Апелляционное определение № 33-2892/2026 от 20 апреля 2026 г.

Судья Гарина Н.В. № 33-2892/2026 (2-156/2026)

86RS0005-01-2025-003653-61


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Ханты-Мансийск 21 апреля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам суда Ханты - Мансийского автономного округа - Югры в составе:

председательствующего судьи Мочегаева Н.П.

судей Галкиной Н.Б., Яковлева Д.В.

с участием прокурора Петрова И.С.

при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания секретарем Пачгановой И.Н.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов РФ, Следственному управлению Следственного комитета РФ, Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации,

по апелляционному представлению прокурора Сургутского района и апелляционным жалобам ФИО1 и Министерства финансов Российской Федерации на решение Сургутского районного суда ХМАО-Югры от 12 февраля 2026 года,

заслушав доклад судьи Мочегаева Н.П. об обстоятельствах дела и доводах апелляционного представления прокурора и апелляционных жалоб сторон, а также пояснения истца ФИО1 и его представителя адвоката Савина В.В. настаивающих на удовлетворении апелляционной жалобы ФИО1, пояснения представителя ответчика Следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО-Югре ФИО2, возражавшего против удовлетворения жалобы ФИО1 и поддержавшего жалобу Министерства финансов РФ и представление прокурора, а также пояснения прокурора Петрова И.С., поддержавшего представление прокурора Сургутского района и возражавшего против удовлетворения жалобы ФИО1, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ, Следственному управлению Следственного комитета РФ по ХМАО-Югре, в обоснование требований указав, что постановлением руководителя СУ СК РФ по ХМАО-Югре от 12.12.2022 в отношении него возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 285.1 и ч. 1 ст. 293 УК РФ. Постановлением следователя по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО-Югре от 07.12.2023 ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 285.1, ч. 1 ст. 293, ч. 2 ст. 285 УК РФ, он допрошен в качестве обвиняемого. Уголовное дело по обвинению ФИО1 поступило в производство судьи Сургутского районного суда 19.12.2024. Постановлением судьи Сургутского районного суда от 27.05.2025 уголовное преследование в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ прекращено за непричастностью к совершению преступления, в соответствии с ч. 2.2 ст. 27, п.1 ч.1 ст. 27 УПК РФ, судебное разбирательство продолжено по п. «б» ч. 2 ст. 285.1, ч. 2 ст. 285 УК РФ. За ним признано право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ. Постановление вступило в законную силу 12.06.2025. У него, как обвиняемого, возникло право на частичную реабилитацию и возмещение морального вреда в порядке частичной реабилитации. Моральный вред ему причинен в результате возбуждения уголовного дела с указанием того, что в его действиях усматривался состав преступления, который он не совершал; нахождения длительное время в статусах подозреваемого и обвиняемого в том преступлении, которое он не совершал; незаконное и необоснованное обвинение привело к тому, что он был вынужден ограничить и свое общение с привычным ему кругом людей, в том числе с родными, и присутствие на публичных мероприятиях и в обществе в целом, опасаясь публичного осуждения. В результате незаконного и необоснованного обвинения резко ухудшилось отношение не только к нему, но и к его семье. Окружение полагало, что если он преступник и должен сидеть в тюрьме, то и его семья виновата в этом или даже ему помогала в совершении преступлений. Он переживает и боится не только за себя, но и за свою семью, т.к. в российской глубинке считают, что если уголовное дело возбудили против человека и передали дело на рассмотрение в суд, то этот человек преступник и его надо оградить от общества и посадить в тюрьму. Сам факт возбуждения уголовного дела, основанного на недостоверных фактах, вызвал чувство шока унижения и беспомощности. В официальных документах и средствах массовой информации его называли лицом, совершившим тяжкие должностные преступления, которых он не совершал. Информационная атака сильно отразилась на состоянии здоровья его родителей, они вынуждены были принимать успокоительные лекарства и находиться под наблюдением врачей. В его доме, в присутствии детей проведен унизительный обыск, в результате которого были изъяты лишь телефоны и несколько копий документов, в дальнейшем нигде не используемых, но при этом был перевернут весь дом, чем нанесена серьезная травма детской психике. Сын стал бояться прихода посторонних людей и волноваться за собственную безопасность. На протяжении последних двух лет он находился в статусе обвиняемого и подозреваемого, что порождало неопределенность и как следствие сильнейший стресс, бессонницу, эмоциональную истощенность. Находясь под подпиской о невыезде, и в связи с проводимыми судебными заседаниями он не мог планировать дальнейшую жизнь, что вызывало сложности в семейных отношениях и в работе. В этот период он потерял работу и доход, чтоб обеспечивать семью. Встав на учет по безработице в Сургутском Центре занятости, ему было отказано в получении пособии по безработице, а при обращении по направлениям к работодателям больше полугода везде следовал отказ. Его супруга подверглась давлению и травле на рабочем месте и вынуждена была уволиться по собственному желанию и с большим трудом устроиться работать по непрофильной специальности, на нижестоящую должность и меньшую заработную плату. За прошедший период они потеряли около 50% дохода, что на фоне затрат на судебные расходы повлекло необходимость продажи имущества и последующее за этим депрессивное состояние. Причинённые нравственные страдания выразились в следующем: нахождении в статусе обвиняемого и подсудимого по должностным статьям в течении двух с половиной лет; допросах, публичном освещение дела, осуждении коллег и близких; подрыве деловой репутации и утрате доверия окружающих людей; расстройстве сна, депрессивных эпизодах, постоянном чувстве тревоги. Причиненный моральный вред оценивает в 300 000 руб. С учетом изложенного, ФИО1 просит взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в его пользу компенсацию морального вреда в сумме 300 000 руб.

