугу по катанию на лошадях, ФИО1 не обеспечила безопасность этой услуги в соответствии с требованиями ст. 7 Закона РФ от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей», пп.5.1, 5.2, 5.2.9, 5.2.9.1, 5.2.9.2, 6.1, 6.7.2, 6.7.3 ГОСТ Р 52024-2003 «Услуги физкультурно-оздоровительные и спортивные. Общие требования», пп. 4.1, 4.2, 4.3, 4.4 ГОСТ Р 52025-2021 «Национальный стандарт Российской Федерации. Услуги физкультурно-оздоровительные и спортивные. Требования безопасности потребителей», ввиду чего Потерпевший №1, будучи не подготовленной к самостоятельной езде на лошади, не получившая инструктаж по безопасности и об особенностях данного вида услуг, информации о факторах риска и мерах по предупреждению травм, правилах поведения во внештатных ситуациях, а также присмотр и страховку со стороны квалифицированного в этой сфере человека, попав 23 июня 2024 года в такую ситуацию, не справилась с ней, что привело к ее падению с лошади и получению травмы.

Таким образом, между действиями (бездействием) ФИО1 по предоставлению указанной услуги, не отвечающей безопасности здоровья потребителей, и наступившим последствием в виде вреда здоровью потерпевшей имеется причинно-следственная связь.

Мнения отдельных допрошенных свидетелей, в частности ФИО2 №7 и ****, а также собственные умозаключения и рассуждения осужденной о том, что конные прогулки не относятся к конно-спортивным дисциплинам и не тождественны понятию верховой езды, не опровергают выводы суда и его суждения о квалификации содеянного ФИО1, поскольку оценка доказательств при вынесении по уголовному делу итогового судебного решения в силу требований ст.17 УПК РФ является исключительной прерогативой суда, который оценивает фактически установленные обстоятельства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Ссылка в жалобе на ответ из Федерации конного спорта России от **** и приказ Минспорта России от **** ****, утвердившего правила вида спорта «Конный спорт» (в жалобе ошибочно содержится ссылка на приказ от **** ****, утративший силу на момент инкриминируемого деяния) не опровергает правильность выводов суда, поскольку инкриминированная ФИО1 деятельность не была связана с проведением спортивных соревнований.

Указанные в апелляционной жалобе доводы о невиновности ФИО1 в совершении преступления по существу повторяют процессуальную позицию стороны защиты в судебном заседании суда первой инстанции, которая была в полном объеме подробно и всесторонне проверена при рассмотрении дела и которая после исследования судом всех юридически значимых обстоятельств по результатам надлежащей оценки доказательств обоснованно и мотивированно отвергнута в приговоре как несостоятельная.

Суд обоснованно не усмотрел оснований для вывода о наличии между ФИО1 и матерью потерпевшей ФИО2 №1 договорных отношений по аренде лошадей. О правильности вывода суда о предоставлении услуг свидетельствует, в частности, наличие сопровождающего во время поездки, в качестве которой выступала сама осужденная, предоставление Потерпевший №1 защитного шлема, а также информационное наполнение интернет-страницы конного центра ****, где аренда животных в принципе не упоминалась, а предлагались различные виды услуг (обучение верховой езде, различные походы и прогулки верхом на лошадях), в зависимости от содержания которых варьировались и расценки.

В этой связи доводы жалобы о том, что забота о безопасности потерпевшей во время поездки являлась обязанностью исключительно ФИО2 №1, подлежат отклонению.

Неосновательны, по мнению суда апелляционной инстанции, и доводы осужденной о необходимости более подробного выяснения механизма образования травмы, имевшейся у потерпевшей Потерпевший №1, а также о ее физическом состоянии, которое могло бы усугубить наступившее последствие. Обстоятельства получения пострадавшей перелома бедра установлены совокупностью собранных доказательств, которые не вступают в противоречие с выводами эксперта.

Нарушений, влекущих недопустимость заключений судебно-медицинских экспертиз, как доказательств, из материалов дела не усматривается.

Экспертизы проведены в установленном порядке, заключения отвечают требованиям ст.204 УПК РФ, выводы экспертов относительно характера и механизма образования травмы не противоречивы и мотивированы.

