Решение № 2-10903/2024 2-606/2025 2-606/2025(2-10903/2024;)~М-9830/2024 М-9830/2024 от 4 декабря 2025 г. по делу № 2-10903/2024

Мотивированное
решение Дело № 2–606/2025

изготовлено05.12.2025 года 50RS0035–01–2024–014584–27

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

25 ноября 2025 года г. Подольск, Московская область

Подольский городской суд Московской области в составе:

председательствующего судьи Добряковой Л.А.,

при секретаре Гуленко Е.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 к ФИО5 о взыскании долга по договору займа и обращении взыскания на заложенное имущество,

по встречному исковому заявлению ФИО5 к ФИО4, КПК «Плюс» (КПК «КредФинанс») о признании сделок недействительными,

установил:

Истец ФИО4 обратился в Подольский городской суд <адрес> с иском к ФИО5 о взыскании задолженности по договору займа и обращении взыскания на заложенное имущество.

В обоснование заявленных требований истец указал, что ДД.ММ.ГГГГ между кредитным потребительским кооперативом «Кредфинанс» (переименован в КПК «Плюс», далее – КПК «Плюс», КПК) и ответчиком ФИО5 был заключен договор займа №, в соответствии с которым ответчику были предоставлены денежные средства в размере 2 200 000 руб. 00 коп.

Передача денежных средств подтверждается платежным поручением № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 1 000 000 руб. 00 коп. и расходным кассовым ордером № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 1 200 000 руб. 00 коп.

В целях обеспечения исполнения обязательств по указанному договору займа ДД.ММ.ГГГГ между КПК «Плюс» и ФИО5 был заключен договор залога (ипотеки) №, предметом которого является квартира, расположенная по адресу: <адрес>, общей площадью 43,7 кв. м, кадастровый номер №.

ДД.ММ.ГГГГ на основании договора уступки прав требования (цессии) № права требования по договору займа и договору залога в полном объеме перешли от КПК «Плюс» к новому кредитору – ФИО4

В связи с ненадлежащим исполнением ответчиком своих обязательств по возврату суммы займа, уплате процентов, образовалась задолженность, которая по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ составляет 4 726 659,53 руб., и состоит из задолженности по договору займа № от ДД.ММ.ГГГГ: 2 200 000,00 руб. – сумма основного долга; 336 320,04 руб. – проценты за пользование займом; 159 059,60 руб. – переменные членские взносы; 118 067,40 руб. – пени за неисполнение обязательств по переменным членским взносам; 300 000,00 руб. – штраф. задолженности по соглашению об уплате взносов № от ДД.ММ.ГГГГ: 4,80 руб. – членские взносы на организацию финансовой взаимопомощи; 602 087,69 руб. – пени; 200 000,00 руб. – штраф.

Истец просил взыскать с ответчика указанную сумму задолженности, обратить взыскание на заложенное имущество путем его реализации с публичных торгов, установив начальную продажную цену в размере 5 207 200,00 руб., а также взыскать расходы по уплате государственной пошлины в размере 60 087,00 руб.

В порядке ст. 39 ГПК РФ, истец изменил исковые требования и просил: взыскать с ФИО5 в пользу ФИО4 денежные средства в общей сумме 11 105 153 (одиннадцать миллионов сто пять тысяч сто пятьдесят три) рубля 13 копеек, в том числе: 7 373 823 (семь миллионов триста семьдесят три тысячи восемьсот двадцать три) рубля 13 копеек задолженности по договору займа № от ДД.ММ.ГГГГ, включая основной долг в размере 2 200 000 (два миллиона двести тысяч) рублей, проценты в размере 630 164 (шестьсот тридцать тысяч сто шестьдесят четыре) рубля 39 копеек, переменные членские взносы в размере 176 880 (сто семьдесят шесть тысяч восемьсот восемьдесят) рублей, неустойку в размере 4 066 778 (четыре миллиона шестьдесят шесть тысяч семьсот семьдесят восемь) рублей 74 копейки и штраф в размере 300 000 (триста тысяч) рублей; а также 3 731 330 (три миллиона семьсот тридцать одна тысяча триста тридцать) рублей задолженности по соглашению об уплате взносов № от ДД.ММ.ГГГГ, включая членские взносы в размере 902 000 (девятьсот две тысячи) рублей, пени в размере 2 629 330 (два миллиона шестьсот двадцать девять тысяч триста тридцать) рублей и штраф в размере 200 000 (двести тысяч) рублей; с начислением по денежным обязательствам процентов и неустойки со дня вынесения решения до дня фактической уплаты; обратить взыскание на заложенное имущество – квартиру по адресу: <адрес>, кадастровый номер: №, путем ее реализации с публичных торгов с установлением начальной цены в размере 5 928 000 руб.

Ответчиком ФИО5 подано встречное исковое заявление к ФИО4 о признании сделок недействительными.

В обоснование встречных исковых требований ФИО5 указывала, что она является пенсионером, в силу возраста и отсутствия специальных познаний не в полной мере понимала правовую природу и последствия подписываемых ею документов.