Протокольными определениями суда от 08.10.2025, 19.11.2025, 15.01.2026 к участию в деле в качестве третьих лиц без самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: прокурор Сургутского района, прокурор ХМАО – Югры, Российская Федерация в лице Министерства финансов РФ.

Дело рассмотрено судом с участием истца, его представителя, которые на заявленных требованиях настаивали, и в отсутствие надлежаще извещенных ответчиков по правилам ст. 167 ГПК РФ.

Представитель третьих лиц прокурора Сургутского района и прокурора ХМАО - Югры ФИО3 в судебном заседании с требованиями согласилась частично в сумме 1 000 руб., по доводам, изложенным в письменных возражениях.

Представитель ответчика Министерства финансов РФ в возражениях на исковое заявление просил отказать в удовлетворении исковых требований.

Также судом были допрошены свидетели стороны истца. Свидетель ФИО4 суду первой инстанции показала, что знает истца как главу поселения, отношения рабочие, поскольку свидетель является членом общественного совета при администрации, встречались 1 раз в квартал, в мессенджерах узнала о возбуждении в отношении истца уголовного дела, люди это обсуждали, знали его добропорядочность, собирали подписи в его поддержку. После возбуждения уголовного дела часто видели его в депрессивном состоянии, также его родители и супруга переживали за него.

Свидетель (ФИО)8 суду показала, что знакома с истцом со школы, т.к. состояли в молодежном движении, знает его как добросовестного человека. После возбуждения уголовного дела он замкнулся, в чате поселка неприятные вещи писали, он и вся его семья переживали.

Свидетель (ФИО)9 суду показала, что знает истца с 1994 года, т.к. работала в поселке врачом, общалась как с пациентом, знает его родителей. Также свидетель являлась <данные изъяты>, состояла в <данные изъяты> в период его правления, часто встречались по работе и на поселковых мероприятиях. Знает о возбуждении в отношении истца уголовного дела. Знает его как честного, упорного, все проблемы поселка его волновали. После возбуждения уголовного дела, он в посёлке не появляется, очень подавлен, долгое время не мог устроится на работу, знает со слов его родителей, с которыми общается. Кто-то из депутатов написал в прокуратуру о его неправомерных действиях, другие были против этого, со стороны прокуратуры было оказано давление при рассмотрении вопроса о досрочном прекращении полномочий ФИО1

Решением Сургутского районного суда ХМАО-Югры от 12 февраля 2026 года исковые требования ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ, СУ СК РФ удовлетворены частично. С Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 40 000 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

