Решение № 2-4919/2023 2-92/2024 2-92/2024(2-4919/2023;)~М-4442/2023 М-4442/2023 от 24 июля 2024 г. по делу № 2-4919/2023

УИД 19RS0001-02-2023-006173-29


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело 2-92/2024

г. Абакан 25 июля 2024 г.

Абаканский городской суд Республики Хакасия в составе:

председательствующего Земба М.Г.

при секретаре Нагловской В.А.,

с участием помощника прокурора г. Абакана Захаровой С.Н.,

истца ФИО1, её представителя ФИО2, представителя ответчика ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ФИО3,

рассмотрев в отрытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Республиканская клиническая больница им. Г.Я. Ремишевской» о взыскании убытков и компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная больница» (далее – ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ», Абаканская больница) о взыскании убытков и компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи, мотивируя требования тем, что в сентябре 2018 г. врачами-специалистами ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ей (истцу) была проведена хирургическая операция ненадлежащего качества, в связи с чем 28.12.2018 она обратилась в суд с исковым заявлением о взыскании компенсации морального вреда. В ходе рассмотрения гражданского дела стороны заключили мировое соглашение, по которому ответчик обязывался выплатить истцу компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб. из заявленных 100 000 руб. Тем самым ответчик признал свою вину в некачественно проведенной в сентябре 2018 г. операции. Вследствие проведения некачественной операции у ФИО1 возникли осложнения и врачами-специалистами ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» истцу выставлен диагноз «<данные изъяты>». В результате данного осложнения, возникшего по причине некачественно проведенной операции, у истца возникло еще несколько заболеваний, а именно «<данные изъяты>». Данные заболевания были диагностированы врачами КГБУЗ «Краевая клиническая больница». В период с сентября 2018 г. по 21.06.2023 ФИО1 неоднократно обращалась в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» и ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» с жалобами на здоровье, все необходимые анализы были собраны, при этом какого-либо лечения врачами данных организаций назначено не было, проводить операцию по устранению «<данные изъяты>» врачи также не хотели. Самочувствие у истца ухудшалось. В результате бездействия врачей <данные изъяты> у истца увеличился в несколько раз, ей было тяжело передвигаться, это сопровождалось сильными болевыми ощущениями в <данные изъяты>. Истец, понимая, что находится на грани жизни и смерти, а также осознавая, что хирургическую операцию по устранению недостатков операции, проведенной в сентябре 2018 г., врачи ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» и ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» не собираются проводить, приняла решение обратиться в КГБУЗ «Краевая клиническая больница», в которой врачи-специалисты поставили ей верный диагноз (<данные изъяты>). В связи с тем, что состояние истца постоянно ухудшалось, 22.06.2023 ей была проведена операция – <данные изъяты>. После проведенной операции состояние ФИО1 заметно улучшилось, уменьшился объем <данные изъяты>. Также врачами ей было сообщено, что в случае не проведения указанной операции, она прожила бы только до осени 2023 г. С КГБУЗ «Краевая клиническая больница» истец заключила договоры на оказание медицинских услуг от 26.05.2023 и 27.06.2023, по которым ею было оплачено 135 596 руб. А также понесла расходы на оплату проживания в квартире в г. Красноярске в размере 750 руб. и проезд из г. Абакана в г. Красноярск и обратно в размере 4 797 руб. Поскольку осложнения в виде диагноза «<данные изъяты>» образовались вследствие некачественно проведенной операции в сентябре 2018 г., истец полагает, что ей причинен моральный вред, поскольку она длительное время после проведения некачественной операции была вынуждена принимать обезболивающие препараты и другие лекарственные средства для устранения воспалений, восстановления организма, у нее обострились хронические заболевания: <данные изъяты>. В связи с чем ФИО1 просила взыскать с ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» компенсацию морального вреда в размере 200 000 руб., ущерб в размере 141 143 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 35 000 руб., расходы на оплату государственной пошлины в сумме 4 023 руб.

Определением суда от 28.09.2023, занесенным в протокол судебного заседания, по ходатайству представителя истца ФИО2, действующего на основании доверенности, к участию в деле в качестве соответчика привлечено Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Республики Хакасия «Республиканская клиническая больница им. Г.Я. Ремишевской» (далее – ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской», Республиканская больница); представитель истца просил взыскание заявленных в иске сумм в пользу истца ФИО1 произвести с ответчиков солидарно.

