Решение № 2-257/2019 2-257/2019~М-240/2019 М-240/2019 от 24 ноября 2019 г. по делу № 2-257/2019

Дело № 2-257/2019

УИД № 24RS0039-01-2019-000364-74


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

с. Новоселово 25 ноября 2019 года

Новоселовский районный суд Красноярского края в составе:

председательствующего судьи Глушаковой Е.Н.,

при секретаре Кочминой О.В.,

с участием истца ФИО1,

а также с участием ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 об истребовании имущества из чужого незаконного владения,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 об истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Требования истца мотивированы тем, что в период с 1990 года по 2016 год в его собственности находился земельный участок площадью 15 га в урочище «Сад», на котором он занимался выращиванием плодово-ягодных культур и овощей, а в 2016 году продал его ответчику ФИО2.

Как указал истец ФИО1 в исковом заявлении, на момент продажи ответчику вышеуказанного земельного участка на его территории находилась почвообрабатывающая техника и инвентарь, а именно: омшаник на 45-50 ульев, два улья с пчёлами, тракторная косилка, пароконные грабли, сани конные, культиватор КНС, два сцепа с боронами собственного производства, борона дисковая БДТ-з, культиватор междурядный, четыре вагончика, включая стационарный передвижной пчеловагон, купленный истцом в 2014 году у ФИО3 за 45000 рублей, и прицеп (прицепная тракторная телега) <данные изъяты>, рыночной стоимостью 77900 рублей.

Также ФИО4 в исковом заявлении указал, что при продаже земельного участка он устно договорился с ФИО2 о том, что всю технику и инвентарь он оставляет ответчику, кроме прицепа <данные изъяты> и стационарного передвижного пчеловагона, которые он заберёт чуть позже, однако впоследствии прицеп и пчеловагон он забрать не смог, поскольку ответчик ограничил ему доступ на территорию сада и отказался добровольно возвратить истцу принадлежащее ему на праве собственности имущество, мотивируя свой отказ тем, что он (ответчик), якобы купил у истца вышеуказанное имущество.

В иске отражено, что с момента покупки сада и до настоящего времени ответчик безвозмездно пользуется принадлежащим истцу на праве собственности имуществом, которое истец приобретал для использования в личных целях, при этом между ним и ответчиком никакие договоры в письменном виде о пользовании спорным имуществом не заключались, вследствие чего он вынужден истребовать у ответчика данное имущество в судебном порядке.

Как указал истец ФИО4 в исковом заявлении, наличие спорного имущества у ответчика подтверждается материалами проверки, зарегистрированными в КУСП за № от 20.08.2019 года.

Помимо этого истец ФИО4 в исковом заявлении указал, что для восстановления нарушенных прав он обращался к эксперту-оценщику, оплатив за его услуги 2500 рублей, а также обращался за юридической помощью и стоимость оказанных ему юридических услуг составила 5000 рублей.

Ссылаясь на данные обстоятельства, и, обосновывая свои требования положениями ст.ст. 301-304 ГК РФ, ФИО4 просит истребовать у ФИО2 принадлежащее ему на праве собственности имущество: прицеп <данные изъяты>, заводской номер машины №, регистрационный знак № и пчеловагон, а также взыскать с ответчика ФИО2 в его пользу судебные расходы, понесённые в связи с рассмотрением дела, в общей сумме 11158 рублей, а именно: расходы по оплате госпошлины в размере 3658 рублей, расходы по оплате юридических услуг в размере 5000 рублей, а также расходы по оплате услуг эксперта-оценщика в размере 2 500 рублей.

