Апелляционное постановление № 22-295/2026 от 17 февраля 2026 г.

Дело №1-57/2025

Производство№ 22-295/2026

Судья первой инстанции: ФИО3

УИД: 91RS0014-01-2022-001976-77


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

18 февраля 2026 года

г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Лобунской Т.А.,

при секретаре – Зиннатовой Ф.С.,

с участием прокурора – Супряга А.И.,

защитников-адвокатов – Шевченко Е.Ю., Ефремовой В.Е.,

обвиняемых – ФИО1, ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению старшего помощника прокурора Ленинского района Насурлаева А.А. на постановление Ленинского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ, которым уголовное дело в отношении:

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина Российской Федерации, имеющего высшее образование, в браке не состоящего, зарегистрированного и проживающего по адресу: <адрес>, ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 303, ч. 1 ст. 286, ч. 4 ст. 303, п. «в» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации,

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина Российской Федерации, имеющего высшее образование, в браке состоящего, имеющего на иждивении двоих малолетних детей, работающего оператором автоматических линий в ООО «ИМА Групп», зарегистрированного и проживающего по адресу: <адрес>, ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации,

возвращено прокурору Ленинского района Республики Крым на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Доложив о содержании обжалуемого постановления суда, существе апелляционного представления, заслушав мнения участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

органом предварительного расследования ФИО1 обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 303, ч. 1 ст. 286, ч. 4 ст. 303, п. «в» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, ФИО2 обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, при обстоятельствах, приведенных в обвинительном заключении.

Постановлением Ленинского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 303, ч. 1 ст. 286, ч. 4 ст. 303, п. «в» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, ФИО2, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, возвращено прокурору Ленинского района Республики Крым для устранения препятствий рассмотрения уголовного дела судом.

Мера пресечения в отношении обвиняемых в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

В апелляционном представлении старший помощник прокурора Ленинского района ФИО6 выражает несогласие с постановлением Ленинского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ, просит постановление суда отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд первой инстанции в ином составе суда. Указывает, что возвращая уголовное дело прокурору по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции фактически обязал прокурора организовать дополнительное предварительное расследование. Обращает внимание, что в материалах уголовного дела № в отношении ФИО12 содержится постановление заместителя прокурора Ленинского района от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому представленные в следственный орган результаты оперативно-розыскной деятельности признаны недопустимыми доказательствами по данному уголовному делу. Считает, что сбыт наркотического средства ФИО12 произведен не в рамках производства оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка», а фактической провокации сбыта наркотического средства. Указывает, что, будучи допрошенным в качестве подсудимого, ФИО1 пояснил, что принимал участие в мероприятиях ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, которые проводились в информационных целях для получения сведений о причастности лиц к незаконному обороту наркотиков. Обращает внимание, что в уголовном деле № содержится аналогичное постановление заместителя прокурора района о признании недопустимыми доказательствами результатов оперативно-розыскной деятельности в отношении ФИО7 Полагает, что при указанных обстоятельствах, ФИО1 было достоверно известно о заведомой непричастности ФИО12 и ФИО7 к противоправным деяниям, связанным с незаконным сбытом наркотических средств, а привлечение данных лиц к уголовной ответственности стало возможным лишь вследствие фальсификации оперативных материалов. Выражает несогласие с выводами суда первой инстанции об отсутствии причинно-следственной связи между деянием ФИО2 и наступившими последствиями в виде привлечения к уголовной ответственности ФИО12 Указывает, что, достоверно зная о проведении мероприятий в <адрес> ФИО1, находившимся в отпуске, и об отсутствии фактов проведения аналогичных мероприятий иными сотрудниками подразделения, ФИО2 провел процессуальную проверку в порядке ст. 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и представил собранные материалы в следственный орган для принятия решения о возбуждении уголовного дела. Считает, что в случае своевременного принятия мер к уведомлению руководства о фиктивности материалов оперативно-розыскной деятельности, о чем ФИО2 также было достоверно известно, принятие процессуального решения о возбуждении уголовного дела было бы исключено. Полагает, что отсутствие в формулировке обвинения, предъявленного ФИО2 диспозитивного признака «должностным лицом» не является существенным нарушением, препятствующим рассмотрению уголовного дела по существу, поскольку субъектом преступления, предусмотренного ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации является должностное лицо, понятие которого закреплено в примечании 1 к ст. 285 Уголовного кодекса Российской Федерации, в том числе, в формулировке обвинения, предъявленного ФИО2, раскрыто содержание его должностных полномочий на период совершения инкриминируемого преступления. Указывает, что неверное указание фамилии обвиняемого после изложенной в обвинительном заключении формулировки обвинения является явной технической ошибкой и не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору. Считает, что в случае признания судом отсутствия в действиях ФИО1 признаков состава преступления, предусмотренного ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации, имелась возможность исключения данной нормы из обвинения, как излишне вмененной, и постановления итогового решения по ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации. Полагает, что в обвинительном заключении, равно как и в постановлениях о привлечении ФИО1 и ФИО2 в качестве обвиняемого, отсутствуют нарушения требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, исключающие возможность постановления итогового судебного акта на основе данного заключения, соответственно оснований для возвращения дела прокурору не имелось.

