Апелляционное определение № 22-281/2026 от 14 апреля 2026 г.

№ 22-281/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 15 апреля 2026 года

Ленинградский областной суд в составе:

председательствующего - судьи Антоненко А.А.,

судей Волковой З.В., Ивановой Н.А.,

с участием:

государственного обвинителя – прокурора отдела управления прокуратуры Ленинградской области Дзуцевой А.Р.,

осужденных ФИО1 и ФИО3,

защитника ФИО1 – адвоката Кузнецова О.Ю.,

защитника ФИО3 – адвоката Кандрина А.С.,

при секретарях: Судовской Е.И., Макаревич Р.В.,

рассмотрел в апелляционном порядке в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и ее защитника-адвоката Кузнецова О.Ю., адвоката Кандрина А.С. в защиту интересов осужденной ФИО3, и по апелляционному представлению помощника <адрес> городского прокурора Ленинградской области Дмитраш Е.А. на приговор <адрес> городского суда Ленинградской области от 10 апреля 2025 года, которым

ФИО3, 2 <данные изъяты> несудимая,

осуждена:

- по ч. 4 ст. 160 УК РФ к 3 годам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года;

- по ч. 3 ст. 160 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначено ФИО3 окончательное наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года 6 месяцев.

ФИО1, 1 <данные изъяты> несудимая,

осуждена:

- по ч. 4 ст. 160 УК РФ к 3 годам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года;

- по ч. 3 ст. 160 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года;

- по ч. 3 ст. 160 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий сроком на 2 года 6 месяцев.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначено ФИО1 окончательное наказание в виде 4 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий сроком на 3 года.

Мера пресечения ФИО3 в виде запрета определённых действий изменена на заключение под стражу, ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражей, ФИО3 и ФИО1, каждая, взяты под стражу в зале суда.

Срок наказания осужденным постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «б» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачтено в срок лишения свободы время содержания ФИО3 и ФИО1, каждой, под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Взысканы солидарно с ФИО3 и ФИО1 в пользу ЛОГАУ «<данные изъяты>» денежные средства в размере 1 964 600 рублей.

Взысканы с ФИО1 в пользу ЛОГАУ <данные изъяты>» денежные средства в размере 247 300 рублей.

Сохранен до исполнения приговора суда в части гражданского иска наложенный постановлением <адрес> городского суда Ленинградской области от 29 июля 2022 арест на имущество ФИО3, а именно: автомобиль марки «<данные изъяты>», VIN №, государственный регистрационный знак №, № года выпуска; денежные средства в сумме 5 750 рублей и ювелирные изделия.

Сохранен до исполнения приговора суда в части гражданского иска наложенный постановлением <адрес> городского суда Ленинградской области от 14 апреля 2023 арест на имущество ФИО1, а именно: автомобиль марки «<данные изъяты>», № года выпуска, государственный регистрационный знак №.

Приговором разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Волковой З.В., изложившей существо обжалуемого судебного решения, доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражений на них, выступления осужденных ФИО1 и ФИО3, адвокатов Кузнецова О.Ю., Кандрина А.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб, просивших об отмене обвинительного приговора и постановлении оправдательного приговора, государственного обвинителя Дзуцевой А.Р., полагавшей приговор суда подлежащим изменению по доводам апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО3 и ФИО1, каждая, признаны виновными и осуждены за совершение присвоения, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновным, совершённое группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере; за совершение присвоения, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновным, совершённое группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

ФИО1 также признана виновной и осуждена за совершение присвоения, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения.

Вышеуказанные преступления совершены на территории <адрес> района Ленинградской области, в периоды времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденная ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считая его незаконным и необоснованным, подлежим отмене на основании п.п. 1, 2, 3 и 4 ст. 389.15 УПК РФ в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, несправедливостью приговора, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Приводит доводы о том, что в судебном заседании осужденная ФИО1 свою вину не признала, ее показания объективно подтверждаются материалами дела, что в ходе судебного заседания факт растраты не был подтвержден экспертным заключением и сторона защиты была лишена возможности реализовать свои права на проведение экспертизы, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, что выводы суда об организацией ею (ФИО4) незаконного изготовления заведомо подложных договоров подряда и их подписание ФИО3 не подтверждены доказательствами, в должностные обязанности ФИО1 не входило изготовление, заключение договоров, отслеживание процесса ремонтных работ в учреждении, обвинение в отношении ФИО1 основано на предположениях, вина, наличие корыстных побуждений, прямой умысел на хищение и ее личное обогащение не доказаны.

Обращаясь к положениям ст. 160 УК РФ и ссылаясь на Определение Верховного Суда РФ от 15.03.2018 года № 305-ЭС17, полагает, что если денежные средства использовались по назначению, то состав преступления отсутствует и использование денежных средств на нужды учреждения не может быть квалифицировано как хищение при отсутствии корыстного мотива.

Утверждает, что все снятые ФИО1 денежные средства с карты учреждения были направлены на оплату ремонтных работ, относительно «незаконного» снятия денежных средств указывает, что учетная политика учреждения предусматривает операции по снятию денежных средств с корпоративной карты.

Приводит доводы об отсутствии доказательств преступного сговора, согласованности действий ФИО1 и ФИО3, о наличии между ними исключительно служебного взаимодействия, что подтверждают переписка и телефонные звонки, которые также велись со всеми руководителями подразделений учреждения, что свидетели подтвердили факт выполнения ремонтных работ, в судебном заседании была обоснована причина снятия денежных средств, в том числе для выполнения работ по экстренному и срочному ремонту помещений и объектов учреждения, косметический ремонт, который производился постоянно, при этом финансирование из областного бюджета на эти цели учреждение не получало несколько лет.

Утверждает, что в судебное заседание были приглашены только те свидетели, которые подтвердили факт выполнения мелких, точечных ремонтов (Свидетель №1, Свидетель №15, Свидетель №20, Свидетель №7, Свидетель №21, ФИО45), однако крупные ремонтные работы, на которые снимались денежные средства, фактически также были выполнены, что исключает наличие преступного умысла.

Заявляет, что она (ФИО1) никакого отношения к ремонтным работам не имела, приемкой выполненных работ не занималась, в комиссии по приемке работ никогда не состояла, подчинялась непосредственно руководителю учреждения, все оплаты за выполненные работы осуществляла на основании подписанных руководителем документов (договор, акт выполненных работ, счет, расписка).

Утверждает, что указанные в приговоре суммы снятия денежных средств с личной зарплатой карты ФИО1, с корпоративной карты учреждения, оформленной на ее имя обналичивались для оплаты договоров за выполненные работы в учреждении, денежные средства она передавала лично руководителю учреждения либо его заместителю по хозяйственной части, фактов внесения денежных средств на личные счета ФИО1 не установлено, что подтверждает, по мнению автора жалобы, ее непричастность к присвоению и растрате, к обращению денежных средств в свою пользу.

Оспаривает вывод суда о выполнении подписей от имени Свидетель №16 в договорах и расписках ФИО1, поскольку почерковедческая экспертиза носит вероятностный характер.