Истец ФИО1 в ходе рассмотрения дела по существу заявленные им исковые требования об истребовании имущества: передвижного пчеловагона и прицепа <данные изъяты> из чужого незаконного владения ФИО2 поддержал в полном объёме по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Ответчик ФИО2 в ходе производства по делу представил письменные возражения на иск ФИО1, в которых указал, что 04.04.2016 года между ним и ФИО1 был заключен договор купли-продажи земельного участка с кадастровым номером №, площадью 153 600 кв. м., сельскохозяйственного назначения, для производства сельскохозяйственной продукции, с местоположением: <адрес>. Стоимость указанного земельного участка по соглашению сторон была определена в размере 630000 рублей, однако, как указал ФИО2 в своих письменных возражениях на иск ФИО1, фактически эта цена в несколько раз превышала реальную среднюю стоимость аналогичных земельных паёв, сложившуюся на территории Новосёловского района и Чулымского сельсовета. В частности, как указал ответчик ФИО2 в письменных возражениях на иск, ранее точно такой же площади соседний участок с кадастровым номером № тот же ФИО1 продал за 100000 рублей. По утверждению ответчика, изложенному в письменных возражениях на иск, согласие сторон на столь высокую цену объяснялось тем, что по устной договорённости с ФИО5 в эту цену, помимо непосредственно земельного участка, была включена стоимость всего фактически находящегося на тот момент в саду имущества (многолетние и лесные насаждения, почвообрабатывающая и посевная техника, прицепное и навесное оборудование, инструмент и инвентарь, постоянные и временные постройки), а также спорные (заявленные в иске к истребованию) тракторный прицеп и передвижной пчеловагон, оценённые сторонами в 15000 рублей и в 25000 рублей соответственно, при этом про передвижной пчеловагон продавец пояснил ему, что он сам купил его за указанную сумму в <адрес> и с тех пор нигде его не регистрировал и никак не использовал.

Кроме того, ответчик ФИО2 в письменных возражениях на исковое заявление ФИО1 указал, что в состав имущества, которое по его устному договору с истцом оставалось в распоряжении последнего входили: металлическая ёмкость для хранения ГСМ объёмом 2,5 м3 на колёсном шасси, которая, по словам истца, принадлежала ЗАО «Светлолобовское», и культиватор КПЭ-3.8, оставшийся ещё от ЗАО «Игрышенское», находившийся в саду во временном пользовании. Как указал далее ответчик ФИО2 в письменных возражениях на исковое заявление, он договорился с ФИО7 о том, что пока последний не решит с собственниками дальнейшую судьбу этих двух агрегатов, они останутся в саду на хранении. Всё прочее имущество, которое ФИО7 решил оставить в своей собственности и не включил в цену сделки, истец вывез из сада за несколько дней до намеченной даты заключения договора купли-продажи. При подписании договора, имеющего силу акта приёма-передачи, и получении денежных средств, ФИО7 передал ему все ключи от ворот и помещений сада, сказав, что они ему больше не нужны, так как его имущества там не осталось. В начале мая 2016 года ФИО7 сообщил ему, что ЗАО «Светлолобовское» и ЗАО «Игрышенское» не требуют возврата автоцистерны для хранения ГСМ и культиватора, так как эта техника уже давно списана. Одновременно истец предложил ему оставить данную цистерну и культиватор себе для использования в саду, а взамен позволить ему забрать из числа уже проданного ему имущества тракторный прицеп и пчеловагон, объясняя своё предложение тем, что на прицеп и пчеловагон он нашёл в райцентре более выгодного покупателя. При этом, как указал ответчик в письменных возражениях на иск ФИО1, никаких документов, подтверждающих права на цистерну и культиватор истец ему предоставить не смог. Кроме того, к тому моменту уже выяснилось, что на проданный ему ФИО1 пчеловагон претендует ФИО6, у которой ФИО7 занимал деньги в сумме 20000 рублей на его покупку и до настоящего времени не вернул их. Во избежание возможных рисков, как далее указал ответчик Курпас в своих письменных возражениях на иск, он вынужден был отказаться от предложенного ФИО7 варианта обмена, и они окончательно договорились, что из сада истец сможет забрать исключительно ёмкость и культиватор. Как указал ответчик ФИО2 в письменных возражениях на иск ФИО12, вопрос по пчеловагону с ФИО6 ему удалось самостоятельно уладить позже путём достижения с ней письменной договорённости.

