Апелляционное определение № 33-8705/2025 от 2 декабря 2025 г.

Судья Денискина О.В. Дело № 33-8705

64RS0046-01-2024-005790-62

Дело № 2-49/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

03 декабря 2025 года город Саратов

Судебная коллегия по гражданским делам Саратовского областного суда в составе:

председательствующего Паршиной С.В.,

судей Перовой Т.А., Строгановой Е.В.,

при секретаре судебного заседания Павлове М.О.,

с участием прокурора Голопузовой Е.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 ФИО68, ФИО1 ФИО69 к государственному учреждению здравоохранения «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева», министерству здравоохранения Саратовской области о взыскании компенсации морального вреда по апелляционной жалобе ФИО1 ФИО70, ФИО1 ФИО71 на решение Ленинского районного суда города Саратова от 11 августа 2025 года, которым исковые требования удовлетворены частично.

Заслушав доклад судьи Паршиной С.В., объяснения ФИО2, ее представителя по ордеру – адвоката Шкинева Н.М., поддержавших доводы жалобы, представителя ответчика по доверенности ФИО3, возражавшего против доводов жалобы, заключение прокурора Голопузовой Е.А., полагавшей решение оставить без изменения, исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражения на жалобу, судебная коллегия

установила:

ФИО30, ФИО31 обратились в суд с исковыми требованиями к государственному учреждению здравоохранения «Саратовская городская больница № им. ФИО14» (далее - ГУЗ «СГКБ №»), министерству здравоохранения <адрес> о взыскании компенсации морального вреда в размере по 10 000 000 руб. в пользу каждой. В обоснование требований указали, что их муж и отец ФИО17 умер <дата> в СГКБ № по причине несвоевременного и не в полном объеме оказания медицинской помощи. В период пребывания ФИО17 в СГКБ № с <дата> по <дата> допущены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи, приведшие к смерти ФИО17 от <данные изъяты>, а именно: игнорирование факта падения пациента в высоты собственного роста с подозрением на закрытую черепно-мозговую травму; неправильное определение размера внутримозговой гематомы и отсутствие компьютерной томографии (далее – КТ) в динамике для контроля состояния больного и проведения соответствующего лечения; необоснованный отказ нейрохирурга от экстренной операции, что снизило шансы на благоприятный исход; отсутствие энергетической поддержки пациента питательными веществами; отсутствие профилактики и лечения отека мозга; отсутствие приема таблетированных препаратов из-за невозможности глотания; неправильное лечение внутрибольничной пневмонии, утяжеляющей состояние больного; смерть от отека мозга. Истцы полагают, что данные дефекты формируют причинную связь между отсутствием экстренного обследования больного с помощью КТ, отказом от назначения эффективного лечения и наступлением смерти от <данные изъяты>. Кроме того, были допущены дефекты оформления медицинской документации, выраженные в грубых расхождениях в результатах лабораторных и функциональных исследований – между медицинской картой (на бумажном носителе) и электронной медицинской картой. Системность дефектов по оформлению документов ФИО17 свидетельствует о полном отсутствии контроля руководителей лечебного учреждения за ведением документации, достоверностью записей и реальном проведении обследования для больных, что свидетельствует о ненадлежащей медицинской помощи больному и спасении его здоровья и жизни. Смерть мужа и отца ФИО17 доставила тяжелые нравственные и физические страдания истцам. Врачами было нарушено личное неимущественное право истцов на семейную жизнь, что повлекло причинение им нравственных страданий. Осознание того, что родного им человека можно было спасти своевременным переводом в оснащенную должным образом больницу и оказанием ему качественной медицинской помощи в отделении реанимации, основанной на выполнении всех без исключения требований медицинского регламента, вызывает тяжелое чувство безысходности и потерянности.

Решением Ленинского районного суда <адрес> от <дата> исковые требования удовлетворены частично, с ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14» в пользу истцов взыскана компенсация морального вреда в размере по 20 000 руб.