Обращает внимание, что системный блок главного бухгалтера, CD-диски с выписками личных счетов, с выписками операторов связи, с копиями программ 1C:бухгалтерия, 1C:питание, 1C:заработная плата и кадры в судебном заседании не исследовались, по причине отсутствия технической возможности, что сметы на ремонтные работы (неподписанные и незаверенные), авансовые отчеты за ДД.ММ.ГГГГ на приобретение материалов, возмещение транспортных и командировочных расходов не относимы к предъявленному обвинению, и могли быть представлены для создания большего объема вещественных доказательств.

Указывает, что из-за уничтожения свидетелем ФИО12 информации в сметном калькуляторе (сметы на выполнение ремонтных работ), учреждение понесло дополнительные незапланированные расходы на восстановление смет, что отказ суда первой инстанции стороне защиты в проведении по делу бухгалтерской экспертизы для установления размера материального ущерба не обоснован, противоречит положениям ст. 195 УПК РФ и разъяснениям п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 от 30.11.2017, что рапорт оперативного сотрудника, на основании которого установлен размер ущерба не является доказательством и отсутствие экспертизы для оценки ущерба делает невозможным установление факта хищения.

Заявляет, что в ходе предварительного следствия в отношении ФИО1 имело место нарушение ее конституционного права на владение и пользование своим имуществом – автомобилем, который был приобретен в ДД.ММ.ГГГГ за счет средств от продажи другого автомобиля, который ФИО1 получила в наследство после смерти супруга – ФИО13, в ДД.ММ.ГГГГ. Поясняет, что период покупки автомобиля не совпадает с инкриминируемым периодом преступления ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем, расценивает наложение ареста на указанное имущество, как оказание незаконного давления. Обращает внимание, что ходатайство о наложении ареста на имущество рассматривалось тем же судьей, что и окончательное решение по делу, постановлением <адрес> областного суда решение о наложении ареста было изменено, и автомобиль был возвращен ФИО1 в пользование, однако каких-либо сведений об этом в материалах уголовного дела не содержится.

Обращаясь к обстоятельствам, признанным судом первой инстанции в качестве смягчающих наказание ФИО1, указывает, что суд на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ учел состояние здоровья ФИО1, не конкретизируя при этом хроническое тяжелое заболевание, в связи с которым с ДД.ММ.ГГГГ она состоит на диспансерном учете, регулярно проходит обследования и получает лечение на постоянной основе ежедневно, что подтверждается выпиской из амбулаторной карты.

Приводит данные о своей личности, а именно что она (ФИО1) не судима, имеет постоянное место регистрации и жительства, характеризуется положительно, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, к административной ответственности не привлекалась, трудоустроена, является полностью социально-адаптированной и не представляет общественной опасности, имеет сына, сестру и пожилых родителей, которые нуждаются в ее помощи и заботе.

Полагает, что вывод суда первой инстанции о невозможности исправления ФИО1 без изоляции от общества, с учетом отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, противоречит разъяснениям, данным в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» и позиции Верховного Суда РФ, изложенной в Кассационном определении ВС РФ № 48-УД25-14К-7 от 09.07.2025 года.

Просит принять во внимание наличие хронического заболевания «<данные изъяты>», которое включено в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, обжалуемый приговор отменить и вынести по делу оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Кузнецов О.Ю. излагает доводы, аналогичные изложенным в апелляционной жалобе осужденной ФИО1 о допущенных судом существенных нарушениях уголовно-процессуального закона, неправильном применении уголовного закона, несправедливости приговора, несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, об отсутствии в действиях ФИО1 составов преступлений и законности ее действий, об отсутствии доказательств преступного сговора, согласованности действий ФИО1 и ФИО3, о том, что денежные средства с личной зарплатой карты ФИО1, с корпоративной карты учреждения, оформленной на ее имя обналичивались для оплаты договоров за выполненные работы в учреждении, о вероятностном характере выводов почерковедческой экспертизы, о нарушении прав ФИО1 при наложении ареста на имущество, и дополнительно оспаривает квалификацию инкриминируемых деяний, данную как органом предварительного следствия, так и судом, с учетом наличия представленных суду доказательств в виде договоров.

Ссылаясь на положения ч. 2 ст. 61 УПК РФ, заявляет о наличии у судьи ФИО14 заранее сформировавшейся позиции по уголовному делу, поскольку судья рассматривала ходатайства о наложении ареста на имущество ФИО1 и ФИО3

Обращаясь к предъявленному ФИО1 обвинению, указывает, что органами предварительного расследования не указано, в чем заключалась незаконность снятия денежных средств при наличии бизнес-карты, с учетом наличия права на получение наличных средств с расчетного счета в соответствии с доверенностью от ДД.ММ.ГГГГ, выданной ФИО3

Цитируя п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48, отмечает, что сам по себе факт снятия наличных денежных средств с расчетного счета с использованием бизнес-карты, выданной на имя ФИО1, которой пользовались и другие работники, не может свидетельствовать о наличии умысла на хищение денежных средств, при отсутствии сведений об использовании данных средств ФИО1 в личных целях, а не для нужд учреждения, куда данные средства фактически и были затрачены.

Находит не соответствующими действительности выводы суда о том, что ФИО1 умышленно вносила в создаваемые ею платежные поручения заведомо ложные сведения о зачислении похищаемых ею и ФИО3 денежных средств на счета карт заработной платы работников учреждения, поскольку проведение таких платежных поручений на заработные карты работников учреждения ведет к зачислению данных средств на карты работников, и не может быть снято со счета учреждения, кроме того, данные обстоятельства не подтвердили в судебном заседании допрошенные свидетели, как не подтверждены были данные обстоятельства и другими доказательствами, в которых отсутствовала информация, подтверждающая указанные в приговоре обстоятельства.

Отмечает, что в судебном заседании суд не смог исследовать сведения, содержащиеся на электронных носителях (компьютер, СД-диски), в связи с невозможностью их просмотра, а исследованные в судебном заседании протоколы следственных действий, протокол осмотра предметов, изъятых в ходе обыска из ЛОГАУ «<данные изъяты>» (2 системных блока) от 11.04.2023 года (№) содержат информацию о невозможности просмотра на компьютере, изъятом в ходе обыска с рабочего места ФИО1, находящейся в нем информации, в связи с системным сбоем, а при просмотре информации на жестком диске путем его подключения к неустановленному системному блоку (не указан в используемых технических средствах) отражается только информация о наличии папок с файлами и документами, просмотр которых невозможен, в связи с отсутствием установленной программы, и открытием выписки по счету ЛОГАУ «<данные изъяты>» № в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с датой формирования выписки ДД.ММ.ГГГГ, с указанием, что иных интересующих следствие данных не обнаружено, как и на системном блоке, изъятом из кабинета ФИО3

Обращает внимание, что сторона защиты настаивала на просмотре сведений, находящихся в системном блоке, изъятом с рабочего места ФИО1, с привлечением специалиста, в чем судом было отказано на основании невозможности предоставления такого специалиста.

Ссылаясь на п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48, считает, что допрос свидетеля Свидетель №17 в судебном заседании, проводившей первоначальную проверку по материалу, не может свидетельствовать об установлении ею суммы похищенного имущества, при этом материалы уголовного дела заключение специалиста или эксперта не содержат, а в проведении соответствующей экспертизы стороне защиты было отказано.