Также в письменных возражениях на иск указано, что 28.06.2018 года в его отсутствие, безо всякого предупреждения, воспользовавшись тем, что рабочие уже покинули сад, не замкнув ворота, а сторож ещё не заступил на ночное дежурство, ФИО7 с неизвестными лицами проникли на территорию сада и вывезли ёмкость для ГСМ, оставленную ранее на хранение. После этого он (Курпас) распорядился не допускать ФИО1 на территорию сада в его отсутствие и сообщил ему, что впредь ФИО1 сможет появляться в саду только с его разрешения, на что ФИО7 сильно разозлился и заявил о том, что если ему будет оказано противодействие в свободном посещении сада, то он заберёт у него всё движимое имущество, оставленное по устному договору, так как формально в договоре купли-продажи земельного участка о нём ничего не сказано. В начале августа 2019 года поздно вечером ему позвонил сторож и сообщил, что ФИО7 в компании других мужчин требует пропустить их на тракторе в сад с целью вывезти культиватор <данные изъяты>, оставленный им на хранение. Возмутившись этим фактом, он всё же сказал сторожу не препятствовать ФИО7 и, наконец, уже избавиться от последнего имущества ФИО7 в саду и больше не впускать последнего в сад ни под каким предлогом. Но узнав о его реакции на свои самовольные действия, ФИО7 вновь стал ему угрожать, что он заберёт всё ранее принадлежавшее ему имущество и 20.08.2019 года ФИО12 обратился с соответствующим заявлением в ОП МО МВД России «Балахтинский». Впоследствии - после того, как по результатам проверки, проведенной по заявлению ФИО7, было вынесено определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, к нему (к Курпасу) обратился ФИО8 с предложением о продаже ему тракторного прицепа за 15000 рублей, на что он (ФИО2) согласился. Как указал ФИО2 в своих письменных возражениях на исковое заявление ФИО7, 03.09.2019 года он поставил проданный прицеп рядом с пасекой, которая расположена в юго-западной части сада на земельном участке с кадастровым номером №, принадлежащем ФИО8., где с прошлого года, по согласованию с ФИО6, стоит и передвижной пчеловагон.

Таким образом, по мнению ответчика ФИО2, изложенному в письменных возражениях на иск, в настоящий момент истец ФИО1 не может являться собственником или законным владельцем истребуемого им имущества.

Также ФИО2 в письменных возражениях на исковое заявление ФИО1 просил учесть, что идентифицировать истребуемое истцом имущество не представляется возможным в связи с отсутствием на нём индивидуально-определённых признаков.

Помимо всего прочего ФИО2, со ссылкой на ст.ст. 196, 200 ГПК РФ в письменных возражениях на исковое заявление ФИО1 указал, что истцом пропущен срок исковой давности для защиты своего нарушенного права.

Ссылаясь на данные обстоятельства, ФИО2 просил в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать в полном объёме.

Ответчик ФИО2 в ходе рассмотрения дела по существу просил в удовлетворении иска ФИО1 об истребовании имущества из чужого незаконного владения отказать, ссылаясь на доводы, изложенные им в письменных возражениях на исковое заявление ФИО1.

Заслушав объяснения сторон, а также показания свидетелей: Свидетель №1, ФИО9, ФИО8, ФИО10, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В силу ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В соответствии со ст. 301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 г. "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой собственности и вещных прав", содержащихся в пунктах 32 и 36, собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. При этом лицо, обратившиеся в суд с иском об истребовании своего имущества, должно доказать свое право собственности на имущество, находящееся во владении ответчика.

Из разъяснений, содержащихся в п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" следует, что предметом виндикационного иска может быть только индивидуально-определенная вещь, имеющаяся у незаконного владельца в натуре. Имущество, не обладающее индивидуальными признаками, не может быть истребовано в силу статьи 301 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 данного кодекса.

В силу статьи 200 названного кодекса течение срока исковой давности по общему правилу начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Из приведенных правовых норм следует, что срок исковой давности по виндикационному иску составляет три года со дня, когда истец узнал или должен был узнать о незаконном выбытии имущества из его владения.