В возражениях на апелляционное представление защитник-адвокат Шевченко Е.Ю., действующая в интересах обвиняемого ФИО2, указывает, что постановление суда первой инстанции является законным и обоснованным, вынесенным в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Доводы государственного обвинителя, изложенные в апелляционном представлении, полагает необоснованными и несостоятельными. По мнению защитника, обвинительное заключение по настоящему уголовному делу не отвечает положениям ст. 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку описание преступного деяния не соответствует квалификации инкриминируемого ФИО2 преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации. Указывает, что исправление приведенных судом в постановлении нарушений относится к исключительной компетенции органов предварительного следствия.

Проверив материалы уголовного дела, доводы, изложенные в апелляционном представлении, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 27 февраля 2018 года № 274-О, возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его судебному рассмотрению может иметь место лишь в случае, если допущенное органами предварительного расследования процессуальное нарушение является таким препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно, и которое исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора.

Возвращение уголовного дела прокурору имеет своей целью устранение таких препятствий его рассмотрения судом, которые исключают возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора или иного итогового судебного решения по делу и не могут быть устранены в судебном разбирательстве. С учетом того, что возвращение уголовного дела прокурору затрагивает право на доступ к правосудию и его осуществление без неоправданной задержки, решение об этом принимается судом лишь при наличии оснований, предусмотренных ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Из предъявленного обвинения следует, что ФИО1, в нарушение действующих норм, регламентирующих деятельность сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации и осуществления оперативно-розыскной деятельности, реализуя свой преступный умысел, сфальсифицировал документы о проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении ФИО12 и ФИО7

Диспозиция ч. 4 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает ответственность за фальсификацию результатов оперативно-разыскной деятельности лицом, уполномоченным на проведение оперативно-разыскных мероприятий, в целях уголовного преследования лица, заведомо непричастного к совершению преступления, либо в целях причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации.

Субъективная сторона деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации характеризуется виной в виде прямого умысла, при этом виновный преследует одну из двух целей, в том числе, уголовное преследование лица, заведомо непричастного к совершению преступления.

Заведомая непричастность потерпевшего лица к совершению преступления означает, что субъект преступления был об этом осведомлен до начала выполнения объективной стороны преступления.

В п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 года № 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия» разъяснено, что под фальсификацией результатов оперативно-разыскной деятельности, ответственность за которую предусмотрена ч. 4 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации, следует понимать, в частности, умышленное внесение уполномоченным должностным лицом в документы, представляемые органу дознания, следователю, налоговому органу или в суд в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами, заведомо недостоверных сведений о результатах оперативно-разыскной деятельности, в том числе о проведении или непроведении того или иного оперативно-разыскного мероприятия, его участниках, сроке и порядке осуществления, выявленных признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступление, представление указанным органам в качестве объектов, полученных при проведении оперативно-разыскных мероприятий, поддельных носителей информации или иных предметов, при условии, что такие действия осуществлены в целях незаконного уголовного преследования лица, которое заведомо не причастно к совершению преступления, либо в целях причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации данного или другого лица.

Как правильно отмечается судом первой инстанции, из предъявленного обвинения ФИО1 по ч. 4 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации (преступления в отношении ФИО12 и ФИО7) не следует, что ФИО1 совершал умышленные действия, направленные на внесение заведомо недостоверных сведений о результатах оперативно-розыскной деятельности, в целях незаконного уголовного преследования лица, которое заведомо не причастно к совершению преступления, либо в целях причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации данного лица.

Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО12 прекращено по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО7 прекращено по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции обращает внимание, что уголовное преследование в отношении ФИО12 и ФИО7, являющимися потерпевшими по настоящему уголовному делу, прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием в действиях последних состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. При этом из содержания указанных постановлений следует, что вина последних в досудебной стадии производства в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, была доказана, однако доказательства признаны недопустимыми, а также вынесено постановление о выделении материалов дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации, из которых не следует установление провокационных действий в отношении последних. При этом уголовные дела прекращены по указанному основанию, а не по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть в связи с непричастностью их к совершению преступления.