Полагает, что, исходя из позиции судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции, изложенной в определении по делу № 7У-2103/2023, проведенные Свидетель №17 мероприятия, оформленные в виде рапортов и аналитических справок, не могут являться доказательством виновности осужденного, так как это противоречит требованиям ч. 2 ст. 74 УПК РФ, поскольку рапорт с содержанием анализа проведенных оперативно-розыскных мероприятий не является доказательством.

Считает, что в ходе рассмотрения уголовного дела были нарушены основные принципы уголовного судопроизводства: презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ), поскольку сторона защиты вынуждена доказывать свою невиновность посредством заявления ходатайств о проведении экспертизы, привлечения специалиста; предоставления равноправия (ст. 15 УПК РФ), выразившегося в отказе стороне защиты в реализации права на привлечение специалиста, назначении экспертизы, при наличии необходимости в специальных познаниях; принципа непосредственности исследования доказательств в судебном заседании; а суд первой инстанции принял решение по своему внутреннему убеждению при наличии сомнений в виновности ФИО1, то есть приговор основан на предположениях.

Просит обжалуемый приговор отменить и вынести оправдательный приговор в отношении ФИО1

В апелляционной жалобе адвокат Кандрин А.С. выражает несогласие с приговором суда, считая его незаконным и необоснованным.

Заявляет о процессуальных нарушениях, о недоказанности вины, об отсутствии доказательств корыстного мотива, об отсутствии экспертизы для определения размера ущерба, о несправедливости приговора и обращает внимание на свидетельские показания, подтверждающие выполнение работ.

В обоснование приводит доводы о том, что в ходе судебного разбирательства стороной защиты заявлялось ходатайство о назначении судебно-бухгалтерской экспертизы для определения точного размера причиненного ущерба и проверки финансовой документации, однако суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении этого ходатайства, ограничившись арифметическим подсчетом суммы снятых денежных средств. По мнению автора жалобы, такой подход противоречит требованию всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст.ст. 6, 7 УПК РФ), при этом отказ в проведении необходимой экспертизы лишил сторону защиты возможности предоставить доказательство, потенциально способное подтвердить отсутствие прямого ущерба либо меньший размер ущерба, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, ставящим под сомнение законность приговора. Указывает, что в п. 30 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 разъяснена необходимость привлечения специалистов при установлении размера ущерба, однако суд первой инстанции фактически уклонился от получения экспертного заключения по бухгалтерским вопросам, несмотря на то, что размер ущерба и вопросы движения денежных средств требовали специальных познаний, данное процессуальное решение суда, по мнению автора жалобы, нарушило право осужденной на защиту, противоречит принципу справедливости судебного разбирательства, нарушает принцип состязательности и равноправия сторон.

Утверждает, что обвинительный приговор в отношении ФИО3 основан на предположениях, ее вина, наличие корыстных побуждений не доказаны, доказательств личного обогащения, того, что изъятые денежные средства пошли на личные нужды ФИО3 не имеется.

Обращает внимание, что осужденная ФИО3 в своих показаниях последовательно утверждала, что снятые с корпоративных карт средства она передавала главному бухгалтеру ФИО1 для расходования на хозяйственные нужды учреждения, что, по мнению автора жалобы, не опровергнуто. Заявляет, что фактически кроме самого факта снятия наличных, доказательств хищения ФИО3 денежных средств не представлено, все финансовые операции изначально осуществлялись с участием ФИО1, имевшей полный контроль над бухгалтерией учреждения, а ФИО3, доверяя главному бухгалтеру, подписывала подготовленные документы, полагая, что деньги расходуются по назначению.

Приходит к выводу о том, что выводы суда основаны на косвенных доказательствах и предположениях, что противоречит требованиям ч. 4 ст. 302 УПК РФ, а сомнения в виновности должны трактоваться в пользу ФИО3 Подвергает сомнению квалификацию действий ФИО3 как присвоение в «особо крупном размере», поскольку общая сумма инкриминируемого ущерба (примерно 967 300 рублей) незначительно отличается от установленного законодателем порога между крупным и особо крупным размером в соответствии с примечанием 4 к ст. 158 УК РФ (1 000 000 рублей), кроме того, в случае рассмотрения каждого эпизода в отдельности, ни один из них не достигает величины особо крупного ущерба: эпизод с Свидетель №16 – около 720 000 рублей, эпизод с Свидетель №18 ~ 247 000 рублей, между тем, суд квалифицировал первый эпизод по ч. 4 ст. 160 УК РФ как особо крупный размер, что явно противоречит фактическому размеру ущерба. Считает, что при наличии противоречивых данных о сумме хищения суду следовало применять менее тяжкую квалификацию (крупный размер) либо разрешать сомнение в оценке размера ущерба в пользу ФИО3

Приводит довод о том, что по делу не была проведена судебная бухгалтерская (финансово-экономическая) экспертиза, в связи с чем, по мнению автора жалобы, размер причиненного ущерба не подтвержден объективными доказательствами, а подход суда первой инстанции, в соответствии с которым размер ущерба посчитан равным сумме всех снятых наличных денежных средств (720 000 рублей по эпизоду с Свидетель №16 + 247 300 рублей по эпизоду с ФИО48) не учитывает, что из снятых средств часть могла быть реально израсходована на нужды учреждения, при отсутствии экспертного анализа не представляется возможным установить, какая часть средств действительно не попала в оборот учреждения и могла быть обращена в пользу виновных лиц. Отмечает, что в рамках инкриминируемых эпизодов были совершены определенные хозяйственные операции (закупка материалов, выплата вознаграждений внешним исполнителям), которые могли сократить размер реального ущерба, в частности, по эпизоду с Свидетель №18 изымались накладные и чеки на приобретение продуктовых наборов на сумму 13 769 рублей, оплаченные с корпоративной карты учреждения, что подтверждает доводы о том, что не все средства были похищены, часть из них пошла на реальные расходы, аналогичным образом, для выполнения работ, указанных в фиктивных договорах, закупались материалы за счет учреждения, в связи с чем, по мнению адвоката, без проведения бухгалтерской экспертизы невозможно учесть все эти факты и верно определить чистый ущерб.

Обращает внимание, что в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 48 разъяснена необходимость точного исчисления стоимости похищенного, исходя из фактической стоимости на момент преступления, однако в данном случае сумма ущерба определена судом приблизительно и без должного обоснования, считает, что выводы суда о размере ущерба носят предположительный характер.

Полагает, что показания свидетелей, которые подтверждают факт выполнения работ, за которые, по версии обвинения, были похищены деньги, имеют важнейшее значение, поскольку услуги и работы, указанные в спорных договорах подряда, фактически были оказаны учреждению, хоть и не теми подрядчиками, а другим способом. Приводит довод о том, что документально подтверждены и не опровергнуты в суде показания свидетелей, что все работы, указанные в договорах, выполнялись, более того, эти показания согласуются с позицией ФИО3 о том, что работы реально были сделаны для нужд учреждения, что оформление работ через фиктивные договоры и обналичивание средств вне установленного порядка является нарушением финансовой дисциплины и само по себе еще не доказывает присвоения денег именно в личных интересах, что могло иметь место нецелевое расходование средств или процедурные нарушения.