В апелляционном представлении прокурор Сургутского района просит решение суда от 12.02.2026 изменить, которым снизить размер денежной компенсации морального вреда до 100 рублей. В обоснование представления указано, что 12.12.2022 в отношении ФИО1 было возбуждено уголовное дело (номер) по признакам составов преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 285.1 и ч. 1 ст. 293 УК РФ по фактам расходования бюджетных средств не по целевому назначению, нарушения жилищного прав граждан при переселении из аварийного жилищного фонда, совершенных при исполнении им обязанностей главы сельского поселения Барсово. 27.05.2025 постановлением Сургутского районного суда уголовное преследование в отношении ФИО1 по ч.1 ст.293 УК РФ прекращено на основании ч. 2.2 ст. 27, п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления, с одновременным разъяснением права на реабилитацию. Судебное разбирательство продолжено по п. «б» ч. 2 ст. 285.1,ч. 2 ст. 285 УК РФ. Прекращение уголовного преследования по ч.1 ст. 293 УК РФ (преступление небольшой тяжести) имело место в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 293 УК РФ (истек 14.10.2023), в связи с чем в мае 2025 года государственный обвинитель просил суд об исключении из объема обвинения состава ч. 1 ст. 293 УК РФ, отказавшись от этой части обвинения за непричастностью в соответствии с ч. 2.2 ст. 27 и п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ (разъяснение в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору»: если по уголовному делу о преступлении, по которому истекли сроки давности уголовного преследования, производство продолжено в связи с возражением обвиняемого против его прекращения по данному основанию, но дело не передано в суд или не прекращено по иному основанию в установленные ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ сроки, то оно подлежит прекращению в связи с непричастностью обвиняемого к совершению преступления). Прокурор Сургутского района полагает, что при определении размера компенсации морального вреда реабилитированному лицу суд не учел, что в материалы дела не представлено доказательств ухудшения состояния здоровья, нарушения неприкосновенности личной жизни, негативного влияния на трудовые отношения (решением Сургутского районного суда от 20.01.2023 по делу №2а-217/2023 удовлетворен иск прокуратуры Сургутского района о досрочном прекращении полномочий главы г.п. Барсово ФИО1 в связи с допущением нарушений антикоррупционного законодательства при реализации полномочий руководителем публично-правового образования в сфере жилищных прав жителей г.п. Барсово. Решениями судов вышестоящих инстанций от 25.04.2023, от 15.08.2023 жалобы административного ответчика оставлены без удовлетворения). Учитывая время, прошедшее с момента причинения морального вреда, отсутствие каких-либо необратимых последствий от нарушенных неимущественных прав, заявленный истцом размер компенсации при указанных обстоятельствах причинения морального вреда является явно завышенным и не отвечает требованиям разумности и справедливости, а потому должен быть снижен судом до 100 рублей.