Изменения в оценке степени вреда здоровью потерпевшей Потерпевший №1 (средней тяжести вместо тяжкого) связаны исключительно с введением в действие с 1 сентября 2025 года приказа Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н, утвердившего Порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

В судебном заседании допрашивался судебно-медицинский эксперт ****, убедительно разъяснившая в числе прочего, механизм образования перелома бедренной кости у Потерпевший №1, получение которого невозможно в результате воздействия рук матери девочки. Допуская возможность получения такой травмы в результате самостоятельного неудачного спешивания с лошади, эксперт не счел его наиболее вероятным в сравнении с падением с животного.

При этом процедура проверки доказательств осуществлялась судом не только путем оценки заключений экспертов на соответствие требованиям закона, но и путем дополнительного получения сведений об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, из показаний потерпевшей и свидетелей.

Представленное в суде первой инстанции стороной защиты заключение специалиста ООО **** от **** **** не опровергает выводы судебно-медицинских экспертиз.

В силу положений ст.ст.58 и 80 УПК РФ в компетенцию специалиста подготовка рецензий и оценка доказательств по уголовному делу, в том числе заключений экспертов, не входит, в связи с чем представленное стороной защиты заключение, согласно ст.75 УПК РФ, не может использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Необходимости проведения дополнительных или повторных экспертиз, направленных на установление механизма получения травмы потерпевшей судом апелляционной инстанции не усматривается.

Само по себе поведение и физическое состояние Потерпевший №1, не сумевшей удержаться в седле, оставшись один на один с лошадью, не имеет определяющего значения для правовой оценки сложившейся ситуации, ее реакция на неожиданное поведение животного не снимала с ФИО1 обязанности по предоставлению безопасной услуги малолетнему ребенку.

Нарушений уголовно-процессуального закона при проведении осмотров интернет - ресурсов, закреплении их результатов в соответствующих протоколах не допущено. Полнота и объективность отраженной в протоколах следственных действий информации соответствуют предъявляемым к ним законом требованиям.

В ч.1 ст.176 УПК РФ указано, что осмотр места происшествия, местности, жилища, иного помещения, предметов и документов производится в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

В соответствии с Федеральным законом РФ от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» сайт в сети «Интернет» представляет собой совокупность программ для электронных вычислительных машин и иной информации, содержащейся в информационной системе, доступ к которой обеспечивается посредством информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», а интернет-страницей является часть сайта в сети «Интернет», доступ к которой осуществляется по указателю, состоящему из доменного имени и символов, определенных владельцем сайта в сети «Интернет» (пп.13 и 14 ст.2).

При осмотре сетевого ресурса отсутствует традиционное понимание места происшествия или предмета, в пределах которых обнаружены следы преступления. В данном случае изучается информационная среда в виртуальном пространстве, представляющем собой комплекс технических систем и коммуникаций, объединенных в единую сеть. Границами такого осмотра является емкость одного удаленного электронного носителя информации либо неопределенное их множество, объединенных сетью. Осмотру в данном случае подвергается информация, то есть сведения (сообщения, данные) в виде электронных файлов, веб-сайтов, веб-страниц и т.д., доступ к которым возможен только через сеть «Интернет».

Зафиксированная информация относится, согласно ст. 84 УПК РФ, к категории «иные документы», которые содержат сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде.

В связи с этим электронные документы, отражающие информацию, также являются документами - доказательствами. Реквизитами последних, позволяющими определить источник и владельца такой информации, выступают адреса сайтов, страниц и пр.; сведения о владельце сайта, его контакты и др.

При таких обстоятельствах, осмотр и фиксация следователем конкретной открытой информации о конном центре ****, содержащейся в сети «Интернет», путем доступа к ней через персональный компьютер не противоречит закону.

Вопреки доводам жалобы, средства фотосъемки в привычном их понимании в ходе осмотров не применялась, снимки экрана персонального компьютера производились путем скриншотов, о чем указано в протоколах и не противоречит закону, их полнота сомнений и истинность не вызывает.

Посему, законных оснований для признания недопустимыми доказательствами протоколов осмотра от 8 ноября и 16 декабря 2025 года интернет - страницы конного центра **** в социальной сети «Вконтакте» не имеется.

Что же касается оспаривания осужденной своей причастности к наполнению данной интернет-страницы, то результаты ее осмотров подлежат оценке не изолированно, а во взаимосвязи с иными доказательствами, что и было сделано судом первой инстанции.

Соглашаясь с выводами последнего, суд апелляционной инстанции отмечает наличие указания на номер мобильного телефона осужденной, ее фотоизображений и переписка от ее имени.