На Управление Судебного департамента в <адрес> возложена обязанность оплаты судебной экспертизы в размере 132 723 руб. с перечислением денежных средств ГБУЗ <адрес> «Калужское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

В удовлетворении остальной части исковых требований, в том числе к министерству здравоохранения <адрес> отказано.

С ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14» в доход бюджета муниципального образования «<адрес>» взыскана государственная пошлина в размере 3 000 руб.

ФИО30, ФИО31 не согласились с решением суда, подали апелляционную жалобу и дополнения к ней, в которых просили решение изменить, исковые требования удовлетворить в полном объеме. В обоснование доводов жалобы и дополнений ссылаются на допущенные судом первой инстанции нарушения норм материального и процессуального права. Указывают, что судебная экспертиза проведена с грубейшими нарушениями, поскольку заключение не содержит исследовательской части вовсе, эксперты не имеют соответствующей квалификации, судом не принято во внимание заключение эксперта качества медицинских услуг ФИО18, размер компенсации морального вреда необоснованно занижен, не соответствует тяжести причиненных нравственных страданий. Полагают, что суд не дал надлежащей оценки грубейшим нарушениям стандартов оказания медицинской помощи и должностных обязанностей персонала больницы, проигнорировал факт имевшего место подлога и фиктивности ведения медицинской документации. Считают, что судом нарушены требования статьи 56 ГПК РФ путем возложения на истцов бремени доказывания обстоятельств, которые должны были быть опровергнуты ответчиком. Судом не принято во внимание, что выводы экспертиз, проведенных в рамках уголовного дела, не являются преюдициальными для настоящего гражданского дела, поскольку уголовное дело было прекращено, вступившего в законную силу приговора нет. Судом не выполнена обязанность по реагированию на выявленные нарушения закона, предусмотренная статьей 226 ГПК РФ, не направлены в правоохранительные органы сведения для проведения проверки и принятия мер в связи с фактами фальсификации записи в медицинской карте и привлечения к ответственности главного врача больницы ФИО35, по вине которого были допущены системные нарушения.

В письменных возражениях по доводам жалобы ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14» просило оставить апелляционную жалобу без удовлетворения.

На заседание судебной коллегии иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены о заседании судебной коллегии надлежащим образом, об отложении рассмотрения дела ходатайств в апелляционную инстанцию не представили, о причинах неявки не сообщили, о рассмотрении дела в их отсутствие не просили. При указанных обстоятельствах, учитывая положения ст. 167 ГПК РФ, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе (ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ), судебная коллегия полагает, что оснований для отмены принятого судебного постановления не имеется.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО17 являлся супругом ФИО2 и отцом ФИО4 (т. 1 л.д. 36, 38).

ФИО17 поступил в приемное отделение ГУЗ «СГКБ №» в экстренном порядке <дата> в 15.03, жалоб не предъявлял из-за речевых нарушений. На основании данных медицинской карты, из анамнеза со слов жены известно, что несколько лет повышается артериальное давление, принимает гипотензивные препараты нерегулярно, заболел за 3 часа до поступления, когда на фоне подъема артериального давления возникло нарушение речи и слабость в правых конечностях, в течение дня жалобы наросли, в связи с чем самостоятельно обратился в ГУЗ «СГКБ №», госпитализирован в блок интенсивной терапии и реанимации для пациентов с острыми нарушениями мозгового кровообращения (далее - БИТР ОНМК) по экстренным показаниям.

ФИО17, <дата> года рождения, находился на стационарном лечении в неврологическом отделении для больных с ОНМК в ГУЗ «СГКБ №» с <дата> по <дата> с клиническим диагнозом: ФИО72.

<дата> ФИО17 умер, патологоанатомическое исследование не проводилось по причине отказа ФИО2 от вскрытия по религиозным убеждениям.