В апелляционной жалобе Министерство Финансов РФ в лице УФК по ХМАО-Югре просит решение суда от 12.02.2026 изменить, снизив размер денежной компенсации морального вреда до 10 000 рублей. Министерство финансов Российской Федерации считает, что при определении размера денежной компенсации морального вреда необходимо учитывать индивидуальные особенности истца и такие фактические обстоятельства дела как:инкриминируемое истцу преступление (уголовное преследование, по которому прекращено по реабилитирующим основаниям) относится к категории небольшой тяжести; незаконного осуждения истца не произошло, истец не задерживался в порядке статей 91, 92 УПК РФ, отсутствие сведений об ухудшении состояния его здоровья, вызванного уголовным преследованием по части 1 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовное преследование не сопровождалось лишением истца свободы, он не был лишен возможности проживать по избранному им месту жительства, общаться с родственниками, трудиться, заниматься повседневными делами, то есть фактически он не был лишен возможности вести привычный образ жизни. Основанием для избрания меры пресечения в отношении истца, явилось, в том числе обвинение в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «б» части 2 статьи 285.1, частью 2 статьи 285 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовное преследование по которым продолжается на данный момент. В период с момента возбуждения уголовного дела от 12.12.2022 до прекращения уголовного дела 27.05.2025 с истцом никаких следственных действий не осуществлялось, кроме избрания в отношении него меры пресечения 26.09.2023 и допроса в качестве подозреваемого от 20.01.2023, в ходе которого он от дачи показаний отказался. Доказательств прямой причинно-следственной связи между сильнейшим стрессом, бессоницей, эмоциональной истощенностью без предоставления медицинских заключений о постановке указанных диагнозов и уголовным преследованием истец не представил. Доводы истца о давлении на его супругу и ее травлю на рабочем месте не подтверждены доказательствами. Указания истца на унизительное процессуальное действие-обыск и психологическую травматизацию этими действиями детской психики его детей также не подтверждены доказательствами. Суд при принятии обжалуемого решения принял во внимание публичную личность истца в силу занимаемой должности Главы городского поселения Барсово Сургутского района, о котором в СМИ публиковались статьи. Однако освещение хода уголовного преследования в средствах массовой информации не носило открытый характер в силу запрета на разглашение данных предварительного следствия, и публикации не носили порочащий характер, а констатировали факты, связанные с уголовным расследованием в отношении истца не только в связи с обвинением в халатности, но и в связи с обвинением в злоупотреблении должностными полномочиями и нецелевым использованием бюджетных средств, уголовное судопроизводство по которым продолжается в суде. Ввиду публичной должности у истца была возможность давать оценку происходящему и высказывать свое мнение в средствах массовой информации, чем он и воспользовался, в том числе он мог освещать вынесенное постановление суда, в соответствии с которым он частично реабилитирован.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение суда от 12.02.2026 изменить, увеличив размер взысканной компенсации морального вреда до 300 000 рублей. Указывает, что суд занизил размер компенсации морального вреда с заявленных 300 000 рублей до 40 000 рублей, что не получило обоснования в решении суда. Суд не оценил доводы искового заявления о том, что незаконное и необоснованное обвинение по ч.1 ст.293 УК РФ привело к тому, что с ФИО1 перестали общаться родственники, полагая, что он совершил все указанные деяния и заслуживает наказания; от него отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи; все указанные лица выражали по отношению к ФИО1 осуждение и презрение. В результате незаконного и необоснованного обвинения резко ухудшилось отношение не только к ФИО1, но и к его семье: окружение полагало, что если ФИО1 преступник и должен сидеть в тюрьме, то и его семья виновата в этом или даже помогала ему в совершении преступлений. Причинённые нравственные страдания выразились в нахождении в статусе обвиняемого и подсудимого по тяжким должностным статьям в течении двух с половиной лет; безосновательных допросах и публичном освещении дела, осуждении коллег и близких, подрыве деловой репутации и утрате доверия окружающих людей; расстройстве сна, депрессии и чувстве тревоги. Причиненный истцу незаконным уголовным преследованием моральный вред необратимым. Причинение истцу морального вреда подтвердили опрошенные судом свидетели: (ФИО)7, (ФИО)8, (ФИО)9 Между страданиями родных ФИО1 и моральным вредом, который причинен ему, есть прямая причинно-следственная связь, т.к. наблюдая страдание родителей, супруги и детей, человек не может нравственно не страдать.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились представитель ответчика Министерства финансов РФ, надлежаще извещенный о времени и месте судебного заседания, в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в сети «Интернет». С учетом изложенного и руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с тем, что лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом и за срок, достаточный для обеспечения явки и подготовки к судебному заседанию, судебная коллегия определила о рассмотрении дела в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Истец ФИО1 и его представитель адвокат Савин В.В. в судебном заседании суда апелляционной инстанции настаивали на удовлетворении своей апелляционной жалобы и возражали против представления прокурора и удовлетворения жалобы ответчика Минфина России.

Представитель ответчика СУ СК по ХМАО-Югре ФИО2 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы ФИО1, настаивал на удовлетворении жалобы Министерства Финансов РФ и согласился с доводами представления прокурора Сургутского района, считает необходимым снизить размер денежной компенсации морального вреда.

Проверив материалы дела в пределах доводов апелляционных жалоб и представления прокурора, как установлено частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и обсудив их, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО1 на основании протокола избирательной комиссии муниципального образования городское поселение Барсово от (дата) «О результатах выборов главы муниципального образования городское поселение Барсово» вступил в должность главы муниципального образования (дата), затем переизбран на новый срок и вступил в должность (дата).

(дата) постановлением руководителя следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО - Югре в отношении (ФИО)1 было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступлений, предусмотренных п. «б» ч.2 ст.285.1 УК РФ («расходование бюджетных средств должностные лицом получателя бюджетных средств на цели, не соответствующие условиям их получения, определенным утвержденными бюджетом, совершенное в особое крупном размере» - преступление средней тяжести) и ч.1 ст.293 УК РФ («халатность» - преступление небольшой тяжести) (л.д.10-13, 61-64).

(дата) (ФИО)1 допрошен в качестве подозреваемого, от дачи показаний отказался (л.д. 66).