Ответчик по встречному иску ссылалась на то, что договор займа и залога заключены вследствие порока воли. В частности, в кооператив она была направлена лицами, совершившими мошенничество. Путем использования методов социальной инженерии, указанные лица в ходе телефонного разговора, убедили ФИО5, что в рамках оперативного эксперимента, проводимого правоохранительными органами, она играла роль подставного лица, чтобы путем заключения договора изобличить преступников, работающих в кооперативе. Ответчик обоснованно полагала, что все происходит под контролем государственных органов и по их инициативе и, дополнительно, наложив залог на квартиру, она таким образом ее защитит от продажи. Эту позицию ей последовательно и аргументированно, с предоставлением различных документов, донесли лица, совершившие мошенничество.

В ходе заключения сделок была убеждена, что все сделки носят мнимый характер, а полученные по ним денежные средства передаются государству и в последующем все сделки будут аннулированы, а денежные средства возвращены их законным владельцам.

Заложенное жилое помещение также используется для проживания семьи дочери ФИО5 – ФИО17. В квартире прописана ФИО18 (дочь) и ее несовершеннолетний сын (внук ФИО5).

ФИО5 ни при каких условиях не стала бы закладывать квартиру дочери, если бы только не искусственно созданная в ее сознании опасность эту квартиру потерять и была введена в заблуждение представителями КПК «Кредфинанс» (введение в заблуждение заключалось в следующем: цель кредита изначально запрашивалась на постройку дома (как ФИО5 указали телефонные мошенники), а представители КПК самостоятельно изменили эту цель на ремонт квартиры (предмета залога), хотя он не требовался, кроме того введение в заблуждение заключалось в формальном вступлении в кредитный кооператив (в день подписания залога, хотя документы оформлены задним числом), тогда как ФИО5 никогда не являлась членом кооператива и не имела намерения куда-либо вступать, из-за этого возникли дополнительные требования – об уплате членских взносов и соответствующих штрафных санкций.

Если сам кредит под залог выдан под 17 процентов годовых, то с учетом других обязательных платежей, он превращен в кредит по ставке более 35 процентов годовых. Получение такого кредита, под такую ставку не имело под собой обоснования, т. к. под залог она могла бы получит кредит на более выгодных условиях в банке. В самом договоре займа и графику к нему имеется расхождение в стоимости кредита и ежемесячных платежах.

Также со стороны кооператива имела место попытка отнести подсудность к третейскому судье, однако, ФИО5 это соглашение не подписывала.

На момент посещения офиса Истец уже длительное время, с ДД.ММ.ГГГГ, находилась под полным влиянием мошенников, которые ранее убедили Истца оформить на свое имя 4 кредита в различных банках на общую сумму более чем 6 млн. рублей и перевести полученные денежные средства на «безопасные счета», подконтрольные злоумышленникам. Используя методы социальной инженерии, мошенники создали в сознании Истца картину реальности, в которой Истец выполняла специальную роль по заданию органов ФСБ России и Центрального Банка России по поимке преступников.

Чтобы защитить недвижимость от «черных риелторов» мошенники убедили Истца оформить залог именно в кооперативе. Доверенные лица кооператива, которые как выяснилось не являются сотрудниками Кредитного кооператива, согласились оформить залог на квартиру. Для оформления залога на квартиру доверенные лица кооператива оформили от имени Истца доверенность на совершение юридически значимых действий.

Находясь более 4х часов в вечернее время в офисе, когда вокруг были лишь крепкие мужчины из числа доверенных лиц кооператива, Истец хотела покинуть офис, однако физически была остановлена и принуждена к подписанию документов. За время нахождения в офисе, Истца без каких-либо пояснений водили по различным кабинетам, подписывали и переподписывали различные документы, давили, не давали возможности ознакомиться с текстом документов, не передали экземпляры документов Истца. Истец покинула офис поздно вечером после 22.00, получив от сумму в размере 800 000 рублей наличными и с полным непониманием произошедшего, надеждой, что своими действиями защитила квартиру от «черных риелторов».

На следующий день Истец получила 1000 000 рублей от кооператива безналичным способом. Все полученные средства Истец перевела на банковские счета, подконтрольные злоумышленникам.

В период посещения Офиса Истец, помимо того, что находилась под влиянием заблуждения, из-за нахождения в состоянии повышенного эмоционального возбуждения и стресса, испытывала острое физическое недомогание, вызванное повышением артериального давления.

Истец, согласно медицинским данным, страдает гипертонической болезнью 2 степени, сахарным диабетом 2 типа, ожирением 3 стадии, жировым гипатозом и хроническим панкреатитом.

Истец и в обычном состоянии испытывает недомогание от повышенного давления, а в состоянии стресса и страха давление может подскакивать до предельных значений. Принятие каких-либо взвешенных и обоснованных решений в таком состоянии исключается.

Истец осознала, что находилась под влиянием обмана со стороны мошенников спустя более чем 10 дней, когда злоумышленники продолжили вымогать денежные средства, предлагая занять их у родственников и знакомых.

Истец обратилась в полицию, ДД.ММ.ГГГГ, следователем <данные изъяты> возбуждено уголовное дело в отношении неустановленных лиц по признакам состава преступления, предусмотренного ч. № ст. № УК РФ (мошенничество).