В судебном заседании истец ФИО1, её представитель ФИО2 поддержали исковые требования по доводам и основаниям, изложенным в иске, выразили согласие с заключением проведенной по делу экспертами КГБУЗ «<данные изъяты>» экспертизы, дополнительно указали, что моральный вред истцу причинен тем, что в период с 11.10.2018 по 22.06.2024 ей ответчиками не оказывалась надлежащая медицинская помощь, в результате чего ФИО1 испытывала боль, ее <данные изъяты> увеличился, ей было тяжело передвигаться, она была вынуждена принимать обезболивающие препараты. Просили исковые требования удовлетворить в полном объеме, кроме того, взыскать солидарно с ответчиков в пользу истца дополнительно понесенные на оплату услуг представителя расходы в сумме 15 000 руб. и расходы на оплату судебной экспертизы в размере 22 410 руб.

Представитель ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ФИО3, действующий на основании доверенности, в судебном заседании не признал исковые требования, представил письменный отзыв на иск, в котором указал, что причиной образования у ФИО1 <данные изъяты> явилось <данные изъяты> и отказ от ношения бандажа, что подтверждено заключениями двух проведенных по делу экспертиз, которыми, более того, прямая причинно-следственная связь между оказанием истцу медицинской помощи врачами Абаканской больницы и неблагоприятными последствиями не установлена. Полагал вывод повторной судебной экспертизы о том, что с 11 октября и до конца 2023 года лечение ФИО1 в поликлинике Абаканской больницы проводилось бессистемно, и было неполным, является некорректным, не соответствующим описательной части экспертизы и иным материалам дела, вероятнее всего, в экспертном заключении допущена опечатка, вместо «до конца 2023 года» должно быть указано «до конца 2018 года», так как речь в данном абзаце идет о лечении <данные изъяты>, при приеме врачей ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» 12.11.2018 ФИО1 жалоб не предъявляет, объективно: «<данные изъяты>», на приеме врача 10.12.2018 состояние удовлетворительное, на перевязке: «<данные изъяты>». Таким образом, 12.11.2018 жалоб ФИО1 не предъявляла, <данные изъяты> не диагностировано. Вступившим в законную силу определением суда утверждено мировое соглашение, заключенное между ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» и ФИО1 по поводу оказания медицинской помощи ненадлежащего качества при проведении хирургической операции в сентябре 2018 г. При заключении мирового соглашения и установлении размера компенсации морального вреда учитывались все юридически значимые обстоятельства: обстоятельства оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, перенесенные потерпевшим физические и нравственные страдания, а также последствия оказания медицинской помощи ненадлежащего качества. Компенсация морального вреда не взыскивается за определенный период времени, длящийся характер правоотношений сторон и лечения пациента на размер компенсации не влияет. Само по себе продолжение лечения истца, изменение состояния ее здоровья не может являться основанием для повторного взыскания компенсации морального вреда, основанного на тех же обстоятельствах. Из медицинских документов следует, что истец в Абаканской больнице прошла все обследования, необходимые для проведения операции, которая в рамках ОМС проводится бесплатно. Отказов в проведении оперативного вмешательства не имелось. Несмотря на указание врачей об обязательной повторной явке, истец повторно к врачам Абаканской и Республиканской больниц не явилась, с полученными результатами обследований самостоятельно обратилась в КГБУЗ «Краевая клиническая больница» за получением платных медицинских услуг. Право ФИО1 на получение медицинской помощи ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» не нарушено, истцом не доказано, что в результате действий (бездействия) ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ей причинен материальный ущерб. В связи с чем представитель Абаканской больницы ФИО3 просил в удовлетворении иска отказать в полном объеме.