(дата) в одно производство с вышеуказанным уголовным делом соединено уголовное дело, возбужденное в отношение (ФИО)1 по ч.2 ст.285 УК РФ (по ст. 15 УК РФ относится к категории тяжких преступлений) по факту злоупотребления должностными полномочиями главой городского поселения (адрес).

(дата) (ФИО)1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п.«б» ч.2 ст.285.1, ч.1 ст.293 УК РФ, ч.2 ст.285 УК РФ, он допрошен в качестве обвиняемого, вину не признал, одновременно в отношение него избрана мера пресечения виде подписки о невыезде и надлежащем поведении (л.д. 84,82).

(дата) постановлением следователя по особо важным делам следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО - Югре (ФИО)1 привлечён в качестве обвиняемого по уголовному делу, по которому ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п.«б» ч.2 ст.285.1, ч.1 ст.293 УК РФ, ч.2 ст.285 УК РФ (л.д. 89-106).

(дата) постановлением Сургутского районного суда ХМАО-Югры в отношении истца было прекращено уголовное преследование по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.293 УК РФ, по ч. 2.2. ст.27, п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ, в связи с непричастностью к совершению этого преступления, судебное разбирательство продолжено по п.«б» ч.2 ст.285.1, ч.2 ст.285 УК РФ. Постановление вступило в законную силу (дата) (л.д.14-16).

На основании постановлений старшего следователя первого следственного отделения первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по ХМАО – Югре от (дата), от (дата), от (дата), от (дата), от (дата), от (дата), от (дата) срок предварительного следствия по уголовному делу продлевался.

Суд установил, что (ФИО)1 по вышеуказанному уголовному делу в порядке ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не задерживался, мера пресечения в виде заключения под стражу ему не избиралась. Была избрана мера принуждения – подписка о невыезде и надлежащем поведении.

Согласно представленному истцом письму КУ ХМАО – Югры «Центр занятости населения ХМАО – Югры» от (дата), (ФИО)1 состоял на учете с (дата) по (дата) с назначением пособия по безработице, было выдано 12 направлений, из которых получено 8 отказов работодателей; суд оценил представленный ответ как не подтверждающий, что отказы работодателей связаны с распространением в отношении него информации в СМИ или с уголовным преследованием.

Разрешая спор, суд первой инстанции со ссылкой на статью 133 «Основания возникновения права на реабилитацию» Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 151, 1070, 1071, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации пришёл к выводу о наличии оснований для взыскания с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, исходя из того, что моральный вред причинён истцу в результате незаконного уголовного преследования, при котором причинение морального вреда признаётся законом и не требует доказывания.

Определяя размер подлежащей взысканию в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, суд первой инстанции снизил заявленный истцом размер денежной компенсации с 300 000 рублей до 40 000 руб., учитывая следующие обстоятельства: публичную личность истца в силу занимаемой должности Главы (адрес), о котором в СМИ публиковались статьи, вызывающие распространение и обсуждение в обществе информации о привлечении лица к уголовной ответственности за совершение преступления; его возраст; обстоятельства уголовного преследования истца по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ; период его уголовного преследования (с момента возбуждения уголовного дела от 12.12.2022 до прекращения уголовного преследования 27.05.2025); характер перенесенных им нравственных страданий, вызванных психотравмирующей ситуацией, связанной с обязанностью явки в следственные органы, самим фактом возбуждения уголовного дела.

Суд указал, что само по себе незаконное уголовное преследование истца по ч. 1 ст. 293 УК РФ, нахождение в статусе подозреваемого, производство в отношении него процессуальных действий, вытекающих из данного статуса, не может не причинять нравственных страданий, вместе с тем, в материалах дела отсутствуют доказательства, с достоверностью подтверждающие степень нравственных страданий истца, исходя из его индивидуальных особенностей.

За недоказанностью надлежащими средствами доказывания суд отклонил доводы искового заявления: об ухудшении состояния здоровья (расстройство сна, депрессивные эпизоды, постоянное чувство тревоги), невозможности найти работу в связи с освещением информации в СМИ; о том, что в связи с уголовным преследованием, и как следствие потерей работы, ему пришлось продать часть имущества; о большом объеме следственных действий с участием истца.