Обращаясь в суд, истцы указали, что врачами ГУЗ «СГКБ №» в нарушение нормативных правовых актов Министерства здравоохранения РФ не были предприняты меры для установления точного диагноза, не назначено правильное лечение и реабилитация со всеми вытекающими негативными последствиями для больного, не выполнены требования стандартов медицинской помощи при оказании медицинской помощи ФИО17 в период его пребывания в ГУЗ «СГКБ №» с <дата> по <дата>, медицинским персоналом больницы допущены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи, приведшие к неблагоприятному исходу – смерти ФИО17, в подтверждение чего ими представлено заключение специалиста ФИО19 от <дата> (т. 1 л.д. 39-206, 29-31), дефекты оказания медицинской помощи от <дата> (т. 2 л.д. 128-137, т. 3 л.д. 66-75), комментарии представителя истца ФИО20 к заключению специалиста ФИО19, к комплексной медицинской судебной экспертизе (т. 3 л.д. 4-12, 53-59, 79-86).

Истцы неоднократно инициировали проверки, проводились экспертизы качества оказания медицинской помощи в страховой компании, судебно-медицинские исследования трупа ФИО17

ФИО30 обратилась в правоохранительные органы с заявлением о возбуждении уголовного дела о ненадлежащем исполнении медицинскими работниками ГУЗ «СГКБ №» своих обязанностей вследствие недобросовестного оказания медицинской помощи и лечения ФИО17, повлекших по неосторожности смерть, то есть о совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

<дата> по заявлению ФИО2 следователем следственного отдела по <адрес> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по факту причинения смерти по неосторожности ФИО17 вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей медицинскими работниками ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14».

<дата> постановлением руководителя следственного управления уголовное дело изъято из производства следователя указанного территориального следственного отдела и передано для организации дальнейшего расследования руководителю отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по <адрес>.

В ходе расследования уголовного дела проведены следственные, процессуальные действия, направленные на установление обстоятельств, при которых проходило лечение ФИО17 в ГУЗ «СГКБ №», устанавливалась причина смерти и ее связь с оказанной медицинской помощью, были допрошены не только все сотрудники ответчика, которые оказывали медицинскую помощь ФИО17, но и свидетели ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, которые проходили лечение совместно с ФИО26, и подтвердили, что ему оказывалась вся необходимая медицинская помощь.

По ходатайству ФИО2 и в соответствии с постановлением следователя <дата> проведена эксгумация трупа ФИО17 в связи с необходимостью производства комплексной судебно-медицинской экспертизы с целью установления причины смерти ФИО17, а также наличия дефектов в оказании медицинской помощи.

Постановлением следователя по особо важным делам первого следственного отделения по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по <адрес> от <дата> уголовное дело прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ, то есть в связи с отсутствием в деяниях ФИО32, ФИО33, ФИО34 признаков преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по факту причинения ФИО17 смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения ими своих профессиональных обязанностей в ГУЗ «СГКБ №», также прекращено уголовное дело по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УК РФ, в связи с отсутствием событий, предусмотренных п.п. «а», «в» ст. 238 и ч. 2 ст. 293 УК РФ (уголовное дело т. 7 л.д. 219-235).

В рамках рассмотрения уголовного дела проведено несколько экспертиз.

Так, согласно экспертному заключению (протокол оценки качества медицинской помощи) филиала АО «Макс-М» в <адрес> №Л от <дата>, выполненному экспертом качества медицинской помощи № на основании медицинской карты стационарного больного №-Л неврологического отделения для больных с НМК на имя ФИО17, установлено, что обследование пациента проведено своевременно, обоснованно, полно, комплексно. Консультативная помощь проведена полно, в соответствии времени, отраслевым стандартам, своевременно. Диагноз установлен своевременно, правильно, полноценно. Патологоанатомическое вскрытие не проводилось. Оказание медицинской помощи проведено полноценно, своевременно, в соответствие со стандартами оказания медицинской помощи. Преемственность не нарушена. Заключение эксперта качества медицинской помощи: без замечаний (уголовное дело № т. 4 л.д. 10-11).

Экспертным заключением (протокол оценки качества медицинской помощи) филиала АО «Макс-М» в <адрес> №Л от <дата>, выполненным экспертом качества медицинской помощи № на основании медицинской карты стационарного больного №-Л неврологического отделения для больных с НМК на имя ФИО17, установлен факт несвоевременно выполненной КТ головного мозга, не выполнена по техническим причинам - КТ не исправен (уголовное дело № т. 4 л.д. 14-15).