Процессуальным законом в качестве общего правила закреплена процессуальная обязанность каждой из сторон доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом (ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ).

Как установлено судом в ходе рассмотрения дела, истец ФИО1 является собственником тракторного прицепа <данные изъяты>, год выпуска 1970, заводской номер машины (рамы) №, цвет серый, что подтверждается: паспортом самоходной машины и других видов техники серии №, свидетельством о регистрации на прицеп серии №, а также карточкой учета тракторного прицепа, представленной в суд из инспекции Гостехнадзора по Новоселовскому району; при этом допрошенный в качестве свидетеля инспектор Гостехнадзора ФИО10 дал показания о том, что при постановке на учет указанного прицепа в 2013 году он проводил его осмотр, при этом на раме данного прицепа имелась номерная табличка, сведения на которой соответствовали сведениям, содержащимся в договоре купли-продажи указанного прицепа, заключенном между ФИО1 и ФИО8.

В подтверждение права собственности на пчеловагон истцом представлена в суд расписка от 10.03.2014 года, из содержания которой следует, что Свидетель №1 продал пчеловагон на шасси ФИО1. Указанное обстоятельство свидетель Свидетель №1 подтвердил в ходе рассмотрения дела по существу, пояснив, что в 2014 году он продал ФИО1 пчеловагон за 45000 рублей. Вместе с тем, в ходе рассмотрения дела по существу какие-либо конкретные идентифицирующие признаки указанного пчеловагона и сам истец ФИО1, и свидетель Свидетель №1 назвать затруднились.

Также в ходе рассмотрения дела установлено, что ранее в собственности ФИО1 находился земельный участок с местоположением: <адрес>, площадью <данные изъяты> кв. м., с кадастровым номером №, с видом разрешенного использования – для производства сельскохозяйственной продукции.

Согласно договору купли-продажи от 04.04.2016 года, заключенному между ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель), указанный земельный участок ФИО1 продал ФИО2 за 630000 рублей, при этом сведений о том, что наряду с земельным участком было продано какое-либо иное имущество, в указанном договоре не содержится.

Из пояснений истца ФИО1 усматривается, что в настоящее время принадлежащие ему тракторный прицеп <данные изъяты> и пчеловагон находятся в фактическом владении ответчика ФИО2, что подтверждается постановлением об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 29.08.2019 года, из содержания которого следует, что в период с 1990 года по 2015 год в собственности ФИО1 находился земельный участок, площадью <данные изъяты> га в урочище «Сад», где ФИО7 занимался выращиванием плодово-ягодных культур и овощей и на территории которого находилась навесная и прицепная почвообрабатывающая техника, в том числе прицепная тракторная телега марки <данные изъяты> и пчеловагон, который ФИО1 купил 10.03.2014 года у Свидетель №1, проживающего в <...>, за 45000 рублей. После того, как ФИО7 в декабре 2015 года прекратил заниматься хозяйственной деятельностью в саду, то продал указанный земельный участок своего знакомому ФИО2, а пчеловагон и тракторную телегу ФИО1 оставил в саду во временном пользовании ФИО2. Весной 2018 года ФИО7 обратился к Курпасу, намереваясь забрать принадлежащие ему тракторную телегу и пчеловагон, но Курпас запретил ФИО7 забирать указанное имущество, полагая, что за телегу он рассчитался с ФИО7 деньгами в сумме 15000 рублей, а также полагая, что пчеловагон принадлежит не Курпасу, а ФИО6, которая, как ему известно, в марте 2014 года передавала деньги в сумме 20000 рублей ФИО1 для покупки пчеловагона у Свидетель №1. С учетом данных обстоятельств старший УУП ОП МО МВД России «Балахтинский» ФИО11 по результатам проведенной проверки пришел к выводу о том, что в действиях ФИО2 отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного ст.19.1 КоАП РФ (самоуправство), в связи с чем ФИО1 было рекомендовано обратиться для разрешения возникшего спора в суд в порядке гражданского судопроизводства.