При этом данные доказательства, полученные из интернет-источника, не являлись единственными, указывающим на деятельность осужденной по оказанию соответствующих услуг, они лишь дополняют иные доказательства, прямо уличающие ФИО1 в содеянном и наряду с ними обоснованно положены в основу выводов суда о ее виновности в инкриминированном деянии.

Приведенные стороной защиты доводы не содержат правовых оснований к отмене или изменению приговора, поскольку они сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции в обвинительном приговоре, обусловленному иной оценкой проверенных доказательств, они не указывают на имеющие юридическое значение факты или обстоятельства, которые не были бы проверены и учтены судом при рассмотрении дела и имели бы такое значение для вынесения судебного решения по существу, влияли бы на обоснованность и законность приговора либо опровергали бы выводы суда первой инстанции.

В этой связи данные доводы апелляционной жалобы, обусловленные субъективными анализом и иной оценкой стороной защиты доказательств, не ставят под сомнение выводы суда первой инстанции и не могут служить основанием для отмены или изменения постановленного в отношении ФИО1 обвинительного приговора.

Вопреки доводам стороны защиты, правильно установив фактические обстоятельства произошедшего, наличие прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО1, как ответственного за предоставление услуги лица, и наступившими последствиями в виде причинения средней тяжести вреда здоровью Потерпевший №1, суд верно квалифицировал действия осужденной по ч.1 ст.238 УК РФ, то есть как оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности здоровья потребителей.

Предусмотренные законом основания для иной юридической оценки действий ФИО1, как и основания для ее оправдания или прекращения уголовного дела, отсутствуют.

С учетом поведения ФИО1 до, во время и после совершения преступления, суд обоснованно признал ее лицом, подлежащим уголовной ответственности, поскольку оснований для сомнения в психической полноценности осужденной не имеется.

При назначении наказания суд в соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ в полной мере учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновной, смягчающие наказание обстоятельства, влияние наказания на исправление осужденной и условия жизни ее семьи.

В приговоре объективно отмечено, что ФИО1 впервые привлекается к уголовной ответственности, к административной ответственности за нарушения общественного порядка и общественной безопасности она не привлекалась, не состоит на учете у врачей нарколога и психиатра, характеризуется по месту регистрации и фактического проживания органом полиции – удовлетворительно, знакомыми – положительно.

При отсутствии отягчающих наказание обстоятельств смягчающими обоснованно признаны состояние здоровья ФИО1 и наличие у нее заболевания, оказание помощи животным, положительные характеристики, привлечение к уголовной ответственности впервые.

Сомнений в том, что сведения о личности ФИО1 установлены не в полном объеме либо учтены при постановлении приговора в недостаточной степени, не имеется.

Поскольку санкцией ч.1 ст.238 УК РФ в качестве наиболее мягкого вида наказания предусмотрен штраф, нижний предел которого не установлен, основания для обсуждения вопроса о применения положений ст.64 УК РФ при вынесении приговора не имелось.

Назначение ФИО1 наиболее мягкого из предусмотренных санкцией ч.1 ст.238 УК РФ вида наказания следует признать соразмерным содеянному.

Размер назначенного штрафа, не превышающий даже 1/3 от максимального по санкции, он определен по правилам ст.46 УК РФ, с учетом тяжести преступления, имущественного и семейного положения осужденной, возможности получения последней заработной платы или иного дохода.

Излишне суровой и несправедливой примененную в данном случае меру наказания признать нельзя, она отвечает закрепленным уголовным законом целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденной, предупреждения совершения новых преступлений.

Доводы жалобы о сложившейся в различных судах судебной практике назначения наказания по делам аналогичной категории судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку назначение наказания определяется конкретному лицу в рамках определенного уголовного дела, с учетом установленных фактических обстоятельств произошедшего.

Поэтому указанный вопрос в зависимости от каких-либо иных обстоятельств, находящихся вне рамок уголовного судопроизводства, не состоит, с практикой назначения наказания по иным уголовным делам не связан.

Следовательно, приведенные осужденной ссылки в данной части о незаконности судебного решения свидетельствовать не могут.

Приговор в части взыскания компенсации морального вреда суд апелляционной инстанции также признает соответствующим требованиям закона, поскольку размер подлежащей взысканию с осужденной в пользу Потерпевший №1 этой компенсации судом первой инстанции определен с учетом требований ст.ст. 151,1099-1101 ГК РФ, надлежащим образом мотивирован в приговоре, является разумным и справедливым.