Согласно заключению комплексной медицинской судебной экспертизы ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы министерства здравоохранения <адрес>» № от <дата> смерть ФИО17 наступила в результате заболевания - <данные изъяты>, о чем свидетельствуют патоморфологические изменения, подтвержденные гистологически, а также данные медицинских документов. Повреждений при судебно-медицинской экспертизе трупа не обнаружено. Таким образом, имеющееся внутримозговое кровоизлияние явилось результатом заболевания, а не травмы. Согласно данным медицинских документов при поступлении больного в медицинское учреждение <дата> травмы головы не имелось, и, следовательно, прямая причинно-следственная связь имеется между заболеванием (<данные изъяты><данные изъяты>) и смертью ФИО17 В крови ФИО17 не обнаружено метилового, этилового, пропилового спирта. В медицинской карте больного данных о наличии или отсутствии алкогольного опьянения не имеется (уголовное дело т. 4 л.д. 182-179).

Согласно заключению комплексной медицинской судебной экспертизы № от <дата>, проведенной ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы министерства здравоохранения <адрес>», смерть ФИО17 наступила в результате <данные изъяты>. Изложенный вывод о причине смерти подтверждается данными медицинских документов, данными секции трупа и рентгенологического исследования. ФИО17 находился на стационарном лечении в ГУЗ «СГКБ № им. ФИО14» в период времени с <дата> по <дата> с диагнозом: Основной: «<данные изъяты><данные изъяты>». Сопутствующий: «<данные изъяты> Состояние после реанимационных мероприятий от <дата>: АИВЛ, непрямой массаж сердца». Данный диагноз установлен правильно, достаточно, своевременно, в соответствии с состоянием ФИО17 и подтвержден данными объективных осмотров, инструментальных и лабораторных обследований, а в дальнейшем данными секции трупа и гистологическим исследованием. Тактика и методика оказания медицинской помощи, лечебные и диагностические мероприятия ФИО17 были выбраны правильно, достаточно, в соответствии с верно установленным диагнозом и полностью соответствовали состоянию пациента, и включали в себя регулярные осмотры врачами специалистами, лабораторные и инструментальные обследования и лечение. Каких-либо дефектов при оказании медицинской помощи ФИО17 на стационарном лечении в ГУЗ «СГКБ № им. ФИО14» в период времени с <дата> по <дата> экспертной комиссией не установлено. Выявленные недостатки медицинской помощи (не проведено МСКТ исследование головного мозга) не состоят в причинной связи с наступлением смерти последнего, поскольку смерть обусловлена исключительно тяжестью имевшегося у ФИО17 цереброваскулярного заболевания в виде внутримозгового кровоизлияния (<данные изъяты>. При поступлении ФИО17 в ГУЗ «СГКБ № им. ФИО14» <дата> не проведено МСКТ исследование головного мозга, что является нарушением приказа Министерства здравоохранения РФ от <дата> №н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения». ФИО17 при поступлении в ГУЗ «СГКБ № им. ФИО14» <дата> после первичного осмотра диагноз был установлен правильно, в рамках предварительного, а МСКТ, проведенное <дата>, лишь подтвердило наличие указанного выше заболевания и выставленного диагноза. С учетом клинической картины цереброваскулярного заболевания ФИО17 необходимости в проведении оперативного вмешательства не имелось, т.к. гематома <данные изъяты> была небольших размеров, что не является показанием для нейрохирургического вмешательства; при компенсированном состоянии пациента, нормальном бодрствовании или его снижении не глубже оглушения, отсутствии признаков нарастания компрессии мозга, но высоких цифрах артериального давления (которые и наблюдались у ФИО17 до 160 мм.рт.ст.) во избежание трудностей с интраоперационным гемостазом и послеоперационного рецидива гематомы операцию целесообразно отложить до снижения и стабилизации АД. В ряде случаев на протяжении первых суток гематома может продолжать формироваться и склонна к рецидивам, поэтому проведение хирургического удаления гематом в первые 24 часа связано с повышенным риском рецидива кровоизлияния. Согласно данным медицинской карты № ФИО17 имелись достоверные факты, свидетельствующие о наличии у последнего заболевания - <данные изъяты>; данные анамнеза, указанные в медицинской карте, не повлияли на постановку диагноза последнему, поскольку диагноз устанавливается на основании данных объективного и физикального осмотра, данных лабораторных и инструментальных методов обследования. Травмы головы при поступлении, а также за весь период лечения ФИО17 в ГУЗ «СГКБ № им. ФИО14» в период времени с <дата> по <дата> экспертной комиссией не установлено. Смерть ФИО17 обусловлена исключительно тяжестью имевшегося у него цереброваскулярного заболевания в виде <данные изъяты>. Факта падения в представленных на экспертные исследования материалах экспертной комиссии не установлено, травмы головы не установлено. Анализом медицинской карты установлено, что ФИО17 за весь период с <дата> по <дата> в состоянии комы не пребывал. С <дата> пациент находился в сопорозном состоянии. Возникновение внутримозговой гематомы (<данные изъяты>) у ФИО17 обусловлено длительно протекающими заболеваниями, такими как <данные изъяты> Согласно данным медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «СГКБ № им. академика ФИО14» установлено, что ФИО17 находился в состоянии средней степени тяжести и не нуждался в госпитализации в палату интенсивной терапии. При ухудшении состояния <дата> ФИО17 был переведен в отделение реанимации (уголовное дело т. 5 л.д. 203-228).