Разрешая требования истца об истребовании имущества из чужого незаконного владения ответчика ФИО2, суд приходит к выводу, что они подлежат частичному удовлетворению, а именно в части истребования из незаконного владения ФИО2 тракторного прицепа модели <данные изъяты>, поскольку указанный прицеп имеет признаки, позволяющие его конкретно идентифицировать, при этом истцом представлены доказательства, подтверждающие его право собственности на указанный прицеп, находящийся во владении ответчика, в то время как ответчиком не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих владение им указанным имуществом на законных основаниях.

Так, доводы ответчика ФИО2, изложенные в ходе рассмотрения дела о том, что тракторную телегу <данные изъяты>, а также пчеловагон он приобрел у ФИО1 в свою собственность при покупке им у истца 04.04.2016 года земельного участка с местоположением: <адрес>, оплатив ФИО1 стоимость этого земельного участка по цене, в несколько раз превышающей реальную рыночную стоимость аналогичных земельных участков, суд признает несостоятельными, поскольку в нарушение ст. 56 ГПК РФ доказательств того, что в стоимость земельного участка была включена стоимость спорного имущества ответчиком ФИО2 в суд не представлено.

Кроме того, как установлено из объяснений сторон в ходе рассмотрения дела, в июне 2018 года ФИО2 отказался вернуть ФИО1 имущество, принадлежащее истцу, оставшееся на территории купленного ответчиком земельного участка в урочище «Сад», но при этом совершил действия, свидетельствующие о том, что он признает наличие у него обязательств финансового характера перед ФИО1, передав ФИО1 денежные средства в сумме 15000 рублей в качестве оплаты за оставшееся на территории указанного земельного участка имущество, в том числе и за тракторный прицеп <данные изъяты>. Вместе с тем, договор купли-продажи тракторного прицепа между истцом и ответчиком не заключался, и, кроме того, суд учитывает, что среднерыночная стоимость тракторного прицепа <данные изъяты>, согласно заключению эксперта № от 23.09.2019 года, составляет 77900 рублей, в связи с чем передача ответчиком истцу денежных средств в сумме 15000 рублей явно несоразмерна стоимости указанного прицепа.

В свою очередь, принимая во внимание, что о нарушении своих прав истец ФИО1 узнал лишь в июне 2018 года, когда ответчик ФИО2 отказался возвратить принадлежащее истцу имущество, в том числе тракторный прицеп марки <данные изъяты>, не могут быть признаны состоятельными доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности для защиты нарушенного права, так как с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения ФИО1 обратился в Новоселовский районный суд 07.10.2019 года – то есть в пределах установленного законом срока.

Доводы ответчика ФИО2 о том, что он является ненадлежащим ответчиком по делу, со ссылкой на то, что в настоящее время тракторный прицеп марки <данные изъяты> он продал ФИО8 за 15000 рублей и указанный прицеп находится на территории принадлежащего ФИО8 земельного участка, суд также находит несостоятельными, поскольку ФИО2 в ходе судебных заседаний по делу давал пояснения о том, что принадлежащий ему земельный участок, а также земельный участок, принадлежащий ФИО8, огорожены по периметру одним забором, а на границе данных участков какое-либо ограждение отсутствует, в связи с чем Курпас имеет свободный доступ к указанному движимому имуществу и пользуется им по мере необходимости. Кроме того, допрошенный по ходатайству ответчика в ходе рассмотрения дела в качестве свидетеля ФИО8 не ссылался на то, что спорное имущество находится в его фактическом владении, а лишь указал, что тракторный прицеп был собран истцом ФИО1 из купленных им (ФИО8) агрегатов и запчастей, после чего был поставлен на учет в инспекции Гостехнадзора на основании договора купли-продажи тракторного прицепа от 18.06.2013 года, заключенного между самим ФИО8 и ФИО1, но указанный договор был оформлен между ним и ФИО1 формально, так как денежные средства по указанному договору ему ФИО7 не передавались, в связи с чем, как пояснил свидетель ФИО8, он считает себя совладельцем указанного тракторного прицепа, наряду с ФИО1.

