Апелляционное определение № 33-645/2026 от 1 марта 2026 г.

судья Аршба А.А. №

30RS0№-77

№

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<адрес> 2 марта 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Астраханского областного суда в составе:

председательствующего судьи Поляковой К.В.,

судей областного суда Торчинской С.М., Чурбаковой Е.Д.,

при ведении протокола помощником судьи Калигиной В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Торчинской С.М. дело по апелляционной жалобе представителя ответчика ФИО31-А.Г. на решение Трусовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу по иску ФИО3, ФИО1, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения <адрес> «Городская клиническая больница № имени ФИО7» о компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО3, ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения <адрес> «Городская клиническая больница № имени ФИО7» (далее ГБУЗ АО «ГКБ №») о компенсации морального вреда, указав в обоснование заявленных исковых требований, что Свидетель №1 – отец истцов ФИО3 и ФИО1, супруг истца ФИО2, умер ДД.ММ.ГГГГ. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 находился на стационарном лечении в пульмонологическом отделении ГБУЗ АО «ГКБ № им. ФИО7». ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 был выписан из данного лечебного учреждения. С 12 по ДД.ММ.ГГГГ его состояние ухудшалось, неоднократно вызывалась скорая медицинская помощь. ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 был госпитализирован в реанимацию ЧУЗ «Медико-санитарная часть», где он умер в этот же день. Впоследствии истцам стало известно о решении Трусовского районного суда <адрес>, которым с ГБУЗ АО «ГКБ №» в пользу ФИО17 взыскана компенсация морального вреда в связи с установленными недостатками оказанной ГБУЗ АО «ГКБ №» пациенту Свидетель №1 медицинской помощи, что привело к ухудшению состояния его здоровья и впоследствии к смерти.

В связи с изложенным, истцы просили взыскать с ответчика компенсацию морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи Свидетель №1 в размере по № рублей каждому из истцов.

В судебном заседании истец ФИО3 и представитель истца ФИО16 поддержали заявленные исковые требования.

Истцы ФИО1, ФИО2 в судебное заседание не явились, извещены

надлежащим образом.

Представитель ответчика ФИО8 в судебном заседании возражала против удовлетворения требований истцов, указывая на отсутствие доказательств причинения действиями сотрудников больницы истцам морального вреда, так как выявленные в оказании медицинской помощи нарушения не привели к смерти Свидетель №1, и на длительность срока, прошедшего с указанных событий.

Третье лицо, не заявляющее требований относительно предмета спора, ФИО17 и её представитель адвокат ФИО29 в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленных исковых требований, так как полагали, что истцам было известно о гражданском деле по иску ФИО17 к ГБУЗ АО «ГКБ №», и о вынесенном решении по указанному делу, однако истцы в течении нескольких лет не предпринимали никаких действий по защите своих прав.

Представитель третьего лица, не заявляющего требований относительно предмета спора – Министерства здравоохранения <адрес> в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом.

Третьи лица, не заявляющие требований относительно предмета спора, ФИО20, ФИО18, ФИО19, ФИО21, ФИО22, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

Решением Трусовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования удовлетворены частично; с ГБУЗ АО «ГКБ №» в пользу ФИО3, ФИО1, ФИО2 взыскана компенсация морального вреда в размере № каждому из истцов. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано. С ГБУЗ АО «ГКБ №» в доход бюджета взыскана госпошлина в сумме № рублей.