В заключении № СМЭ 109(КЗН)/14-2023 от <дата> (комплексная медицинская судебная экспертиза, проведена в отделении судебно-медицинских исследований экспертного отдела (с дислокацией в <адрес>) Приволжского филиала (с дислокацией в <адрес>) ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета РФ» эксперты приходят к выводам, аналогичным изложенным в заключении комплексной медицинской судебной экспертизы № от <дата>, проведенной ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения <адрес>», дополнительно указывают, что <данные изъяты> у ФИО17 была установлена по результатам рентненологического исследования от <дата>, данное патологическое состояние диагностировано своевременно. Возникновение пневмонии у пациентов с тяжелым <данные изъяты> ухудшает состояние больных. <данные изъяты> у ФИО17 не являлась основным заболеванием и причиной наступления неблагоприятного исхода в виде смерти пациента. Назначенные лечебно-профилактические мероприятия ФИО17 по лечению данного состояния были обоснованными и правильными, на тактику лечения основного заболевания не повлияли (уголовное дело т. 7 л.д. 137-158).

В целях установления обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, судом первой инстанции по ходатайству истцов была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗ <адрес> «Калужское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

Из заключения экспертов № от <дата> следует, что согласно данным медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14» ФИО17 был доставлен <дата> по экстренным показаниям с правильно диагностированным основным заболеванием в виде <данные изъяты>. На основании объективных данных ФИО17 было обоснованно подтверждено правильно установленное при поступлении заболевание: «Диагноз основной: <данные изъяты>. Фоновый: <данные изъяты>

Согласно данным медицинской карты № ФИО17 при оказании медицинской помощи в период времени с <дата> по <дата> были проведены лабораторные и инструментальные исследования: ЭКГ, дуплексное сканирование брахиоцефальных и транскраниалъных артерий, серологическое исследование крови, ЭХО КГ, коагулограмма, OAK, ОАМ, биохимический анализ крови, рентгенография органов грудной клетки, суточное мониторирование АД, МСКТ головного мозга.

На основании результатов проведенных исследований правильно установлен клинический диагноз: «Основной: «Внутримозговое <данные изъяты>». Фон.: «<данные изъяты>». Осложнения: «<данные изъяты>». Назначено и проведено лечение.