Утверждает, что из показаний свидетелей следует, что деньги тратились на нужды учреждения (закупка материалов, выплата небольших вознаграждений работникам или сторонним помощникам), ФИО3 не присваивала средства себе, корпоративная карта использовалась руководством на хозяйственные нужды учреждения (оплачивали покупки в магазинах, на маркетплейсах) с последующим предоставлением чеков в бухгалтерию, то есть внутри учреждения некоторая часть деятельности осуществлялась неформально, за счет наличных средств, но на благо учреждения, в связи с чем, данные обстоятельства вполне могли ввести ФИО3 в заблуждение относительно правомерности действий главного бухгалтера, поскольку ФИО3 видела, что работы выполняются, нужды учреждения удовлетворяются, и могла полагать, что финансовые вопросы находятся под контролем ФИО1

Считает, что суд первой инстанции не в полной мере учел положительную характеристику ФИО3, которая не судима, к административной ответственности не привлекалась, положительно характеризуется по месту работы и по месту жительства, длительное время добросовестно трудилась на благо общества – возглавляла социальное учреждение, ранее избиралась депутатом <адрес> городского поселения и награждалась благодарственными письмами, активно участвовала в общественной жизни, является вдовой, единственным близким человеком для своей дочери, которая является инвалидом, при этом состояние здоровья самой ФИО3 признав в качестве смягчающего обстоятельства (ч. 2 ст. 61 УК РФ), необоснованно назначил ей несправедливое чрезмерно строгое наказание в виде реального лишения свободы, не рассмотрев возможность применения более мягкого наказания, не связанного с реальным лишением свободы.

Просит обжалуемый приговор отменить и вынести в отношении ФИО3 оправдательный приговор.

В апелляционном представлении помощник <адрес> городского прокурора Ленинградской области Дмитраш Е.А., не оспаривая квалификацию действий осужденных ФИО1 и ФИО3, доказанность их вины, полагает, что приговор суда первой инстанции подлежит изменению в связи с чрезмерной мягкостью назначенного им наказания.

Ссылаясь на положения ст. 6, ч. 2 ст. 43, ст. 60 УК РФ и разъяснения, данные в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», отмечает, что судом первой инстанции верно учтены смягчающие наказание обстоятельства и отсутствие отягчающих, вместе с тем, ФИО1 и ФИО3 являлись должностными лицами ЛОГАУ «<данные изъяты>», преступление совершено в отношении муниципального учреждения, осужденные использовали при совершении преступления свое должностное положение, в связи с чем, преступление представляет повышенную общественную опасность.

Приходит к выводу о том, что назначенное ФИО3 и ФИО1 наказание, с учетом сведений об их личностях и обстоятельств совершения преступлений, не отвечает указанным в ст. 43 УК РФ целям и задачам назначения наказания, не будет способствовать восстановлению социальной справедливости, исправлению осужденных, а также предупреждению совершения ими новых преступлений, не учитывает принцип индивидуализации наказания, поэтому является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости.

Обращает внимание, что суд первой инстанции при разрешении судьбы вещественных доказательств постановил сохранить до исполнения приговора в части гражданского иска наложенный постановлением <адрес> городского суда Ленинградской области от 29.07.2022 года арест на имущество ФИО3, в том числе на ювелирные изделия, количество и стоимость которых в приговоре не конкретизированы.

Просит обжалуемый приговор изменить, назначить ФИО3 наказание: по ч. 3 ст. 160 УК РФ - в виде 3 лет лишения свободы с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на 2 года 6 месяцев; по ч. 4 ст. 160 УК РФ - в виде 5 лет лишения свободы с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на 3 года; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначить наказание в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с применением ч. 3 ст. 47 УК РФ, с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на 4 года; ФИО1 назначить наказание: по ч. 3 ст. 160 УК РФ - в виде 3 лет лишения свободы с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на 2 года 6 месяцев; по ч. 3 ст. 160 УК РФ - в виде 3 лет лишения свободы с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на 2 года 6 месяцев; по ч. 4 ст. 160 УК РФ - в виде 5 лет лишения свободы с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на 3 года; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначить наказание в виде 8 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с применением ч. 3 ст. 47 УК РФ, с лишением права занимать должности на муниципальной и государственной службе, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на 4 года; конкретизировать приговор в части сохранения ареста на имущество в виде ювелирных изделий.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденной ФИО1, адвокатов Кузнецова О.Ю., Кандрина А.С. и.о. <адрес> городского прокурора Ленинградской области Смирнов И.А. находит апелляционные жалобы стороны защиты необоснованными и не подлежащими удовлетворению, поскольку нарушений закона как на стадии предварительного, так и судебного следствия установлено не было, оснований для прекращения уголовного дела и вынесения оправдательного приговора не имеется. Просит апелляционные жалобы осужденной ФИО1, адвокатов Кузнецова О.Ю. и Кандрина А.С. оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и дополнений, возражений на них, доводы осужденных ФИО3 и ФИО1, адвокатов Кандрина А.С. и Кузнецова О.Ю., государственного обвинителя Дзуцевой А.Р. в суде апелляционной инстанции, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что оснований для отмены приговора не имеется.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст. 303, 304, 307 - 309 УПК РФ. В нем указаны обстоятельства преступных деяний, установленные судом, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности осужденных в содеянном, и мотивированы выводы относительно квалификации преступлений. Каких-либо противоречий в выводах судом не допущено.

В судебном заседании ФИО3 и ФИО1 вину не признали, отрицая совершение действий, направленных на присвоения денежных средств ЛОГАУ «<данные изъяты>».

Между тем, выводы суда о доказанности вины ФИО3 и ФИО1, каждой, в совершении каждого из преступлений подтверждаются совокупностью собранных по делу и приведенных в приговоре доказательств, которые согласуются между собой, получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании и получили оценку суда в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ.

В подтверждение выводов о виновности осужденных суд в приговоре обоснованно сослался на показания представителя потерпевшего ФИО23, показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №4, Свидетель №3, Свидетель №7, Свидетель №5, Свидетель №9, Свидетель №11, Свидетель №10, Свидетель №12 ФИО56 Свидетель №13, Свидетель №14, ФИО17, Свидетель №20, Свидетель №23, ФИО45, Свидетель №17, Свидетель №8, Свидетель №16, Свидетель №19, ФИО18, Свидетель №18 относительно обстоятельств, связанных с присвоениями осужденными денежных средств ЛОГАУ «<данные изъяты>», протоколы осмотров мест происшествия, документов, предметов, протоколы обысков и выемок, сведения о движении денежных средств по счетам ЛОГАУ «<данные изъяты>», ФИО1 и ФИО3, договоры возмездного оказания услуг между ФИО45 и ЛОГАУ «<данные изъяты>», договоры подряда между ЛОГАУ «<данные изъяты>» и Свидетель №16 и расписки к ним, договоры подряда между ЛОГАУ «<данные изъяты>» и Свидетель №8 и расписки к ним, заключения экспертов по результатам почерковедческих экспертиз, документы, связанные с назначением на должность ФИО3 и ФИО1, их должностными инструкциями, протокол осмотра сведений о телефонных соединениях ФИО3, Свидетель №8, ФИО1 и другие исследованные в судебном заседании доказательства, содержание которых полно и подробно изложил в приговоре.

