Апелляционное определение № 22-523/2026 от 1 марта 2026 г.

Судья Гиниятуллина Э.Р.

Дело № 22-523/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 2 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе председательствующего Отинова Д.В., судей Кодочигова С.Л., Попонина О.Л., при секретарях судебного заседания Кузнецовой Д.А., Братчиковой Л.Н. рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Санникова С.Н., апелляционным жалобам адвоката Кромм Е.В. в интересах осужденного ФИО1, осужденного ФИО1 и защитника Захарова Н.В. на приговор Соликамского городского суда Пермского края от 29 апреля 2025 года, которым ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый, осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 3 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 900 000 рублей в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в коммерческих организациях, в виде лишения права принимать участие в торгах и реализации права на заключение государственных, муниципальных контрактов.

На основании ч. 1 ст. 82 УК РФ постановлено отсрочить ФИО1 реальное отбытие назначенного наказания в виде лишения свободы до достижения его ребенком – С., дата рождения, четырнадцатилетнего возраста.

Дополнительное наказание ФИО1 постановлено исполнять самостоятельно.

Взыскано с осужденного ФИО1 в пользу ГБУЗ ПК «***» в счет возмещения материального ущерба 1 791 126 рублей 80 копеек.

Арест, наложенный на имущество ФИО1: земельный участок по адресу: ****, сохранен до исполнения приговора в части возмещения материального ущерба; арест, наложенный на нежилое здание по адресу: **** жилое помещение по адресу: ****, после вступления приговора в законную силу, постановлено снять.

Разрешен вопрос по мере пресечения, определена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Отинова Д.В., изложившего краткое содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных, кассационных представления и жалоб, заслушав выступления прокурора Малышевой Е.Л. о необходимости отмены приговора суда и передачи уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд, осужденного ФИО1, адвоката Лунева В.Н., защитника Захарова Н.В., поддержавших доводы жалоб и возражавших против удовлетворения представлений, судебная коллегия

у с т а н о в и л а :

ФИО1 признан виновным и осужден за совершение мошенничества, то есть хищение путем обмана и злоупотребления доверием денежных средств ГБУЗ ПК «***» в общей сумме 1 791 126 рублей 80 копеек, совершенное с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Санников С.Н., не оспаривая правильность юридической квалификации действий, доказанность вины осужденного, выражает несогласие с приговором в части назначенного ФИО1 дополнительного наказания. Указывает, что в нарушение требований уголовного закона, суд при назначении дополнительного наказания по ч. 4 ст. 159 УК РФ не установил срок лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в коммерческих организациях, в виде лишения права принимать участие в торгах и реализации права на заключение государственных, муниципальных контрактов, что противоречит требованиям ч. 3 ст. 47 УК РФ. Просит изменить резолютивную часть приговора, указав, что дополнительное наказание назначено ФИО1 на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ на срок 2 года 6 месяцев.

В апелляционных жалобах:

осужденный ФИО1 и защитник Захаров Н.В. ставят вопрос об отмене приговора суда, ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Считают, что вина ФИО1 в совершении инкриминированного преступного деяния не доказана, доводы защиты остались без надлежащей проверки, приговор основан на предположениях и недопустимых доказательствах. Приводя подробный анализ показаниям свидетелей, исследованным доказательствам, отмечают, что ФИО1 не является единоличным исполнительным органом ООО «№1» (далее по тексту Общество), самостоятельно не распоряжался имуществом и денежными средствами Общества, работами на объектах не руководил, указания заказчика не выполнял, работы последнему не сдавал, акт выполненных работ формы КС-2 выпустил по указанию представителя заказчика П1. и сообщению К2., которая и руководила всеми работами на объектах, заказывала материалы и выполняла указания заказчика П1. относительно строительных работ. Проектная и рабочая документация подрядчику не выдавалась, техническое задание являлось неконкретным, и, носило формальный характер. Кроме того значительный объем работы был выполнен по устным указаниям заказчика, который самостоятельно определял помещения для ремонта и виды необходимых отделочных материалов, работ в пределах общей стоимости контрактов, неоднократно производил замену материалов и выполненных работ в помещениях. При этом заказчик П1. знала о видах и объемах невыполненных работ по состоянию на 26 ноября 2018 года, что подтверждается перепиской между заказчиком и стройнадзором. Указывают на отсутствие в материалах дела оригиналов актов о приемке выполненных работ по форме КС-2 и справки по форме КС-3, а в имеющихся копиях нет подписи заместителя главного врача П1. и в части из них нет подписей главного врача А1. Помимо этого, ряд представленных государственным обвинителем копий актов не соответствует имеющимся в материалах дела копиям, в связи с чем вышеуказанные копии актов и справок по формам КС-2 и КС-3 нельзя признать допустимыми доказательствами. Считают, что 28 декабря 2018 года перечисление денежных средств за строительные работы было произведено на основании несоответствующих и недостоверных бухгалтерских документов, представленных бухгалтеру П2. заместителем главного врача П1. Указывают, что данные копии бухгалтерских документов ФИО1 П1. не предоставлял, то, кем они изготовлены, судом не установлено, свидетель П1. по данному обстоятельству не допрошена. Подробно излагая показания свидетелей П1., Я., З., К1., А1., М., Е., относительно произведенных в поликлинике по адресу: ****, работ, осуществления их контроля и составленных актов КС-2, КС-3 об их окончании; показания свидетеля В. в судебном заседании и письма данного свидетеля в ООО «№1» относительно качественных характеристик видов линолеума Таркетт «Примо Плюс», «Айкью Монолит», «Акцент Минерал АС»; показания ФИО1 относительно продолжительности работ на объекте по ул. **** и ул. ****, по 28 июня 2019 года, а также стоимости невыполненных работ (в общей сумме 1 311 940 рублей 52 копейки) и перевыполненных работ (в общей сумме 2 391 674 рубля 74 копейки), полагают, что данные факты судом оставлены без внимания. Ссылаясь на показания специалиста И. в суде и содержание заключения указанного специалиста № 102-11-2024 от 29 ноября 2024 года, и, его рецензии по итогам проведения исследования заключений экспертов № 117 и № 118 от 28 декабря 2022 года, отмечают, что в указанных заключениях экспертов выявлены нарушения, свидетельствующие об их неполноте, необъективности, недостоверности и необходимости назначения повторной строительно-технической экспертизы, в ходатайстве о проведении которой судом необоснованно отказано. Ссылаясь на показания и заключение специалиста Б1. о нарушениях заказчиком требований Федерального закона РФ от 5 апреля 2013 года № 44-ФЗ при исполнении контрактов №№ 248, 249 от 26 сентября 2018 года, заключенных между ГБУЗ ПК «***» и ООО «№1» указывают, что специалисту (Б1.) для исследования были предоставлены копии необходимых документов, на основании анализа которых установлено, что фактически освидетельствование скрытых работ и экспертиза результатов работ заказчиком не проводились, соответствие результата работ проектной документации не проверялось, акт приемки объекта законченного капитального ремонта в эксплуатацию отсутствует, то есть установлено нарушение требований закона при исполнении вышеуказанных гражданско-правовых договоров. Считают, что замена в ходе производства строительных работ одного вида линолеума на другой не является скрытыми строительными работами, поскольку данная замена могла быть определена путем визуального осмотра линолеума заказчиком при приемке выполненных работ. При этом ФИО1 каких-либо действий по сокрытию факта замены линолеума не предпринимал, выполненные на объекте работы не сдавал, заказчик их не принимал. Замена одного вида линолеума на другой была вынужденной, производилась на однотипный, аналогичный по характеристикам, имеющий однородные материалы, один пожарный сертификат, что свидетельствует об отсутствии обмана со стороны ФИО1 Обвинением не опровергнут факт того, что поставленные материалы по свойствам и качествам эквиваленты, имеют один сертификат качества, а согласно заключению специалиста Ш. имеют лучшие свойства и качество. Полагают, что судом необоснованно оставлены без внимания показания и заключения специалистов Б1., Ш., И., которым разъяснены права, обязанности и ответственность, предусмотренные ст. 58 УПК РФ и ст. 307 УК РФ. Указывают, что сторона защиты была лишена права на привлечение специалистов в порядке ст. 58 УПК РФ, что свидетельствует о нарушении судом права на защиту ФИО1 С учетом изложенного, авторы просят прекратить уголовное преследование в отношении ФИО1 на основании п.1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, за отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ;