В нарушение клинических рекомендаций «Геморрагический инсульт у взрослых», утвержденных Ассоциацией нейрохирургов России в 2016 году, ФИО17 при поступлении <дата> в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14» своевременно не проведено МСКТ исследование головного мозга. МСКТ исследование ФИО17 проведено <дата>. В остальном медицинская помощь ФИО17 в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14» в период времени с <дата> по <дата> оказывалась правильно, своевременно, в полном объеме, в соответствии с клиническими рекомендациями «Геморрагический инсульт у взрослых», утвержденными Ассоциацией нейрохирургов России в 2016 году.

Установление соответствия оказанной ФИО17 медицинской помощи стандартам медицинской помощи является медико-экономическим контролем качества оказания медицинской помощи и осуществляется в рамках экспертизы качества оказания медицинской помощи (основание ст. 37, ст. 58, ст. 62, ст. 64 Федерального закона от <дата> № (ред. от <дата>) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст. 40 Федерального закона от <дата> № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации», Письма Министерства здравоохранения РФ от <дата> № «О применении стандартов и порядков оказания медицинской помощи»), в связи с чем не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

Причиной смерти ФИО17 явилось хроническое заболевание в виде <данные изъяты>, осложнившееся <данные изъяты>. Имевшийся недостаток диагностики (своевременное не проведение МСКТ исследование головного мозга, МСКТ исследование ФИО17 проведено <дата>) при оказании медицинской помощи ФИО17 в ГУЗ «Саратовская городская больница № им. ФИО14» в период времени с <дата> по <дата> не явился причиной возникновения основного заболевания (<данные изъяты>), не способствовал развитию его осложнения <данные изъяты>), в связи с чем не состоит в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде его смерти.

Медицинская помощь ФИО17 в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14» в период времени с <дата> по <дата> оказывалась правильно, своевременно, в полном объеме, в соответствии с клиническими рекомендациями «Геморрагический инсульт у взрослых», утвержденными Ассоциацией нейрохирургов России в 2016 году. Имевшийся недостаток диагностики при оказании медицинской помощи ФИО17 не явился причиной возникновения основного заболевания, не способствовал развитию его осложнения (<данные изъяты>), в связи с чем не состоит в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде его смерти (т. 5 л.д. 1-63).

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования к ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО14», отказывая в удовлетворении исковых требований к министерству здравоохранения <адрес>, суд первой инстанции, исследовав и оценив представленные доказательства, в том числе заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ КО «Калужское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», экспертные заключения АО «Макс-М» в <адрес>, выполненные экспертами качества медицинской помощи, в порядке статьи 67 ГПК РФ в их совокупности, исходил из того, что медицинская помощь ФИО17 оказывалась правильно, своевременно, в полном объеме, в соответствии с клиническими рекомендациями «Геморрагический инсульт у взрослых», утвержденными Ассоциацией нейрохирургов России в 2016 году, за исключением несвоевременно проведенного МСКТ исследования головного мозга, которое не явилось причиной возникновения основного заболевания – <данные изъяты>, не способствовало развитию его осложнения – <данные изъяты>, в связи с чем не состоит в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО17 Министерство здравоохранения <адрес> не является медицинской организацией, не имеет лицензии на осуществление медицинской деятельности, соответственно, не оказывает медицинскую помощь, как учредитель не несет гражданско-правовую ответственность за действия больницы.

Определяя размер компенсации морального вреда, учитывая конкретные обстоятельства дела, характер и степень физических и нравственных страданий, причиненных истцам в результате потери близкого человека – отца и мужа, исходя из того, что законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, учитывая требования разумности и справедливости, обстоятельства того, что действия медицинских работников не состоят в причинно-следственной связи со смертью ФИО17, суд взыскал компенсацию морального вреда в размере по 20 000 руб. в пользу каждого истца.

Судебная коллегия, проанализировав обстоятельства рассматриваемого дела, и представленные в их подтверждение доказательства, соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, поскольку они не противоречат нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Пунктом 1 статьи 2 Федерального закона от <дата> № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 323-ФЗ) предусмотрено, что здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона № 323-ФЗ).

