Апелляционное определение № 22-288/2026 от 11 марта 2026 г.

Дело №22-288/2026 Судья Смирнов А.А.

(УИД ****) Докладчик Галаган И.Г.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 марта 2026 года г.Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Савина А.Г.,

судей Бакрина М.Ю. и Галагана И.Г.,

при секретаре Васичкине Д.А.,

с участием:

прокурора Денисовой С.В.,

потерпевшей Потерпевший №1,

осужденной ФИО1,

защитника-адвоката Черентаева А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1, ее защитника-адвоката Черентаева А.В., а также потерпевшей Потерпевший №1 на приговор Ленинского районного суда г.Владимира от 2 июня 2025 года, которым

ФИО1, **** года рождения, уроженка ****, несудимая,

осуждена по ч.1 ст.105 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде заключения под стражу ФИО1 оставлена без изменения.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, с зачетом времени содержания под стражей с 27 мая 2023 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Принято решение о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Галагана И.Г., изложившего содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционных жалоб с дополнениями к ним и возражений на них, выступления осужденной ФИО1, ее защитника-адвоката Черентаева А.В. и потерпевшей Потерпевший №1, поддержавших доводы жалобы об отмене приговора и вынесении оправдательного приговора, а также прокурора Денисовой С.В. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признана виновной и осуждена за совершение убийства, то есть умышленного причинения смерти ПИА

Преступление совершено **** на территории г.Свидетель №40 при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В суде первой инстанции осужденная ФИО1 вину в совершении инкриминируемого ей преступления не признала, пояснив, что ее сестра совершила самоубийство.