адвокат Кромм Е.В. в интересах осужденного ФИО1 также выражает несогласие с приговором суда, находит его не соответствующим ч. 4 ст. 7 УПК РФ. Считает, что выводы суда об обстоятельствах преступления и виновности ФИО1 основаны на предположениях, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Судом приняты и положены в основу приговора недостоверные показания свидетелей К2., П1., которые не подтверждаются объективными доказательствами, и, заключения специалистов, которые необходимо повергнуть критической оценке. Приводя те же доводы, что и осужденный ФИО1 и защитник Захаров Н.В. дополнительно добавила, что доказательств виновности ФИО1 в материалах дела не содержится, его действиями ущерб потерпевшей стороне не причинен, свидетели К2. и П1. заинтересованы в исходе дела, поэтому его оговорили. Отмечает, что ФИО1 к преступлению не причастен, что подтверждается его собственными показаниями, а также показаниями свидетеля Е., представителя потерпевшего и иными письменными материалами дела (в том числе фотоматериалами с изображением выполненных работ, письмом о необходимости проведения неучтенных работ, письмом поставщика линолеума, письмом «Монарх Бизнес клуб Урал» о характеристиках линолеума, товарными накладными, письменными заявками, сертификатами на линолеум, приказами медицинского учреждения, актом выявленных дефектов при ремонте на объекте № 1, гарантийным письмом). Указывает, что в период с 26 сентября 2018 года по 28 декабря 2018 года ФИО1 обязанности руководителя ООО «№1» фактически не исполнял, сотрудником данного Общества не являлся, организационно-распорядительные и административно-хозяйственные и иные функции не осуществлял, какого-либо служебного положения в Обществе не имел, воспользоваться им в своих целях не мог, учредителем в 2018 году не был, никакого отношения к расчетному счету ООО в филиале «Приволжский» Банк ВТБ (ПАО) г. Нижний Новгород не имел, денежными средствами не распоряжался, движением денежных средств на указанном счете не занимался, имущество в интересах Общества не приобретал, договоры с контрагентами не заключал, работников не нанимал, выплатами заработной платы не занимался, никаких доверенностей по выполнению вышеуказанных обязанностей на его имя не выдавалось, соответствующих полномочий у него не было. Кроме того в период с 26 ноября 2018 года по 28 декабря 2018 года ФИО1 локальный сметный расчет № 02-01 на сумму 1 129 558 рублей 54 копейки не составлял и не подписывал, дополнительное соглашение к договору № 249 об увеличении цены контракта 26 ноября 2018 года не заключал, акты о приемке выполненных работ по форме КС-2 и справки по форме КС-3 не составлял, в актах свою подпись не ставил, никому их не передавал и не направлял. При этом отмечает, что бухгалтерского и экономического образования ФИО1 не имеет. В период с 26 сентября 2018 года по 28 декабря 2018 года фактически обязанности генерального директора Общества исполняла Е., всеми денежными, кадровыми и иными вопросами Общества занималась последняя, бухгалтерским учетом занималась бухгалтер З., привлечением сотрудников на строительные объекты производил мастер. В указанный период ФИО1 осуществлял предпринимательскую деятельность в розничной торговле. Отмечает, что контроль за выполнением работ по государственным контрактам производился инженером ПТО, главным врачом А1. и его заместителем – П1., последняя из которых, согласно показаниям ряда свидетелей и осужденного, являлась ответственной за исполнение государственных контрактов на капитальный ремонт, проведение, сдачу и приемку выполненных работ. При этом ФИО1 обстоятельства ремонта в деталях известны не были, он присутствовал на объектах всего 3-4 раза. Отмечает, что ФИО1 было известно о заключении 26 сентября 2018 года ООО «№1» государственных контрактов №№ 248, 249 с ГБУЗ ПК «***» на выполнение работ по капитальному ремонту зданий поликлиник г. Соликамска, в том числе по адресу: ул. ****. За выполнение данных работ и соблюдение всех требований при их исполнении отвечала на основании генеральной доверенности К2., которая общалась с представителями заказчика, подрядчиками, руководствуясь проектно-сметной документацией, принимала все решения, в том числе по закупкам и поставкам на объекты строительства, делала заявки на приобретение строительных материалов, могла самостоятельно внести изменения в заявку и отменить покупку. Все материалы, фактически закупленные Обществом, некоторые даже в большем объеме и лучшего качества, были переданы К2. для выполнения работ. ООО привлекло ФИО1 к выполнению государственных контрактов для контроля сумм расходов денежных средств, выдаваемых К2. на оплату счетов, он передавал счета в бухгалтерию Общества, никаких устных указаний К2. относительно строительных работ и материалов ФИО1 не давал. Отмечает, что на ФИО1 не было возложено обязанности приглашать и извещать о проведении на объекте скрытых работ К1., являющегося ответственным по строительному контролю, заказчик также данного представителя строительного контроля на приемку работ не приглашал. Выполненные по контракту работы ФИО1 заказчику не сдавал, в комиссии по приемке этих работ не участвовал, контролем работ занималась К2., а принимала их П1., которая сообщила главному врачу об отсутствии претензий к подрядчику, выполнявшему ремонтные работы по контракту, она же вела переписку с ООО «№1» по вопросам окончания ремонтных работ. Отмечает, что объект строительства не соответствовал проектно-сметной документации, однако, официальных изменений в проектно-сметную документацию заказчиком не вносилось, соответствующий контроль проектировщиком не осуществлялся. Об использовании материалов, отличных от указанных в проектно-сметной документации, ФИО1 стало известно только в ходе следствия, так как всеми вопросами строительных работ занималась К2. Обращает внимание, что замена указанного в проектно-сметной документации линолеума «Таркетт Монолит» на схожий по характеристикам линолеум «Таркетт Примо Плюс» была произведена ввиду отсутствия необходимого вида линолеума на складах поставщика, а срок его производства составлял 30 недель. Утверждает, что с предложением поставщика о замене линолеума были ознакомлены представители заказчика П1. и А1., а также К2. Замена линолеума была согласована с указанными лицами в устной форме, от ее документального оформления П1. отказалась, поскольку не хотела срывать сроки сдачи объекта строительства, при этом она обязалась оформить все документы после выполнения контракта. Все счета на оплату материалов, в том числе радиаторов, труб и линолеума, были переданы ФИО1 бухгалтеру З. с разрешения генерального директора Е., которая лично согласовывала замену материалов. Счет на оплату линолеума был отправлен бухгалтеру З. в конце октября или начале ноября 2018 года, то есть только после полученного от К2. и П1. согласия на замену. В последующем П1. не стала оформлять документы о замене материалов, предусмотренных проектно-сметной документацией, на иные, согласованные с ней материалы, в том числе линолеум. Подробно анализируя заключения экспертов № № 117, 118 от 28 декабря 2022 года, считает, что они произведены экспертами Д. и Б2. с нарушениями установленного порядка, при этом они оспорены рецензией эксперта И., изложенной в заключении № 102-12-2024 от 9 декабря 2024 года, и, соответственно, не могут являться допустимыми доказательствами. Кроме того отмечает, что при наличии вопросов к экспертам, сторона защиты была лишена возможности задать их, поскольку судом было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайств о вызове экспертов в судебное заседание и о назначении дополнительной экспертизы. Помимо прочего считает, что судом необоснованно отклонено заключение специалистов Б1., Ш. № 1061/0225 ТЭ, из выводов которого следует, что объемы материалов для выполнения работ по государственным контрактам соответствовали количеству, предусмотренному проектно-сметной документацией, сравнительные характеристики использованных видов линолеума «Таркетт Примо Плюс» и «Таркетт Акцент Про Аспект» обладают более высокими эксплуатационными показателями, чем виды линолеума «Таркетт Айкью Монолит» и «Таркетт Минерал», их иные показатели не влияют на эксплуатационные характеристики линолеума. Полагает, что оснований сомневаться в выводах, изложенных в заключениях специалистов И., Б1. и Ш., имеющих соответствующую квалификацию, у суда не имелось. Учитывая, что генеральный директор Е., главный врач А1. и его заместитель П1. знали обо всем происходящем на объекте строительства, в том числе о произведенных заменах строительных материалов, отсутствии сертификатов качества товарно-материальных ценностей и о том, что ремонтные работы на 28 декабря 2018 года в полном объеме завершены не были, делает вывод об отсутствии у ФИО1 умысла на обман П1., А1., К1. и К2. и на злоупотребление их доверием, а также об отсутствии цели приобретения материалов и оборудования меньшей стоимостью, несоответствующих проектно-сметной документации. Данных действий и, соответственно, хищение денежных средств в сумме 1 719 126 рублей 80 копеек путем обмана и злоупотребления доверием ФИО1 не совершал, ими не распоряжался, свое материальное положение за счет потерпевшего не улучшал. Оспаривает размер материального ущерба в сумме 1 791 126 рублей 80 копеек ввиду выполнения ООО «№1» дополнительных ремонтных работ на сумму 2 602 223 рубля, которые не были предусмотрены проектно-сметной документацией и не были оплачены заказчиком. Данные работы также не были оформлены П1. документально с целью их неоплаты, что повлекло причинение ущерба не только ГБУЗ ПК «***», но и ООО «№1». С учетом изложенного автор жалобы просит приговор отменить, уголовное преследование в отношении ФИО1 прекратить, за недоказанностью его вины в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