Статьей 4 Федерального закона № 323-ФЗ установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядком оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В ходе расследования уголовного дела и в ходе судебного разбирательства по настоящему гражданскому делу проведено четыре судебно-медицинские экспертизы, в рамках которых эксперты пришли к выводам, что медицинская помощь ФИО17 в ГУЗ «Саратовская городская больница № им. ФИО14» в период с <дата> по <дата> была оказана правильно, своевременно, в соответствии с требованиями регламентирующих документов, а также с клиническими и методическими рекомендациями. При оказании медицинской помощи ФИО17 в ГУЗ «Саратовская городская больница № им. ФИО14» в период с <дата> по <дата> были допущены нарушения (дефекты) диагностических мероприятий – своевременно не проведено МСКТ исследование, которое не являлось причиной развития у ФИО17 <данные изъяты>, в причинной связи с его смертью не находилось.

Кроме того, АО «МАКС-М», как страховой медицинской организацией, имеющей государственную лицензию на осуществление обязательного медицинского страхования, в рамках Федерального закона от <дата> «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации», проведена экспертиза качества оказания медицинской помощи ФИО17 на основании первичной медицинской документации и результатов внутриведомственной экспертизы по вопросу качества оказания медицинской помощи по обращению ФИО2

На основании экспертных заключений от <дата> (протоколы оценки качества медицинской помощи) были составлены акты экспертизы качества медицинской помощи, из которых следует наличие следующего нарушения – при поступлении не выполнено КТ головного мозга по техническим причинам.

В производстве экспертизы качества оказания медицинской помощи принимали участие внештатные эксперты, включенные в Территориальный реестр экспертов качества медицинской помощи по <адрес>, по специальности «неврология» и «анестезиология-реаниматология»: ФИО27, специальность анестезиология-реаниматология, доктор наук, доцент кафедры скорой неотложной и анестезиолого-реанимационной помощи, место работы ГБОУ ВПО Саратовского ГМУ им. ФИО28 Минздравсоцразвития России; ФИО29, специальность неврология, врач высшей категории, заведующая отделением неврологии в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница №».

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования во взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи, требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В соответствии со статьей 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

По общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ). Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (пункт 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

В соответствии с приведенным выше правовым регулированием спорных правоотношений, ответчик должен был доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам в связи со смертью ФИО17, которому была оказана медицинская помощь.

Основываясь на заключении экспертов и делая вывод о том, что прямая причинно-следственная связь между дефектами диагностических мероприятий (своевременно не проведено МСКТ исследование) и наступлением смерти ФИО17 отсутствует, суд при этом учел, что данное обстоятельство не является основанием для освобождения ответчика от ответственности за допущенное нарушение.

При таких обстоятельствах судебная коллегия соглашается с выводами суда, что допущенный ответчиком дефект в виде несвоевременного проведения диагностических мероприятий свидетельствует о нарушении требований к качеству медицинской услуги, влечет нарушение прав в сфере охраны здоровья и наличие у истцов оснований для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд обоснованно учел, что ФИО17 приходился истцу ФИО2 супругом и отцом ФИО4, до случившегося события семья совместно проживала, вела общее хозяйство, и, исходя из степени вины ответчика, выразившейся в дефекте диагностического исследования, при отсутствии иных нарушений оказания медицинской помощи, и пришел к выводу о взыскании компенсации морального вреда в размере по 20 000 руб. в пользу каждого истца.

Доводы жалобы о проведении судебной экспертизы с грубейшими нарушениями, поскольку заключение не содержит исследовательской части, эксперты не имеют соответствующей квалификации, отклоняются судебной коллегией, поскольку оснований не доверять выводам экспертов не имеется, заключение судебной экспертизы отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств.

Экспертиза проведена комиссией врачей-экспертов государственного экспертного учреждения со значительным стажем работы, имеющих высшую квалификационную категорию. Оснований сомневаться в компетентности экспертов у суда не имелось.

Заключение экспертов соответствует требованиям статьи 86 ГПК РФ, выводы, изложенные в нем, основаны на материалах дела и необходимых медицинских документах, содержат описание примененных методик, являются мотивированными, научно обоснованными, противоречий не содержат, изложены в ясных и понятных выражениях.