В апелляционной жалобе представитель ответчика ФИО31-А.Г. ставит вопрос об изменении принятого судом решения и уменьшении размера взысканной компенсации морального вреда, считает, что при вынесении решения судом не учтена степень разумности и справедливости. Судом не принято во внимание, что истец ФИО3 сама дала согласие на выписку своего отца из медицинского учреждения, отказывавшегося от лечения. Не дана оценка тому обстоятельству, что ФИО1 не проживал в <адрес> и подтверждений его общения с отцом не представлено. В материалах дела не имеется достаточных и надлежащих доказательств наличия причинно-следственной связи между ухудшением состояния здоровья Свидетель №1 и действиями (бездействием) врачей, возникновения таких последствий в результате неправильного лечения или других обстоятельств (неправильной диагностики), что не позволяет сделать однозначный вывод, что ухудшение состояния здоровья не обусловлено иными обстоятельствами. Полагают, что диагностические и лечебные мероприятия в отношении Свидетель №1 были выполнены своевременно и соответствовали выставленному диагнозу. Наступление неблагоприятного исхода Свидетель №1 обусловлено тяжестью выставленного диагноза, осложнений заболевания и сопутствующих патологий. В данном случае прямая причинно-следственная связь отсутствует, поэтому вред здоровью Свидетель №1 причинен не был. Отсутствуют основания для вывода о дефектах оказания медицинской помощи и, соответственно, о виновных действиях врачей. Оказанная медицинская помощь соответствовала действующим клиническим рекомендациям и утвержденным медицинским стандартам лечения и не явилась причиной ухудшения состояния здоровья Свидетель №1. Имеющееся в материалах дела заключение судебно-медицинской экспертизы является недопустимым и недостоверным доказательством по данному делу. Диагноз пациенту был выставлен правильно. Комиссия экспертов установила расхождение заключительного клинического и судебно-медицинского (патологоанатомического) диагнозов исключительно по конструкции. При формулировке диагноза с указанием изначально <данные изъяты> – случай лечения не был бы оплачен страховой организацией. Дефектов оказания медицинской помощи, которые явились причиной смерти и развитию смертельных осложнений, не обнаружено. Дефекты оформления медицинской документации сами по себе никак не повлияли на исход. Летальный исход Свидетель №1 обусловлен тяжёлым течением основного заболевания, осложнившегося развитием <данные изъяты>, на фоне патологии <данные изъяты>, диагностированного после смерти пациента по клинике морфологических данным исследования <данные изъяты>

Взысканный размер компенсации является чрезмерным с учетом социального значения медицинской организации.

Истцы ФИО3, ФИО1, ФИО2, представитель третьего лица Министерства здравоохранения <адрес>, третьи лица ФИО17, ФИО20, ФИО18, ФИО19, ФИО21, ФИО22, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28 на заседание коллегии не явились, ходатайств об отложении рассмотрения апелляционной жалобы не представили.

Третье лицо ФИО23 умерла.

Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц, в том числе, путем заблаговременного размещения информации на сайте Астраханского областного суда, в соответствии с положениями статьи 167, 165.1 Гражданского процессуального кодекса РФ и пунктом 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", приходит к выводу о рассмотрении апелляционной жалобы в отсутствие не явившихся лиц, что не противоречит положениям главы 10 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Заслушав докладчика, представителя ответчика по доверенности ФИО9 и третье лицо ФИО10, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя истцов ФИО16, возражавшую против удовлетворения доводов апелляционной жалобы, заключение прокурора Воробьёвой М.С., полагавшей, что принятое решение является законным и обоснованным, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Астраханского областного суда приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Судом установлено и следует из материалов дела, что Свидетель №1 – отец истцов ФИО3 и ФИО1, супруг истца ФИО2, умер ДД.ММ.ГГГГ.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 находился на стационарном лечении в пульмонологическом отделении ГБУЗ АО «ГКБ №». ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 был выписан из данного лечебного учреждения. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. его состояние ухудшалось, неоднократно вызывалась скорая медицинская помощь. ДД.ММ.ГГГГ. Свидетель №1 был госпитализирован в реанимацию ЧУЗ «Медико-санитарная часть», где он умер в этот же день.

Решением Трусовского районного суда <адрес> по гражданскому делу № по иску ФИО17 к ГБУЗ АО «ГКБ №» о компенсации морального вреда от ДД.ММ.ГГГГ, с ответчика в пользу истца взыскана компенсация морального вреда (с учетом апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ) в сумме № рублей.

В ходе рассмотрения гражданского дела №, исследованного судом апелляционной инстанции в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по иску ФИО17 к ГБУЗ АО «ГКБ №» о компенсации морального вреда, установлено, что имели место недостатки оказания медицинской помощи Свидетель №1 в ГБУЗ АО «ГКБ №»: имелись дефекты оформления медицинской документации в период госпитализации с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, проводимое лечение больному Свидетель №1 не соответствовало установленному диагнозу, имела место неверная противовоспалительная терапия, не проводилась в достаточном объеме профилактика ТЭЛА, не обеспечивалось достаточное поступление жидкости в организм, не производилась коррекция гипопротеинемии и гипоальбуминемии, лекарственные препараты назначались в недостаточных дозах, без учета возраста, сопутствующих заболеваний при игнорировании схем лечения. Также имелись нарушения временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение <данные изъяты>)» (версия от ДД.ММ.ГГГГ.). Дефектов оказания медицинской помощи, которые явились причиной смерти и развития смертельных осложнений не обнаружено, но выявленные лечебные, диагностические и организационные дефекты создали условия для прогрессирования осложнений и способствовали наступлению смерти.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, статья 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предполагает, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (часть 2).

Преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов, обеспечивает действие принципа правовой определенности (Постановление Конституционного суда Российской Федерации от 21 декабря 2011г. №30-П).

Согласно заключению ООО «Лаборатория судебных экспертиз», также исследованного судом апелляционной инстанции в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, следует, что на основании анализа протокола патологоанатомического вскрытия №-П от ДД.ММ.ГГГГ, гистологического исследования представленных микропрепаратов аутопсийного материала, данных представленных медицинских, документов, а также изучения специальной медицинской литературы, комиссией - экспертов был выставлен следующий судебно-медицинский диагноз: Основное заболевание: <данные изъяты>, <данные изъяты><данные изъяты>, <данные изъяты> (<данные изъяты> № на <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ - отрицательно): <данные изъяты>).

Свидетель №1 поступил в инфекционное отделение № ГБУЗ АО «ГКБ №», ДД.ММ.ГГГГ, выписан ДД.ММ.ГГГГ. Пациент доставлен бригадой СМП с диагнозом <данные изъяты> под вопросом. Диагноз при поступлении: <данные изъяты>, вирус <данные изъяты>. <данные изъяты>. Основной: <данные изъяты>. Осложнение: <данные изъяты>. Сопутствующий: <данные изъяты>. Госпитализирован в ММЦ <адрес>, 1 инфекционное отделение, назначено лечение. В соответствии с протоколом № заседания подкомиссии врачебной комиссии по назначению лекарственных препаратов назначены лекарственные препараты. (медицинская карта №)

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 находился на стационарном лечении в <данные изъяты> отделении ГБУЗ АО «ГКБ №». Полный диагноз: Осн.: <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ ФИО11 транспортирован из <данные изъяты> отделения ГБУЗ АО «ГКБ №» домой в связи с выпиской после стационарного лечения. Жалобы на <данные изъяты>. В связи с <данные изъяты> самостоятельно передвигаться не может. Родственники вызвали платную скорую с целью транспортировки пациента домой... <данные изъяты>.рт.ст, пульс <данные изъяты>, <данные изъяты> в мин., <данные изъяты> при подаче кислорода. Доставлен по месту жительства без ухудшения состояния. При транспортировке подача кислорода через маску <данные изъяты> литра. Способ доставки - на носилках. (карта вызова скорой медицинской помощи №)

Вызов к Свидетель №1 ДД.ММ.ГГГГ (22.11-23.19). Жалобы на <данные изъяты> (со слов родственников), в данном состоянии из стационара (находился на стационарном лечении в <данные изъяты> отделении, получал восстановительное лечение после <данные изъяты>). Состояние средней тяжести, сознание сохранено, поведение возбужденное. <данные изъяты><данные изъяты>. <данные изъяты>. Оказанная помощь на месте вызова. Результат - улучшение. (карта вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ)