Судом первой инстанции тщательно проверены допустимость и достоверность всех представленных сторонами доказательств. Возникшие противоречия в показаниях допрошенных лиц судом устранены, им дана оценка. При этом, существенных противоречий в показаниях представителя потерпевшего, свидетелей, а также в иных приведенных в приговоре доказательствах не имеется. Допросы свидетелей проведены в соответствии с требованиями УПК РФ, показания даны ими после предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, они согласуются как между собой, так и с другими приведенными в приговоре доказательствами, в том числе с протоколами осмотров предметов, документов, места происшествия и заключениями экспертов, сведениями о движении денежных средств по счетам ФИО3, ФИО5 и ЛОГАУ «<данные изъяты>». Оснований для оговора осужденных представителем потерпевшего и свидетелями, о наличии их заинтересованности в исходе дела судом первой инстанции не установлено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Представленные доказательства, включая показания вышеуказанных лиц и осужденных, а также доказательства, на которые имеются ссылки в апелляционных жалобах осужденных и адвокатов, всесторонне, полно и объективно исследованы судом, правильно оценены в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 УПК РФ.

Вопреки доводам жалоб, доказательства, использованные в процедуре доказывания, отвечают требованиям уголовно-процессуального закона по своей форме и источникам получения, проверены судом на предмет относимости и достоверности, каждое из них в приговоре раскрыто, проанализировано и получило оценку; в их содержании отсутствуют относительно друг друга существенные противоречия, влияющие на выводы по делу, а образованная ими совокупность мотивированно признана достаточной для правильного разрешения уголовного дела и постановления законного приговора.

Протоколы осмотров места происшествия соответствуют ст. ст. 176-177 УПК РФ. Как следует из протоколов осмотров мест происшествия, изъятые документы, включая договоры, на которые ссылается сторона защиты, были упакованы в коробки, опечатаны и заверены подписью следователя на месте осмотров. Указанные документы осмотрены следователем, о чем были составлены соответствующие протоколы, признаны по уголовному делу вещественными доказательствами. В этой связи доводы адвоката Кузнецова О.Ю. о неустановленном источнике происхождения изъятых договоров и доводы стороны защиты в суде апелляционной инстанции о допущенных нарушениях уголовно-процессуального закона при изъятии документов являются надуманными.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу, что отсутствие технической возможности осмотра в судебном заседании системного блока, изъятого с рабочего места ФИО1 и СД-дисков с информацией, полученной при исследовании информационной базы «1СПредприятие» ЛОГАУ «<данные изъяты>», на что в суде первой инстанции, а также в апелляционных жалобах и в суде апелляционной инстанции ссылалась сторона защиты, на выводы о допустимости соответствующих доказательств не влияет, так как эта информация зафиксирована при осмотрах системного блока компьютера, СД-дисков дисков и подробно изложена в соответствующих протоколах, содержание которых соответствует требованиям ст.ст. 166, 167, 176, 177 УПК РФ.

Судом в приговоре доказательства приведены в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения обстоятельств, перечисленных в ст.73 УПК РФ. Фактов, свидетельствующих об изложении судом их содержания таким образом, чтобы это искажало их суть и позволяло им дать оценку, отличную от той, которая содержится в приговоре, судебной коллегией не установлено.

Иная позиция осужденных, стороны защиты на этот счет основана на собственной интерпретации исследованных доказательств, в отрыве от их совокупности и без учета установленных правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд.

Отсутствуют данные и о том, что какие-то важные для исхода дела доказательства, были безосновательно отвергнуты судом, либо суд незаконным образом воспрепятствовал их представлению сторонами для исследования.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, в приговоре приведены основания, по которым были приняты одни доказательства, как согласующиеся и достоверные, и отвергнуты другие. Что касается доводов стороны защиты о том, что рапорт оперуполномоченного Свидетель №17 не является доказательством по уголовному делу, то он в приговоре не приведен и суд на него в качестве доказательства не ссылался.

Содержание жалоб осужденной ФИО5, защитников - адвокатов Кузнецова О.Ю. и Кандрина А.С. о недоказанности вины, неустановлении размера похищенных денежных средств, о порочности представленных обвинением доказательств, о недостоверности и противоречивости показаний свидетелей по делу, по существу повторяют процессуальную позицию стороны защиты в судебном заседании суда первой инстанции, где стороной защиты также оспаривались обстоятельства совершения преступлений, подвергалась сомнению допустимость доказательств по делу и достоверность показаний свидетелей. Все приведенные стороной защиты доводы были в полном объеме проверены судом первой инстанции и отвергнуты как несостоятельные после исследования всех юридически значимых обстоятельств с приведением в приговоре выводов, опровергающих их.

Доводы осужденных ФИО3 и ФИО1, защитников-адвокатов Кузнецова О.Ю. и Кандрина А.С. о несогласии с оценкой доказательств по уголовному делу, данной судом первой инстанции, не свидетельствуют о наличии нарушений закона, которые могут повлечь отмену судебного решения, и направлены на переоценку доказательств, исследованных судом по правилам ст. ст. 87, 88 УПК РФ. Тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией осужденных, защитников не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и в силу ст. 389.15 УПК РФ не является основанием для отмены или изменения приговора.

Как следует из разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» присвоение состоит в безвозмездном, совершенном с корыстной целью, противоправном обращении лицом вверенного ему имущества в свою пользу против воли собственника и считается оконченным с момента, когда законное владение вверенным лицу имуществом стало противоправным и это лицо начало совершать действия, направленные на обращение указанного имущества в свою пользу.

Судом установлено и указано в приговоре, в чем по каждому из преступлений заключалось присвоение, а именно в снятии осужденными наличных денежных средств с расчетного счета Учреждения под видом оплаты по договорам подрядов через банкомат посредством вверенных осужденным банковских карт и обращение снятых наличных денежных средств в свою пользу.

Согласно сведений ПАО «<данные изъяты>», с расчетного счета ЛОГАУ «<данные изъяты>» посредством банковских карт (бизнес-карт, корпоративных карт) на имя ФИО3 и ФИО1 через банкоматы осуществлялись снятия наличных денежных средств.

При этом, вопреки утверждениям стороны защиты о недоказанности факта снятия наличных денежных средств именно ФИО3 и ФИО6 и обращения ими присвоенных денежных средств в свою пользу, выписка ПАО «<данные изъяты>» содержит сведения о систематическом пополнении осужденными своих зарплатных счетов наличными денежными средствами через банкомат после снятия ими через банкомат наличных денежных средств с расчетного счета ЛОГАУ «<данные изъяты>», в том числе в один и тот же день, а также о снятии осужденными, в том числе с интервалом в одну минуту, наличных денежных средств через банкомат, как с расчетного счета Учреждения, так и со своих зарплатных счетов.

Осмотром СД-дисков, содержащих программу 1С «Предприятие», изъятого с рабочего компьютера ФИО1, установлено, что в электронных платежных поручениях назначением снятия наличных денежных средств с расчетного счета ЛОГАУ «<данные изъяты>» значится выплата заработной платы по реестрам, приказ на командировку. Исполнителем при заполнении платежных поручений в большинстве случаев указана ФИО1, в отдельных случаях заместитель главного бухгалтера Учреждения Свидетель №5

Свидетель Свидетель №5 показала, что в период нахождения ее на больничном с ДД.ММ.ГГГГ под ее паролем входили в программу 1С и проводили бухгалтерские операции, в указанный период ее обязанности исполняла ФИО1

Вопреки доводам жалоб, суд первой инстанции правильно указал, что версия осужденных о расходовании снятых с расчетного счета ЛОГАУ «<данные изъяты>» денежных средств на нужды Учреждения, своего подтверждения не нашла и опровергается исследованными судом доказательствами.