Довод апелляционной жалобы о том, что судом необоснованно не принято в качестве доказательства представленное истцами заключение специалиста - эксперта качества медицинской помощи ФИО18, подлежит отклонению, поскольку данное заключение опровергается выводами судебных экспертиз, проведенных как в рамках гражданского дела, так и в рамках уголовного дела, а также экспертными заключениями, составленными экспертами, состоящими в территориальном реестре экспертов качества медицинской помощи по <адрес>. Заключение специалиста подготовлено по заказу истца ФИО2, лицом, не предупрежденным об уголовной ответственности, что не исключает субъективность мнения данного специалиста.

Доводы жалобы истцов о заниженном размере компенсации морального вреда отклоняются судебной коллегией, поскольку само по себе несогласие с размером взысканной судом компенсации морального вреда не свидетельствует о незаконности судебного акта.

При рассмотрении дела судом обоснованно учтено, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету, а, соответственно, является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем должна отвечать признакам справедливости и разумности.

В связи с чем иная, чем у суда первой инстанции, оценка степени нравственных страданий и переживаний истцов, критериев разумности и справедливости, не указывает на то, что выводы суда являются ошибочными.

По мнению судебной коллегии, определенный судом размер компенсации морального вреда является разумным, справедливым и не носит формального характера, определен с учетом конкретных обстоятельств дела и цели реального восстановления нарушенного права.

Доводы апелляционной жалобы о фальсификации медицинской карты, о подлоге судебной коллегией отклоняются. Внесение в медицинскую карту умершего ФИО17 недостоверной информации допустимыми доказательствами не подтверждено. Кроме того, согласно ст. 292 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовно наказуемым является служебный подлог, то есть внесение должностным лицом, а также государственным служащим или муниципальным служащим, не являющимся должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание. Таким образом, установление фактов внесения в медицинскую документацию недостоверных данных входит в компетенцию правоохранительных органов, подлог должен быть подтвержден приговором суда, который в данном случае отсутствует.

Ссылка в апелляционной жалобе на то, что выводы экспертиз, проведенных в рамках уголовного дела, не являются преюдициальными для настоящего гражданского дела, поскольку уголовное дело было прекращено, вступившего в законную силу приговора нет, отклоняются судебной коллегией как несостоятельные, поскольку такое обстоятельство не препятствовало суду при рассмотрении настоящего дела принять заключения комплексной медицинской судебной экспертизы от <дата> №, комплексной медицинской судебной экспертизы от <дата> №, комплексной медицинской судебной экспертизы от <дата> № СМЭ 109(КЗН)/14-2023 и постановление о прекращении уголовного дела от <дата> в качестве письменных доказательств (часть 1 статьи 55, часть 1 статьи 71 ГПК РФ) и оценить их наряду с другими доказательствами по делу (статья 67 ГПК РФ).

Относительно доводов о незаконности действий суда по не вынесению частного определения следует отметить, что исходя из положений статьи 226 ГПК РФ, вынесение частного определения является правом, а не обязанностью суда, и не свидетельствует о незаконности судебного решения, разрешившего требования по существу.

Приобщенное судебной коллегией в обоснование возражений истцов против судебной экспертизы заключение специалистов (рецензия), составленное некоммерческим партнерством «Саморегулируемая организация судебных экспертов» не влечет изменения судебного акта. Данная рецензия является частным мнением специалистов, получена во внесудебном порядке на возмездной основе, лица, составлявшие рецензию, не были предупреждены судом об уголовной ответственности за дачу заведомом ложного заключения.

При этом судебной коллегией истцам разъяснялось право ходатайствовать о назначении по делу повторной экспертизы, однако истцы от ее проведения отказались, денежные средства на оплату ее проведения на счет суда не внесли.

Иные доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с выводами суда, направлены на переоценку доказательств, обусловлены субъективным толкованием норм действующего законодательства.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые привели или могли привести к неправильному разрешению спора, судом не допущено.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и изменения решения суда.

Руководствуясь ст. ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда <адрес> от <дата> оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено <дата>.

Председательствующий

Судьи