Судом постановлен указанный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считая себя невиновной и не совершавшей инкриминированного ей преступления. Обращает внимание, что с 1977 года ФИО2 состояла на учете в психо-неврологическом диспансере с диагнозом шизофрения с суицидальными попытками, которых было не менее пяти (резала шею, прыгала с моста, травилась таблетками), в связи с чем неоднократно проходила лечение в психиатрической больнице, что подтверждается медицинскими документами. Просит учесть, что в 2022 году она пресекла попытку суицида сестры, отняв у нее таблетки и спрятав их, а в последующем дозированно выдавала ей их в соответствии с назначением врача. Сообщает, что в результате гинекологического обследования у ПИА были обнаружены проблемы, требующие операционного вмешательства, которые, по ее мнению, и привели сестру к решению уйти из жизни. Отмечает, что альфакторная экспертиза была проведена только в отношении нее, в то время как сторона защиты ходатайствовала о ее проведении и в отношении Потерпевший №1, Свидетель №3, что подтвердило бы ее версию о суициде, поскольку П. И.А. в быту ножами не пользовалась, а их использовала только она для приготовления пищи, в том числе и в день смерти сестры. При этом обращает внимание, что заключением эксперта подтверждается, что в день смерти ее сестра брала в руки нож и могла наносить ими себе телесные повреждения, поскольку заболеваний, препятствующих этому у нее не имелось. Считает, что необходимо скептически относиться к показаниям эксперта ШНА, поскольку они являются его субъективным мнением, а ПИА была психически больным человеком и имела медицинское образование. Наряду с этим указывает, что в ходе проведения следственного эксперимента ШНА активно руководил действиями статиста, поднимая и отводя его руки для возможного нанесения ударов, что указывает на содействие потерпевшей в них; при этом эксперт сообщил, что проведение ситуационных экспериментов в его компетенцию не входит и он не является специалистом в области психиатрии. Просит учесть показания врача-психиатра Свидетель №31, пояснившего о том, что болезнь шизофренией меняет поведение людей, а неоднократные попытки суицида говорят о склонности к нему. Обращает внимание, что ее версия о самоубийстве подтверждается заключением эксперта №1288 о возможности потерпевшей после получения ею ранений жить короткий промежуток времени, исчисляемый десятками минут и совершать активные действия, однако та не предприняла попыток к своему спасению. Кроме этого указывает, что потерпевшая, взяв нож, находящийся в свободном доступе, пошла голой в ванную, не взяла чистую одежду. Отмечает, что врач-психиатр Свидетель №29 пояснил, что шизофрения не препятствует тому, чтобы самостоятельно справляться с бытом. По мнению автора жалобы, в пользу довода о самоубийстве говорят и заключения экспертов №№442, 466, 505, 173, 459, 189, согласно которым выявленные биологические следы произошли только от самой погибшей, о чем также говорит и отсутствие у погибшей порезов на руках, которые бы, при наличии нападавшего, должны были иметься у нее в связи с защитой от ударов. Указывает, что по делу не была проведена посмертная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ПИА, а также комплексная психолого-психиатрическая и психофизическая экспертизы, которые подтвердили бы ее показания. Акцентирует внимание на том, что у нее не было причин избавляться от сестры, поскольку она ей помогала в бытовом плане, осуществляла уход за ней в случае заболевания и делала уколы, а также она помогала сестре и они были нужны друг другу, между ними были доброжелательные отношения без ссор, что подтверждается показаниями свидетелей, которые одновременно сообщили об отсутствие шума, ссор, скандалов из квартиры, а люди, с которыми она общалась 27 мая 2023 года в ее поведении ничего необычного не заметили. Считает, что проведенные судебные экспертизы доказывают ее непричастность к инкриминируемому деянию, поскольку ее следов на месте преступления, на сестре и на наоборот ней следов сестры не обнаружено, что невозможно при близком контакте и нанесении ранений. Заявляет, что ее причастность к гибели П. И.А. невозможна и из-за ограничения во времени их совместного нахождения в тот день в квартире. Указывает, что с учетом ее роста и роста сестры, а также высоты ванной, для нанесения указанных повреждений нападавший должен был быть гораздо выше ее. Обращает внимание, что она не могла совершить преступление и по состоянию здоровья, поскольку имеет заболевания опорно-двигательного аппарата и трижды переломы рук, в связи с чем замахиваться, совершать резкие движения, наносить с силой удары она не может. Полагает, что утверждение следствия и суда о ее возвращении в тот день днем домой не имеют доказательств и опровергаются записями с видеокамер, установленных на доме. Просит учесть, что телефон для нее не является средством первой необходимости; если бы она ехала на автобусе, то должны быть записи с видеокамер, расположенных у переходов, поскольку передвижение до сада и обратно пешком ей не под силу; при этом записи с камер ее пути следования также отсутствуют. Сообщает, что базовые станции, в соответствии с которыми определено нахождение ее телефона, пересекаются радиусами действия друг с другом, в связи с чем соединения могут регистрироваться на более удаленной из них. Заявляет, что свидетели подтвердили, что она не отлучалась с садового участка, при этом отмечает, что 28 мая 2023 года у них должна была состояться встреча с подругами и их детьми, одна из которых приехала из Германии и к данной встрече они готовились в районе полу года, а большая часть подарков находилась у нее. Считает показания свидетеля Свидетель №1 и очную ставку между ними недопустимым доказательством, поскольку приведенные следственные действия проведены без участия защитника и без применения средств видеофиксации, а показания данного свидетеля не согласуются между собой и имеют ряд существенных противоречий. Указывает, что мотив убийства следствием надуман и легализован через показания свидетелей Свидетель №26 и Свидетель №25, последняя из которых имеет психические заболевания и отказалась от своих показаний, указав на оказанное на нее давление при даче этих показаний, а проверка в отношении угрожавших ей лиц была проведена поверхностно. Кроме того отмечает, что данные свидетели находятся под контролем правоохранительных органов, неоднократно судимы, отрицательно характеризуются, указали однотипные условия получения информации, в связи с чем являются недопустимыми. При этом обращает внимание на то, что она не стала бы им рассказывать какие-либо обстоятельства ввиду своей избирательности в выборе близких контактов, застенчивости и сдержанности, что подтверждается показаниями свидетелей, в том числе и Свидетель №26, а также заключением экспертов. Полагает, что обстоятельства гибели ПИА достоверно не установлены, сведения, указанные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, а в протоколе судебного заседания отсутствует часть информации или она не