Так, свидетели Свидетель №8, Свидетель №16 и Свидетель №18 по обстоятельствам заключения договоров подряда, показали, что указанные договоры ими не заключались, работы ими не выполнялись, денежные средства от ЛОГАУ «<данные изъяты>» они не получали. Свидетель Свидетель №8 также показал, что по просьбе ФИО1 подписал договоры подряда, вознаграждения не получил, а лишь проставил свои подписи в договорах и расписках о получении денежных средств. Свидетель Свидетель №14 показала, что в ее обязанности входит заключение договоров гражданско-правового характера, при этом с Свидетель №8, Свидетель №16 она договоры подряда не оформляла.

Заключениями экспертов, производивших почерковедческие экспертизы, установлено, что подписи в договорах подряда между ЛОГАУ «<данные изъяты>» и Свидетель №8, и в расписках к ним выполнены ФИО3 и Свидетель №8, подписи от имени ФИО3 в договорах подряда с Свидетель №16 за ДД.ММ.ГГГГ и в расписках к ним выполнены ФИО3, подписи от имени Свидетель №16 выполнены не Свидетель №16, а ФИО1

Заключения экспертов получены в установленном уголовно-процессуальным законом порядке. Оснований не доверять их выводам у суда не имелось, поскольку они последовательны, научно мотивированы, их выводы согласуются с другими исследованными доказательствами и подтверждают фактические обстоятельства, изложенные в приговоре суда. При этом указание в приговоре о соответствии показаний свидетелей, включая свидетелей Свидетель №16, Свидетель №8 и Свидетель №14, заключениям почерковедческих экспертиз представляет собой оценку суда всем исследованным доказательствам, поэтому ссылка адвоката Кузнецова О.Ю. и осужденной ФИО1 в апелляционных жалобах на вероятностный характер указанных заключений эксперта не влияет на выводы суда о доказанности вины ФИО3 и ФИО1 в совершении каждого из преступлений.

Свидетели Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №5, Свидетель №7, Свидетель №9, Свидетель №10, Свидетель №11, ФИО57 Свидетель №14, Свидетель №15, Свидетель №20, ФИО21, ФИО45 показали, что все ремонтные работы в зданиях учреждения выполнялись силами работников ЛОГАУ «<данные изъяты>», либо привлечением сторонних специалистов, таких как ФИО45, Свидетель №20, ФИО21 за небольшую плату, либо на безвозмездной основе, при этом в случае оплаты вознаграждение от учреждения физическим лицам поступало по безналичному расчету. Изготовлением локальных смет в ЛОГАУ «Бокситогорский КЦСОН» занималась Свидетель №13, либо самостоятельно, либо обращалась к Свидетель №19 за их изготовлением. Свидетель Свидетель №13 показала, что договоры подряда на изготовление локальных смет ЛОГАУ «<данные изъяты>» с Свидетель №16 не заключало, проектно-сметная документация изготовлена ею с участием Свидетель №19 бесплатно.

Из показаний вышеуказанных свидетелей также следует, что корпоративными банковскими картами на имя ФИО1 ФИО3, посредством которых денежные средства с расчетного счета учреждения обналичивались через банкоматы, пользовались только осужденные.

Выписки с расчетных счетов подтверждают факты снятия денежных средств в банкоматах и размер полученных осужденными наличных денежных средств.

Осужденными фактически не оспаривается снятие посредством банковских карт с расчетного счета учреждения денежных средств через банкоматы, а доводы об отсутствии корыстного мотива ввиду расходования обналиченных денежных средств для оплаты ремонтных работ в учреждении не подтверждаются материалами дела и обоснованно отвергнуты судом.

Ссылка стороны защиты на акт проведения плановой проверки ЛОГАУ «<данные изъяты>» ДД.ММ.ГГГГ не опровергает вышеприведенных выводов суда первой инстанции и не ставит под сомнение доказанность вины осужденных в хищениях чужого имущества путем присвоений, поскольку сведения, содержащиеся в акте проверки, не относятся к предмету рассматриваемого дела.

Суд апелляционной инстанции не принимает доводы стороны защиты о том, что осужденные подписали финансовые документы и акты выполненных работ без проверки выполнения конкретных работ, так как это не входило в их обязанности и потому, что ФИО1 полагалась на подписанные ФИО3 акты выполненных работ, а ФИО3 видела, что работы выполняются и полагала, что финансовые вопросы находятся под контролем ФИО1, поскольку эти доводы опровергаются установленными судом первой инстанции фактическими обстоятельствами совершения присвоений путем обналичивания денежных средств учреждения посредством банковских карт, держателями которых являлись осужденные, а также совокупностью исследованных доказательств, включая документы, связанные со служебными полномочиями осужденных, в силу которых за организацию и ведение бухгалтерского учета несут ответственность руководитель учреждения и главный бухгалтер, показания свидетелей и заключение эксперта, согласно которым Свидетель №8 и Свидетель №16 работы не выполняли, денежные средства не получали, договоры подряда и расписки к ним Свидетель №8 подписал по просьбе ФИО1, Свидетель №16 их не подписывал, подписи от его имени в них выполнены ФИО1

Доводы, приведенные в жалобах в обосновании позиции о невиновности осужденных, а именно, что не установлен размер ущерба, о не проведении бухгалтерской экспертизы, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, как направленные на переоценку подробно изложенных в приговоре доказательств виновности осужденных. Все эти доводы были предметом оценки суда первой инстанции, обоснованно признаны несостоятельными с приведением в обжалуемом приговоре подробных оснований принятого решения, не согласиться с которым суд апелляционной инстанции оснований не усматривает.

Установленные судом и приведенные в приговоре размеры похищенных денежных средств по каждому преступлению соответствуют фактическим обстоятельствам и подтверждаются совокупностью исследованных доказательств, в том числе показаниями представителя потерпевшего, свидетелей, а также протоколами осмотров выписок с банковских счетов, других документов, СД-дисков с программой 1С «Предприятие» раздел «Бухгалтерия» с информационной базой учреждения, которые обоснованно приняты судом в качестве доказательств вины осужденных. При указанных обстоятельствах доводы апелляционных жалоб и дополнений о том, что для определения размера похищенного суду необходимо было назначить судебную бухгалтерскую экспертизу, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными. Оснований для назначения судебной бухгалтерской экспертизы, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, не имеется. Выводы суда первой инстанции относительно размера ущерба, причиненного каждым преступлением, надлежащим образом мотивированы.

С учетом вышеприведенных показаний свидетелей о том, что ремонтные работы в учреждении выполнялись силами его работников либо сторонними лицами за небольшую плату или безвозмездно, не влияют на доказанность вины осужденных и доводы стороны защиты о том, что работы были выполнены иными лицами.

Как установлено судом и верно указано в приговоре, особо крупный размер и крупный размер, соответствуют примечанию к ст. 158 УК РФ.