В кассационном определении от 23 декабря 2025 года Судебная коллегия по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, отменяя апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 8 июля 2025 года по причине существенного нарушения требований уголовного и уголовно-процессуального законодательства, потребовала все доводы, изложенные в кассационных представлении и жалобах, проверить при новом рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Дополнительно, в кассационном представлении заместитель прокурора Пермского края Подгайный В.В. выражает несогласие с приговором суда, в связи с допущенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, назначенное ФИО1 наказание находит чрезмерно мягким, и, не соответствующим характеру и степени общественной опасности совершенного преступления. Полагает, что имеющееся в деле обвинительное заключение полностью соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, а исключение судом из объема обвинения хищение ФИО1 денежных средств на общую сумму 3 521 952 рублей 46 копеек по договорам №№ 248, 249 является необоснованным. Не согласен с исключением из объема обвинения в части замены чугунных радиаторов и стальных труб на биметаллические радиаторы, не отвечающие требованиям Свода правил и ПВХ трубы, ввиду установления обстоятельств устной договоренности с представителями заказчика о замене материалов на менее ценные, и, как следствие с утверждениями суда о неконкретности предъявленного обвинения в связи с отсутствием сведений о неиспользованных материалах и невыполненных работах. Отмечает, что не привлечение должностных лиц заказчика к ответственности, совершение ими действий, связанных с устным согласованием замены материалов, замены элементов отопительной системы вопреки требованиям проектной документации, заключением дополнительных соглашений к контракту, оставлением без внимания использования не отвечающих техническим, санитарно-эпидемиологическим требованиям и проектной документации, более дешевых материалов, не свидетельствует об отсутствии у осужденного умысла на совершение преступления, поскольку именно на ФИО1, как на исполнителя государственного контракта возлагалось выполнение его условий, соблюдение требований к техническим характеристикам использованного строительного материала. Именно ФИО1 подготовлены отчетные документы, в которые внесены заведомо ложные сведения, в том числе о применении чугунных радиаторов и стальных трубопроводов, работ по окрашиванию труб и радиаторов, которые фактически не выполнялись. Данные обстоятельства, по мнению автора представления, оставлены судом без надлежащей оценки. При производстве судебной экспертизы экспертам предъявлена проектно-сметная документация, государственные контракты, содержащие сведения о конкретных помещениях в зданиях поликлиник, подлежащих капитальному ремонту. Заключениями экспертов №№ 117, 118 установлены перечень невыполненных работ и неиспользованных материалов с учетом данных натурного осмотра помещений, поименованных в проектно-сметной документации. Помимо этого стороной обвинения представлены иные допустимые доказательства невыполнения работ и неприменения материалов при исполнении ФИО1 государственных контрактов, в том числе показания свидетеля К2., протокол проверки ее показаний на месте, свидетелей С1., П1., К1., представителя потерпевшего О. и иные. Полагает, что оснований для применения в отношении ФИО1 отсрочки отбывания наказания на основании ч. 1 ст. 82 УК РФ у суда не имелось, поскольку единственным родителем несовершеннолетних детей он не является, и, кроме того, его дочь - С. до 9 января 2025 года проживала с матерью и иными детьми в г. Екатеринбурге, где обучалась в гимназии, мать трудоспособна и работала бухгалтером, брак между супругами Х. расторгнут 23 февраля 2023 года в период предварительного следствия по уголовному делу. Невозможность проживания С. с матерью суд в нарушение ст. 82 УК РФ не мотивировал. Судом апелляционной инстанции, при рассмотрении дела, допущены нарушения в части разрешения гражданского иска. Так, суд второй инстанции, принял решение о снижении суммы исковых требований потерпевшей стороны с учетом денежных средств, затраченных осужденным на приобретение менее ценного материала в целях совершения хищения денежных средств лечебного учреждения, чем существенно нарушил права потерпевшего на возмещение материального ущерба. Выводы судебной коллегии о том, что медицинским учреждением продолжает использоваться по назначению не предусмотренный контрактом более дешевый по цене линолеум, не свидетельствуют о возмещении ущерба от преступления. Ссылаясь на разъяснения, данные в абз. 2 п. 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48, прокурор считает, что при определении размера ущерба по настоящему делу, а также размера исковых требований потерпевшего не подлежит исключению стоимость линолеума, фактически использованного ФИО1 при выполнении работ. Положения, изложенные в Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2022 года № 53-П, не имеют правового значения к отношениям по рассматриваемому уголовному делу. Кроме того, сторона обвинения выражает несогласие в части определения судьбы арестованного имущества. Так, с учетом назначения ФИО1 дополнительного наказания в виде штрафа и суммы взысканного материального ущерба в пользу ГБУЗ ПК «***», полагает необоснованным принятие судом решения об отмене (снятии) ареста на нежилое помещение, расположенное по адресу: ****, и жилое помещение по адресу: ****. Более того, суд в описательно-мотивировочной части приговора пришел к выводу о сохранении ареста на нежилое помещение по адресу: ****, тогда как в резолютивной части указал о снятии ареста на данное имущество. Прокурор просит отменить приговор, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