Частично удовлетворяя соответствующий гражданский иск прокурора, заявленный в интересах малолетней Потерпевший №1, суд первой инстанции, руководствуясь приведенными нормами закона, по результатам надлежащей оценки исследованных доказательств верно установив, что потерпевшая в результате совершенного ФИО1 преступления получила закрытый перелом шейки левой бедренной кости со смещением отломков, находилась на стационарном лечении, подвергалась хирургическому вмешательству, передвигалась лишь с помощью вспомогательного средства, чем ей безусловно были причинены физические и нравственные страдания, связанные с ее индивидуальными особенностями, вопреки доводам стороны защиты пришел к обоснованному выводу о наличии правовых оснований для взыскания с осужденной компенсации морального вреда, в размере 300 000 руб.

При этом судом правильно учтено имущественное положение осужденной, ее трудоспособность и иные заслуживающие внимание обстоятельства.

Вопросы о мере пресечения в отношении осужденной и судьбе вещественных доказательств разрешены судом правильно.

Между тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

В качестве доказательств вины осужденной суд первой инстанции, в числе прочего, сослался на:

- показания свидетеля ФИО2 №5, сотрудника Киржачской прокуратуры, на предварительном следствии и в судебном заседании о том, что в ходе проведения проверки осуществления предпринимательской деятельность по катанию на лошадях в **** с нарушением требований безопасности, результатом чего явилось получение травмы малолетней Потерпевший №1, 26 ноября 2024 года он осуществил телефонный звонок по номеру, размещенному на сайте конного центра ****, договорился о катании на лошади с оплатой 2 500 рублей, записав беседу на диктофон. В оговоренное время 30 ноября 2024 года в указанной деревне, как следует далее из его показаний, вместе с ФИО1 он совершил поездку на лошадях в лесу, после чего перевел осужденной деньги;

- протокол выемки от 16 декабря 2024 года, согласно которому у свидетеля ФИО2 №5 изымался флеш-накопитель с аудиозаписями разговора между ним и ФИО1, а также фотоснимками, сделанными в ходе конной прогулки;

- протокол осмотра данного флеш-накопителя, изъятого у свидетеля ФИО2 №5, от 24 декабря 2024 года, который признан вещественным доказательством по делу;

- акт проверки от 30 ноября 2024 года, составленный помощником прокурора ФИО2 №5, где указано, что по адресу: **** ФИО1 предоставила ему услугу по катанию на лошади за денежное вознаграждение и он расплатился с осужденной путем перевода денежных средств в сумме 2 500 рублей через приложение **** по номеру телефону. При этом, как следует далее из акта, с ФИО2 №5 перед оказанием платной услуги не проводился инструктаж по технике безопасности, специальное снаряжение не выдавалось.

Одновременно с этим, судебной коллегией обращено внимание на явную описку в приговоре при указании несуществующей даты составления акта проверки 31 ноября 2024 года, вместо 30-ое, а также на указание в самом акте проверки даты телефонного общения с ФИО1 – 27 ноября 2024 года, что входит в противоречие с показаниями об этом самого ФИО2 №5

В силу п.1 ст.21 Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» /далее Закон «О прокуратуре РФ»/ предметом надзора являются соблюдение Конституции Российской Федерации и исполнение законов, действующих на территории Российской Федерации, в частности органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций.

При этом, согласно п.2 ст.26 Закона «О прокуратуре РФ», органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы и должностных лиц, которые осуществляют контроль за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, не вмешиваются в оперативно-хозяйственную деятельность организаций. Проведение прокурором проверки соблюдения прав и свобод человека и гражданина осуществляется с учетом положений пп. 2 - 15 ст.21 настоящего Федерального закона.

В п.3 ст.21 Закон «О прокуратуре РФ» указано, что решение о проведении проверки принимается прокурором или его заместителем и доводится до сведения руководителя или иного уполномоченного представителя проверяемого органа (организации) не позднее дня начала проверки. В решении о проведении проверки в обязательном порядке указываются цели, основания и предмет проверки.

Типовая форма решения о проведении проверки и типовая форма мотивированного решения о расширении предмета указанной проверки утверждаются Генеральным прокурором Российской Федерации (установлена приказом Генпрокуратуры России от 17 марта 2017 года № 172).