Согласно материалам дела кооператив, также, как и Истец признаны потерпевшими. Материалами уголовного дела установлено, что в результате действий мошенников именно кооперативу причинен материальный ущерб в размере 2 200 000 руб.

На основании изложенного, с учетом изменения встречных исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, встречный истец просила:

признать недействительным Договор займа № от ДД.ММ.ГГГГ, признать недействительным Договор залога (ипотеки) № от ДД.ММ.ГГГГ, признать недействительным Соглашение об уплате взносов № от ДД.ММ.ГГГГ, признать недействительным Договор уступки прав требования (цессии) № от ДД.ММ.ГГГГ.

Истец в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом.

Представители истца по доверенности ФИО13, ФИО9 в судебное заседание явились. На удовлетворении исковых требований настаивали, против удовлетворения встречных исковых требований возражали.

Ответчик в судебное заседание не явилась, извещена надлежаще.

Представитель ответчика по доверенности ФИО19. в судебное заседание явился. Возражал против удовлетворения исковых требований, на удовлетворении встречных требований настаивал.

3-и лица в судебное заседание не явились, извещены надлежаще.

Судебное разбирательство в соответствии с ч. 3 ст. 167 ГПК РФ проведено в отсутствие не явившихся лиц, своевременно извещенных о времени и месте судебного заседания.

Изучив материалы дела и представленные доказательства в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, спорными являются сделки: соглашение об уплате взносов № от ДД.ММ.ГГГГ, договор займа № от ДД.ММ.ГГГГ, договор залога (ипотеки) № от ДД.ММ.ГГГГ, договор уступки прав требования (цессии) № от ДД.ММ.ГГГГ.

Учитывая сложный, многоаспектный фактический состав основания исковых требований и обстоятельств, описанных истцом, возражения ответчика, встречные исковые требования, суд полагает, что подлежащими применению нормами материального права являются положения ст. ст. 177, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку установленные обстоятельства имеют признаки заключения сделок как в состоянии не позволяющем понимать значение своих действий, так и одновременным воздействием обмана.

В силу ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии со ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и не действительна с момента ее совершения.

В силу п. 1 ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии с п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

В п. 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ).

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

В силу ч. 1 ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. ст. 12, 35 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Судом установлено и следует из материалов дела, что заключению договоров займа и залога предшествовала серия телефонных звонков и сообщений от неустановленных лиц, которые, используя методы психологического давления и социальной инженерии, ввели ФИО5 в существенное заблуждение относительно характера и последствий совершаемых ею действий.

Данное обстоятельство подтверждается не только последовательными и непротиворечивыми показаниями самой ФИО5, но и объективными письменными доказательствами, а именно копией постановления о возбуждении уголовного дела № по признакам преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ (Мошенничество), а также материалами уголовного дела, а именно протоколом осмотра телефона ФИО5, где зафиксирована переписка с телефонными мошенниками и звонки с датами и временем их совершения. (УД т.1 л.д. 1-2, л.д. 21-41)

Хотя указанное постановление не имеет преюдициальной силы для настоящего гражданского дела, оно, в соответствии со ст. 71 ГПК РФ, является письменным доказательством, которое суд оценивает наряду с другими доказательствами. Факт проведения расследования, а также письменные доказательства, находящиеся в материалах уголовного дела, а именно материалы переписки подтверждает, что ФИО5 действовала не по своей воле и не в своих интересах, а как инструмент в руках третьих лиц, реализующих преступный умысел. Все заемные средства были незамедлительно перечислены ею на счета, указанные мошенниками, что свидетельствует об отсутствии у нее намерения воспользоваться деньгами для личных нужд (например, для ремонта квартиры, как было формально заявлено, тем более что ремонт квартиры не требовался). (УД т.1 л.д. 46-47).

Доводы первоначального истца о том, что ФИО5 лично явилась в офис кооператива и подписала документы, не опровергают наличия у нее порока воли. Суд полагает, что современные мошеннические схемы зачастую предполагают дачу жертве точных инструкций, направленных на создание реальной видимости законности и добровольности совершаемых действий для внешних наблюдателей, включая сотрудников финансовых организаций.

Более того, суд принимает во внимание совокупность обстоятельств сделки, которая указывает на ее кабальный и недобросовестный характер со стороны кредитора. Так, помимо основного долга, на заемщика были возложены обязательства по уплате членских и переменных взносов со значительными штрафными санкциями, что привело к формированию общей суммы долга, многократно превышающей сумму первоначального займа.

Отклоняя доводы истца о неосведомленности кооператива о факте мошенничества, суд исходит из того, что КПК «Кредфинанс», как профессиональный участник финансового рынка, должен был проявить повышенную степень осмотрительности при работе с заемщиком пенсионного возраста, запрашивающим значительную сумму под залог жилого помещения.

Так, ФИО5 в короткий период времени, предшествующий обращению в КПК, заключила 4 кредитных договора, ежемесячный совокупный платеж по которым превосходил ее заработную плату более чем в 3 раза. Кооператив, являясь профессиональным кредитором должен был осознавать и осознавал, что ФИО5 не в состоянии исполнять новые обязательства по договору займа. Указанные обстоятельства подтверждаются представленными ответами от банков ПАО «ВТБ», ПАО «Сбербанк», ПАО «Банк ПСБ», Банк ГПБ (АО), которые привлечены третьими лицами по ходатайству истца.

Принимая во внимание основание заявленного иска, имеющиеся возражения ответчика, встречные исковые требования, определением суда назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, порученная ГБУЗ «ПКБ № 1 им. Н.А. Алексеева Департамента здравоохранения города Москвы. (т. 4 л.д. 138-150).

Согласно заключению экспертной комиссии ФИО5 в момент заключения сделок займа и залога квартиры, соглашения об уплате взносов и сопутствующих этому документов ДД.ММ.ГГГГ находилась в таком эмоциональном состоянии (эмоциональное напряжение), которое определяло ее неспособность к осознанному принятию решения и его исполнению, т. е. нарушило способность понимать значение своих действий и руководить ним.

При отсутствии внушаемости и подчиняемости как устойчивых личностных черт она проявляет податливость в случае директивности со стороны окружающих с безоценочным принятием мнения авторитетных лиц и подверженностью их ситуационному влиянию, легким возникновением ведомых, зависимых форм поведения с нарушением полноценного прогноза непосредственных и отдаленных последствий своих действий.

У подэкспертной выявляется достаточный уровень интеллектуально-миссической деятельности. В личностной сфере подэкспертной определяются активность, целеустремленность, настойчивость, адекватная самооценка, чувствительность к неудачам и критическим замечаниям в свой адрес, некоторая мнительность, повышенный уровень личностной тревожности. Ей свойственны устойчивые просоциальные установки, высокая степень доверия устоявшимся авторитетам, обостренное чувство справедливости, требовательность к себе, обязательность исполнительность, субъективная важность и значимость соблюдения общепринятых морально-этических норм, ориентация на социально одобряемые способы поведения, выраженное чувство долга и ответственности.

Психологический анализ юридически значимой ситуации показывает, что выявленные индивидуально-психологические особенности ФИО5 в сочетании с направленным воздействием со стороны третьих лиц в виде психологической манипуляции с оказанием давления от имени авторитетного источника («сотрудники ФСБ и Центрального Банка России») к значимым для нее мотивам и ценностям, а именно предоставлением ложной информации об угрозе ее финансовому благополучию в условиях искусственно созданного временного дефицита и социальной изоляции в виде ограничения ее в коммуникации с другими лицами посредством наложения на нее «согласия о неразглашении», ограничения общения с окружающими способствовали развитию у ФИО5 состояния эмоционального напряжения с преобладающими переживаниями тревоги и опасения за свое благополучие, сопровождающегося ухудшением самочувствия (повышение артериального давления), снижением аппетита, нарушением сна, субъективным восприятием требований неустановленных лиц как единственного способа разрешить создавшуюся ситуацию, снижением интеллектуальной опосредованности поведения, выраженными трудностями самостоятельного принятия решений. В создавшейся ситуации у нее отмечались снижение ресурсов волевой регуляции деятельности, ситуативность поведения, неспособность противостоять сложившимся обстоятельствам и находить конструктивный выход из такого положения, легкость принятия навязываемой позиции без ее анализа и оценки возможных результатов и последствий своих действий, актуализация не свойственных ей как личности внушаемости и подчиняемости, определивших готовность к реализации транслируемых ей решений с целью достижения навязанной извне цели, имеющей в ее представлении крайне высокую важность, тем самым обусловив ошибочное смысловое восприятие и оценку совершаемых ей по указанию извне действий. (т. 4 л.д. 149-150)

Указанное заключение, вместе с иными собранными доказательствами по делу, оценивается судом в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ и принимается как доказательство, что ответчик находилась в состоянии острого эмоционального напряжения, вызванного целенаправленным психоманипулятивным воздействием со стороны третьих лиц, имитировавших представителей органов власти.

Это воздействие, реализованное через искусственное создание обстановки угрозы финансовому благополучию, информационной изоляции (включая навязанное «соглашение о неразглашении») и эксплуатацию доверия к институциональным авторитетам, привело к временному нарушению способности осознанно оценивать юридические последствия своих действий.

Несмотря на отсутствие психического расстройства, у испытуемой наблюдалось ситуативное подавление волевой регуляции, критичности мышления и способности к прогнозированию последствий, что свидетельствует о пороке воли при подписании документов. Таким образом, её действия осуществлялись под влиянием непреодолимого психологического давления, исключающего возможность свободного волеизъявления.

Кроме того, в судебном заседании был допрошен судебный эксперт, который поддержал данное комиссией экспертов заключение, указав, что они соответствуют действительности. (т. 4 л.д. 227-228)

При этом суд не принимает в качестве доказательств по делу, представленное истцом (ФИО4) рецензию на заключение судебной экспертизы, поскольку выводы специалиста, составившего данное заключение (рецензию), сделаны в отсутствие всех материалов гражданского дела и без соблюдения требований гражданского процессуального законодательства.

В свою очередь судом ставился на обсуждение вопрос о проведении повторной судебной экспертизы в порядке ст. 87 ГПК РФ, однако истец отказался от заявления соответствующего ходатайства.