Выводы суда первой инстанции о совершении осужденными двух преступлений в составе группы лиц по предварительному сговору надлежаще мотивированы и соответствуют приведенным доказательствам и положениям ч. 2 ст. 35 УК РФ, с указанием в приговоре конкретных действий соучастников преступлений, их согласованности, последовательности, направленности на достижение общей цели – присвоений денежных средств учреждения. Судом установлено, что активные действия осужденных для достижения преступных целей в составе группы лиц по предварительному сговору были согласованными, направленными на достижение единого результата, находились во взаимосвязи, обусловливающей наступление противоправных последствий, заключавшихся в присвоении вверенных ФИО3 и ФИО1, в силу их служебного положения, денежных средств учреждения, при этом каждая из осужденных выполняла свою роль в соответствии с предоставленными полномочиями.

Судом установлено, что ФИО3 и ФИО1 изготовили подложные договоры подряда, при этом частично ФИО3 подписала их, поскольку имела право подписи договоров подряда от ЛОГАУ «<данные изъяты>», а ФИО1 выполнила подписи Свидетель №16 ФИО2, имея доступ к программе «1С предприятие», умышленно вносила в создаваемые ею электронные платёжные поручения заведомо ложные сведения о зачислении похищаемых ими денежных средств на счета карт заработной платы работникам «Учреждения», а также указанные договоры подряда предоставила в бухгалтерию учреждения. Далее, ФИО1 и ФИО3, каждая, осуществили незаконное снятие денежных средств Учреждения, путём их обналичивания через банкомат, используя вверенные каждой банковские карты, и распорядились наличными денежными средства по своему усмотрению, обратив в свою пользу.

В связи с изложенным, доводы стороны защиты о недоказанности квалифицирующего признака «группой лиц по предварительному сговору» являются несостоятельными.

Соглашается суд апелляционной инстанции с выводами суда о доказанности квалифицирующего признака совершение преступлений «лицом, с использованием своего служебного положения».

Эти выводы соотносятся с разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», а также с исследованными по делу доказательствами, в частности, трудовыми договорами и дополнительными соглашениями к ним, должностными инструкциями и Уставом ЛОГАУ <данные изъяты>», согласно которым ФИО3 являлась директором и единственным исполнительным органом ЛОГАУ «<данные изъяты>», ФИО1 – главным бухгалтером ЛОГАУ «<данные изъяты>», они имели право подписи на всех финансовых документах и обладали полномочиями, включающими в себя организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции, которые с учетом способа совершения хищений с квалифицирующим признаком «использование служебного положения» использовали для достижения преступного результата. При этом каждая из них использовала свое служебное положение для достижения единой цели - совершение хищений путем присвоений.

Проанализировав все доказательства, суд пришел к правильным выводам о виновности каждой осужденной в совершении преступлений и правильно квалифицировал действия ФИО3 и ФИО1 каждой по ч. 4 ст. 160 УК РФ как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновным, совершенное группой лиц по предварительному сговору, лицами с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере; по ч. 3 ст. 160 УК РФ как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновным, совершенное группой лиц по предварительному сговору, лицами с использованием своего служебного положения, в крупном размере, а также действия ФИО1 по ч. 3 ст. 160 УК РФ как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, лицом с использованием своего служебного положения.

Выводы адвокатов и осужденных, сделанные по результатам собственного анализа показаний свидетелей и иных доказательств, не порождают сомнений в правильности выводов суда о виновности ФИО3 и ФИО1, достоверности установленных обстоятельств совершения каждого из преступлений. Объективно опровергающих выводы суда о доказанности вины осужденных в каждом из преступлений сведений в апелляционных жалобах не приводится и в материалах уголовного дела не содержится.

Вопреки доводам стороны защиты предварительное расследование по делу проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства. Каких-либо существенных нарушений требований УПК РФ допущено не было.

Истребование прокуратурой документов в рамках своих полномочий, предусмотрено ст. 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», согласно которой прокурор при осуществлении возложенных на него функций вправе требовать от руководителей и других должностных лиц, указанных в законе органов представления необходимых документов, материалов, статистических и иных сведений.

Не выполнение органами предварительного следствия ряда следственных действий, о которых указывает сторона защиты, в том числе производство бухгалтерской экспертизы, допросы водителей учреждения, не влияет на законность и обоснованность постановленного в отношении ФИО3 и ФИО1 обвинительного приговора, поскольку факт совершения инкриминируемых им преступлений подтверждается перечисленными выше доказательствами, а орган предварительного следствия самостоятельно направлял ход расследования, принимал решение о производстве следственных и иных процессуальных действий. При этом, все заявленные стороной защиты ходатайства на стадии предварительного следствия были рассмотрены в строгом соответствии с требованиями закона, по ним приняты мотивированные решения, нарушений прав на защиту не допущено.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены приговора также и по доводам стороны защиты о существенных нарушениях уголовно-процессуального закона, поскольку уголовное дело рассмотрено законным составом суда с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, а также предусмотренной законом процедуры судебного разбирательства.

Из протокола судебного заседания усматривается, что сторонам были созданы все необходимые условия для осуществления их прав и исполнения процессуальных обязанностей, что позволяло им представлять доказательства и участвовать в их исследовании, обсуждать возникшие процессуальные вопросы и иным способом осуществлять свои полномочия с целью объективного установления всех обстоятельств дела. Все заявленные ходатайства, включая дублировавшие друг друга ходатайства защиты о назначении экспертиз, о соединении уголовных дел, были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела, с принятием по ним обоснованных и мотивированных решений. Объем рассмотренных в рамках судебного следствия доказательств позволил суду надлежащим образом проверить обоснованность предъявленного ФИО3 и ФИО1 обвинения и доводы защиты, правильно установить фактические обстоятельства дела и вынести по нему законное и обоснованное решение, в связи с чем отказы суда в удовлетворении ходатайств обвиняемых и адвокатов, в том числе направленных на исследование дополнительных доказательств, не могут расцениваться как нарушившие право осужденных на защиту.

Несогласие стороны защиты с принятыми судом решениями по ходатайствам не свидетельствует об их незаконности.

В постановлениях, связанных с применением к обвиняемым в рамках настоящего дела мер процессуального принуждения, судья ФИО14 никоим образом не предрешила ни вопросы оценки доказательств, ни итоговое решение по настоящему делу, поэтому оснований сомневаться в объективности и беспристрастности суда не имеется. Рассмотрение ранее судьей, постановившим обжалуемый приговор, ходатайств о применении к обвиняемым мер процессуального принуждения, в ходе которых фактические обстоятельства дела не устанавливались, оценка доказательствам, квалификация совершенного деяния не давались и не обсуждался вопрос о виновности ФИО3 и ФИО1, не свидетельствует о заинтересованности судьи в исходе уголовного дела.

Доводы осужденной ФИО1 и адвоката Кузнецова О.Ю. о незаконном наложении и сохранении ареста на имущество ФИО1, включая автомобиль, являются несостоятельными.

Согласно ст. 115 УПК РФ для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, взыскания штрафа, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества может быть наложен арест на имущество должника.

Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», если по уголовному делу на имущество обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за его действия, для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска был наложен арест, то в случае удовлетворения гражданского иска суд в приговоре указывает имущество, соразмерное удовлетворенным требованиям, арест на которое сохраняет свое действие до исполнения приговора в части гражданского иска.