В совместной кассационной жалобе осужденный ФИО1 и защитник Захаров Н.В. ставят вопрос об отмене приговора суда, в связи с его незаконностью и необоснованностью. Приводя те же доводы, что и в совместной апелляционной жалобе, дополнительно отметили, что вина ФИО1 не установлена, и, собранными доказательствами не подтверждается. Так умысла на хищение денежных средств ГБУЗ ПК «***» ФИО1 не имел. Судом неверно определен момент окончания преступления (28 декабря 2018 года), в то время как работы продолжались до апреля 2019 года, а деловая переписка велась до июня 2019 года. Отметили, что ФИО1 не являлся единоличным исполнительным органом ООО «№1», самостоятельно имуществом и денежными средствами Общества не распоряжался, работами на объектах не руководил, указания заказчика не выполнял, работы заказчику не сдавал. Полагают, что замена в ходе производства строительных работ одного вида линолеума на другой не является скрытыми строительными работами, поскольку таковая замена могла быть определена путем визуального осмотра линолеума заказчиком при приемке выполненных работ. Более того, замена одного вида линолеума на другой производилась на однотипный и аналогичный по характеристикам. Утверждают, что ответственность за приемку работ без их фактической проверки лежит на заказчике. Обвинением не опровергнут факт того, что поставленные материалы по свойствам и качествам эквиваленты, и, имеют один сертификат качества, напротив, согласно заключению специалиста Ш. они имеют лучшие свойства и качество. С учетом изложенного просят ФИО1 оправдать.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных, кассационных представлений, жалоб и поступивших возражений, выслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину по ч. 4 ст. 159 УК РФ не признал, показав, что умысла на хищение денежных средств ГБУЗ ПК «***» не имел, организацией ООО «№1» не руководил, при капитальном ремонте помещений медицинского учреждения в рамках исполнения государственного контракта был положен линолеум, стоимость которого ниже, чем предусмотрено соответствующей документацией, но по характеристикам он ничем не отличается от того, что предусмотрен контрактом. Замена линолеума была согласована с заместителем главного врача по хозяйственным вопросам П1. Биметаллические радиаторы и полипропиленовые трубы были установлены на объектах по инициативе П1., и с согласия заинтересованных лиц. Также сверх объемов, предусмотренных контрактами, и, без оплаты Общество выполнило дополнительные работы, не предусмотренные технической документацией и сметой. Отмечает, что фактическим субподрядчиком была К2., которая несла ответственность за качество выполнения работ и используемые материалы.

Вместе с тем вывод суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, и подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, подробно приведенных судом в приговоре, в том числе:

- показаниями представителя потерпевшего – юрисконсульта ГБУЗ ПК «***» О. об обстоятельствах заключения контрактов № 248 и ** по капитальному ремонту поликлиник, расположенных в ****, и, обстоятельствах обнаружения несоответствий, среди которых укладка линолеума, не предусмотренного проектно-сметной документацией, в результате чего ГБУЗ ПК «***» причинен материальный ущерб на общую сумму 5 200 398 рублей 8 копеек;

- показаниями свидетеля - главного врача ГБУЗ ПК «***» А1. о том, что в период его работы осуществлялся капитальный ремонт двух поликлиник в г. Соликамске, строительные работы выполняло ООО «№1», руководителем которого являлся ФИО1 Всеми техническими вопросами занималась П1., строительный контроль осуществлял К1. Подписал закрывающие документы, поскольку П1. сообщила, что ремонт закончен и замечаний нет;

- показаниями свидетеля - заместителя главного врача по хозяйственным вопросам ГБУЗ ПК «***» П1. об обстоятельствах заключения договора с ООО «№1» на капитальный ремонт поликлиник в ****, о том, что ФИО1 был представлен ей при личном знакомстве фактическим руководителем ООО «№1». Указала, что в силу занимаемой должности следила за производимым ремонтом, качество и материалы не проверяла. На одном из совещаний ФИО1 предложил установить биметаллические радиаторы, на что все согласились, но изменения в проектно-сметную документацию не вносились. Согласований на замену линолеума на иной вид, уступающий по характеристикам, не было;

- показаниями свидетеля Я. о том, что в ООО «№1» трудилась на должности мастера строительно-монтажных работ, ее непосредственным руководителем являлся ФИО1, с которым решались все вопросы относительно выполняемых работ и материалов при капитальном ремонте больниц г. Соликамска по ул. ****. Со слов ФИО1 ей известно, что он закупил линолеум дешевле, чем нужно, благодаря чему выручил 500 000 рублей. Она не вела журнал скрытых работ, так как ей это не поручалось. О скрытых работах представителей больницы и организацию, осуществляющую строительный контроль в известность не ставили. Указанные показания свидетель подтвердила в ходе проверки ее показаний на месте;

- показаниями свидетеля К1. о том, что занимал должность начальника участка ООО «№2», которое заключило договор на осуществление строительного контроля при ведении капитального ремонта поликлиник в г. Соликамске. Капитальный ремонт выполняла организация ООО «№1», руководителем которой был ФИО1, а он был назначен ответственным за данные объекты. К подрядчику были замечания, на освидетельствование скрытых работ он не приглашался, необходимые журналы не велись, неоднократно составлялись акты о нарушениях. Работы были выполнены некачественно, и, не теми материалами, исполнительная документация не представлена. В апреле 2019 года был приглашен на обследование помещений поликлиник, в ходе которого были зафиксированы недостатки;

- показаниями свидетеля З. о том, что все счета при выполнении капитального ремонта в больницах г. Соликамска проходили через ФИО1, который этот объект курировал. Последний заявки визировал, одобрял, пересылает ей, а она, как бухгалтер ООО «№1» их оплачивала, материалы сразу доставлялись на объект в г. Соликамск. После окончания работ 26 ноября 2018 года осужденный ФИО1 подготовил закрывающие документы (КС-2 и КС-3), и, направил их заказчику;

- показаниями свидетеля – специалиста по закупкам П3. о том, что размещала в системе закупок (ЕИС) закрывающие документы по контрактам №№ 248, 249 по форме КС-2, справки по форме КС-3;

- показаниями свидетеля - начальника административно-хозяйственного отдела ГБУЗ ПК «***» С1. о том, что в 2021 году она выявила факт несоответствия выполненных работ по капитальному ремонту поликлиник в г. Соликамске. Так, установлено, что вместо чугунных радиаторов и стальных труб установлены биметаллические радиаторы и полипропиленовые трубы, линолеум был уложен не той марки из более дешевых материалов;

- показаниями свидетеля - начальника технического отдела А2. о том, что качество произведенного капитального ремонта больниц в г. Соликамске было неудовлетворительным, проводились акты обследования, находился в подчинении П1.;

- показаниями свидетелей С3. и Х. о том, что осуществляли строительные работы в больнице по ул. **** и в ****. Руководила работами – К2.;

- показаниями свидетеля С2. о том, что фактическим руководителем ООО «№1» являлся ФИО1, последний выиграл аукцион и выполнял работы по капитальному ремонту поликлиник в г. Соликамске;

- показаниями свидетеля Л. о том, что в период выполнения капитального ремонта поликлиник в г. Соликамске работала сестрой-хозяйкой по ****. За ходом работ не следила, помнит, что работы по ремонту также осуществлялись в кабинетах травмпункта;

- показаниями свидетеля В. о том, что ФИО1 от имени ООО «№1» обсуждал приобретение линолеума, в том числе «Таркетт Акцент Про Аспект 5», «Таркетт Примо Плюс», и, занимался контролем за исполнением контракта, осуществлял поиск и покупку необходимых материалов, что подтверждается электронной перепиской.