Учитывая приведенные обстоятельства, суд учитывает, что для совершения сделки ФИО5 продолжительное время последовательно и целенаправленно вводилась в заблуждение и обманывалась неустановленными лицами, у неё формировалось ложное представление о цели получении денежных средств.

Суд считает, что указанные обстоятельства в силу статей 177, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации подтверждают доводы ответчика и позволяют признать недействительным по нескольким основаниям сделки, совершенные с пороком воли, поскольку установлено и подтверждено доказательствами, что имело место заблуждение относительно природы сделки с учётом цели договора и его правовых последствий, в результате совершения которой истец стал должником с условием оплаты процентов и неустоек, при этом возникло право залога на жилое помещение.

В свою очередь суд учитывает, что вся совокупность представленных доказательств свидетельствует о признаках осведомленности работников кооператива о том, что ФИО5 находится под действием заблуждения.

Об это, в частности, свидетельствует, не соответствующая обстановке скорость выдачи денежных средств, выдача денежных средств вопреки установленному регулированию деятельности кредитных кооперативов, получение доверенности от ответчика с целью регистрации залога до заключения договора залога и как следствие, действии по указанной доверенности в своих интересах, игнорирование кредитной истории ответчика.

Суд также учитывает, что в материалах дела имеются доказательства о банкротстве ФИО2 (принимавшем личное участие в работе кооператива и в согласовании условий договора залога, договора займа и иных соглашений с ФИО5) (т.2, л.д. 144-146), о другом кооперативе, ликвидированном Центральным Банком России в связи с нарушением деятельности кредитных кооперативов, в связи с проверкой ЦБ, управление которым осуществлялось ФИО2 и ФИО11, которые являются супругами (т. 1, л.д. 241).

Кроме того, о недобросовестном поведении займодавца свидетельствует, что кооператив допустил ситуацию представления соглашения с ответчиком о третейской оговорке, которое как следует из заключения экспертизы, ФИО5 не подписывала (т.1 л.д. 148), представил в ходе судебного разбирательства доказательства с признакам подложности: – квитанция о внесении ФИО5 вступительного взноса в КПК от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 195), заявление о вступлении в члены КПК от ДД.ММ.ГГГГ (т.1. л.д. 206), протокол о принятии в члены КПК ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ (т.2, л.д. 155), заявление о вступлении в члены Межрегиональной общественной организации по защите прав потребителей «<адрес>» от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4, л.д. 109, 116), имея в виду, что ФИО5 не могла в указанные даты подписывать обозначенные документы.

Ответом на судебный запрос от МОО по защите прав потребителей «<адрес>» установлено, что ФИО5 все документы подписывала в КПК «Кредфинанс» (т.4, л.д. 108, 115).

В материалах дела также имеются доказательства, что Центральный Банк России в результате проверки деятельности КПК выявил нарушения и ограничил прием новых членов, после чего принято решение о ликвидации. (т. 3 л.д. 222, 245). Кооперативом также нарушены норматив ЦБ о правилах наличных расчётов, что в кассе не могла находиться та сумма, которую выдали ФИО5 (т. 3 л.д. 242-242).

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Суд, оценивая в совокупности все представленные доказательства, по правилам ст. 67 ГПК РФ полагает, что действия КПК «Кредфинанс» при заключении с ФИО5 спорных взаимоотношений (договора займа, договора залога, соглашения об уплате взносов, документов о вступлении в члены КПК и сопутствующих этому документов), а также действия КПК при рассмотрении спора в суде содержат признаки недобросовестного поведения со стороны Кооператива и его сотрудников.

Процесс заключения сделки сопровождался сотрудниками КПК, которые не состоят в штате КПК «Кредфинанс» (ФИО2 и Свидетель №1 т.3, л. 240). ФИО2 проходит процедуру личного банкротства, где Арбитражным судом <адрес> установлено, что ФИО2 и партнёры организовали деятельность, в ходе которой привлекали физических лиц на предоставление ипотечных займов независимо от наличия у них стабильного и достаточного заработка, возраста, физического или психического состояния, так как единственным условием для получения займа являлось наличие у заемщика жилого недвижимого имущества на праве собственности, в связи с чем заемщиками оказывались физические лица, которые оказались в сложной жизненной ситуации, а именно физические лица, не способные изначально исполнять финансовые обязательства по договору (т.4 л.д. 180).

Сделка заключена с неплатежеспособным клиентом, который заведомо не мог исполнить обязательства по оплате ежемесячных платежей и членских взносов с учетом уже имеющийся кредитной нагрузки. Доверенность на совершение юридически значимых действий с квартирой выдана на представителей КПК еще до заключения сделок.

В свою очередь, подписание документов по сделкам и выдача наличных денежных средств происходила в нетипично позднее время, а размер выданных наличных денежных средств из кассы КПК значительно превосходит нормативы ЦБ о размере денежных средств, которые могут находится в кассе КПК.

Центральным Банком РФ выявлены существенные нарушения в деятельности КПК «Плюс» в результате чего ограничен прием новых членов в КПК (т.3 л.д. 222, л.д. 245). Схожие нарушения выявлены ЦБ РФ и в ходе проверки КПК «Сберегательный дом» руководство которой осуществлял ФИО2 и ФИО11 (т.1. л.д. 241).

Признаки недобросовестного поведения КПК «Кредфинанс» продемонстрированы и в ходе состоявшегося рассмотрения дела.

Так, КПК, в качестве доказательства, представлены заведомо подложные документы: заявление о вступлении в члены КПК от ДД.ММ.ГГГГ, квитанция о внесении денежных средств в кассу КПК от ДД.ММ.ГГГГ, заявление о вступлении в члены МОО по защите прав потребителей «Северный Край» от ДД.ММ.ГГГГ, квитанция о внесении денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ КПК уклонился от предоставления полной информации на запросы суда (не предоставлено штатное расписание КПК), КПК не обеспечил явку председателя правления – Свидетель №2 для допроса в качестве свидетеля, несмотря на неоднократные требования об этом суда, что квалифицируется судом как удержание доказательств, что предусмотрено ст. 68 ГПК РФ и также является основанием для обоснования выводов суда объяснениями ответчика.

Кроме того, дополнительным основанием недействительности сделки является нарушение порядка предоставления займа потребительским кооперативом.

В соответствии п. 1 ст. 6 Федерального закона от 18 июля 2009 № 190ФЗ «О кредитной кооперации», кредитный кооператив не в праве предоставлять займы лицам, не являющимся членами кредитного кооператива (пайщиками).

Согласно ст. 1 Федерального закона от 18 июля 2009 № 190ФЗ «О кредитной кооперации», кредитный потребительский кооператив – основанное на членстве добровольное объединение физических и (или) юридических лиц по территориальному, профессиональному и (или) социальному принципам, в целях удовлетворения финансовых потребностей членов кредитного кооператива (пайщиков).

В соответствии со ст. 11 Федерального закона от 18 июля 2009 № 190ФЗ «О кредитной кооперации» членами кредитного кооператива (пайщиками) могут быть физические лица, достигшие возраста 16 лет, и (или) юридические лица, соответствующие принципу (принципам) объединения членов кредитного кооператива (пайщиков), определенному (определенным) уставом кредитного кооператива.

Заявление о приеме в члены кредитного кооператива (пайщики) подается в письменной форме в орган кредитного кооператива, уполномоченный принимать решение о приеме в члены кредитного кооператива (пайщики) на основании устава кредитного кооператива.

Таким образом, кредитный потребительский кооператив создается на основе объединения граждан и / или юридических лиц по какому-либо признаку (территориальному, профессиональному или социальному) в целях удовлетворения финансовых потребностей именно членов кооператива.

Истец, посетив ДД.ММ.ГГГГ офис встречного ответчика не являлась членом (пайщиком) кооператива, не имела намерения вступать в члены кооператива. Согласно уставу КПК «Кредфинанс» кредитный кооператив создан и осуществляет свою деятельность на основе членства по социальному принципу объединения членов. Критерием социального принципа объединения членов является их членство в Межрегиональной общественной организации по защите прав потребителей «<адрес>» (ИНН № ОГРН №) (т. 3, л.д. 40).

Ответом на судебный запрос от МОО по защите прав потребителей «<адрес>» ДД.ММ.ГГГГ установлено, что ФИО5 заявление о вступлении в члены МОО защите прав потребителей «<адрес>» в указанную в заявлении дату ДД.ММ.ГГГГ не подписывала, т.к. все документы, включая само заявление о вступлении в члены МОО «<адрес>» получены от КПК «Кредфинанс», где и происходило их подписание. (т. 4 л.д. 115).

Согласно материалам уголовного дела ФИО5 первый раз вступила в контакт с мошенниками ДД.ММ.ГГГГ (УД т. 1 л.д. 39) с контактом «Валерий Шапочкин», а ДД.ММ.ГГГГ посетила офис КПК «Кредфинанс» в <адрес>, где и были подписаны все документы. Принимая во внимание эти доказательства, а также документы, подтверждающие нахождение ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ на рабочем месте (т. 4, л.д. 62-77), учитывая местонахождение МОО по защите прав потребителей «<адрес>» в <адрес>, местонахождение <данные изъяты> в <адрес>, то есть на значительно отдаленном расстоянии от места работы и жительства ФИО5, судом сделан вывод о том, что ФИО5 не могла подписать ДД.ММ.ГГГГ заявление о вступлении в члены МОО «<адрес>», а также сопутствующие заявлению документы, вносить наличными денежными средствами вступительный взнос в кассу, не могла подписать ДД.ММ.ГГГГ заявление о вступлении в члены КПК «Кредфинанс» и сопутствующие заявлению документы, вносить наличными денежными средствами вступительный взнос в кассу.

Данные обстоятельства позволяют суду прийти к выводу, что КПК «Кредфинанс», имея цель заключить с ФИО5 договор залога и договор займа, осуществил подготовку комплекта документов, включая заявление о вступлении в члены КПК, заявление о вступлении в члены МОО «<адрес>» в даты, предшествующие реальному обращению ФИО5 в КПК «Кредфинанс», для создания формального соответствия ФИО5 условиям членства в КПК «Кредфинанс».

При таких обстоятельствах договор займа на основании дополнительного основания подлежит признанию недействительным, поскольку указанный договор займа был заключен кооперативом с лицом, не являющимся членом кредитного кооператива.

Судом установлено, что ФИО5 не подписывала и не могла подписывать документы, необходимые для вступления в кооператив, поскольку находилась в указанную дату в регионе проживания и работы. А также на тот момент еще не знала о существовании кооператива, что следует из материалов уголовного дела.

Доводы истца о том, что признание сделки недействительной существенно нарушают права, поскольку кооперативом фактически выдавались денежные средства, не могут служить основанием для отказа в иске, поскольку признание сделок недействительными не влечет недействительность передачи денежных средств, имея в виду, что настоящим решением суда устанавливается их передача не на описанных истцом условиях займа с залогом, что в свою очередь, с учетом того, что КПК «Кредфинанс» также как и ФИО5 признаны потерпевшими по уголовному делу, предполагает возможность взыскания денежных средств с лиц, которые совершили мошеннические действия и которые эти денежные средства получили.

Согласно п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Судом установлено, что ФИО5 воли на заключение кредитного договора не имела, кредитными денежными средствами по назначению не пользовалась, фактически была использована третьими лицами в целях хищения денежных средств, полученных в КПК «Кредфинанс», при этом ФИО5 исходила из того, что помогает правоохранительным органам изобличить преступников, что подтверждается перепиской с лицами, которых ФИО5 считала представителями уполномоченных государственных органов.

Согласно ст. 52 Конституции РФ права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Исходя из положений ч. 1 ст. 44 УПК РФ лицо вправе предъявить по уголовному делу гражданский иск, содержащий требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением.

С учетом признания КПК «Плюс» потерпевшим, имущественный вред причинен непосредственно преступлением, а не ненадлежащим исполнением обязательств, вытекающих из договора займа, в связи с чем указанный вред подлежит взысканию с исполнителя преступления.

Таким образом, суд приходит к выводу, что в настоящем деле, денежные средства, переданные ФИО5 по договору займа, не могут быть взысканы с нее в рамках реституционных требований, а подлежат взысканию с организаторов и исполнителей преступления, иное бы противоречило основам правопорядка и нравственности.

Разрешая встречные исковые требования о признании договора цессии недействительным, суд исходит из следующего.

Основанием для признания договора цессии недействительной сделкой является ч. 1 ст. 168 ГК РФ (сделка, нарушающая требования закона).

Договор цессии нарушает требования закона – п. 5 ст. 47 ФЗ № 102 от 16 июля 1998 г. «Об ипотеке (залоге недвижимости)», согласно которому уступка прав по договору об ипотеке или обеспеченному ипотекой обязательству, права по которым удостоверены закладной, не допускается. При совершении такой сделки она признается ничтожной.

П. 10, п. 11 договора займа, предусмотрено, что способом обеспечения обязательства по договору займа выступает договор залога (ипотеки) и закладная. П. №., п. ДД.ММ.ГГГГ договора залога (ипотеки) зафиксировано, что стороны договорились, что права Залогодержателя по договору залога (ипотеки) удостоверяются закладной, которая составляется в день подписания договора залога (ипотеки). Закладная была составлена, но не передана в Росреестр по причине отзыва доверенности на представителей КПК после того, как ФИО5 осознала, что была введена в заблуждение.

В доверенности на представителей КПК, которая была оформлена в кабинете нотариуса ФИО1 отдельно зафиксировано право представителей КПК на регистрацию закладной. П. 3.3.7 договора залога (ипотеки) также предусмотрено право передачи прав по договору залога (ипотеки) именно путем передачи прав по закладной путем ее продажи. (т. 1 л.д. 127-128)

В рассматриваемом споре КПК «Плюс» нарушило установленный законом порядок передачи прав по договору залога (ипотеки) при наличии обеспечения залога закладной передало права требования по договору залога (ипотеки) через договор цессии, что прямо запрещено законом.

Договор цессии также имеет признаки мнимой либо притворной сделки, а именно, для мнимой сделки:

Отсутствие намерения сторон создать правовые последствия, характерные для договора цессии. Действительной целью договора выступает задача по переводу прав по взысканию задолженности с юридического лица в преддверии прекращения его деятельности в виду ликвидации (из-за выявленных нарушений Центрального Банка России, которые не позволяли вести дальнейшую деятельность) на физическое лицо, которое действует не самостоятельно, а только в связке с лицами, контролирующими деятельность КПК, и только через своего представителя.

Суд при этом учитывает, что стороной Истца (ФИО4) представлены в материалы дела документы (договор передачи личных сбережений от ДД.ММ.ГГГГ, квитанция о внесении наличных денежных средств в кассу КПК «Кредфинанс» на сумму 1 200 000 рублей от ДД.ММ.ГГГГ, квитанция о переводе безналичных денежных средств на сумму 1 000 000 рублей от ДД.ММ.ГГГГ), которые повторяют по дате, суммам и порядку внесения денежных средств (наличные и безналичные платежи) порядок сделки по выдаче займа ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ

В совокупности с представленными доказательствами о продаже (попытке продажи\объявления о продаже) долга ФИО5 через телеграмм канал «Верные инвестиции» (т. 3 л.д. 209, т. 2 л.д. 23), установленных в Арбитражном суде <адрес> по делу о банкротстве ФИО2 фактов осуществляемой ФИО2 деятельности по систематическому привлечению инвестиций от физических лиц (т.5 л.д. 168-181) и передачи прав по закладным и договорам займа и залога, а также с учетом ведения сделки ФИО5 ФИО2, суд полагает, что реальные правоотношения между ФИО4 и ФИО20 по поводу передачи долга ФИО5 сложились в иную дату и на иных условиях, чем это предусмотрено договором цессии № от ДД.ММ.ГГГГ

В свою очередь это противоречит утверждениям истца, о том, передача долга ФИО5 от КПК к ФИО4 произошла ДД.ММ.ГГГГ в результате заключения договора цессии №.

С учетом деятельности организаторов кооператива по привлечению инвестиций от физических лиц для выкупа закладных и залоговых прав, договор цессии ФИО4 с КПК может прикрывать реальную сделку по инвестированию на других условиях.

Реальный характер деятельности организаторов КПК (привлечение внешних инвестиций от физических лиц для последующей выдачи займов под залог недвижимости таким гражданам, которые заведомо не способны погашать взятые на себя обязательства, оформление закладных по таким сделкам, продажа и передача в залог таких закладных в целях получения дополнительных денежных средств от инвесторов и другое) подтверждается материалами дела о банкротстве ФИО2 (т. 4, л.д. 180, л.д. 168-181).

Обращает на себя внимание, что после запрета ЦБ РФ в отношении КПК о приеме новых членов, руководство КПК приняло решение о ликвидации, при этом с целью сохранить возможность взыскания, право требования переоформлено на ФИО4

ФИО4 не присутствовал и не присутствует лично на заседаниях суда, что исключает возможность для получения от него пояснений об обстоятельствах заключения договора цессии с КПК. Первое исковое составлено и подано от ФИО4 через представителя ФИО9, которая ранее представляла интересы КПК в споре в третейском суде по иску к ФИО5, представляет интересы КПК в других судебных процессах.

Таким образом, прослеживается прямая взаимосвязь между КПК и ФИО4, что также подтверждает притворный характер договора цессии, в условиях, когда личные интересы ФИО4 представляют юристы от КПК, когда на момент подачи искового заявления от ФИО4 представителем КПК, КПК уже продал свои права по взысканию задолженности. Последующее поведение и отстаивание позиции КПК представителем ФИО4 также косвенно свидетельствует о наличии взаимосвязи.

При разумном и добросовестном подходе к приобретению права требования долга, который сопровождается наличием существенного спора и уголовного дела, по которому потерпевшими проходят как кредитор, так и должник, в условиях, когда КПК уже не выполнил свои обязательства перед ФИО4 по договору передачи личных сбережений от ДД.ММ.ГГГГ, заключение договора цессии и реальной траты на это личных денежных средств становится явно нецелесообразным.

С учетом установленного факта предоставления подложных финансовых и иных документов со стороны КПК «Кредфинанс» (квитанция о внесении денежных средств ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ), факты подделки подписи в соглашении о третейской оговорке, ограниченного размера денежных средств, которые могут находиться в кассе КПК согласно нормативам ЦБ РФ, суд критически оценивает доказательное значение квитанции о внесении наличных денежных средств в кассу КПК ФИО4

В соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ, при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке (двусторонняя реституция).

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» установлено, что если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Поскольку договор займа и договор залога признаны недействительными, они не порождают для сторон тех прав и обязанностей, на которых настаивает истец по первоначальному иску.

В частности, у него отсутствует право требовать уплаты процентов, неустоек и обращать взыскание на предмет залога, так как залог, являясь акцессорным (дополнительным) обязательством, прекращает свое действие при недействительности основного обязательства (договора займа), которое он обеспечивал (ст. 329 ГК РФ).

Договор уступки права (цессии) № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между КПК «Плюс» и ФИО4, также не может породить для ФИО4 прав требования по недействительной сделке, поскольку нельзя уступить право, которое юридически не возникло.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194 – 199 ГПК РФ, суд

решил:

К РФщены надлежаще.заседлание не явилисьствлении технологического присоединения Исковое заявление ФИО4 /паспорт №/ к ФИО5 /паспорт №/ о взыскании долга по договору займа и обращении взыскания на заложенное имущество – оставить без удовлетворения.

Встречное исковое заявление ФИО5 к ФИО4, КПК «Плюс» (КПК «КредФинанс») /ИНН №/ – удовлетворить.

Признать недействительными сделками:

договор займа № от ДД.ММ.ГГГГ,

договор залога (ипотеки) № от ДД.ММ.ГГГГ,

соглашение об уплате взносов № от ДД.ММ.ГГГГ заключенные между КПК «Плюс» (КПК «КредФинанс») и ФИО5,

договор уступки прав требования (цессии) № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между КПК «Плюс» (<данные изъяты> и ФИО4.

Применить последствия недействительности договора залога (ипотеки) № от ДД.ММ.ГГГГ: прекратить обременение в виде ипотеки в отношении квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, общей площадью 43.7 кв. м., на 3 этаже, кадастровый номер №.

Решение суда является основанием для внесения изменений в Единый государственный реестр недвижимости.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Подольский городской суд <адрес> в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья подпись Л.А. Добрякова