При таких обстоятельствах, соглашаясь с выводами суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными доводы апелляционного представления о том, что ФИО1 было достоверно известно о заведомой непричастности ФИО12 и ФИО7 к противоправным деяниям, связанным с незаконным сбытом наркотических средств, а привлечение данных лиц к уголовной ответственности стало возможным лишь вследствие фальсификации оперативных материалов. Как справедливо отмечено в постановлении суда, поскольку предъявленное ФИО1 обвинение по ч. 4 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации (преступления в отношении ФИО12 и ФИО7) не содержит описания того, что ФИО1 действовал в целях незаконного уголовного преследования ФИО8 и ФИО7, которые заведомо были не причастны к совершению преступления, либо в целях причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации данных лиц, требования ст. ст. 73, 171, 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, органом расследования не выполнены.

Из материалов уголовного дела также следует, что органами предварительного расследования ФИО2 обвиняется в совершении преступления, предусмотренного 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, в превышении должностных полномочий, то есть в том, что он, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан.

Как следует из обвинительного заключения, ФИО2 сфальсифицировал материалы процессуальной проверки, предусмотренной ст. 144-145 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, зарегистрированной ДД.ММ.ГГГГ в Книге регистрации сообщений о происшествиях ОМВД России по Ленинскому району за №, в рамках которой оформил ДД.ММ.ГГГГ объяснения ФИО9 и ФИО10, внеся в них заведомо ложные сведения и обстоятельства, искажающие их действительное содержание, относительно проведения им оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка» ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> Республики Крым, в действительности в которых он не участвовал. По результатам сфальсифицированных ФИО2 материалов проверки, ДД.ММ.ГГГГ начальником ОМВД России по Ленинскому району ФИО11 вынесено постановление о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, дознавателю, следователю, прокурору, в суд, на основании которого материал проверки КУСП № передан в следственный отдел ОМВД России по Ленинскому району, по результатам рассмотрения которого ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. Также указано, что в рамках расследования уголовного дела № лицо, заведомо непричастное к совершению преступления – ФИО12 был привлечен к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, и в отношении него была применена мера пресечения в виде наблюдения командованием воинской части № <адрес>, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов ФИО12, а именно: право на защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, ограничения прав и свобод, закрепленное как принцип назначения уголовного судопроизводства в ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также право на свободу и личную неприкосновенность, предусмотренное ст. 22 Конституции Российской Федерации.

В соответствии с п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» ответственность за превышение должностных полномочий (ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации) наступает в случае совершения должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, если при этом должностное лицо осознавало, что действует за пределами возложенных на него полномочий. Превышение должностных полномочий может выражаться, например, в совершении должностным лицом при исполнении служебных обязанностей действий, которые: относятся к полномочиям другого должностного лица (вышестоящего или равного по статусу); могут быть совершены только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте (например, применение оружия в отношении несовершеннолетнего, если его действия не создавали реальной опасности для жизни других лиц); совершаются должностным лицом единолично, однако могут быть произведены только коллегиально либо в соответствии с порядком, установленным законом, по согласованию с другим должностным лицом или органом; никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

В соответствии с п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий судам надлежит, наряду с другими обстоятельствами дела, выяснять и указывать в приговоре, какие именно права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены, и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий. Под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации. При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

Под нарушением законных интересов граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества).

Из установленных судом обстоятельств следует, что уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации возбуждено следователем по факту совершения преступления, а не в отношении конкретного лица, в данном случае ФИО12, при этом, решение о возбуждении уголовного дела ФИО2 не принималось.

Кроме того, привлечение ФИО12 в качестве обвиняемого по уголовному делу № осуществлялось следователем по результатам проведенных им следственных действий, при этом, ФИО2 участия в этом следственном действии не принимал.

Избрание в отношении ФИО12 меры пресечения в виде наблюдения командованием воинской части № <адрес> осуществлялось следователем и ФИО2 в этом участия не принимал.

Суд также дал надлежащую оценку ссылки в обвинении на то, что ФИО12 был заведомо непричастен к совершенному преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, признав ее необоснованной ввиду того, что уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО12 прекращено по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Также суд апелляционной инстанции соглашается и с выводами суда первой инстанции в части того, что предъявленное ФИО2 обвинение не соответствует фактическим обстоятельствам дела, не содержит в себе обстоятельств того, какие действия ФИО2 действительно находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, повлекшими существенное нарушение прав и законных интересов ФИО12, в связи с чем признал, что требования ст. ст. 73, 171, 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации органом расследования не выполнены.

Вопреки доводам представления, процессуальные требования к содержанию постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительному заключению, предусмотренные ст. 171, п. 4 ч. 1 ст. 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, органом следствия не выполнены.

В силу закона предъявленное обвиняемому обвинение должно быть конкретным и понятным, позволяющим всем участникам судебного процесса реализовывать свои процессуальные права, привлекаемому к уголовной ответственности лицу защищаться доступными способами, а суду вынести объективное и законное решение по существу обвинения.