Также суд отклонил доводы истца как не подтверждающие степени тяжести перенесенных истцом страданий о том, что он был лишен возможности вести привычный образ жизни в привычном круге родных ввиду того, что естественная эмоциональная реакция окружающих и членов семьи лица, подвергнутого уголовному преследованию, негативные эмоции и переживания истца по поводу того, что вмененное ему преступление, которое он не совершал, по крайней мере пока не доказано иное, сами по себе предполагаются.

Доводы истца о том, что информационная атака сильно отразилась на состоянии здоровья его родителей, проведенный обыск в его жилище в присутствии детей нанес серьезную травму их психике, его супруга подверглась давлению и травле на работе, суд во внимание не принял как не имеющие отношения к спору.

Определенный размер компенсации морального вреда в размере 40 000 руб., по мнению суда, отвечает принципу разумности и справедливости, обеспечивает восстановление нарушенных прав истца с одной стороны, а с другой стороны - не допускает неосновательного обогащения потерпевшего, каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о наступлении для истца тяжких, необратимых последствий в результате незаконного уголовного преследования, в ходе судебного разбирательства не установлено.

Проверяя законность и обоснованность постановленного по делу решения суда по доводам жалоб сторон и представления прокурора, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии правовых оснований для возложения ответственности по компенсации причиненного морального вреда на ответчика, мотивы которых суд подробно изложил в своем решении и которые никем из заявителей жалоб и прокурором не обжалуются.

Доводов о несогласии с наличием оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в результате незаконного уголовного преследования в отношение ФИО1 по ч.1 ст.293 УК РФ (преступление небольшой тяжести) апелляционная жалоба ответчика- Министерства Финансов России, а также представление прокурора не содержат, поэтому суд апелляционной инстанции в силу ч.1 ст. 327.1 ГПК РФ не входит в обсуждение законности оспариваемого судебного акта в данной части.

Взыскивая с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 40 000 рублей, суд первой инстанции правильно исходил из установленного по делу факта прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 по основаниям, предусмотренным п.1 ч.1 и ч.2.2 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и выводом суда о признании за ФИО1 права на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ.

Однако при определении размера денежной компенсации морального вреда суд не в полной мере учел нормативные положения, регулирующие вопросы определения судом размера такой и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, в связи с чем доводы жалобы Управления Министерства финансов Российской Федерации и представления прокурора Сургутского района заслуживают внимания, а доводы апелляционной жалобы истца о заниженном размере компенсации морального вреда отклоняются как несостоятельные исходя из следующего.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (пункт 34 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Реабилитированный - это лицо, имеющее в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункт 35 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Как следует из пункта 3 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, право на реабилитацию, в том числе, право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в частности, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

В силу части 1 статьи 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (пункт 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно положениям статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации - морального вреда" (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33) даны разъяснения о том, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абзац первый пункта 42 названного постановления).

Из приведенных норм материального права и разъяснений, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причиненный реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда.

Таким образом, если суд в рамках гражданского судопроизводства признал доказанным факт причинения гражданину морального вреда в результате указанных в пункте 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации незаконных действий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и пришел к выводу о необходимости присуждения ему денежной компенсации, то в судебном акте должны быть приведены мотивы, обосновывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Как следует из материалов дела, (дата) в отношении (ФИО)1 было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступлений, предусмотренных п. «б» ч.2 ст.285.1 УК РФ (преступление средней тяжести) и ч.1 ст.293 УК РФ (преступление небольшой тяжести).

(дата) ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п.«б» ч.2 ст.285.1, ч.1 ст.293 УК РФ, ч.2 ст.285 УК РФ, он допрошен в качестве обвиняемого, ему избрана мера пресечения виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

(дата) постановлением Сургутского районного суда ХМАО-Югры в отношении истца было прекращено уголовное преследование по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.293 УК РФ (преступление небольшой тяжести), по ч. 2.2. ст.27, п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ, в связи с непричастностью к совершению этого преступления, судебное разбирательство продолжено по п.«б» ч.2 ст.285.1 УК РФ (преступление средней тяжести), ч.2 ст.285 УК РФ (тяжкое преступление). Постановление вступило в законную силу (дата). Суд первой инстанции не учел того факта, что несмотря на реабилитацию за незаконное привлечение истца к уголовной ответственности за совершение преступления небольшой тяжести, истец находится под уголовным преследованием за тяжкое преступление и преступление средней тяжести и следственные действия, в том числе, проведение обыска у истца, проводились с указанным обвинением.