Также вина осужденного подтверждается письменными доказательствами, исследованными в суде и подробно изложенными в приговоре:

- копиями учредительных документов ООО «№1» в том числе о назначении технического директора ФИО1 уполномоченным представителем указанного общества;

- протоколами осмотра места происшествия, выемки, где у представителя потерпевшего изъяты копии проектной документации, локально-сметных расчетов, приказы, договор на осуществление строительного контроля, копия переписки с подрядчиком, заключения специалистов;

- копиями гражданского-правовых договоров № 248 и № 249 от 26 сентября 2018 года, заключенных между ГБУЗ ПК «***» и ООО «№1» по капитальному ремонту поликлиник в г. Соликамске по адресам: ул. **** и ул. ****, проектом капитального ремонта больницы, локально-сметным расчетом № 02-01, согласно которым в помещении по адресу: ****, необходимо выполнить капитальный ремонт, в том числе уложить линолеум марки «Таркетт Айкью Монолит» 1230 кв.м и 243,9 кв.м;

- локально сметными расчетами, согласно которым в поликлинике по ул. **** в г. Соликамске необходимо было уложить линолеум коммерческий гетерогенный «Таркет Акцент Минерал»;

- актом выполненных работ, согласно которым объем работ и используемые материалы указаны в таких же наименованиях, объемах, как и локальных сметных расчетах, в том числе указано об использовании линолеума «Таркетт Айкью монолит» 1230 кв.м, 243,9 кв.м;

- копией платежного поручения, подтверждающего, что ГБУЗ ПК «***» 28 декабря 2018 года перевела на счет ООО «№1» 12 428 300 рублей 40 копеек;

- заключением эксперта № 118, согласно которому в больнице по адресу: ****, вместо линолеума «Таркетт Айкью Монолит» уложен линолеум «Таркетт Акцент Про Аспект», «Таркетт Примо плюс»; согласно экспертному расчету стоимость линолеума «Таркетт Айкью Монолит» 1214,4 кв.м составляла 1 491 558 рублей 97 копеек; стоимость линолеума «Таркетт Айкью Монолит» 243,9 кв.м составляла 299 567 рублей 83 копейки;

- протоколом осмотра склада ООО «№3», дистрибьютера линолеума «Таркетт», изъяты образцы линолеума «Таркетт Айкью Монолит», «Таркетт Примо Плюс»;

- протоколом осмотра документов, согласно которому осмотрены счета о приобретении осужденным линолеума «Таркетт Акцент Про Аспект», «Таркетт Примо Плюс»;

- копией письма производителя линолеума «Таркетт», согласно которому линолеум «Таркетт Айкью Монолит» по сравнению с линолеумом «Таркетт Примо Плюс» имеет более высокие показатели, в частности истираемости, он выше по себестоимости на 52 %;

- копией счетов на оплату, согласно которым линолеум «Таркетт Айкью Монолит», площадью 1472 кв.м стоил 1 307 136 рублей (888 рублей за кв.м), а линолеум той же площади «Таркетт Примо Плюс» стоил 846 400 рублей (575 рублей за кв.м);

- техническими характеристиками, согласно которым линолеум «Таркетт Айкью Монолит» истираемость не более 105 мкм, водопоглощение 0,4 кв.см.; линолеум «Таркетт Примо 301» истираемость 110 мкм, водопоглощение 0,5 кв.см.;

- протоколом осмотра изъятых образцов линолеума на месте происшествия и дистрибьютера, согласно которому изъятый образец линолеума из поликлиники по ул. **** г. Соликамска схож с образом линолеума «Таркетт Примо Плюс»;

- протоколом осмотра ноутбука, изъятого из офиса ООО «№1», согласно которому на рабочем столе имелась папка ГБУЗ ПК г. Соликамска с документами, касающимися капитального ремонта, в том числе акты выполненных работ;

- протоколом осмотра документов, согласно которым осмотрены заключения ООО «***» по поликлиникам, из содержания заключений следует, что капитальный ремонт в целом выполнен в полном объеме, но были использованы материалы, не предусмотренные сметой, в частности, не уложен линолеум «Таркетт Айкью Монолит»;

- копиями актов освидетельствования скрытых работ, согласно которым при производстве работ, в том числе при укладке линолеума отсутствовал представитель строительного контроля;

- копиями актов о выполненных работах, хранящихся в бухгалтерских документах Ж/04, за октябрь-ноябрь 2018 года, в которых содержится акт о выполненных работ в поликлинике по ул. ****, с использованным линолеумом «Таркетт Айкью Монолит».

В судебном заседании суда апелляционной инстанции также обозревались электронная переписка между ФИО1 и свидетелем В., счета на оплату №№ 278490 и 278479 от 4 октября 2018 года и приказ № 35 от 26 сентября 2018 года о назначении технического директора ФИО1 уполномоченным представителем лица, осуществляющего строительство, по вопросам строительного контроля по объекту, К2. - ответственной за выполнением объемов работ, за качество выполняемых работ.

Судебная коллегия находит, что объективно оценив эти и другие исследованные в судебном заседании доказательства, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и пришел к мотивированному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении рассматриваемого преступления.

Исследованные доказательства получили оценку суда в соответствии со ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела по существу и постановления обвинительного приговора. При этом каких-либо нарушений при сборе доказательств, которые могли бы стать основанием для признания их недопустимыми в соответствии со ст. 75 УПК РФ, допущено не было.

Доводы жалоб о невиновности осужденного в совершении особо - квалифицированного хищения чужого имущества в форме мошенничества, противоречат фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции. Эти доводы были тщательно проверены судом в ходе судебного разбирательства и обоснованно признаны несостоятельными. Согласно требованиям п. 2 ст. 307 УПК РФ суд привел мотивы, по которым признал достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела одни доказательства и отверг другие, а именно показания осужденного об этом. В приговоре данные показания опровергнуты с подробным изложением мотивов принятого решения, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Необходимо отметить, что показания ФИО1 были предметом тщательной проверки в суде первой инстанций, в результате которой судом первой инстанции исключены из объема обвинения, как ненашедшие подтверждение, использование осужденным материалов и невыполнение работ, предусмотренных проектно-сметной документацией, на сумму 3 409 271 рубль 28 копеек, за исключением подмены линолеума менее ценным, и, таким образом, судом первой инстанции было установлено, что осужденный ФИО1 совершил хищение денежных средств в размере 1 791 126 рублей 80 копеек, принадлежащих ГБУЗ ПК «***».

Также суд первой инстанции подробно и должным образом исследовал доказательства защиты, в необходимом объеме изложил их содержание в приговоре, дав надлежащую оценку, пришел к выводу, что они не свидетельствуют об отсутствии в действиях осужденного состава преступления.

Тот факт, что данная судом оценка исследованных по делу доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для изменения или отмены приговора.

Вместе с тем из приговора следует, что суд сослался на объяснения ФИО1 (т. 3 л.д. 29, 50-51), данные им до возбуждения уголовного дела, как на доказательство его вины в совершении преступления. Однако, в ходе судебного разбирательства данные объяснения осужденным не подтверждены, что в силу п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ влечет признание данных доказательств недопустимыми. В связи с чем ссылки на объяснения осужденного ФИО1, данные им до возбуждения уголовного дела, подлежат исключению из приговора.

Учитывая совокупность исследованных доказательств, внесение данного изменения в приговор на доказанность вины осужденного не влияет.

Показания свидетелей стороны обвинения К2., П1., А1., К1., З., Х., которые положены в основу приговора, являются последовательными, логичными, согласуются с исследованными по делу доказательствами и противоречий, влияющих на правильность установления фактических обстоятельств дела, не содержат. Оснований не доверять этим показаниям у суда не имелось. Какой-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, как и причин для оговора осужденного не выявлено.

При этом в ходе судебного разбирательства суд устранил некоторые противоречия в показаниях свидетеля К2., данных при их проверке на месте производства работ. Эти противоречия были связаны с ее запамятованием некоторых событий за давностью исследуемых событий и осуществлением на протяжении последних лет прочих строительных работ.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции по ходатайству защиты оглашались показания свидетеля Т. Между тем данный свидетель не опровергает доводы обвинения, поскольку в 2018 году она проводила экспертизу проектно-сметной документации по объекту, расположенному по адресу: ****, где рассматривался вопрос замены линолеума на «Таркетт Акцент Минерал». После экспертизы стоимость материалов и работ была снижена более чем на 2 миллиона рублей. По объекту, расположенному по адресу: **** она экспертизу не проводила.

Судом были проверены доводы стороны защиты о недопустимости заключений экспертов №№ 117, 118. Вместе с тем, положенные в основу приговора заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертизы назначены с соблюдением требований гл. 27 УПК РФ и проведены компетентными лицами – экспертами группы строительно-технических экспертиз отдела специальных экспертиз № 4 ЭКЦ ГУ МВД России по Пермскому краю Б2. и Д., имеющими профильное высшее образование и большой стаж работы по экспертной специальности «Исследование строительных объектов и территории, функционально связанной с ними». Заключения экспертов содержат полные ответы на все поставленные вопросы, а также ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе заверенные подписями экспертов записи, удостоверяющие то, что им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. То обстоятельство, что в подписке эксперта Д. ошибочно указан иной номер и вид экспертизы, не свидетельствует о недопустимости заключения эксперта № 118, поскольку во вводной части данного заключения повторно отмечено, что эксперт перед началом исследования предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Указанные заключения экспертов суд оценивал во взаимосвязи с другими фактическими данными, исследованными доказательствами, что дало суду возможность положить их в основу приговора как доказательства, подтверждающие виновность осужденного.

Нельзя не согласиться и с выводами суда первой инстанции о том, что представленные стороной защиты заключения специалистов И., Ш., Б1. и показания специалистов Ш. и Б1., с учетом исследованных доказательств, не свидетельствуют о наличии оснований для оправдания осужденного либо иной квалификации его действий. Выводы специалиста И. фактически сводятся к критике заключений экспертов, составленных по результатам исследований проведенных на основании постановлений следователя о назначении экспертиз, без фактического проведения каких-либо исследований. Кроме того, судом установлено, что сторона защиты не обращалась к следователю и суду с ходатайством о представлении копий материалов уголовного дела для специалиста в порядке ст. ст. 168, 270 УПК РФ, исследования были проведены на основании обращения защиты без соблюдения установленной законом процедуры назначения и проведения экспертизы, без изучения всех материалов уголовного дела. При этом, в соответствии с ч. 1 ст. 58 УПК РФ, специалистом является лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Специалист, в отличие от эксперта, не проводит исследований в порядке, предусмотренном гл. 27 УПК РФ, а дает разъяснения по вопросам, входящим в его профессиональную компетенцию. Таким образом, специалист по материалам, представленным заказчиком, без проведения самостоятельных исследований, без исследования всех имеющихся в материалах уголовного дела доказательств, дал оценку (рецензию) на предмет достоверности выводов экспертов, то есть вышел за пределы предоставленных ему уголовно-процессуальным законом полномочий. Кроме этого, мнение специалиста о нарушении закона и методик проведения экспертиз носит субъективный характер. Также, в заключении специалиста изложены выводы, которые отнесены к исключительной компетенции суда. Заключение специалиста Ш. о том, что линолеум «Таркетт Примо Плюс» имеет более высокие эксплуатационные показатели, опровергается исследованными доказательствами, представленными стороной обвинения.

Уголовное дело рассмотрено судом в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, презумпции невиновности. Стороны не были ограничены в праве представления доказательств. Суд создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Представленные сторонами доказательства как стороны обвинения, так и защиты были исследованы в судебном заседании в полном объеме, и в приговоре им дана надлежащая оценка. Все ходатайства сторон судом первой инстанции были разрешены в полном соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ. Необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств стороны защиты судебной коллегией не установлено.

Постановленный судом приговор в полной мере соответствует требованиям ст. ст. 307 - 309 УПК РФ. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, приведены и проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением соответствующих мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Описание деяния, признанного судом доказанными, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, мотиве, цели и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного и его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного. При этом описание преступления изложено с соблюдением пределов судебного разбирательства, в строгом соответствии со ст. 252 УПК РФ.

В судебном заседании установлено, что именно ФИО1, фактически являющийся генеральным директором ООО «№1», пользуясь своим служебным положением, достоверно зная о необходимости использования при капитальном ремонте медицинского учреждения линолеума «Таркетт Айкью Монолит», сравнив цены на схожие линолеумы, приобрел 21 ноября 2018 года вместо предусмотренного проектно-сметной документацией более дешевый линолеум «Таркетт Примо Плюс», «Таркетт Акцент Про Аспект 5», которые уступают предусмотренному договору и по техническим характеристикам линолеуму, что подтверждается счетами фактуры, согласно которым кв.м линолеума «Таркетт Айкью Монолит» стоил 888 рублей, а «Таркетт Примо Плюс» - 575 рублей, «Таркетт Акцент Про Аспект 5» - 404 рубля, а также показаниями свидетелей К2., В., З., иными исследованными доказательствами. В дальнейшем, ФИО1, пользуясь своим служебным положением, не только произвел замену материала менее ценным, но и в соответствующих документах указал, что при капитальном ремонте больницы использовался линолеум, указанный в проектно-сметной документации к государственному контракту, то есть заведомо указал в документации информацию, не соответствующую действительности. Таким образом, на момент представления закрывающих документов, а именно 26 ноября 2018 года, линолеум уже был закуплен осужденным, и при подготовке закрывающих документов он был намерен обмануть заказчика и получить денежные средства по контракту за указанный в нем вид линолеума, чем потерпевшему причинен ущерб в размере 1 791 126 рублей 80 копеек, исходя из общей стоимости линолеума коммерческого гомогенного «Таркетт Айкью Монолит», в количестве 1214,4 кв.м, линолеума коммерческого гомогенного «Таркетт Айкью Монолит», в количестве 243,9 кв.м, который по государственному контракту должен быть уложен, однако был подменен осужденным менее ценным, в то время, когда именно на него, как на исполнителя государственного контракта возлагалось выполнение его условий, четкое соблюдение требований к техническим характеристикам приобретаемого и использованного материала. При этом, хищение имущества с одновременной заменой его менее ценным квалифицируется как хищение в размере стоимости изъятого имущества, в данном случае всей площади не поставленного линолеума «Таркетт Айкью Монолит».

Согласно протоколу судебного заседания, суд достаточно подробно исследовал доказательства о производстве работ в каждом из помещений медицинского учреждения и пришел к выводу, что обвинение по иным видам работ и поставке строительных материалов не конкретизировано, не подтверждается совокупностью исследованных доказательств. Установлено, что замена чугунных радиаторов и стальных труб была согласованна, что следует из показаний свидетеля П1., показаний свидетеля К1., дававшего согласие на такое изменение, показаний свидетеля А1., не отрицавшего данного обсуждения и согласования, а внесения изменений в проектно-сметную документацию не было, так как для этого требовалось значительное количество времени, что могло повлечь невозможность медицинского учреждения расплатиться за ремонт, в связи с окончанием финансового года. Указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии в действиях ФИО1 умысла на обман при замене указанных выше материалов, безвозмездности его действий. Принимая во внимание изложенное, а также положения ч. 3 ст. 14 УПК РФ, согласно которым все сомнения в виновности осужденного, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу последнего, суд обоснованно уменьшил объем обвинения в этой части, в полной мере мотивировав данный вывод.

Судебная коллегия отмечает, что сам ФИО1 не отрицал, что при ремонте помещений медицинского учреждения в рамках исполнения государственного контракта был положен линолеум, стоимость которого ниже, чем предусмотрено соответствующей документацией. Однако показал и отразил в жалобе, что он в тот период ООО «№1» не руководил, распоряжений никаких давать не мог, умысла на хищение денежных средств у него не было, замену линолеума он устно согласовал.

Доводы ФИО1 о том, что он не являлся руководителем Общества, были предметом проверки суда первой инстанции, и мотивированно, со ссылкой на доказательства, опровергнуты. Так, свидетель К2. давала последовательные показания, что ее непосредственным руководителем на объекте являлся ФИО1, с которым решались все вопросы относительно выполняемых работ и используемых материалов. Ей осужденный пояснил, что ему удалось закупить линолеум дешевле, в связи с чем он выручил около 500 000 рублей. Она не вела журнал скрытых работ, так как ей это не поручалось.

Из показаний свидетеля В. и электронной переписки между ним и осужденным ФИО1 следует, что именно осужденный от имени ООО «№1» обсуждал приобретение линолеума, в том числе «Таркетт Акцент Про Аспект 5», «Таркетт Примо Плюс», то есть занимался контролем за исполнением контракта, осуществлял поиск и покупку необходимых материалов.

Из показаний свидетеля З. явствует, что все счета при выполнении капитального ремонта в больнице проходили через осужденного, который этот объект курировал. Он заявки визировал, одобрял, пересылает ей, а она, как бухгалтер, их оплачивала, материалы сразу доставлялись на объект в г. Соликамск. После окончания работ 26 ноября 2018 года осужденный ФИО1 подготовил закрывающие документы – КС-2 и КС-3, и направил их заказчику.

Таким образом, из показаний свидетелей А1., П1., К1., К2., З., Х. усматривается, что фактическое руководство Обществом при исполнении государственного контракта по капитальному ремонту помещений медицинского учреждения осуществлял ФИО1, являлся единоличным исполнительным органом Общества, распоряжения осужденного для работников Общества были обязательными для исполнения, в том числе по оплате приобретенных для ремонта материалов, кроме того, он занимался контролем за исполнением государственного контракта, обладал полномочиями по распоряжению денежных средств Общества, осуществлял поиск и закупку необходимых материалов, в том числе линолеума.

Служебные полномочия ФИО1 включали в себя организационно-распорядительные и административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации, и были осужденным использованы для совершения хищения денежных средств, принадлежащих медицинскому учреждению, поскольку без таких функций совершение преступления, признанного судом доказанным, было бы невозможным, а потому суд первой инстанции правильно установил, что преступление ФИО1 совершено с использованием своего служебного положения, что согласуется с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, изложенными в постановлении от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (п. 29), а также в постановлении от 9 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» (п. 24).

Учитывая изложенное, суд дал правильную критическую оценку показаниям свидетеля Е., как не отвечающим требованиям достоверности.

Довод защиты о том, что замена одного вида линолеума на другой производилась на однотипный и аналогичный по характеристикам, являются несостоятельными и опровергаются ответом производителя линолеума, показаниями свидетеля В., представителя потерпевшего О., об этом же указано и в претензионных письмах, направленных медицинским учреждением в адрес Общества. Довод о том, что замена линолеума согласовывалась с заказчиком, также опровергается показаниями его представителей. Позиция осужденного о невиновности со ссылкой на принятие работ заказчиком необоснована, поскольку представителем заказчика акт выполненных работ был подписан под влиянием доверия к нему и представляемым им документам. Отсутствие у принимающих лиц претензий по качеству работ обусловлено доверием к представляемым осужденным документам. Различить по внешним признакам используемый линолеум представители заказчика не могли. Маркировка данного материала располагалась на его внутренней стороне. Факт доверия также подтверждается и тем обстоятельством, что акты были подписаны ранее, чем проведен весь объем предусмотренных работ.

Аргументы о необходимости учета дополнительных работ, не предусмотренных технической документацией и сметой, но выполненных Обществом сверх объемов, предусмотренных контрактами, что влечет, по мнению защиты, уменьшение причиненного ущерба, судебная коллегия признает необоснованными. Отчасти, суд первой инстанции данный довод защиты принял и уменьшил объем обвинения. Однако, факт хищения имущества в форме мошенничества с одновременной заменой его менее ценным, установлен судом. Наряду с этим, ФИО1 не лишен права обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства за защитой нарушенного (по его мнению) права. То обстоятельство, что в бухгалтерских нарядах, в нарушении инструкции, хранятся светокопии актов выполненных работ и они отличаются от тех, которые занесены в систему ЕИС, не свидетельствует о невиновности осужденного, поскольку документы различаются лишь по наличию или отсутствию подписей уполномоченных должностных лиц. Кроме этого, ни в одном из представленных актов выполненных работ, в том числе представленных ФИО1, не указан фактически использованный линолеум в помещении больницы по адресу: ****.

Доводы защиты о причастности П1., К2. к совершению хищения строительных материалов несостоятельны, поскольку установлено, что именно ФИО1 занимался вопросом закупки линолеума.

С учетом изложенного, следует признать, что тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных доказательств в их совокупности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного преступления и правильно квалифицировать действия ФИО1 по ч. 4 ст. 159 УК РФ - мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.

Все вышеприведенные диспозитивные и квалифицирующие признаки состава преступления нашли свое подтверждение, они подробно приведены и мотивированы в приговоре.

Факт использования больницей линолеума, не отвечающего требованиям проектно-сметной документации и техническим характеристикам, не свидетельствует об отсутствии в содеянном ФИО1 признака хищения, безвозмездности, поскольку лечебное учреждение не получило надлежащее исполнение государственного контракта на проведение капитального ремонта в части используемого материала, а похищенные денежные средства осужденный обратил в свою пользу.

По смыслу закона, мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, признается уголовно наказуемым, если это деяние повлекло причинение ущерба индивидуальному предпринимателю или коммерческой организации в размере десяти тысяч рублей и более (п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»).

Учитывая, что одной и сторон договора являлось государственное бюджетное учреждение здравоохранения, которому причинен материальный ущерб в особо крупном размере, учредителем которого является государство - Российская Федерация, то в данном случае отсутствуют основания для квалификации действий осужденного, как мошенничество, совершенное в сфере предпринимательской деятельности.

Судебная коллегия считает, что назначенное ФИО1 основное наказание и дополнительное наказание в виде штрафа соответствуют требованиям ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ. При определении их размера суд, наряду с характером, степенью общественной опасности преступного деяния, в полной мере учел конкретные обстоятельства содеянного, данные о личности ФИО1, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи. Смягчающими обстоятельствами суд признал на основании п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие на иждивении трех малолетних детей, на основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ - активное способствование расследованию преступления, а на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ - осуществление ухода за престарелыми родителями.

Указанные требования уголовного закона судом соблюдены, при этом, исходя из вида и размера основного наказания, назначенного с учетом ч. 1 ст. 62 УК РФ, так и дополнительного, размер которого определен исходя из материального положения осужденного, имеющего иждивенцев, его трудоспособного возраста, оно представляется соразмерным содеянному, а потому – справедливым.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и свидетельствующих о наличии оснований для назначения наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, ч. 6 ст. 15 УК РФ, судом обоснованно не установлено.

Необходимость назначения ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в коммерческих организациях, в виде лишения права принимать участие в торгах и реализации права на заключение государственных, муниципальных контрактов, на основании с ч. 3 ст. 47 УК РФ судом первой инстанции также в полной мере мотивирована, с чем соглашается и судебная коллегия. Однако срок, на который назначено данное дополнительное наказание, судом не определен, о чем обоснованно указано в апелляционном представлении, и приговор суда в этой связи подлежит изменению.

При определении срока дополнительного наказания судебная коллегия учитывает характер, степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства, смягчающие наказание, и данные о личности осужденного ФИО1

Между тем, в соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. По смыслу закона, приговор признается таковым, если суд при его постановлении исходил из материалов дела, рассмотренных в судебном заседании, сделал выводы на основании установленных им фактов, правильно применил уголовный закон, надлежащим образом мотивировав свое решение, в том числе по всем вопросам, относящимся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или от его отбывания, как того требует п. 4 ст. 307 УПК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 82 УК РФ мужчине, имеющему ребенка в возрасте до четырнадцати лет и являющемуся единственным родителем, кроме лиц, которым назначено наказание в виде ограничения свободы, лишения свободы за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста, лишения свободы на срок свыше пяти лет за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности, лишения свободы за преступления, предусмотренные ст. ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4 и 205.5, ч.ч. 3 и 4 ст. 206, ч. 4 ст. 211, ст. 361 УК РФ и сопряженные с осуществлением террористической деятельности преступления, предусмотренные ст. ст. 277, 278, 279 и 360 УК РФ, суд может отсрочить реальное отбывание наказания до достижения ребенком четырнадцатилетнего возраста.

Из приговора следует, что судом назначено ФИО1 наказание в виде лишения свободы с отсрочкой его отбывания до достижения ребенком осужденного ФИО1 – С., дата рождения, четырнадцатилетнего возраста.

Установив, что брак между осужденным ФИО1 и Е. расторгнут, а совместный ребенок проживает с отцом, суд посчитал возможным применение отсрочки наказания в виде лишения свободы ФИО1 Однако суд принял такое решение при наличии у ребенка трудоспособной матери – Е., которая не лишена родительских прав и не ограничена в правах, и, по состоянию здоровья она может воспитывать и содержать своих детей.

При этом единственным родителем, по смыслу закона, следует считать мужчину в случаях, когда, в частности, мать ребенка признана недееспособной, безвестно отсутствующей, умерла, объявлена умершей, лишена родительских прав или ограничена в них.

Учитывая изложенное, ФИО1 не является единственным родителем, поэтому вывод суда о возможности применения отсрочки наказания в виде лишения свободы не соответствует положениям уголовного закона, а поэтому при назначении ФИО1 наказания по ч. 4 ст. 159 УК РФ в виде лишения свободы, следует исключить применение отсрочки отбывания наказания в порядке ч. 1 ст. 82 УК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 73 УК РФ, если, назначив лишение свободы на срок до восьми лет, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постановляет считать назначенное наказание условным.

Разрешая вопрос о наказании ФИО1 судебная коллегия учитывает конкретные обстоятельства совершенного преступления, данные о личности и семейном положении осужденного, его поведение во время расследования и рассмотрения уголовного дела по существу, наличие ряда обстоятельств, смягчающих наказание, отсутствие отягчающих обстоятельств, и приходит к выводу о возможности его исправления без изоляции от общества, то есть с применением положений ст. 73 УК РФ и возложением на него обязанностей, предусмотренных ч. 5 ст. 73 УК РФ.

Гражданский иск представителя потерпевшего разрешен в соответствии со ст. 1064 ГК РФ.

При этом судебная коллегия отмечает, что на основании положений Федерального закона от 5 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» к целям контрактной системы отнесены повышение эффективности, результативность осуществления закупок товаров, работ, услуг, обеспечение гласности и прозрачности осуществления таких закупок, предотвращение коррупции и других злоупотреблении, создание равных условии для участников (ст. 1, 6 и 8 Закона). Данным Федеральным законом установлены и требования к содержанию государственных контрактов, которые являются исчерпывающими. В неурегулированной законом части, действует принцип диспозитивности и применяются положения иных федеральных законов, в том числе Гражданского кодекса РФ.

Согласно пп. 3, 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношении должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Дав согласие при подаче заявки на выполнение работ в соответствии с условиями конкурсной документации, вступая в договорные отношения, подрядчик, являясь субъектом предпринимательской деятельности, несет риск неисполнения либо ненадлежащего исполнения условий государственного контракта, соглашается с принятыми обязанностями и условиями, и не может не осознавать последствия невыполнения (ненадлежащего выполнения) принимаемых на себя обязательств.

В соответствии с п. 1 ст. 702 ГК РФ по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.

Учитывая требования закона и фактические обстоятельства рассматриваемого дела, ФИО1 не вправе был самовольно менять материалы для выполнения работ, и об этом ему было известно.

Размер причиненного ущерба судом достоверно установлен на основании совокупности письменных доказательств, положенных в основу приговора, и составляет 1 791 126 рублей 80 копеек. Поскольку работы по устройству покрытия пола в помещениях медицинского учреждения проведены с использованием материала, не предусмотренного контрактом, затраты на эти материалы верно судом включены в общий размер причиненного ущерба от преступления.

Оснований для определения размера причиненного вреда с учетом затраченных денежных средств на приобретение иного линолеума, нет, поскольку необходимость его укладки не соответствует техническому заданию и не была предусмотрена условиями контракта.

В рассматриваемом деле имеет место хищение бюджетных средств, совершенное путем обмана и злоупотребления доверием уполномоченного на заключение контракта должностного лица относительно качества использованных материалов. В этом случае размер ущерба не может определяться исходя из разницы между ценой контракта и реальной стоимостью произведенных работ и материалов. В результате введения в заблуждение должностного лица в рамках контракта были выплачены бюджетные средства, взамен которых получено не просто менее ценное имущество, а имущество, не отвечающее требованиям заказчика.

При определении размера ущерба по настоящему делу надлежит руководствоваться разъяснениями, данными Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в абз. 2 п. 30 постановления от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», согласно которым при установлении размера похищенного судам надлежит иметь в виду, что хищение имущества с одновременной заменой его менее ценным квалифицируется как хищение в размере стоимости изъятого имущества. То есть в рассматриваемом случае - в размере перечисленных в рамках реализации контрактов бюджетных средств, поскольку речь идет не в обмане в цене, а об обмане в качестве товара.

Между тем, учитывая, что с ФИО1 в принудительном порядке была удержана сумма материального ущерба, причиненного преступлением в размере 234 514 рублей 80 копеек, сумма гражданского иска подлежит снижению.

Данное обстоятельство не подлежит учету в качестве смягчающего наказание, поскольку данное возмещение имело место принудительно, в порядке исполнения вступившего в законную силу приговора суда.

Вопрос о вещественных доказательствах судом разрешен в соответствии с положениями ст. 81 УПК РФ.

На основании ч. 1 ст. 115 УК РФ Соликамским городским судом Пермского края на имущество, принадлежащее ФИО1, наложен арест с целью обеспечения гражданского иска и иных имущественных взысканий.

Суд обоснованно до исполнения приговора в части возмещения вреда принял решение о сохранении ареста на имущество ФИО1, а именно земельный участок по адресу: ****.

Учитывая, что ФИО1 дополнительное наказание в виде штрафа исполнено, материальный ущерб частично возмещен, также принимая во внимание оценочную стоимость земельного участка, судебная коллегия не усматривает оснований для сохранения ареста на иное имущество ФИО1 - нежилое помещение по адресу: **** жилое помещение по адресу: ****.

Таким образом, нарушений конституционных прав осужденного, уголовного, уголовно-процессуального законодательства РФ, которые могли повлиять на объективность выводов суда о доказанности виновности ФИО1, отразиться на правильности решения о квалификации его действий, допущено не было, поэтому приговор отмене либо изменению по доводам кассационного представления и апелляционных жалоб не подлежит.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а :

приговор Соликамского городского суда Пермского края от 29 апреля 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

при назначении ФИО1 наказания по ч. 4 ст. 159 УК РФ в виде лишения свободы, исключить применение к нему отсрочки отбывания наказания в порядке ч. 1 ст. 82 УК РФ до достижения его ребенком – С., дата рождения, четырнадцатилетнего возраста;

в соответствии со ст. 73 УК РФ наказание назначенное ФИО1 по ч. 4 ст. 159 УК РФ в виде лишения свободы считать условным, с испытательным сроком 2 года. В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ на ФИО1 возложить обязанность не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных.

назначенное ФИО1 в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ дополнительное наказание по ч. 4 ст. 159 УК РФ в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с выполнением управленческих, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в коммерческих организациях, в виде лишения права принимать участие в торгах и реализации права на заключение государственных, муниципальных контрактов, определить на срок 2 года 6 месяцев;

из описательно-мотивировочной части приговора исключить ссылку на протокол опроса ФИО1 (т. 3 л.д. 29), объяснения ФИО1 (т. 3 л.д. 50-51);

гражданский иск о взыскании с ФИО1 в пользу ГБУЗ ПК «***» в счет возмещения материального ущерба снизить до 1 556 612 рублей.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационной жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий (подпись)

Судьи: (подписи)