Так, согласно п. 4 ч. 1 ст. 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в обвинительном заключении следователь указывает формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что действия ФИО2 органами следствия квалифицированы по ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации как превышение должностных полномочий, то есть действия, явно выходящие за пределы его полномочий, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан.

Однако вышеизложенная квалификация действий ФИО2 не соответствует диспозиции ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку не содержит указание на совершение деяния «должностным лицом». Вышеизложенные обстоятельства создают правовую неопределенность, поскольку неотнесение виновного к числу должностных лиц исключает его осуждение по ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В соответствии с разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05 марта 2004 года № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» п. п. 13, 14 обвинительное заключение в соответствии с п. 5 и 6 ч. 1 ст. 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, п. 6 ч. 1 ст. 225 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и ч. 1 ст. 226.7 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации должны включать в себя, в частности, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты.

Перечень доказательств, подтверждающих обвинение, а также перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, включает не только ссылку на источники доказательств в обвинительном заключении, но и приведение краткого содержания самих доказательств, поскольку в силу ч. 1 ст. 74 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции также соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии в обвинительном заключении перечня доказательств, подтверждающих обвинение ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку после фабулы обвинения в отношении ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, следуют доказательства, подтверждающие обвинение ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Обвинительное заключение является важным процессуальным документом, завершающим предварительное расследование, излагающим и обосновывающим окончательное решение следователя о формулировке обвинения лица, привлекаемого к уголовной ответственности, с указанием существа обвинения, места и времени совершения преступления, его способов, мотивов, целей, последствий и других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в ст. ст. 220, 225 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта.

В соответствии с требованиями действующего уголовно-процессуального законодательства, с момента предъявления обвинения обвиняемый приобретает полный объем прав, у него появляется возможность использовать все законные средства защиты, в частности, он имеет право знать, в чем он обвиняется. Не зная объема, содержания и характера обвинения, обвиняемый не может осуществить защиту от обвинения, эффективно пользоваться правами на дачу показаний, представления доказательств, заявления ходатайств.

Из анализа материалов уголовного дела, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об имеющихся допущенных нарушениях ст. 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, являющихся препятствием для рассмотрения уголовного дела по существу.

Принимая во внимание, что установление обстоятельств совершения преступления относится к исключительной компетенции органов предварительного следствия, что суд не вправе самостоятельно изменить существо предъявленного обвинения, а от существа обстоятельств предъявленного обвинения зависит определение пределов судебного разбирательства и порядок реализации права обвиняемого на защиту, суд приходит к выводу о том, что вышеуказанные обстоятельства исключают возможность рассмотрения уголовного дела по существу на основании составленного по делу обвинительного заключения.

Согласно ч. 3 ст. 15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Совокупность всех недостатков по настоящему уголовному делу, на которые суд первой инстанции обратил внимание, свидетельствует о нарушениях закона, допущенных органами следствия при его расследовании и составлении обвинительного заключения.

Вышеприведенные существенные нарушения уголовно-процессуального закона создают неопределенность в сформулированном органами следствия обвинении ФИО1 и ФИО2, исключают возможность принятия судом первой инстанции законного и обоснованного решения по существу дела и фактически не позволяют суду реализовать возложенную на него Конституцией Российской Федерации функцию осуществления правосудия.

Доводы государственного обвинителя о том, что суд может устранить данные нарушения уголовно-процессуального закона в ходе судебного следствия, суд апелляционной инстанции признает необоснованными, поскольку они не соответствуют положениям ч. 1 ст. 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенного, мнение государственного обвинителя об отсутствии нарушений требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при составлении обвинительного заключения по настоящему уголовному делу либо незначительности данных нарушений суд апелляционной инстанции находит несостоятельным.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что допущенные нарушения являются существенными и исключают возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения, так как не могут быть восполнены в судебном заседании, поскольку в соответствии со ст. 252 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемых и лишь по предъявленному им обвинению, а в силу ст. 15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне защиты или обвинения, в связи с чем принимает решение по делу исходя из анализа представленных ему сторонами в состязательном процессе доказательств на соответствующей стадии судебного разбирательства, не выходя за пределы предъявленного обвинения.

При изложенных обстоятельствах, постановление суда соответствует требованиям ст. 7 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, является законным, обоснованным и мотивированным, оснований для удовлетворения апелляционного представления, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции,-

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Ленинского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ, которым уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 303, ч. 1 ст. 286, ч. 4 ст. 303, п. «в» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, возвращено прокурору Ленинского района Республики Крым для устранения препятствий его рассмотрения судом - оставить без изменения, апелляционное представление старшего помощника прокурора Ленинского района Республики Крым ФИО6 - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий: Т.А. Лобунская