Принимая во внимание, что в настоящем деле установлен факт незаконного привлечения истца к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 Уголовного кодекса Российской Федерации, которое в соответствии со ст. 15 названного кодекса, относится к категории небольшой тяжести, срок преследования по которому составил 2г.6мес. (с (дата) по (дата)), из них в отношение (ФИО)1 действовала мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в течение 1г.8мес. ((дата) по (дата)), суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для компенсации истцу морального вреда, поскольку указанные обстоятельства априори причинили истцу нравственные страдания.

Законодатель, закрепляя право реабилитированного лица на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду. Компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания. Исходя из конкретных обстоятельств настоящего дела, судом первой инстанции указанные условия соблюдены.

По усмотрению судебной коллегии, размер компенсации морального вреда, определенный судом первой инстанции в сумме 40 000 руб., не соответствует вышеприведенным нормам о разумности и справедливости и не отвечает всем обстоятельствам привлечения истца к уголовной ответственности за совершение более тяжких преступлений, по которым судом еще не вынесен судебный акт.

Проверяя доводы представления прокурора и жалоб сторон относительно размера присужденной компенсации морального вреда, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Как разъяснено в пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Из приведенных норм материального права и разъяснений, данных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причиненный реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда.

Ввиду того, что закон устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон спорного правоотношения. Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Таким образом, если суд в рамках гражданского судопроизводства признал доказанным факт причинения гражданину морального вреда в результате указанных в пункте 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации незаконных действий (бездействия) органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и пришел к выводу о необходимости присуждения ему денежной компенсации, то в судебном акте должны быть приведены достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Судебная коллегия полагает, что наибольшим образом будет соответствовать характеру и степени причиненных истцу нравственных страданий сумма денежной компенсации морального вреда в размере 15 000 руб., а не 40 000 руб., исходя из фактических обстоятельств дела, указывающих на срок уголовного преследования по ч.1 ст. 293 УК РФ, относящемуся к преступлению небольшой тяжести, который составил 2г.6мес. (с (дата) по (дата)), из них в отношение (ФИО)1 действовала мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в течение 1г.8мес. ((дата) по (дата)), а при этом производство по уголовному делу по тяжкому преступлению (ч.2 ст.285 УК РФ) и преступлению средней тяжести (ч.1.1 ст. 285.1 УК РФ) продолжается, то есть определяющим при определении размера денежной компенсации морального вреда имеет сам факт привлечения к уголовной ответственности истца по статье Уголовного кодекса РФ, относящейся к преступлениям небольшой тяжести, и последующее прекращение производства по ней по реабилитирующему для истца основанию и то, что в силу ст. 1100 ГК РФ причиняет лицу нравственные и физические страдания.

Несмотря на то, что суд первой инстанции определял период уголовного преследования до даты вынесения постановления о прекращении уголовного дела по ч.2 ст. 293 УК РФ – (дата), а не до даты его вступления в законную силу – (дата), что увеличивает период причинения истцу морального вреда в виде нравственных страданий на 16 дней, это существенно на размер денежной компенсации повлиять не может.

Необходимо отметить, что возбуждённое в отношение (ФИО)1 уголовное дело по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч.2 ст. 285.1, ч.1 ст. 293, ч.2 ст. 285 УК РФ имеют общие обстоятельства, связанные с незаконным расходованием бюджетных средств должностным лицом (ФИО)1, для расследования которых в том числе необходима мера пресечения (ФИО)1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении и проведение следственных действий, включая обыск в жилище.

Поэтому, принимая во внимание причину избрания меры пресечения в период с (дата) по (дата) (~1г.8мес.), нельзя утверждать, что все это время (ФИО)1 незаконно был лишен возможности свободно передвигаться и т.д. Кроме того, в материалах дела отсутствуют документы, указывающие на обращение истца к должностным лицам или суду за разрешением выехать за пределы населенного пункта, в котором он проживал, и что ему было в этом отказано. Избранной мерой пресечения и проведенными с участием истца следственными действиями моральный вред (ФИО)1 в результате его привлечения к уголовной ответственности по ч.1 ст. 293 УК РФ ему не был причинен.

По этой же причине (все три статьи, по которым в отношение (ФИО)1 возбуждено уголовное преследовании, имеют общие обстоятельства, связанные с незаконным расходованием бюджетных средств должностным лицом (ФИО)1) нельзя в полной мере утверждать, что истец испытал весь спектр негативных эмоций в виде сильнейшего стресса, бессонницы, эмоциональной истощенности на протяжение 2,6 лет (с (дата) по (дата)) только будучи незаконно привлеченным к уголовной ответственности по ч.1 ст. 293 УК РФ, т.к. судебное разбирательство по уголовному делу продолжается по п.«б» ч.2 ст. 285.1, ч.2 ст. 285 УК РФ.

Заслуживают внимания и доводы представления прокурора, апелляционной жалобы ответчика о том, что при определении размера компенсации морального вреда реабилитированному лицу суд не учел, что в материалы дела не представлено доказательств ухудшения состояния здоровья, нарушения неприкосновенности личной жизни, негативного влияния на трудовые отношения, поскольку законность досрочного прекращения (ФИО)1 полномочий в должности главы г.(адрес) подтверждена судебным актом – решением Сургутского районного суда от (дата) по делу № (номер) вступившим в законную силу.

Исходя из содержания письма КУ ХМАО-Югры «Центр занятости населения ХМАО – Югры» от (дата), ФИО1 состоял на учете с (дата) назначением пособия по безработице, было выдано 12 направлений, из которых получено 8 отказов работодателей; из письма не следует, что причиной отказов работодателей являлось распространение в отношение него информации в СМИ или с уголовным преследованием. Доказательств того, что публичное освещение в СМИ факта возбуждения в отношение ФИО1 уголовного дела носило порочащий характер, в материалах дела не имеется.

Признание за истцом права на реабилитацию, безусловно, является основанием для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, вместе с тем в рассматриваемом случае, уголовное преследование в отношении истца не сопровождалось лишением свободы, он не был лишен возможности проживать по избранному месту жительства, общаться с членами семьи и родственниками, трудиться, заниматься повседневными делами, то есть фактически не был лишен возможности вести привычный образ жизни, за исключением ограничения возможности покидать конкретное место жительства без разрешения следователя или суда. Вместе с тем, примененная в отношении ФИО1 мера пресечения, не исключала его права на оставление места жительства при наличии соответствующих обстоятельств и разрешений. Уголовное преследование в отношении истца не повлекло за для него необратимых последствий.

По усмотрению судебной коллегии, на существо определенного судом размера денежной компенсации морального вреда не влияет то, что прекращение уголовного преследования по ч.1 ст. 293 УК РФ (преступление небольшой тяжести) имело место в связи с истечением 14.10.2023 срока давности привлечения к уголовной ответственности по этому основанию, в связи с тем, что согласно п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору: если по уголовному делу о преступлении, по которому истекли сроки давности уголовного преследования, производство продолжено в связи с возражением обвиняемого против его прекращения по данному основанию, но дело не передано в суд или не прекращено по иному основанию в установленные ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ сроки, то оно подлежит прекращению в связи с непричастностью обвиняемого к совершению преступления. Прекращение уголовного дела по данному основанию является для привлекаемого лица реабилитирующим. Кроме того, как было указано выше, основания прекращения уголовного преследования в жалобах сторон и представлении прокурора не обжалуются.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 аналогичны приведенным в его иске основаниям взыскания компенсации морального вреда, которым судом первой инстанции дана оценка. Доказательств причинения морального вреда членам семьи истца именно за привлечение истца к уголовной ответственности за совершенное преступление небольшой тяжести, за которое истец реабилитирован, не представлено последним. Показания свидетелей, данные суду первой инстанции, сводятся к характеристике личности истца и не раскрывают перенесенных нравственных страданиях истца и его членов семьи. Данные свидетели не знакомы с обстоятельствами уголовного дела.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Сургутского районного суда ХМАО-Югры от 12 февраля 2026 года изменить в части взысканного размера компенсации морального вреда, апелляционную жалобу Министерства финансов Российской Федерации и апелляционное представление прокурора Сургутского района – удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 15 000 руб.

Апелляционную жалобу ФИО1 – оставить без удовлетворения.

Определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 24 апреля 2026 года.

Председательствующий Мочегаев Н.П.

Судьи коллегии Галкина Н.Б.

Яковлев Д.В.