Ранее в письменном отзыве на иск представитель ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ФИО4, действующая на основании доверенности, также выразила несогласие с исковыми требованиями, указала, что из медицинских карточек видно, что 07.09.2005 у истца уже стоит диагноз «<данные изъяты>». 25.09.2018 в выписном эпикризе указано, что у истца имеются заболевания «<данные изъяты>». 03.10.2018 при первичном осмотре отражено, что у истца имеются заболевания «<данные изъяты>». Таким образом, медицинскими документами подтверждается, что заболевание «<данные изъяты>», «<данные изъяты>» у истца имелись до проведенной Абаканской больницей операции в сентябре 2018 г., следовательно, довод истца о том, что указанные заболевания появились вследствие некачественно произведенной операции по удалению заболевания <данные изъяты> врачами Абаканской больницы в сентябре 2018 г. несостоятелен. Кроме того, в связи с некачественно проведенной операцией в 2018 г. истец в 2019 г. получила от Абаканской больницы компенсацию морального вреда. Следовательно, исковые требования о взыскании компенсации морального вреда в связи с некачественно оказанной услугой являются необоснованными. Довод истца об обращении в период с сентября 2018 г. по июнь 2023 г. в Абаканскую и Республиканскую больницы по лечению последствий <данные изъяты> и об отказе врачей указанных больниц от проведения лечения опровергается медицинскими картами. Так, из медкарты № 196001 видно, что истец начала обращаться в Абаканскую больницу с жалобами на <данные изъяты> через 2 года после проведенной операции по удалению пупочной <данные изъяты> в сентябре 2018 г.: летом 2020 г. – с жалобами на <данные изъяты>, летом 2022 г. – с жалобами на <данные изъяты>, весной 2023 г. – с жалобами на <данные изъяты>. Летом 2020 г. истец осмотрена врачами Абаканской больницы, рекомендовано плановое оперативное вмешательство, но в силу эпидемиологической обстановки, связанной с новой коронавирусной инфекцией, плановые операции не проводились на основании приказов Министерства здравоохранения Республики Хакасия от 27.03.2020 № 319, от 03.06.2020 № 755, от 12.11.2020 № 1339, от 11.01.2021 № 5. Кроме того, согласно постановлению Главного государственного врача Республики Хакасия от 26.04.2020 № 8 «Об усилении противоэпидемического режима в медицинских организациях Республики Хакасия» все медучреждения республики переведены в режим работы инфекционного стационара. Также в силу требований Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека от 22.03.2020 № 02/4708-2020-27 приказом Абаканской больницы от 24.04.2020 № 499 хирургический корпус переведен в режим работы обсерватора для изоляции лиц, прибывших из эпидемических неблагополучных территорий по новой коронавирусной инфекции. В последующем с жалобами на <данные изъяты> истец обратилась весной 2023 г. Из медкарты № 196001 видно следующее: 13.03.2023 – жалоба терапевту по <данные изъяты>; 27.03.2023 – жалобы хирургу по <данные изъяты>; рекомендована консультация заведующим хирургическим отделением для проведения планового проведения оперативного лечения, ношение бандажа, плавное снижение веса во избежание осложнений после оперативного вмешательства; 17.04.2023 – осмотр заведующим хирургического отделения, выдано направление в Республиканскую больницу для определения тактики ведения пациентки, рекомендован повторный прием (на повторный прием истец не явилась); 19.04.2023 – осмотр в Республиканской больнице, рекомендовано обследование, снижение веса со <данные изъяты> кг до <данные изъяты> кг, повторный осмотр хирурга (на повторный прием истец не явилась); 05.06.2023 – терапевт выдал направления на необходимые обследования с целью проведения планового оперативного вмешательства, которое в рамках ОМС проводится бесплатно. Отказов в проведении оперативного вмешательства не имелось. Таким образом, ответчик полагает недоказанными доводы истца об отказе врачами больниц в проведении лечения и операции. Несмотря на указание врачей об обязательной повторной явке, истец повторно к врачам Абаканской и Республиканской больниц не явилась, с полученными результатами обследований самостоятельно обратилась в платное отделение КГБУЗ «Краевая клиническая больница», где ей 22.06.2023 было проведено плановое хирургическое лечение по <данные изъяты>. Из ответа Министерства здравоохранения РХ от 11.08.2023 следует, что по результатам проверки, проведенной по жалобе истца, нарушений со стороны Абаканской больницы при ведении ФИО1 не имеется, в связи с чем представитель ответчика просила в удовлетворении требований отказать.

Ответчик ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» в судебное заседание представителя не направил, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, о причинах неявки суд не уведомил. С учетом мнения лиц, участвующих в деле, руководствуясь ч. 4 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд определил о проведении судебного заседания в отсутствие представителя указанного ответчика.

В письменном отзыве на иск и в дополнении к нему представитель ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» ФИО5, действующий на основании доверенности, указал, что 19.04.2023 истец была на приеме у врача хирурга ФИО7 с жалобами на <данные изъяты>, <данные изъяты>. В ходе осмотра пациента был поставлен диагноз: <данные изъяты>; согласно анамнезу заболевания у пациента в <данные изъяты> г. была операция по поводу <данные изъяты>, осложненного <данные изъяты>, в послеоперационном периоде <данные изъяты>, в 2018 г. <данные изъяты>. Исходя из объективного статуса пациенту были даны рекомендации: СКТ – ОБП с в/в контрастированием по месту жительства, снижение веса до <данные изъяты> кг., повторный прием хирурга. Повторно пациентка в Республиканскую больницу не обращалась, самостоятельно приняла решение обратиться в Красноярскую больницу, где ей провели хирургическую операцию. Работниками ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» не были нарушены права истца, как пациента, в оказании медицинских услуг ей не отказывали. Согласно заключению проведенной по делу судебной экспертизы, рекомендации пациентке врачами Республиканской больницы даны в соответствии с клиническими рекомендациями. Также не установлено каких-либо нарушений прав истца со стороны ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» проведенной по делу повторной экспертизой. В связи с чем представитель Республиканской больницы просил в удовлетворении исковых требований ФИО1 к данному медицинскому учреждению отказать, решить вопрос о возмещении Республиканской больнице понесенных в связи с рассмотрением данного дела расходов на судебную экспертизу в сумме 22 410 руб.

Выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, проанализировав все собранные по делу доказательства в их совокупности, принимая во внимание заключение помощника прокурора г. Абакана Захаровой С.Н., полагавшей исковые требования ФИО1 к ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» с учетом заключения проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующим выводам.

Согласно части 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

В Российской Федерации финансируются федеральные программы охраны и укрепления здоровья населения, принимаются меры по развитию государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения, поощряется деятельность, способствующая укреплению здоровья человека, развитию физической культуры и спорта, экологическому и санитарно-эпидемиологическому благополучию ч. 2 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон об основах охраны здоровья граждан).

Согласно п. 1 ст. 2 указанного Закона здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья граждан).

В силу ст. 4 Закона об основах охраны здоровья граждан к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья граждан).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 ст. 19 Закона об основах охраны здоровья граждан).

В п. 21 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья граждан определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Закона об основах охраны здоровья граждан).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 ст. 98 Закона об основах охраны здоровья граждан).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

В соответствии с п.п. 1, 2 ст. 150 ГК РФ здоровье и личная неприкосновенность являются материальными благами, принадлежащими гражданину от рождения.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

На основании ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший – истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Как разъяснено в п. 14 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33, под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В силу ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. п. 26, 27 вышеуказанного Постановления Пленума от 15.11.2022 № 33, определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред, характер и степень умаления таких прав и благ, которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда, а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» определено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 18 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с противоправным посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае – право на охрану здоровья и медицинскую помощь), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий – если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как установлено в судебном заседании, ранее ФИО1 обращалась в Абаканский городской суд с иском к ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» о взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 руб., указывая на оказание ей ответчиком медицинской помощи ненадлежащего качестве при проведении хирургической операции в сентябре 2018 года, в связи с чем она испытала физические и нравственные страдания.

Определением суда от 30.01.2019 производство по делу по вышеуказанному иску ФИО1 к ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» прекращено в связи с утверждением заключенного между сторонами мирового соглашения, по условиям которого в срок не позднее 22.02.2019 ответчик обязуется уплатить истцу часть ее требований, изложенных в исковом заявлении от 28.12.2018, а именно 50 000 руб. в качестве компенсации морального вреда, а также судебные расходы (услуги представителя 3 000 руб.; услуги нотариуса правового и технического характера 1 500 руб.; государственная пошлина за нотариальное удостоверение доверенности в 200 руб.; государственная пошлина за подачу искового заявления 300 руб.).

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 указывает, что после неверно проведенной в сентябре 2018 года хирургической операции с октября 2018 г. по 21.06.2023 она неоднократно обращалась в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» и ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» с жалобами на здоровье, однако надлежащего лечения не получала, хирургическую операцию по устранению <данные изъяты> ей также не проводили, в связи с чем ее самочувствие сильно ухудшилось; после некачественно проведенной операции у нее возникло еще несколько заболеваний, а именно «<данные изъяты>)», что послужило причиной ее обращения за медицинской помощью в КГБУЗ «Краевая клиническая больница».

Возражая по заявленным требованиям, представители ответчиков указали на надлежащее оказание истцу медицинской помощи врачами ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» и ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской», которые рекомендовали пациенту похудеть, пройти обследование и повторно явится на прием, чего ею сделано не было, вместо этого, с полученными результатами обследований пациент самостоятельно обратилась в КГБУЗ «Краевая клиническая больница» за получением платных медицинских услуг; полагали, что причинами образования у ФИО1 <данные изъяты> являются <данные изъяты> и отказ от ношения бандажа. При этом диагнозы «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» установлены ФИО1 задолго до проведенной в 2018 году операции.

Допрошенные в судебном заседании по ходатайству стороны истца свидетели ФИО8 и ФИО9 подтвердили, что с 2020 года ФИО1 жаловалась на боли в <данные изъяты>, где у нее были <данные изъяты>, в связи с чем она обращалась за медицинской помощью в Абаканскую больницу, откуда после приема хирурга ее направили в Республиканскую больницу, где ее отправили пройти обследование, однако операцию по удалению <данные изъяты> проводить отказались в связи с наличием <данные изъяты>, при этом в КГБУЗ «Краевая клиническая больница» эту операцию в 2023 году успешно провели. До операции ФИО1 носила бандаж, однако надевала его только когда выходила из дома.

У суда не имеется оснований не доверять показаниям допрошенных свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Показания свидетелей последовательны, логичны, обстоятельны, согласуются между сомой и с другими исследованными судом доказательствами.

Для определения качественности оказания ответчиками истцу медицинских услуг по ходатайству стороны истца определением суда от 19.10.2023 была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГБУЗ РХ «<данные изъяты>».

22.12.2023 в адрес суда поступило заключение экспертов № 103 с ответами на поставленные судом вопросы; экспертизу проводила комиссия в составе ФИО10 – государственный врач судебно-медицинский эксперт высшей квалификационной категории, заместитель начальника ГКУЗ РХ «<данные изъяты>» по экспертной работе, главный внештатный специалист Минздрава Хакасии по судебно-медицинской экспертизе (эксперт-организатор), ФИО11 – государственный врач судебно-медицинский эксперт высшей квалификационной категории, заведующая отделом сложных экспертиз ГКУЗ РХ «<данные изъяты>», ФИО12 – врач хирург высшей квалификационной категории, заместитель главного врача ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» по хирургии, главный нештатный специалист Минздрава Хакасии по хирургии.

Приняв во внимание, что ответчиком по настоящему делу является, в том числе, ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской», сотрудник которого принимал участие в проведении судебно-медицинской экспертизы, суд посчитал, что имеются основания поставить выводы, изложенные в заключении № 103, под сомнение, и определением от 07.02.2024 назначил по делу повторную судебно-медицинскую экспертизу, проведение которой поручил экспертам КГБУЗ «<данные изъяты>».

Согласно заключению комиссии экспертов КГБУЗ «<данные изъяты>» № 99-ПЛ/2023, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к следующим выводам:

Как следует из медицинской карты № 10094 стационарного больного, 26.09.2018 ФИО1 в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» была проведена плановая операция по удалению <данные изъяты> (имевшейся с 2004 г.) <данные изъяты>. Судя по данным представленных медицинских документов, перед операцией ФИО1 проведено лабораторное исследование (общий анализ крови и мочи, биохимический анализ крови); консультации терапевта и хирурга; электрокардиография.

На основании в достаточно полном объёме проведенных обследований и лабораторных анализов ФИО1 был установлен правильный клинический диагноз: «<данные изъяты>», явившаяся показанием для операции, технически верно выполненной в условиях хирургического отделения, в соответствии с положениями Приказа М3 РФ от 15.11.2012г № 922 «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «хирургия».

В данном случае <данные изъяты> у ФИО1 располагалась в проекции послеоперационного рубца, <данные изъяты> имел размеры 6x8см, и в нём находился спаянный со стенками фрагмент большого сальника, в связи с чем обоснованно был применен метод алло-трансплантации «сетчатым имплантом», с целью предупреждения повторного возникновения <данные изъяты>.

Вместе с этим, следует отметить, что установка сетчатого эндопротеза при <данные изъяты>, как это было у ФИО1, предполагает полное снятие послеоперационных швов (не ранее 1,5-2 недель), а реабилитационный период, в связи с необходимым расширенным интраоперационным рассечением мягких тканей, как правило, бывает длительным, обусловленным срастанием эндопротеза с соединительной тканью.

В данном случае, ФИО1 была выписана из стационара 01.10.2018 (на пятый день после операции). При этом результаты клинических анализов крови (<данные изъяты>) и мочи (наличие <данные изъяты>) свидетельствовали о воспалительном процессе в организме больной, требующем комплексного противовоспалительного лечения.

Судя по данным медицинской карты № 10422 стационарного больного, ФИО1 03.10.2018 (на второй день после выписки из стационара) была вновь госпитализирована в хирургическое отделение ГБУЗ РХ «Абаканская межрайонная клиническая больница» с диагнозом: «<данные изъяты>», явившимся показанием для проведения экстренной операции «<данные изъяты>».

10.10.2018 после осмотра врачом-хирургом, отметившим наличие «...в <данные изъяты>...», ФИО1, несмотря на выявленные (09.10.2018) «<данные изъяты>», при бактериологическом исследовании раневого отделяемого, была выписана из стационара для продолжения лечения в амбулаторных условиях.

11.10.2018 (на следующий день) при осмотре врачом-хирургом поликлиники ГБУЗ «Абаканская межрайонная клиническая больница» у ФИО1 обнаружена «...<данные изъяты>...», установлен диагноз: «<данные изъяты>» и начато консервативное лечение, которое было неэффективным, в связи с чем, 22.10.2018 ФИО1 направлена в стационар, однако, в госпитализации ей было отказано «...из-за отсутствия мест...» (медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № 196001).

В дальнейшем ФИО1 при осмотрах врачами-хирургами устанавливались диагнозы: «<данные изъяты>» (24.07.2020); «<данные изъяты>» (27.03.2023). При этом показаний для экстренного оперативного вмешательства по удалению <данные изъяты> не отмечалось, а предлагалось оперативное лечение в плановом порядке.

19.04.2023 у ФИО1 врачом-хирургом ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» выявлены «...<данные изъяты>», установлен диагноз: «Рецидивные <данные изъяты>» и рекомендована компьютерная томография органов <данные изъяты>, при проведении которой (11.05.2023) выявлен обширный дефект (до <данные изъяты> мм) <данные изъяты>, а при повторном осмотре хирургом, дефект <данные изъяты>.

22.06.2023 в КГБУЗ «Краевая клиническая больница» ФИО1 по абсолютным медицинским показаниям проведена операция: «Реконструктивная <данные изъяты>».

Анализируя вышеизложенное, учитывая признаки воспалительного процесса в раннем послеоперационном периоде, подтвержденного результатами лабораторного исследования, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что выписка ФИО1 на пятый день после операции (01.10.2018) из хирургического отделения ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» была преждевременной, так как кратковременное пребывание в стационаре не соответствовало ни объёму оперативного вмешательства, ни полноценному противовоспалительному лечению.

При повторной (на второй день после выписки из стационара) госпитализации ФИО1 в хирургическое отделение с <данные изъяты>, противовоспалительное лечение больной, по мнению судебно-медицинской экспертной комиссии, было неполным, без учета <данные изъяты>, подтвержденного бактериологическим исследованием раневого отделяемого.

Далее в период амбулаторного лечения, начиная с 11 октября и до конца 2023 года, лечение ФИО1 в поликлинике ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ», в связи с <данные изъяты>, по мнению экспертной комиссии, проводилось бессистемно, было (из-за отказа в госпитализации) неполным, без применения антибактериальных препаратов широкого спектра действия и, в конечном итоге, неэффективным.

Также в экспертом заключении обращено внимание, что <данные изъяты> имеет значительную роль в патогенезе <данные изъяты>, так как длительно протекающее <данные изъяты> зачастую обуславливает формирование широкого дефекта <данные изъяты>, в дальнейшем, под влиянием <данные изъяты>, осложняясь заполнением <данные изъяты> с последующим прогрессирующим <данные изъяты>, как это было у ФИО1

Вместе с этим, судебно-медицинская экспертная комиссия отметила, что <данные изъяты> является многопричинным заболеванием, с довольно высоким уровнем осложнений. Факторами риска для её возникновения имеют значение локализация и характер доступа для выполнения оперативного вмешательства, вид шовного материала, правила дренирования <данные изъяты>, наличие гематом и инфекционного процесса в <данные изъяты>, повышение <данные изъяты> в послеоперационном периоде, сопутствующие заболевания, возраст больного, адекватность ведения послеоперационного периода. Особое место в развитии <данные изъяты> и вероятности рецидива после удаления <данные изъяты> является <данные изъяты> больного, приводящее к повышению частоты периоперационных осложнений и рецидивов после <данные изъяты>. Кроме этого, <данные изъяты> нередко образуются при нарушениях режима самим пациентом: повышенной физической нагрузке после операции, несоблюдении рекомендуемой диеты, отказе от ношения бандажа и др.

Таким образом, развитие <данные изъяты> у ФИО1 после операции по удалению <данные изъяты>, проведенной 26.09.2018 в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ», впоследствии приведшего к <данные изъяты>, потребовавшей операции «<данные изъяты>», в данном случае обусловлено как тяжестью и характером самого заболевания, так и дефектами оказания медицинской помощи в Абаканской межрайонной клинической больнице, а, следовательно, прямой причинной связи между оказанием медицинской помощи ФИО1 в этом медицинском учреждении, и неблагоприятными последствиями, не имеется.

Ввиду того, что ухудшение состояния здоровья ФИО1 связано не только с дефектами оказания медицинской помощи, но и с характером и тяжестью имевшегося у неё заболевания, согласно Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года №194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (пункт 24), тяжесть вреда здоровью не устанавливается.

В компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии не входит установление, от чьих именно действий возникают те или иные неблагоприятные последствия при оказании медицинской помощи, а также экспертная комиссия не оценивает её организацию в лечебно-профилактическом учреждении.

Согласно Клиническим рекомендациям, разработанным Всероссийской общественной организацией «Общество герниологов» и одобренным на заседании научно-практического Совета Минздрава России (протокол от 31.08.2021 № 18/2-3-4), лапоротомические операции в 10% случаев осложняются образованием <данные изъяты>, а в группах риска частота их возникновения возрастает до 31%. При этом, частота развития рецидивов после различных аутопластических операций достигает 60%. Даже при использовании эндопротезов частота рецидивов колеблется в широких пределах и может превышать 30%, а летальность составляет 0,14%.

В вышеприведенных Клинических рекомендациях указано, что «<данные изъяты>» является фактором риска возникновения <данные изъяты>, способствуя повышению частоты осложнений и рецидивов после <данные изъяты>. Так, количество осложнений лапороскопических операций при массе тела с индексом ИМТ> 40 кг/м2 выше, чем у пациентов с ИМТ< 40 кг/ м2. Поэтому пациентам с <данные изъяты> перед операцией <данные изъяты> рекомендуется снижение массы тела, что было правильно и обоснованно предложено ФИО1, имевшей ИМТ 40,5 кг/ м2, при осмотре её ДД.ММ.ГГГГ врачом-хирургом ГБУЗ РХ «Республиканская клиническая больница.

Судебно-медицинская экспертная комиссия отметила, что «<данные изъяты>» является самостоятельным хроническим заболеванием <данные изъяты> системы, основным симптомом которого является <данные изъяты>, определяющее тяжесть болезни, протекающей с явлениями обострений и ремиссий, но, как правило, всегда имеющей тенденцию к прогрессированию болезненного процесса. Обострению этого заболевания могут способствовать (но не быть их причиной) различные неблагоприятные внешние факторы (отрицательные психоэмоциональные перегрузки, нарушения нормального режима сна и бодрствования, резкие смены погодных условий, физические нагрузки, переутомление, нарушения диеты и пр.). Поэтому в данном случае между проведенной ФИО1 26.09.2018 операцией герниопластики и имеющейся у неё «<данные изъяты>» прямой причинно-следственной связи нет.

Анализируя вышеуказанное судебно-медицинское заключение, у суда отсутствуют основания не согласиться с данными выводами экспертов, имеющих соответствующее образование, большой стаж работы, в том числе в экспертной деятельности, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, экспертиза проведена на основании медицинских документов, материалов гражданского дела, выводы, содержащиеся в заключении комиссии экспертов, являются достаточно ясными и полными, сомнений в правильности и обоснованности не вызывают, само заключение соответствует требованиям статьи 86 ГПК РФ. Суд оценивает заключение комиссии экспертов с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

При этом довод представителя ответчика Абаканской больницы о том, что в заключении судебной экспертизы имеется опечатка, вместо «до конца 2023 года» должно быть указано «до конца 2018 года» не влияет на правильность экспертного заключения.

Выводы судебной экспертизы подтверждаются также показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей, приведенными выше, и представленными в материалы дела медицинскими документами. Так, из представленных направлений для сдачи анализов, выданных врачами Абаканской больницы от 27.07.2020, от 18.08.2020, результатов анализов от 18.08.2020 и заключений врачей от 30.07.2020 (отоларинголог), от 03.08.2020 (стоматолог), от 04.08.2020 (гинеколог), от 05.08.2020 (кардиолог), флюорографии легких № 373148 от 27.07.2020, проведенной ЭКГ усматривается, что ФИО1 в 2020 г. готовилась к операции. По словам истца, ее готовили к операции по удалению <данные изъяты>; доказательств, опровергающих данный довод, в материалы дела не представлено. Наоборот, в выписке из медицинской карты амбулаторного больного от 23.07.2020 указано на оперативное лечение истца в плановом порядке в связи с диагнозом: <данные изъяты>.

Однако, как следует из ответа главного врача ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в Министерство здравоохранения РХ от 28.07.2023 с 2020 г. по март 2022 г. плановые операции в данном учреждении не проводились по эпидемиологическим показаниям, связанным в КОВИД-инфекцией. С апреля 2022 г. по ноябрь 2022 г. плановая помощь оказывалась по минимуму (4-5 человек в неделю) из-за большого поступления экстренных пациентов.

Таким образом, доказательств того, что врачами Абаканской больницы предпринимались меры к проведению ФИО1 положенной ей по показаниям операции с 2020 г. суду не представлено.

При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу о наличии в действиях Абаканской больницы виновного бездействия в отношении истца, а потому заявленные ею требования о компенсации морального вреда с ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» подлежат удовлетворению.

Вместе с тем, принимая во внимание, что каких-либо недостатков оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» экспертной комиссией не выявлено и в ходе судебного разбирательства дела не установлено, оснований для удовлетворения исковых требований к данному ответчику суд не усматривает.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, заключение судебной экспертизы, обязанность медицинской организации осуществлять свою деятельность в соответствии с установленными стандартами медицинской помощи, степень вины ответчика ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» (дефекты в оказании медицинской помощи ФИО1 в период с 11.10.2018 и до конца 2023 года), отсутствие прямой причинно-следственной связи между выявленными дефектами и негативными последствиями для ФИО1, то обстоятельство, что, согласно экспертному заключению, ухудшение состояния здоровья ФИО1 связано не только с дефектами оказания медицинской помощи, но и с характером и тяжестью имевшегося у неё заболевания, учитывая степень нравственных страданий, которые претерпела истец (боль от возникших <данные изъяты>), а также материальное положение сторон, суд полагает правомерным определить ко взысканию с ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 50 000 руб.

При этом довод представителей Абаканской больницы о том, что компенсация морального вреда в данном случае взысканию с медицинского учреждения в пользу ФИО1 не подлежит, так как судом уже утверждено мировое соглашение, заключенное между ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» и ФИО1 по поводу оказания медицинской помощи ненадлежащего качества при проведении хирургической операции в сентябре 2018 г., поскольку в данном случае истцом заявлено требование о взыскании с Абаканской больницы компенсации морального вреда именно за ненадлежащее оказание медицинской помощи в период с октября 2018 года по июнь 2023 года, а не за некачественно проведенную в сентябре 2018 года хирургическую операцию.

Кроме того, на основании ст. 1064 ГК РФ с Абаканской больницы в пользу истца подлежит взысканию сумма материального ущерба в размере 141 143 руб., причиненного вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 в заявленный период, что повлекло ее обращение за платной медицинской помощью в другой регион, которое было вызвано острой необходимостью проведения операции, что подтверждается проведенной по делу судебной экспертизой, согласно которой 22.06.2023 в КГБУЗ «Краевая клиническая больница» ФИО1 по абсолютным медицинским показаниям проведена операция: «<данные изъяты>», чего в ГБУЗ «Абаканская МКБ» за период с 2020 года по 2023 год ей сделано не было.

Учитывая, что исковые требования ФИО1 к ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» удовлетворены, на основании ч. 1 ст. 98, ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, оценивая разумность и обоснованность заявленной суммы расходов на оказание представительских услуг, объем выполненной представителем истца работы (составление искового заявления, уточнения к нему, подготовка ходатайства о назначении экспертизы, участие в подготовке дела к судебному разбирательству 07.09.2023 и в шести судебных заседаниях 28.09.2023, 12.10.2023, 19.10.2023, 24.01.2024, 07.02.2024, 25.07.2024), уровень сложности дела, с данного ответчика в пользу истца подлежат взысканию расходы на оплату услуг представителя, подтвержденные соглашением об оказании юридической помощи № 3578 от 03.07.2023, дополнительным соглашением к нему от 03.07.2024, актом выполненных работ, расписками от 05.07.2023 и 20.07.2024 на сумму 35 000 руб. и 15 000 руб., соответственно, в размере 45 000 руб., полагая такую сумму судебных расходов на представителя разумной и обоснованной, а также расходы на оплату судебной экспертизы, подтвержденные договором № 3-12 от 27.02.2024 и чеком по операции от 01.03.2024, в сумме 22 410 руб. и расходы по уплате госпошлины, подтвержденные чеком-ордером от 09.08.2023, в размере 4 023 руб.

Кроме того, на основании ст. 98 ГПК РФ, учитывая заявленное представителем ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» ходатайство, принимая во внимание, что в удовлетворении иска ФИО1 в части требований ГБУЗ РХ «РКБ им. Г.Я. Ремишевской» отказано, суд находит правильным взыскать с Абаканской больницы в пользу Республиканской больницы, понесенные последней расходы на оплату судебной экспертизы по настоящему делу, подтвержденные договором № 2-12-1/24 от 27.02.2024, счетом на оплату и счетом-фактурой от 27.02.2024, в сумме 22 410 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная больница» удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница» (ИНН №) в пользу ФИО1 (паспорт <данные изъяты> № выдан <данные изъяты>) ущерб, причиненный некачественным оказанием медицинской помощи, в размере 141 143 рубля, компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, расходы на оплату государственной пошлины в сумме 4 023 рубля, расходы на оплату услуг представителя в размере 45 000 рублей, расходы на оплату судебной экспертизы в размере 22 410 рублей, всего взыскать – 262 576 (двести шестьдесят две тысячи пятьсот семьдесят шесть) рублей.

В удовлетворении иска ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Республиканская клиническая больница им. Г.Я. Ремишевской» о взыскании убытков и компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи, отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница» (ИНН №) в пользу Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Хакасия «Республиканская клиническая больница им. Г.Я. Ремишевской» (ИНН №) расходы на оплату судебной экспертизы в размере 22 410 (двадцать две тысячи четыреста десять) рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Хакасия путем подачи апелляционной жалобы через Абаканский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий М.Г. Земба

Мотивированное решение изготовлено 01 августа 2024 года.