В п.1 ст.22 Закона «О прокуратуре РФ, указано, что прокурор при осуществлении возложенных на него функций вправе: по предъявлении служебного удостоверения беспрепятственно входить на территории и в помещения органов, указанных в п.1 ст.21 настоящего Федерального закона, иметь доступ к их документам и материалам, проверять исполнение законов в связи с поступившей в органы прокуратуры информацией о фактах нарушения закона; требовать от руководителей и других должностных лиц указанных органов представления необходимых документов и материалов или их копий, статистических и иных сведений …; выделения специалистов для выяснения возникших вопросов; проведения проверок, контрольных (надзорных) мероприятий по поступившим в органы прокуратуры материалам и обращениям, ревизий деятельности подконтрольных или подведомственных им организаций; вызывать должностных лиц и граждан для объяснений по поводу нарушений законов.

Исходя из системного анализа указанных положений Закона «О прокуратуре РФ», проведение прокуратурой проверок в рамках осуществления надзорных полномочий соблюдения прав и свобод человека и гражданина носит открытый характер и не подразумевает самоличного проведения негласных экспериментальных мероприятий с использованием элементов конспирации.

В соответствии с п.7 ч.3 ст.1 Федерального закона от 31 июля 2020 года № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» к государственному контролю (надзору), муниципальному контролю, предусматривающим, в числе иных контрольных (надзорных) мероприятий, проведение контрольных закупок не относится деятельность органов прокуратуры по осуществлению прокурорского надзора.

Не относится прокуратура и к числу органов, уполномоченных на осуществление оперативно-розыскной деятельности в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

Согласно ч.2 ст.50 Конституции РФ, при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

В п.13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)» указано, что доказательства признаются недопустимыми, в частности, если были допущены существенные нарушения установленного уголовно - процессуальным законодательством порядка их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

При таких обстоятельствах, показания свидетеля ФИО2 №5, а также иные документы и вещественные доказательства, касающиеся сведений, о которых ему стало известно в ноябре 2024 года из общения с ФИО1, а также в процессе взаимодействия с ней во время осуществления конной прогулки, не могут быть использованы в качестве доказательств виновности осужденной.

В этой связи суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на данные показания свидетеля ФИО2 №5, составленный им акт проверки от 30 ноября 2024 года, вещественное доказательство в виде флеш-накопителя с аудиозаписью и фотоснимками, а также производные доказательства, связанные с выемкой данного носителя информации и его осмотром.

В то же время, исключение вышеприведенного из числа доказательств в целом не влияет на законность и обоснованность приговора в части установления виновности осужденной в преступлении, за которое она осуждена, так как суд первой инстанции располагал достаточной совокупностью других исследованных в судебном заседании допустимых и достоверных доказательств, которые, будучи подробно изложенными в приговоре, проверены и оценены судом первой инстанции с соблюдением требований ст.ст.87, 88 УПК РФ.

Иных, за исключением указанного выше, нарушений, влекущих на основании ст. 389.15 УПК РФ отмену или изменение приговора, в том числе по доводам апелляционной жалобы, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

приговор Киржачского районного суда Владимирской области от 21 ноября 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из числа доказательств в приговоре ссылки на:

- показания свидетеля ФИО2 №5 относительно обстоятельств, ставших ему известными в результате общения с ФИО1 и совершения им конной поездки;

- акт проверки от 30 ноября 2024 года в части отражения в нем обстоятельств, связанных с телефонным звонком 27 ноября 2024 года и осуществлением 30 ноября 2024 года сотрудником прокуратуры конной прогулки с оплатой на банковский счет, привязанный к номеру мобильного телефона ФИО1;

- протокол выемки флеш-накопителя с аудиозаписями разговора между ФИО2 №5 и ФИО1, а также фотоснимками, сделанными в ходе конной прогулки, от 16 декабря 2024 года;

- протокол осмотра флеш-накопителя от 24 декабря 2024 года;

- вещественное доказательство: флеш-накопитель с аудиозаписями общения между ФИО2 №5 и ФИО1, а также фотоснимками, сделанными в ходе конной прогулки.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденной ФИО1 – удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке гл. 47.1 УПК РФ через Киржачский районный суд Владимирской области в течение 6 месяцев со дня его вынесения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Киржачского районного суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном гл. 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении, кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись ФИО3

Судьи: подпись М.Ю. Бакрин

подпись И.Г. Галаган

Копия верна

Судья М.Ю. Бакрин