В то же время, принимая во внимание, что право собственности ФИО1 на тракторный прицеп марки <данные изъяты>, а также сделка, на основании которой впоследствии была произведена регистрация указанного прицепа в органах Гостехнадзора, в установленном законом порядке не оспорены, доводы свидетеля ФИО8 в данной части не могут быть приняты судом во внимание.

Таким образом, суд приходит к выводу о возможности удовлетворения исковых требований ФИО1 об истребовании из чужого незаконного владения ФИО2 тракторного прицепа марки <данные изъяты>, заводской номер машины (рамы) №, год выпуска 1970.

При разрешении же требований истца ФИО1 об истребовании из чужого незаконного владения ФИО2 пчеловагона, суд принимает во внимание, что истец не указал достаточных сведений, позволяющих индивидуализировать и идентифицировать истребуемый пчеловагон, тогда как отсутствие такой информации по существу влечет неисполнимость решения суда о возврате имущества, которое не может быть индивидуально определено, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что в указанной части отсутствуют законные основания для удовлетворения заявленных ФИО1 исковых требований.

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 ГПК РФ. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно ч.1 ст.88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ст. 94 ГПК РФ, к издержкам, связанным с рассмотрением дела относятся, в том числе: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам, переводчикам; расходы на оплату услуг представителей, расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд, связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами, и другие, признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии с ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

При разрешении требований истца ФИО1 о взыскании с ответчика ФИО2 в его пользу судебных издержек в сумме 2500 рублей по оплате услуг эксперта за подготовку заключения № о рыночной стоимости прицепа <данные изъяты>, суд приходит к выводу о том, что данные расходы, понесенные истцом, подтверждены документально, являлись необходимыми, были вызваны обязанностью истца по обоснованию цены иска для оплаты государственной пошлины.

Также при обращении в суд истцом ФИО1 уплачена государственная пошлина, в размере 3658 рублей, исходя из цены иска 122 900 рублей, что подтверждается чеком-ордером от 07.10.2019 года (л.д. 3).

Кроме того, при обращении в суд ФИО1 понёс расходы по оплате юридических услуг по составлению искового заявления в размере 5 000 рублей, что подтверждается договором об оказании юридических услуг от 24.09.2019 года, актом оказания услуг по указанному договору от 24.09.2019 года и квитанцией к приходному кассовому ордеру от 24.09.2019 года (л.д. 23-26).

Исходя из того, что суд пришел к выводу о возможности удовлетворения исковых требований истца в размере 63,38%, то с ответчика ФИО2 в пользу истца ФИО1 подлежат взысканию расходы по оплате услуг эксперта за подготовку заключения о среднерыночной стоимости транспортного средства в размере 1584,50 рублей (исходя из расчета: 2500 рублей х 63,38%) и по оплате государственной пошлины в размере 2318 рублей 44 копейки (исходя из расчета: 3658 рублей х 63,38%).

Кроме того, учитывая то обстоятельство, что суд пришел к выводу о частичном удовлетворении исковых требований истца, а также принимая во внимание рекомендуемые минимальные ставки стоимости некоторых видов юридической помощи, оказываемой адвокатами Адвокатской палаты Красноярского края, суд приходит к выводу, что сумма расходов по оплате юридических услуг, подлежащих взысканию с ответчика ФИО2 в пользу истца ФИО1, подлежит снижению до 3 000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования, заявленные ФИО1 к ФИО2 , удовлетворить частично.

Истребовать из чужого незаконного владения ФИО2 прицеп <данные изъяты>, заводской номер машины (рамы) 11352, год выпуска 1970, принадлежащий на праве собственности ФИО1 .

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 возмещение судебных расходов: по оплате услуг эксперта за подготовку заключения о среднерыночной стоимости транспортного средства в размере 1584,50 рублей, по оплате госпошлины в размере 2318 рублей 44 копейки, а также по оплате юридических услуг в размере 3000 рублей.

В остальной части в удовлетворении заявленных ФИО1 к ФИО2 исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд через Новоселовский районный суд Красноярского края в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Е.Н. Глушакова