В соответствии с изложенным, суд правильно постановил о сохранении ареста на имущество осужденных, в том числе автомобили, в целях исполнения приговора в части гражданского иска. Стоимость арестованного имущества размера взыскания не превышает.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ. Основное содержание всех производимых в судебном заседании действий в протоколе судебного заседания приведено, в протоколе содержатся данные об исследовании показаний свидетелей и письменных материалов уголовного дела, подробное содержание показаний допрошенных лиц, основное содержание выступлений участников процесса. Занесение в протокол судебного заседания содержания оглашенных показаний свидетелей и исследованных письменных доказательств уголовно-процессуальный закон не требует, поэтому доводы адвоката Кузнецова О.Ю. о том, что в протоколе судебного заседания не отражено содержание исследованных письменных доказательств, отклоняются судом апелляционной инстанции как несостоятельные.

Замечания на протокол судебного заседания рассмотрены председательствующим в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ с вынесением мотивированных постановлений.

Вопросы, связанные с назначением осужденным наказания, разрешены в приговоре надлежащим образом.

Наказание ФИО3, ФИО1 назначено с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, роли каждой в совершенных преступлениях, данных о личности каждой из осужденных, влияния наказания на исправление ФИО3 и ФИО1 и условия жизни их семей, установленных по делу смягчающих наказание обстоятельств и отсутствия обстоятельств, отягчающих наказание каждой из осужденных с соблюдением принципа индивидуализации наказания.

Суд учел в отношении:

ФИО3 то, что она не судима, имеет постоянное место регистрации и жительства, характеризуется положительно, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, к административной ответственности не привлекалась, трудоустроена, по месту работы характеризуется положительно, являлась депутатом Бокситогорского городского поселения, имеет благодарственные письма;

ФИО1 то, что она не судима, имеет постоянное место регистрации и жительства на территории <адрес> района, характеризуется положительно, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, к административной ответственности не привлекалась, трудоустроена.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО3 и ФИО1 суд первой инстанции признал в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ состояние здоровья каждой из них по каждому преступлению, состояние здоровья имеющей инвалидность дочери ФИО3 по каждому преступлению.

Обоснованность признания указанных обстоятельств смягчающими, в апелляционном представлении, не оспаривается.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 и ФИО3 по каждому преступлению, судом первой инстанции не установлено.

Сведений о каких-либо смягчающих или отягчающих наказание осужденных обстоятельствах, оставленных судом без внимания, в материалах уголовного дела не имеется, поэтому суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что в данном случае судом учтены все данные о личности каждой осужденной и все обстоятельства, влияющие на наказание.

Наказание осужденным назначено с учетом характера и степени общественной опасности совершенных ими преступлений, данных о личности каждой из осужденных, всех обстоятельств, имеющих значение, в том числе смягчающих наказание, а также тех, на которые имеются ссылки в апелляционных жалобах.

В соответствии с требованиями закона суд мотивировал в приговоре свое решение о назначении ФИО3 и ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы с дополнительным наказанием и без применения ч. 6 ст. 15, ст. 64 и ст. 73 УК РФ, которое суд апелляционной инстанции находит правильным, признавая назначенное осужденным наказание справедливым, поскольку ни одно из имеющихся по настоящему делу смягчающих наказание ФИО3, ФИО1 обстоятельств, ни их совокупность исключительными не являются, а данные о личности осужденных и конкретные обстоятельства совершенных ими преступлений свидетельствуют об отсутствии оснований для изменения категории данных преступлений и о том, что исправление ФИО3 ФИО1 возможно только в изоляции от общества.

При наличии совокупности указанных смягчающих обстоятельств и отсутствии по делу обстоятельств, отягчающих наказание ФИО3, ФИО1, суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами прокурора о чрезмерной мягкости назначенного ФИО3 и ФИО1 наказания.

Обстоятельства, на которые государственный обвинитель ссылается в апелляционном представлении в поддержку доводов о необходимости усиления наказания ФИО3 и ФИО1, были учтены судом при определении им вида и размера наказания.

Совершение ими каждого из преступлений с использованием служебного положения составляет объективную сторону преступлений, за которые они осуждены, что нашло отражение в санкциях соответствующих норм уголовного закона, в пределах которых назначено наказание судом первой инстанции, в связи с чем, оснований для удовлетворения апелляционного представления прокурора в этой части не имеется.

Назначенное осужденным наказание, как за каждое из преступлений, так и по совокупности преступлений, соответствует требованиям уголовного закона, является соразмерным содеянному, в связи с чем оснований для вывода о несправедливости наказания ввиду его чрезмерной мягкости и усилении наказания осужденным ФИО3 и ФИО1, как поставлен вопрос в апелляционном представлении, либо для его смягчения, о чем просят в апелляционных жалобах адвокаты Кузнецов О.Ю., Кандрин А.С. и осужденная ФИО1, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вид исправительной колонии судом назначен правильно в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Гражданский иск разрешен судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального и гражданского законов. Решение суда надлежаще мотивировано в приговоре.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по доводам апелляционного представления в части разрешения вопроса о сохранении ареста на ювелирные изделия, поскольку при принятии указанного решения судом не учтены требования ст. 115 УПК РФ, разъяснения, содержащиеся в пункте п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», согласно которым, если по уголовному делу на имущество обвиняемого для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска был наложен арест, то в случае удовлетворения гражданского иска суд в приговоре указывает имущество, соразмерное удовлетворенным требованиям, арест на которое сохраняет свое действие до исполнения приговора в части гражданского иска.

Как следует из установленных фактических обстоятельств, установленных судом, потерпевшему ЛОГАУ «<данные изъяты>» от преступлений причинен материальный ущерб: ФИО3 и ФИО1 в размере 1 964 600 рублей, ФИО1 в размере 247 300 рублей.

В пользу потерпевшего с осужденных взыскан размер причиненного преступлениями ущерба 1 964 600 рублей и 247 300 рублей соответственно.

Таким образом, общий размер невозмещенного потерпевшему ущерба составил 2 211 900 рублей.

Исходя из постановления суда от 29 июня 2022 года и протокола от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе предварительного следствия на имущество осужденной ФИО3, в том числе ювелирные изделия: <данные изъяты>, который судом сохранен до исполнения приговора в части гражданского иска прокурора.

Вместе с тем, суд первой инстанции, в нарушение указанных требований закона и разъяснений, не указал ювелирные изделия, соразмерные удовлетворенным требованиям, для обеспечения которых сохраняется арест на них. При этом, как следует из приговора, суд сохранил арест на ювелирные изделия.

Указанное свидетельствует о существенном нарушении судом уголовно-процессуального закона, повлиявшего на вынесение законного и обоснованного судебного решения, что влечет изменение приговора в соответствующей части.

Данное изменение, с учетом доводов апелляционного представления и принятого судом решения о сохранении ареста на имущество осужденной ФИО3, может быть исправлено в апелляционном порядке.

В остальном приговор является законным и обоснованным, оснований для его отмены или изменения по другим основаниям, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

о п р е д е л и л :

приговор <адрес> городского суда Ленинградской области от 10 апреля 2025 года в отношении ФИО3 и ФИО1 изменить:

- указать, что до исполнения приговора в части гражданского иска прокурора сохранен арест на имущество осужденной ФИО3 - <данные изъяты>.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционное представление помощника <адрес> городского прокурора Ленинградской области Дмитраш Е.А. удовлетворить частично, апелляционные жалобы осужденной ФИО1, адвоката Кузнецова О.Ю. и адвоката Кандрина А.С. - оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в соответствии с главой 471 УПК РФ.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи