Апелляционное определение № 22-284/2026 от 16 марта 2026 г.

Судья Балалаева Т.В. Дело №22-284/2026

Дело №1-24/2025

УИД 67RS0021-01-2024-002705-91


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

17 марта 2026 года г.Смоленск

Судебная коллегия по уголовным делам Смоленского областного суда в составе:

председательствующего Макаровой Н.Н.,

судей Бондаревич О.А., Мазылевской Н.В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Смоленской области Прохоренкова А.А.,

осужденного ФИО1 и адвоката Викарчука В.А.,

осужденной ФИО2 и адвоката Григорьевой М.В.,

при помощнике судьи Моисеенковой Л.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием системы видео-конференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам с дополнениями осужденных ФИО1 и ФИО2, адвокатов Викарчука В.А. и Григорьевой М.В. на приговор Смоленского районного суда Смоленской области от 14 октября 2025 года.

У С Т А Н О В И Л А:

Приговором Смоленского районного суда Смоленской области от 14.10.2025

ФИО1, , гражданин Российской Федерации, со средним специальным образованием, холостой, отбывающий наказание в ФКУ ИК-* * * УФСИН России по Ямало-Ненецкому автономному округу, судимый:

07.05.1998 . . . по п. «а», «б», «в» ч.2 ст.158, ст.30, п. «б» ч.2 ст.158 УК РФ к 4 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; 16.06.2000 освобожден условно-досрочно на неотбытый срок 1 год 2 месяца;

осужденный 21.12.2004 . . . /с изменениями от 07.06.2006, 23.09.2009, 25.10.2006/ по ч.3 ст.222 УК РФ, п. «а» ч.3 ст.163 /в ред. ФЗ №63 от 13.06.1996/, п. «а», «в» ч.3 ст.162 /в ред. ФЗ №63 от 13.06.1996/, п. «а», «г» ч.2 ст.162 /в ред. ФЗ №63 от 13.06.1996/, ч.1 ст.105, п. «б», «з» ч.2 ст.105, ч.3 ст.30, п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ к пожизненному лишению свободы в исправительной колонии особого режима, -

осужден по п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ /в ред. ФЗ №63 от 13.06.1996/ к 12 годам лишения свободы.

В соответствии с ч.5 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором от 21.12.2004, окончательное наказание ФИО1 назначено в виде пожизненного лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Мера пресечения ФИО1 избрана в виде заключения под стражу, взят под стражу в зале суда. Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. В этот срок на основании п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачтено время его содержания под стражей с 14 октября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима, а также отбытое им наказание по приговору от 21.12.2004 с 12 января 2001 года до 14 октября 2025 года.

ФИО2, , гражданка Российской Федерации, с высшим образованием, замужняя, работавшая формовщиком колбасных изделий ИП «ФИО3.», зарегистрированная по адресу: . . .-А, проживавшая по адресу: . . ., . . ., не судимая, -

осуждена по ч.5 ст.33, п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ /в ред. ФЗ №63 от 13.06.1996/ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, взята под стражу в зале суда. Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. В этот срок на основании п. «б» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачтено время ее содержания под стражей с 14 октября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Постановлением Смоленского районного суда Смоленской области от 27 ноября 2024 года уголовное дело в отношении <данные изъяты> и <данные изъяты>, обвиняемых по ч.5 ст.33, п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ /в ред. ФЗ №63 от 13.06.1996/, прекращено в связи со смертью.

Отдельным постановлением разрешены процессуальные издержки.

По приговору ФИО1 признан виновным в совершении убийства, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, по найму, ФИО2 признана виновной в совершении пособничества в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, по найму. Преступление совершено в период с 16:00 часов 14 июля 2000 года до 04:00 часов 15 июля 2000 года в . . . при изложенных в приговоре обстоятельствах. Подсудность уголовного дела определена с учетом истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности за совершение особо тяжкого преступления.

В судебном заседании ФИО1 полностью признал свою вину, ФИО2 свою вину не признала.

В апелляционной жалобе адвокат Викарчук В.А. с приговором не согласен, поскольку суд незаконно и необоснованно пришел к выводу о невозможности освобождения ФИО1 от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, посчитав, что это не будет отвечать целям восстановления социальной справедливости. При этом суд в приговоре не указал, какие именно конкретные обстоятельства настоящего уголовного дела им приняты во внимание при вынесении соответствующего решения, в чем именно выразилась повышенная общественная опасность совершенного его подзащитным преступления, какие именно последствия в результате этого наступили и для кого именно они наступили. Такие обстоятельства, по мнению защиты, в ходе рассмотрения уголовного дела не рассматривались и не исследовались, а суд не мотивировал свое решение о невозможности освобождения ФИО1 от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Кроме того, находит приговор несправедливым ввиду назначения ФИО1 чрезмерно сурового наказания, носящего карательный характер и не отвечающего принципу гуманизма, которое не будет способствовать исправлению осужденного ввиду отсутствия возможности достижения целей наказания. Отмечает, что в качестве обстоятельств, смягчающих ФИО1 наказание, учитывались: признание им своей вины, раскаяние в содеянном, явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию соучастников преступления, состояние здоровья, молодой возраст на момент совершения преступления, поскольку ФИО1 полностью признал себя виновным, чистосердечно раскаялся в содеянном, дал подробные признательные показания об обстоятельствах умышленного причинения смерти <данные изъяты>., подтвердил их в ходе предварительного и судебного следствия, активно способствуя раскрытию и расследованию преступления, сообщил об обстоятельствах участия в этом <данные изъяты>., ФИО2 и <данные изъяты> Благодаря его подзащитному, который добровольно обратился с явкой с повинной, правоохранительным органам стало известно об убийстве <данные изъяты>. Полагает, что суд, указав в приговоре приведенные им смягчающие обстоятельства, не учел их в полной мере при назначении его подзащитному наказания, и не рассмотрел вопрос о возможности признания на основании п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ смягчающим обстоятельством принесение ФИО1 извинений потерпевшей стороне. Просит приговор отменить, в соответствии с ч.1 ст.78 УК РФ, п.3 ч.1 ст.24 УК РФ прекратить уголовное дело в отношении ФИО1 по п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ, освободив его от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 с приговором не согласен. В обоснование указывает, что по истечении сроков давности суд получает право освободить лицо, совершившее преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, от уголовной ответственности. При этом суд должен учитывать совокупность обстоятельств, характеризующих преступление, личность и поведение лица после совершения преступления. Для положительного решения вопроса требуется внутреннее убеждение суда об утрате лицом, совершившим особо тяжкое преступление, общественной опасности. Суд посчитал невозможным освободить его от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, при этом не указал, какие конкретные обстоятельства уголовного дела им приняты во внимание, в чем именно выразилась повышенная общественная опасность совершенного им преступления, какие именно последствия наступили, для кого они наступили, а также какие именно данные о его личности привели к выводу о невозможности освобождения его от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. В судебном заседании указанные обстоятельства не рассматривались и не исследовались, в связи с чем выводы суда являются немотивированными. Считает, что установленные судом данные о его личности и обстоятельства, смягчающие его наказание, не согласуются с решением о невозможности его освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Кроме того, суд необоснованно признал в его действиях рецидив преступлений по приговору от <дата> и учел его в качестве отягчающего обстоятельства, поскольку в соответствии с п. «б» п.4 Постановления ГД ФС РФ от 26.05.2000 «Об объявлении амнистии», мужчины, впервые осужденные за умышленные преступления к лишению свободы на срок до 5 лет включительно и отбывшие не менее половины назначенного срока наказания, подлежали освобождению от наказания, поэтому постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 23.09.2009, он был освобожден от наказания по приговору от 07.05.1998, а согласно ч.2 ст.86 УК РФ лицо, освобожденное от наказания, считается несудимым, что судом не было учтено. Просит приговор отменить.

В дополнениях осужденный ФИО1 считает, что срок отбывания назначенного наказания суд должен был исчислять с момента написания им явки с повинной, то есть с 20.04.2023. Еще раз обращает внимание, что суд незаконно не освободил его от наказания в связи с истечением сроков давности, вопреки требованиям закона, изложенным в постановлении Пленума ВС РФ №19 от 27.06.2013 «О применении судами законодательства, регламентирующие основания и порядок освобождения от уголовной ответственности». Кроме того, суд ошибочно указал, что в срок наказания зачтено отбытое наказание по приговору от 21.12.2004 с 12 января 2001 года, поскольку, согласно принятому решению о разъяснении сомнений и неясностей, этот срок исчисляется с 10 января 2001 года, то есть с момента задержания. В соответствии с изложенным, просит приговор изменить.

В апелляционной жалобе адвокат Григорьева М.В. с приговором не согласна, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым, поскольку выводы суда о виновности ФИО2 не подтверждаются собранными и исследованными доказательствами, ряд из которых является недопустимыми, а доводы защиты о том, что предъявленное обвинение не нашло своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, полностью проигнорированы. Отмечает, что по смыслу закона при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию событие преступления. При этом только совокупность полученных доказательств должна с достоверностью свидетельствовать о том, что общественно — опасное деяние действительно имело место и к его совершению причастен именно обвиняемый. Обвинение ФИО2 в пособничестве ФИО1 в убийстве <данные изъяты> основано лишь на предположениях лиц, проводивших предварительное расследование по настоящему уголовному делу, а также на непроверенных и недостоверных доказательствах. Ни один из свидетелей не является очевидцем преступления и не сообщил о его совершении ФИО2, а доказательства, позволяющие выяснить полную картину произошедшего, отсутствуют. На основании показаний обвиняемого ФИО1, которые никакими другими доказательствами не подтверждаются, суд сделал вывод о виновности ФИО2 По результатам судебного разбирательства суд пришел к выводу о том, что ФИО2 в ходе совершения преступления: уничтожила следы преступления; наблюдала за окружающей обстановкой; разработала совместный с остальными план совершения данного убийства; определила роли каждого соучастника преступления; спланировала, что после совершения преступления, в случае розыска <данные изъяты>., будет сообщать сотрудникам правоохранительных органов о своей неосведомленности о причинах его безвестного исчезновения. Однако данные выводы суда никакими доказательствами не подтверждаются. Кроме того, суд в приговоре указал, что показания ФИО1 подтверждаются собранными доказательствами, в том числе показаниями свидетелей: К., А., А., Р., Л., Х., Ш., П., Л. но показания указанных свидетелей согласуются и с показаниями ФИО2, а суд не мотивировал, на основании чего доверяет показаниям одного обвиняемого и критически относится к показаниям другого. С учетом личности ФИО1 и наличия у него по заключению комплексной психолого-психиатрической экспертизы №519 от 02.11.2023 психопотологического и диссоциального расстройства, полагает, что невозможно только на его показаниях строить такое серьезное обвинение. По мнению адвоката, стороной обвинения не представлено ни одного доказательства сговора между ФИО1, <данные изъяты>., <данные изъяты> и ФИО2 на убийство <данные изъяты> до его совершения, а также на распределение в убийстве ролей и действий каждого соучастника, а также убедительных доказательств, которые бы указывали на мотив, цель и обстоятельства совершения ФИО2 преступления, что в силу ч.1 ст.73 УПК РФ подлежит установлению при производстве по уголовному делу. Приводит показания ФИО2, данные в судебном заседании от 14.08.2025, согласно которым у ее матери не было причин для убийства <данные изъяты>., полагая, что доводы ФИО2 об отсутствии у нее мотива совершения преступления, стороной обвинения в суде не опровергнуты. При этом усматривает явные признаки оговора ФИО4 со стороны ФИО1, который, отбывая наказание в виде пожизненного лишения свободы в исправительной колонии особого режима, сотрудничает со следствием и сообщает о совершенных им наиболее тяжких преступлениях, чтоб ему это зачлось для послабления режима отбывания, а также для наибольшего времени его нахождения в СИЗО на период расследования уголовного дела и судебных заседаний, для этого придумал, что убийство было совершено группой лиц, желая повидать своих бывших знакомых, ее и ФИО5, развлечься, поиграть на их нервах. Находит рассматриваемые события, произошедшими в условиях неочевидности, когда спустя 24 года не был обнаружен труп потерпевшего, отсутствуют в живых возможные соучастники по делу и свидетели, недостаточно собранно по делу доказательств, что в совокупности свидетельствует о невозможности установления истины по делу. Тогда как, при отсутствии труппа потерпевшего <данные изъяты>., следствием не установлено достоверных данных как о причине смерти, в частности наступила ли она от насильственных действий, так и о самом факте смерти. По мнению защиты, заключение медико-криминалистической /ситуационной/ судебной экспертизы №023 от 27.04.2024 не отвечает требованиям относимости, поскольку при подготовке данного заключения показания ФИО1 выступали не только в качестве единственного предмета экспертной оценки и повода для постановки перед экспертом конкретных вопросов, но и в качестве базового материала для формирования экспертом соответствующих выводов, в условиях отсутствия подтверждения достоверности полученных от ФИО1 исходных данных. Отмечает, что по делу отсутствуют вещественные доказательства, необходимые по данной категории дел, которые позволили бы выяснить полную картину произошедшего. Таким образом, имеющиеся в материалах дела доказательства, как в отдельности, так и в совокупности, не свидетельствуют о виновности ФИО2 в пособничестве убийству <данные изъяты>., выводы стороны обвинения об этом носят предположительный характер. Тогда как обвинение не может строиться на предположениях, бремя доказывания лежит на стороне обвинения и все сомнения, которые не могут быть устранены в порядке, установленном нормами УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого. Считает, что действия ФИО2 подлежат переквалификации на ст.316 УК РФ /в ред. ФЗ от 13.06.1996 №63-ФЗ/ как заранее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления, в совершении которого она призналась в судебном заседании и подробно описала время, место, способ и мотив совершенного ею преступления, с освобождением ее от уголовной ответственности, поскольку со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года. В судебном заседании ФИО2 обращалась к суду с ходатайством, о применении к ней срока давности в соответствии с ч.4 ст.78 УК РФ в случае, если суд сочтет ее виновной по предъявленному обвинению, которое не было удовлетворено, с чем защита не согласна, поскольку при этом не учтены данные о личности ФИО2, состояние здоровья и условия жизни ее семьи, в частности: ранее она не судима; имеет постоянное место жительства; на учете у врачей психиатра и нарколога не состоит; замужем, имеет взрослых дочерей и маленьких внуков; трудоустроена; по месту работы и жительства характеризуется положительно; имеет ряд хронических заболеваний, среди которых: асептический некроз головки левой бедренной кости, требующий оперативного лечения; вертеброгенная люмбоишалгия; люмбаго с ишиасом; варикозное расширение нижних конечностей; гипертония; кардиомиопатия; артериальная гипертензия; острый правосторонний средний отит; острая правосторонняя тугоухость; ВИЧ; денеративно-дистрофические изменения грудного отдела позвоночника, сколиоз 1 степени, протрузии межпозвонковых дисков; денеративно-дистрофические изменения пояснично-крестцового отдела позвоночника, протрузии межпозвонкового диска; коксартроз правого тазобедренного сустава; коксартроз левого тазобедренного сустава. Просит приговор отменить, уголовное дело направить в суд на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО2 считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, поскольку выводы суда не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном разбирательстве, а основаны на несуществующих фактах, которые указал в ходе допросов ФИО1, обнаруживающий диссоциальное расстройство, а приговор не может быть основан на предположениях. Никаких других доказательств ее виновности, кроме показаний ФИО1, по делу не имеется, поэтому вывод суда о достаточности собранных доказательств, является несостоятельным. Кроме того, полагает, что положения ч.4 ст.78 УК РФ к ней не могут быть применены, поскольку на основании ч.2 ст.57 УК РФ и ч.2 ст.59 УК РФ женщинам не может быть назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни. Просит приговор отменить и прекратить в ее отношении уголовное дело.

В дополнениях осужденная ФИО2 считает, что судебное решение не соответствует требованиям закона, согласно которым приговор суда не может быть основан на предположениях, а все сомнения в виновности лица, толкуются в его пользу. Обращает внимание, что выводы суда не подтверждаются исследованными доказательствами, а в приговоре не указано, почему суд, при наличии противоречивых доказательств, принял одни и отверг другие. Указывает, что обвинительный приговор постановлен лишь на показаниях одного заинтересованного в исходе дела ФИО1, на основании которых суд пришел к выводу о том, что она заранее знала о готовящемся убийстве до того как оно было совершено, других доказательств в приговоре не приведено. Тогда как она отрицала свою причастность к совершению вмененного преступления на всех стадиях производства по делу. Суд установил, что ФИО1 совершил преступление с целью получения денежного вознаграждения, но ее мотива, умысла или корыстного интереса на совершение вмененного деяния, суд в приговоре не привел, что противоречит требованиям закона. В приговоре не приведено доказательств, подтверждающих наличие предварительного сговора между соучастниками на совместное совершение преступления, с учетом доводов стороны защиты о ее оговоре ФИО1 При этом признание вины не может служить основанием для постановления обвинительного приговора, но в основу виновности ФИО1 положены только его признательные показания, а труп Свидетель №1 обнаружен не был, установить причину наступления его смерти по морфологическим данным не представилось возможным. Таким образом, мертвым <данные изъяты> кроме ФИО1, никто не видел, экспертиза о механизме причинения повреждений потерпевшему также проведена только на основании показаний осужденного, поэтому выводы суда о наличии неопровержимых доказательств, свидетельствующих о наступлении смерти <данные изъяты>. в результате их умышленных действий, является несостоятельным. Выводы суда о том, что тело <данные изъяты> могло быть уничтожено хищными животными носит вероятностный характер. В этой связи считает, что обжалуемое решение носит в ее отношении карательный характер, без учета гарантий ее защиты, в виде презумпции невиновности, когда бремя доказывания возложено на обвинителя, а все сомнения толкуются в пользу обвиняемого, когда суд не должен восполнять недостатки следствия и подменять сторону обвинения. Обращает внимание, что в приговоре не указано, по каким конкретно основаниям суд посчитал показания ФИО1 правдивыми, положил их в основу приговора и отверг противоречащие им ее показания, посчитав их избранным способом защиты, чем допустил нарушения правил оценки доказательств. Указав, что показания ФИО1 согласуются с показаниями допрошенных свидетелей, суд не указал, в какой части они согласуются и подтверждают ее виновность, опровергая доводы защиты о ее оговоре осужденным. Свидетелям, чьи показания положены в основу приговора, об обстоятельствах произошедшего и исчезновения <данные изъяты> ничего не известно. Таким образом, ее виновность подтверждается только показаниями ранее неоднократно судимого ФИО1, отбывающего наказание в виде пожизненного лишение свободы, чему суд оценки не дал, как и ее личностным характеристикам, принял версию обвинения как единственно верную, отказавшись от полного объективного и всестороннего исследования обстоятельств дела, нарушив требования закона и существенно ограничив ее права на защиту, самоустранившись от проверки доводов стороны защиты, лишив ее права на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон, что повлияло на законность и обоснованность приговора, который просит отменить и прекратить в ее отношении уголовное преследование.

В возражениях государственный обвинитель – помощник прокурора Смоленского района Смоленской области Владимиров Е.Д. считает приговор законным, обоснованным, мотивированным и справедливым, поскольку вина осужденных полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, в том числе ФИО2, которой было известно о готовящемся убийстве <данные изъяты>., что подтверждается показаниями ФИО1 и свидетелей, оснований не доверять которым не имеется, суд правильно установил фактические обстоятельства преступления, обосновано исключил из числа доказательств психофихиологические экспертизы и отверг доводы защиты о переквалификации действий ФИО2 на ст.316 УК РФ, поскольку она своими действиями содействовала совершению убийства <данные изъяты> путем наблюдения за обстановкой и уничтожения следов преступления, совершенного в группе с четким распределением ролей, при этом суд обосновано не усмотрел оснований для освобождения осужденных от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, правильно квалифицировал их действия, назначив каждому справедливое наказание, с учетом всех требований закона и значимых обстоятельств, в том числе отягчающего наказание ФИО1, поэтому просит апелляционные жалобы адвокатов Григорьевой М.В. и Викарчука В.А. оставить без удовлетворения.

В возражениях осужденный ФИО1 считает, что предъявленное ему и осужденной ФИО2 обвинение полностью нашло свое подтверждение в ходе судебного разбирательства. Все доказательства соответствуют требованиям закона и являются допустимыми, сторона защиты не заявляла о признании каких-либо из них недопустимыми. Его показания не содержат противоречий, получены в соответствии с требованиями закона, то есть с соблюдением его права на защиту и в присутствии адвоката, согласуются с иными исследованными доказательствами. Никаких оснований у него для оговора ФИО2 не имелось и не имеется, таких оснований не установлено и судом. Вопреки доводам защиты, никакой выводы от оговора ФИО2 он не получил, режим его отбывания наказания не изменился, в СИЗО он содержится на таких же условиях. Обнаруженное у него психопотологического и диссоциального расстройство личности, согласно выводам комплексной психолого-психиатрической экспертизы №519 от 02.11.2023, не повлияло на его способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, поэтому доводы адвоката Григорьевой М.В. о недопустимости его показаний в этой связи, являются несостоятельными. В своих показаниях он указывал, что причина, по которой <данные изъяты>. заказала <данные изъяты>. известна ему со слов самой <данные изъяты>., которая рассказала ему о том, что потратила очень большую сумму денег, а <данные изъяты> требовал у нее отчет, что нашло свое полное подтверждение в судебном заседании, с ним же <данные изъяты> планировала расплатиться за счет денежных средств, вырученных от продажи дачи, а не квартиры, но так этого и не сделала. Просит апелляционную жалобу адвоката Григорьевой М.В. оставить без удовлетворения.

Заслушав доклад судьи Бондаревич О.А., выслушав мнение осужденных ФИО1 и ФИО2, адвокатов Викарчука В.А. и Григорьевой М.В., поддержавших свои апелляционные жалобы с дополнениями, позицию прокурора Прохоренкова А.А. об изменении приговора, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Вина осужденных ФИО1 и ФИО2 полностью нашла свое подтверждение собранными по делу доказательствами, исследованными в судебном заседании и подробно изложенными в приговоре.

В ходе следствия осужденная ФИО2 подтвердила, что ее мать <данные изъяты> с отчимом <данные изъяты> постоянно ругались, не отрицала, что в июле 2000 года, когда мать с ее малолетней дочерью находились в гостях у Л., она с сожителем <данные изъяты> на ее автомобиле подъехали к дому, где все они проживали, из которого ФИО1 вынес в ковре тело <данные изъяты> погрузил его в багажник автомобиля, и они поехали в сторону леса, где ФИО1 и <данные изъяты> вынесли тело, а затем вернулись домой, где была перевернута мебель.

Вместе с тем, показания осужденной ФИО2 о том, что она и ее мать не причастны к убийству <данные изъяты>., о котором она никому не говорила, поскольку боялась, однозначно опровергаются показаниям осужденного ФИО1, согласно которым 22 июня 2000 года он освободился из мест лишения свободы и приехал к <данные изъяты>., чтобы попросить денег в долг, но она отказала, предложив убить ее мужа <данные изъяты> за 3000 долларов США, которые выручит от продажи дачи, поскольку муж постоянно требует отчета за трату денежных средств от продажи квартиры, но сделать это так, чтобы все думали, что ее муж пропал. Он согласился, предложил убить <данные изъяты>., когда он будет дома один, а его труп вывести в торфяники, для этого привлечь сожителя ее дочери <данные изъяты>., у которых есть автомобиль. <данные изъяты> не возражала, как и <данные изъяты>., когда он ему об этом рассказал, при этом сам сказал, что с ними будет ФИО2, которая тоже этого хочет. За неделю до убийства он обсудил с <данные изъяты>. и ФИО2 все детали преступления, последняя должна была наблюдать за окружающей обстановкой и в случае опасности их предупредить, а затем помочь убрать следы преступления, а с <данные изъяты>. они должны были вывезти труп, который он планировал закопать в . . ., но <данные изъяты> убедил его, что целесообразней это будет сделать в . . .. При этом ФИО2 не высказывала возражений против убийства <данные изъяты>. по заказу ее матери, готова была во всем помогать, в том числе в захоронении трупа. 14 июля 2000 года <данные изъяты> сообщила о том, что <данные изъяты>. будет ночевать один. Он приехал к нему, с его разрешения остался переночевать, и стал ждать пока он уснет. Около 22-23 часов <данные изъяты>. пошел спать, он немного подождал, а затем топором нанес удар в область его правого виска и уха, затем капроновым шнуром произвел удушение и вонзил вязальную спицу в правое ухо. Убедившись, что <данные изъяты> умер, на веранде нашел пленку, похожую на мешок, погрузил в него труп, туда же положил свою футболку, полотенце, наволочку с подушки, которые были в крови, и туфли погибшего, все замотал скотчем. Через час приехали <данные изъяты>. с ФИО2 Пока они грузили труп в багажник автомобиля, ФИО2 наблюдала за обстановкой, затем <данные изъяты> принес лопату, и они поехали к месту захоронения. Когда он с <данные изъяты> закапывали труп, ФИО2 наблюдала за обстановкой. Затем они все вернулись в дом, где навели порядок, ФИО2 сняла вторую наволочку, обнаружив на ней кровь. Утром они приехали в мрк.Южный г.Смоленска, где находилась <данные изъяты>., сообщили ей об убийстве, договорились, что будут отвечать на вопросы об исчезновении <данные изъяты>. <данные изъяты> пообещала расплатиться с ним, но полностью этого не сделала, а 10 января 2001 года он был задержан за совершение других преступлений. При этом показал примерное место захоронения <данные изъяты>., поскольку прошло много времени и окружающая обстановка сильно изменилась, дорога заросла кустарниками.

Не доверять последовательным и непротиворечивым показаниям осужденного ФИО1, который подробно излагал одни и те же обстоятельства в явке с повинной, на допросах в качестве подозреваемого, обвиняемого, входе их проверки на местах происшествия и очной ставки с осужденной ФИО2, поддержал их в судебном заседании, оснований не имеется. При этом повода для оговора ФИО2 ФИО1 не имел, отрицал его наличие, а положение осужденного и режим отбывания им наказания, как об этом указывает защита в жалобах, не изменились, поэтому пояснения ФИО1 о том, что за длительное время отбывания пожизненного лишения свободы он осознал необходимость в раскрытии совершенного преступления, сомнений не вызывает. Тогда как, согласно заключению комплексной амбулаторной первичной судебной психолого-психиатрической экспертизы №519 от 02.11.2023, степень изменений психики ФИО1 в связи с обнаружением у него «Диссоциального расстройства личности», выражена не значительно, поэтому не лишала его в момент совершенного преступления способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, а в настоящее время давать о них соответствующие действительности показания. Кроме того, согласно заключению медико-криминалистической /ситуационной/ судебной экспертизы №023 от 27.04.2024, указанные ФИО1 телесные повреждения, которые он причинил <данные изъяты>., являлись опасными для жизни, влекущими его смерть.

Более того, показания осужденного ФИО1 подтверждались показаниями свидетелей К., А., А., Р., Х., Л., Ш., П., Л., Л., И., К., Д.., предупрежденных об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, на основании которых было установлено, что в 2000 году <данные изъяты> с мужем <данные изъяты> и дочерью ФИО2 проживали в . . ., последняя сожительствовала с <данные изъяты>., ФИО1 часто бывал у них в доме. <данные изъяты> злоупотреблял спиртным, был агрессивным, часто скандалил с <данные изъяты>., которая дружила с Л. и оставалась у нее ночевать. <данные изъяты> после смерти брата в 1998 году досталась двухкомнатная квартира в г.Смоленске, которую он продал в мае 2000 года за 6900 долларов США, а до продажи часть денежных средств ими была потрачена и передано 3000 долларов США, которые <данные изъяты>. отдал <данные изъяты> после сделки. В то же время ФИО2 приобрела автомобиль «Нисан Черри». Через несколько месяцев после этого <данные изъяты> пропал, <данные изъяты>. и ФИО2 поясняли, что тот уехал в город и не вернулся. Через какое-то время тетя <данные изъяты> стала его искать и обратилась в полицию. При этом последний накануне исчезновения жаловался своей бывшей супруге на невыносимые условия жизни с <данные изъяты>., с которой они пьют, дерутся, а освобожденные из мест лишения свободы сразу же приходят к ним, избивают его, опасался, что его могут убить. В ходе осмотра дома никаких криминальных следов обнаружено не было. В . . . имеется заболоченное место, где проводилась разработка торфа и весь участок перекопали, в настоящее время дорога заросла бурьяном. В 2003 году <данные изъяты> продала дом в . . ..

А также письменными материалами, а именно: протоколами осмотра мест происшествия, где ФИО1 рассказал об обстоятельствах убийства <данные изъяты> и захоронения его трупа, лицах, которые принимали в этом участие, окружающей обстановки; документами о том, что <данные изъяты> на праве собственности имел жилой дом, 16 мая 2000 года продал квартиру; протоколом осмотра розыскного дела в отношении <данные изъяты>., которое начато 19 августа 2000 года по заявлению К., переживающей об исчезновении племянника, который она видела 12 июля 2000 года, а 24 августа 2000 года с участием ФИО2 было осмотрено его жилище.

Вопреки доводам жалоб, именно вся совокупность указанных доказательств, а не какое-либо в отдельности, свидетельствует о наличии у осужденных ФИО1 и ФИО2 умысла на убийство <данные изъяты>. из корыстных побуждений, в ходе реализации которого ФИО1 нанес потерпевшему смертельные удары, а ФИО2 в этот момент по предварительной договоренности следила за окружающей обстановкой, затем убирала следы преступления и скрывала истинную причину исчезновения отчима. При этом, находясь на месте преступления и выполняя заранее отведенную ей роль, ФИО2 не могла не понимать, что принимает в нем непосредственное участие, поддерживая с матерью общую неприязнь к <данные изъяты>., который часто ссорился с последней и ругался, при этом имел крупную сумму денежных средств и логично требовал отчет о ее расходовании, с целью их семейного материального обогащения, желала наступления его смерти, помогая избавить мать от надоевшего мужа и уйти за это от уголовной ответственности.

Таким образом, правильно установленные фактические обстоятельства произошедшего обоснованно позволили суду прийти к выводу о несостоятельности доводов защиты о том, что в действиях ФИО2 наличествует состав преступления, предусмотренный ст.316 УК РФ, то есть заранее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления, выдвинутые с целью смягчения уголовной ответственности осужденной.

Тогда как отсутствие по делу очевидцев, вещественных доказательств и трупа потерпевшего явно обусловлено тщательным планированием преступления с четким распределением ролей каждого, начиная с алиби, выбора времени и места совершения преступления, заканчивая сокрытием его следов для минимизации риска разоблачения и ухода от ответственности, а также истечением длительного времени с момента его совершения, повлекшего уничтожение биологических материалов и других улик, что, при установленных обстоятельствах, не оправдывает осужденных в содеянном.

Суд первой инстанции, тщательно анализируя каждое из представленных доказательств с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, правильно счел их достаточными для разрешения уголовного дела и признания осужденных виновными в инкриминируемом деянии, при этом указал, почему принял во внимание доказательства стороны обвинения, а к доводам стороны защиты осужденной ФИО2 отнесся критически, свои выводы подробно мотивировал, оснований для переоценки которых у судебной коллегии не имеется.

Нарушений уголовно-процессуального закона, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, по настоящему делу не допущено.

Применение недозволенных методов ведения следствия не установлено, все допросы осужденных проходили в присутствии адвокатов, жалоб со стороны защиты не поступало, на протяжении всего следствия осужденные без ограничения пользовались своим правом защищаться любыми способами, не запрещенными законом, в том числе представлять свои доказательства в опровержении доказательств обвинения. Судом были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и реализации предоставленных им прав, с учетом принципа осуществления уголовного судопроизводства на основе состязательности сторон. Обоснованно исключив психодиагностические исследования осужденных, в основу обвинительного приговора судом были положены только допустимые доказательства, в том числе не вызывающее сомнение заключение ситуационной экспертизы, проведенной квалифицированным специалистам, поэтому доводы защиты в этой части являются несостоятельными. Ход судебных заседаний соответствует аудиозаписи, а выявленная неточность судом устранена и не повлияла на правильность выводов суда.

При таких обстоятельствах, действия ФИО1 правильно квалифицированы по п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, по найму, а ФИО2 по ч.5 ст.33, п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ, как пособничество в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, по найму, каждого в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 года №63-ФЗ, действовавшего на момент совершения преступления.

Согласно заключениям комплексных амбулаторных первичных судебных психолого-психиатрических экспертиз №519 от 02.11.2023 и №568 от 05.12.2023, оснований, препятствующих привлечению к уголовной ответственности ФИО1 и ФИО2, не имеется.

Вопреки доводам жалобы осужденной ФИО2, как указано в п.20 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 №19 /ред. от 29.11.2016/ «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», исходя из положений ч.4 ст.78 УК РФ вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы, разрешается только судом и в отношении всех субъектов независимо от того, может ли это наказание быть назначено лицу с учетом правил ч.2 ст.57, ч.2 и 2.1 ст.59, ч.4 ст.62 и ч.4 ст.66 УК РФ.

Принимая решение о возможности освобождения ФИО1 и ФИО2 от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности уголовного преследования в соответствии с требованиями ч.4 ст.78 УК РФ и учитывая характер и степень общественной опасности преступления, установленные обстоятельства его совершения, роль соучастников, характер, степень и значение их участия в достижении цели преступления, наступившие последствия, то есть характер и размер причиненного вреда, данные, характеризующие личность и поведение осужденных, как до, так и после содеянного, согласно которым ФИО1 и ФИО2 в группе совершили заранее продуманное умышленное преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, что свидетельствует о его наивысшей степени общественной опасности, лишив жизни человека, которая является фундаментальной ценностью, неприкосновенность которой гарантируется государством, причинив вред и моральные страдания близким погибшего, а также вред обществу и государству, нарушив установленный правопорядок и безопасность, возможность реализации трудового потенциала, при этом через непродолжительное время ФИО1 вновь совершил умышленное преступление аналогичного характера, за что отбывает наказание в виде пожизненного лишения свободы, а ФИО2 цинично, на протяжении 23 лет, занимаясь своей личной жизнью и общаясь с лицами криминальной направленности, укрывала истинную причину исчезновения своего отчима, тем самым скрывалась от правосудия, а за это время привлекалась к уголовной ответственности, за содеянное вину не признала и не раскаялась, таким образом, общественная опасность виновных не снизилась и не отпала, поэтому суд пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для применения к ним положений уголовного закона о сроках давности уголовного преследования и освобождения их от уголовной ответственности за совершенное преступление на основании ст.78 УК РФ, а наличие у ФИО2 заболеваний, в том числе возникших из-за образа жизни, совершеннолетних детей, которые уже воспитывают своих собственных детей, при том, что имеющийся у нее тогда малолетний ребенок никак не помешал ей совершить преступлений, не ставит под сомнение мотивированные выводы суда в этой части, как и раскаяние ФИО1, сообщившего о преступлении только после истечения установленных законом сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

При назначении ФИО1 и ФИО2 наказания суд учитывал характер и степень общественной опасности совершенного ими умышленного преступления, отнесенного законом к категории особо тяжкого, направленного против жизни, повлекшее смерть человека, все данные о личности, имеющиеся в материалах дела, согласно которым ФИО1 по месту отбывания наказания характеризуется посредственно, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, близких родственников не имеет, желает заключить контракт о прохождении военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, в судебном заседании принес свои извинения за содеянное, имеет ряд заболеваний, ФИО2 - не судима, имеет двоих совершеннолетних детей, трудоустроена, по месту жительства и работы характеризуется положительно, на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, установлены: полное признание вины, раскаяние в содеянном, явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию соучастников преступления, состояние здоровья, молодой возраст на момент совершения преступления. Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО2, суд признал: наличие малолетнего ребенка и ее молодой возраст на момент совершения преступления, состояние ее здоровья и ее близких родственников, совершение преступления впервые.

Таким образом, все смягчающие обстоятельства, указанные в жалобах, были учтены, иных из материалов не усматривается и судам первой и второй инстанций не представлено, при этом суд учитывал извинения ФИО1, которые не относятся к обстоятельствам, предусмотренным п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, как об этом указывает адвокат в жалобе.

Кроме того, судом мотивировано отсутствие у ФИО2 обстоятельств, отягчающих наказание, в том числе совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения, а также наличие у ФИО1 отягчающего наказание обстоятельства в виде рецидива преступлений, поскольку Постановление ГД ФС РФ от 26.05.2000 №398-III ГД /ред. от 28.06.2000, с изм. от 05.07.2001/ «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов» не предусматривало освобождение от наказания со снятием судимости, поэтому постановлением Президиума ВС РФ от 23 сентября 2009 года осужденный был освобожден от наказания по приговору от 07.05.1998 без исключения данной судимости из приговора от 21.12.2004 и рецидива преступлений в его действиях /т.5 л.д.73/, а согласно п.9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07.06.2022 №14 «О практике применения судами при рассмотрении уголовных дел законодательства, регламентирующего исчисление срока погашения и порядок снятия судимости», в случаях освобождения от дальнейшего отбывания наказания на основании акта об амнистии, акта помилования, течение срока погашения судимости в силу ч.4 ст.86 УК РФ начинается со дня фактического освобождения от отбывания наказания /основного и дополнительного/.

В соответствии с п.6 ст.397 УПК РФ вопрос об освобождении от наказания в связи с болезнью может быть рассмотрен в порядке исполнения приговора, в настоящее время таких оснований в отношении ФИО2 не имеется.

Таким образом, с учетом влияния назначенного наказания на исправление осужденных, а также на условия жизни семьи ФИО2, решение о назначении ФИО1, с учетом ч.2 ст.68 УК РФ, и ФИО2 наказания в виде реального лишения свободы без дополнительного наказания, при отсутствии оснований для применения положений ст.64, 73, ст.62, ч.6 ст.15 УК РФ, а ФИО1 и ч.3 ст.68 УК РФ, с учетом ч.5 ст.69 УК РФ, является подробно и верно мотивированным, отвечающим целям уголовного преследования, а также принципам справедливости и неотвратимости наказания.

Суд в соответствии с требованиями закона определил местом отбывания наказания ФИО1 исправительную колонию особого режима, а ФИО2 – исправительную колонию общего режима, произведя соответствующий зачет времени содержания под стражей.

Вместе с тем, поскольку постановлением Смоленского областного суда от 25 октября 2006 года в приговор Смоленского областного суда от 21 декабря 2004 года были внесены изменения, согласно которым срок отбывания ФИО1 наказания постановлено исчислять с 10 января 2001 года, судебная коллегия считает необходимым указать во вводной части приговора о наличии указанного судебного решения, а в резолютивной части приговора об исчислении отбытого им срока с 10 января 2001 года.

Других оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденных и адвокатов с дополнениями, по изложенным в них доводам, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ,

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Смоленского районного суда Смоленской области от 14 октября 2025 года в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить:

указать во вводной части приговора о том, что ФИО1 осужден приговором Смоленского областного суда от 21.12.2004 с изменениями от 07.06.2006, 23.09.2009 и от 25.10.2006;

в срок лишения свободы зачесть ФИО1 отбытое им наказание по приговору Смоленского областного суда от 21.12.2004 с 10 января 2001 года до 14 октября 2025 года.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы с дополнениями осужденных ФИО1 и ФИО2, адвокатов Викарчука В.А. и Григорьевой М.В. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции. Кассационные жалоба, представление, подаются в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора суда, а осужденными, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения им копии апелляционного определения и приговора, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции, постановивший приговор, а в случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении - путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции. О своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции осужденные вправе ходатайствовать в кассационной жалобе, либо в течение трех суток со дня вручения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица. Осужденные вправе поручать осуществление своей защиты избранному защитнику либо ходатайствовать о его назначении.

Председательствующий - Макарова Н.Н.

Судьи - Бондаревич О.А.

Мазылевская Н.В.