Вызов к Свидетель №1 ДД.ММ.ГГГГ (5.01-8.10). Жалобы <данные изъяты>. Лечился в <данные изъяты> до ДД.ММ.ГГГГ, затем с <данные изъяты> в <данные изъяты> стационаре, выписан ДД.ММ.ГГГГ в тяжелом состоянии. Состояние продолжало ухудшаться, вызывалась СМП, помощь оказана, некоторое улучшение,.. .1 час назад вновь ухудшение состояния, вновь вызвана СМП. Больной дышит через домашний кислородный концентратор. Объективные данные: общее состояние <данные изъяты>. Оказана помощь на месте вызова. (карта вызова скорой медицинской помощи №)

ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 поступил в отделение терапии ЧУЗ «МСЧ», после лечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в пульмонологическом отделении ГКБ №. Жалобы на момент осмотра на <данные изъяты>. Доставлен из дома в отделение <данные изъяты>, минуя приемное отделение ввиду тяжести состояния пациента. Вызван реаниматолог. Перенесенные заболевания: <данные изъяты> (со слов дочери). <адрес>не тяжелое. В связи с тяжестью состояния госпитализирован в <данные изъяты>. В палате <данные изъяты> расписана карта ИТ. Назначена комплексная <данные изъяты> терапия. ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 умер.

Указанные обстоятельства подтверждаются медицинской документацией.

Согласно протоколу патолого-анатомического вскрытия №-П от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ пациент умер в <данные изъяты> отделении ЧУЗ «Медико-санитарная часть». Патологоанатомический диагноз: <данные изъяты>. Осложнения основного заболевания: <данные изъяты> Причина смерти: <данные изъяты>.

Согласно акту внеплановой документарной проверки деятельности ГБУЗ АО «ГКБ №» от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной Министерством здравоохранения <адрес>, в ходе проверки выявлены нарушения в части лечебно-диагностического процесса, оформления медицинской документации. ДД.ММ.ГГГГ Министерством здравоохранения <адрес> ГБУЗ АО «ГКБ №» выдано предписание об устранении нарушений медицинской деятельности. Согласно ответу ГБУЗ АО «ГКБ №» от ДД.ММ.ГГГГ случай оказания медицинской помощи пациенту Свидетель №1 рассмотрен на заседании врачебной комиссии ГБУЗ АО «ГКБ №». Проведены семинарские занятия с врачами инфекционных отделений ГБУЗ АО «ГКБ №» по выполнению Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение <данные изъяты>)». Медицинскому персоналу указано на неукоснительное соблюдение приказа Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 г. №203-н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» и Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой <данные изъяты>)» (актуальной версии). Усилен внутренний контроль за качеством оказания медицинской помощи в отделениях ГБУЗ АО «ГКБ №».

В соответствии с выводами экспертов смерть больного Свидетель №1 последовала от коронавирусной инфекции, вызванной вирусом <данные изъяты> осложнившейся <данные изъяты>). Заключительный клинический диагноз по окончании этапа оказания медицинской помощи в <данные изъяты> отделении № ГБУЗ АО «ГКБ №» (медицинская карта стационарного больного № С) был сформулирован правильно и соответствует основным требованиям построения заключительного клинического, патологоанатомического и судебно-медицинского диагнозов (<данные изъяты> и др.). Заключительный клинический диагноз по окончании этапа оказания медицинской помощи в <данные изъяты> отделении ГБУЗ АО «ГКБ №» (медицинская карта стационарного больного №) не соответствует <данные изъяты> принципу (последовательности развития патологических процессов в ходе развития заболевания) и принципу достоверности (фактически и логически обоснованным).

Комиссией экспертов были выявлены дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи больному Свидетель №1 в ГБУЗ АО «ГКБ №» в период госпитализации с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ: диагностические, лечебные, организационные, дефекты медицинской документации.

Экспертами установлено, что проводимое лечение работниками ГБУЗ АО «ГКБ №» больному Свидетель №1 не соответствовало установленному диагнозу (диагнозам), неверная противовоспалительная терапия, не проводилась в достаточном объеме профилактика <данные изъяты> не производилось необходимое обеспечение достаточного поступления жидкости в организм, не произведена коррекция <данные изъяты>, препараты назначались в недостаточных дозах, без учета возраста, сопутствующих заболеваний, в игнорирование схем лечения.

Комиссия экспертов отметила недооценку психоэмоционального состояния пациента.

Имелись нарушения временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение <данные изъяты>)» (версия 15 от ДД.ММ.ГГГГ).

Причинно-следственная связь между лечебными, диагностическими и организационными дефектами в <данные изъяты> и <данные изъяты> отделениях с наступившими последствиями в виде смерти Свидетель №1 усматривается. Дефектов оказания медицинской помощи, которые явились причиной смерти и развитию смертельных осложнений не обнаружено. Выявленные лечебные, диагностические и организационные дефекты создали условия для прогрессирования осложнений и способствовали наступлению смерти. Они не могут расцениваться как находящиеся в прямой причинной связи с наступлением смерти, а должны расцениваться как косвенная причинно-следственная связь с наступившим последствием - летальным исходом Свидетель №1.

Сопутствующая патология Свидетель №1 не играла роли в развитии основного заболевания (первоначальной причины смерти) и смертельного осложнения (непосредственной причины смерти).

Объективные данные о состоянии больного свидетельствуют об отсутствии показаний для выписки из стационара на амбулаторное лечение. У комиссии экспертов есть основания полагать, что при своевременном, правильном и полно-объемном оказании медицинской помощи, смерть Свидетель №1 была возможно условно предотвратима. (Условно предотвратимый отдельный летальный исход - смерть, являющаяся следствием преждевременной старости или болезни (травмы), по поводу которых были предприняты почти все необходимые мероприятия и от причин, действие которых устранить было крайне сложно, но все же возможно. В данном случае смерть связана с действием в равной степени регулируемых и нерегулируемых факторов. Необходимые мероприятия - весь комплекс воздействий на человека, направленных на поддержание его здоровья: медицинских, профилактических, правовых, социальных, административных и других.

Вопреки утверждениям стороны ответчика, предоставленные материалы не содержат письменных доказательств об отказе больного от проведения лечения.

Истцы, обращаясь в суд с иском о компенсации причиненного морального вреда, указали на ненадлежащее оказание медицинской помощи их близкому родственнику.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи, требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами главы 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно разъяснениям пункта 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Разрешая спор, руководствуясь вышеприведенными правовыми положениями, суд первой инстанции, установив, что при оказании медицинской помощи Свидетель №1 работниками ГБУЗ АО «ГКБ №» были допущены нарушения, что причинило истцам, как детям и супруге умершего Свидетель №1, нравственные страдания, пришел к выводу о наличии предусмотренных законом оснований для взыскания с ответчика в пользу истцов компенсации морального вреда.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они соответствуют установленным по делу обстоятельствам и вышеприведенным подлежащим применению нормам материального права.

Оснований для признания заключения эксперта недопустимым доказательством, поскольку экспертиза проведена в рамках другого гражданского дела, не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы заключение судебной экспертизы соответствует требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», проведено уполномоченными лицами, что подтверждается представленными дипломами, удостоверениями о повышении квалификации, выводы экспертов обоснованы, мотивированы, подтверждаются представленными в материалы дела доказательствами.

Несогласие ответчика с выводами судебного эксперта само по себе основанием ставить под сомнение достоверность изложенных в нем выводов не является.

Не может судебная коллегия согласиться и с доводами апелляционной жалобы об отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями работников ГБУЗ АО «ГКБ №» по оказанию медицинской помощи ФИО11 и причинением вреда здоровью пациента (наступление смерти), поскольку вышеуказанным заключением экспертов установлено, что усматривается причинно-следственная связь между лечебными, диагностическими и организационными дефектами в инфекционном и пульмонологических отделениях с наступившими последствиями в виде смерти Свидетель №1. Выявленные лечебные, диагностические и организационные дефекты создали условия для прогрессирования осложнений и способствовали наступлению смерти, должны расцениваться как косвенная причинно-следственная связь с наступившим последствием - летальным исходом Свидетель №1.

Таким образом, суд первой инстанции, исследовав все обстоятельства дела, учитывая требования закона, пришел к обоснованному выводу об удовлетворении исковых требований в части взыскания компенсации морального вреда, поскольку доказано наличие дефектов при оказании медицинской помощи Свидетель №1 ответчиком.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истца, районный суд счел возможным удовлетворить заявленные требования частично, взыскав с ГБУЗ АО «ГКБ №» в пользу ФИО3, ФИО1, ФИО2 компенсацию морального вреда в размере № рублей в пользу каждого.

В апелляционной жалобе представитель ответчика выражает несогласие с определенной судом ко взысканию суммой, полагая, что выводы суда в этой части не обоснованы, размер компенсации завышен.

С указанными доводами апелляционной жалобы судебная коллегия полагает возможным согласиться в части по следующим основаниям.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из положений статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

В силу разъяснений пункта 27 вышеприведенного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

При определении размера компенсации морального вреда районный суд учел фактические обстоятельства дела, то, что в результате допущенных ответчиком нарушений при оказании медицинской помощи нарушены личные нематериальные блага истцов, в связи со смертью их отца и супруга, с которым они поддерживали близкие отношения, от которого получали помощь и поддержку, опору в жизни, принял во внимание степень и глубину нравственных переживаний детей и супруги, как в настоящее время, так и в будущем ввиду утраты близкого человека.

Вместе с тем, оценивая действия ответчика и соотнося их с тяжестью причиненных потерпевшему ФИО12 физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, суд первой инстанции не учел, что сын длительное время проживает на достаточно удалённом расстоянии от родителей.

Определяя размер компенсации морального вреда в пользу истца ФИО12 с ГБУЗ АО «ГКБ №» в размере № рублей, суд первой инстанции, определяя размер компенсации причиненного ему вреда, наравне с дочерью, которая проживала рядом с родителями, и с его супругой, с которой они прожили совместно длительное время, не принял во внимание данные обстоятельства.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь критериями, установленными статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", учитывает фактические обстоятельства дела, характер родственных связей между потерпевшим ФИО12 и истцом, характер и степень умаления прав и благ истца, степень причиненных последней нравственных страданий в связи с некачественным оказанием медицинской помощи его отцу, принимает во внимание конкретные обстоятельства дела, то, что смерть потерпевшего наступила в период появления новой коронавирусной инфекции, когда средства и стандарты медицинских действий по лечению инфекции только разрабатывались, заболеваемость носила массовый характер, учитывая имущественное положение ответчика, который является бюджетным учреждением, с учетом оценки действий ответчика, а также требований разумности и справедливости, полагает возможным решение суда в рассматриваемой части изменить, снизив сумму компенсации морального вреда в пользу ФИО1 до № рублей.

По мнению судебной коллегии, указанная сумма является разумной и справедливой, обеспечивающей баланс прав и законных интересов сторон. Данная денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

То обстоятельство, что ответчик является государственным бюджетным учреждением, не свидетельствует о несправедливости размера компенсации морального вреда определенной судом первой инстанции истцам ФИО3 и ФИО2

На основании изложенного, решение суда подлежит изменению в части взысканной суммы компенсации морального вреда по изложенным выше основаниям.

В остальной части решение является законным и обоснованным, отмене или изменению по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Астраханского областного суда

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Трусовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в части размера компенсации морального вреда взысканной в пользу ФИО1 изменить, взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения <адрес> «Городская клиническая больница № имени ФИО7» компенсацию морального вреда в пользу ФИО1 в размере № рублей.

В остальной части решение Трусовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ответчика без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ

Председательствующий судья Полякова К.В.

Судьи областного суда Торчинская С.М.

Чурбакова Е.Д.