соответствует аудиозаписи. Считает, что суд необоснованно отклонил ходатайства стороны защиты о назначении ряда экспертиз. Просит учесть, что не были предприняты меры по проверке других версий произошедшего, в том числе совершения убийства третьим лицом с проникновением через окно или входную дверь, поскольку сотрудники проверили досконально лишь окна, а дверь, согласно экспертизе, возможно было открыть посторонним предметом без появления следов взлома. Отмечает, что следствие уклонилось от проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении лиц, на которых указала свидетель Свидетель №13, также как и не было выяснено, кто 25 мая 2023 года приходил к ним под видом сотрудников полиции. По мнению автора, свидетель Свидетель №21 пересекалась с ее сестрой 27 мая 2023 года и могла сказать ей что-либо, подтолкнувшее ту к решению уйти из жизни, поскольку данный свидетель является бестактным и бесцеремонным человеком. При этом отмечает, что согласно записям с камер видеонаблюдения видно, как в примерное время смерти ее сестры Свидетель №21 выбегала из 1 подъезда, в котором жила ее сестра, и побежала в свой подъезд. На основании изложенного просит приговор суда отменить, вынести в отношении нее оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Черентаев А.В. в защиту осужденной ФИО1 также выражает несогласие с приговором суда ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, а также несправедливости приговора. В обоснование указывает, что судом в полной мере не выполнены требования ст.ст.87, 88 УПК РФ, регламентирующие правила проверки и оценки доказательств, должным образом не проверена их допустимость, не выяснены юридически значимые обстоятельства их получения и закрепления, которые имели значение для оценки на предмет соответствия этому критерию, а описательно-мотивировочная часть приговора содержит взаимоисключающие выводы об обстоятельствах и мотивах применения осужденной насилия к погибшей. Кроме этого считает, что суд отверг доводы защиты без должной оценки посредством общих фраз об их необоснованности, а положив в основу обвинительного приговора показания отдельных лиц, суд не подверг их оценке в совокупности с иными исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами и не указал в приговоре, по каким конкретным причинам он отдал им предпочтение по отношению к доказательствам, представленным стороной защиты. Сообщает о наличии сомнений относительно существенных противоречий в доказательствах о времени получения погибшей ранений, и места нахождения осужденной в это время за пределами квартиры. Обращает внимание, что мотив убийства вопреки п.2 ч.1 ст.73 УПК РФ судом достоверно не установлен, а вывод о нем сделан на основании показаний осужденных З и Свидетель №25, находившихся в условиях изоляции от общества, под контролем и принуждением сотрудников правоохранительных органов, который опровергается иными доказательствами. Полагает, что при указанных обстоятельствах вывод суда о мотиве убийства из-за личных неприязненных отношений на бытовой почве сделан предположительно, является надуманным и опровергается имеющимися в деле доказательствами. Сообщает, что из показаний ФИО1. и Потерпевший №1 достоверно следует, что погибшая самостоятельно обслуживала себя и принимала ванну, в том числе за неделю до трагедии, согласия или помощи иных лиц ей не требовалось. Указывает, что все свидетели настаивали на доброжелательных отношениях между сестрами, а осужденная нуждалась в помощи погибшей, которая делала ей уколы при обострении у нее заболевания, а гибель ПИА влекла прекращение получения пенсии и заселение в квартиру сына Потерпевший №1; предложения отправить погибшую в интернат ФИО1 отвергала. Заявляет, что не опровергнуты и пояснения осужденной об исключении ее встречи с подругой, с которой она давно не виделась и заблаговременно готовилась. Считает, что судом оставлены без оценки и факты приготовления ФИО1 в день трагедии пищи для погибшей, а также поход в магазин за продуктами для нее, принятые осужденной меры по сохранению здоровья потерпевшей в виде записи ее к врачам, обучение сестры самостоятельному пользованию картой в мае 2023 года, что в совокупности свидетельствует о желании ФИО1 сохранить и продлить жизнь сестры. Указывает, что согласно показаниям соседей какого-либо шума, криков, в том числе о помощи, из их квартиры 27.05.2023г. никто не слышал; при осмотре места происшествия следов конфликта также не обнаружено; порядок в ванной не нарушен, а, напротив, погибшая аккуратно сложила свои вещи в своей комнате, не взяв с собой чистую одежду в ванную, тем самым не собираясь возвращаться оттуда живой изначально. При этом отмечает, что погибшую характеризовали как скромную, застенчивую, не склонную к разгуливанию голой по квартире при других людях, что, по мнению автора, указывало на самостоятельное, единоличное и осознанное принятие решения погибшей на самоубийство в ванной, что судом не было опровергнуто. Просит учесть, что временной промежуток между нанесением ножевых ранений и смертью (до получаса) с возможность передвигаться позволяли ПИА выбраться из ванной, оставить предсмертную надпись на кафеле, позвонить, или позвать на помощь в окно или дверь, чтобы сохранить себе жизнь, чем она не воспользовалась, а в ванной и в квартире отсутствуют следы ее действий, направленных на выживание, что прямо указывает на стремление ПИА умереть, при том, что оценка таким действиям погибшей в совокупности с медицинскими документами о ее состоянии здоровья судом не дана. Акцентирует внимание, что с марта 1977 года ПИА страдала параноидальной шизофренией и не менее 5 раз предпринимала попытки покончить жизнь самоубийством, госпитализировалась в различные психиатрические больницы до 2-3 раз в год в связи с обострениями вышеуказанного заболевания, когда начинала слышать голоса, требовавшие совершать самоубийства различными способами, разговаривала с умершими, отказывалась от пищи, лечения, полагала себя обузой для родственников, а после выписки из психиатрической больницы в 2022г. заявила, что больше туда никогда не вернется, предложенное родственниками в мае 2023г. лечение восприняла негативно, при этом свои суицидальные мысли погибшая неоднократно реализовывала, а именно: ножевое ранение в шею, утопление, немедикаментозный прием лекарств, причем указанные действия не были доведены до конца лишь ввиду вмешательства родственников, включая осужденную. Просит учесть, что согласно показаниям Потерпевший №1, ФИО1 в середине мая 2023г. ПИА в очередной раз находилась в тревожном состоянии, что характерно для периода обострения ее заболевания, а ходатайство защиты о проведении в отношении погибшей посмертной судебно-психиатрической экспертизы судом были необоснованно отклонены, при этом заключение судебно-медицинской экспертизы с дополнениями №1288 не дало ответ на этот вопрос. Считает, что необоснованно были отклонены и доводы защиты о невозможности нанесения ранений посторонним лицом, необходимости проведения ситуационной экспертизы, что указывает на неполноту судебного следствия, а, следовательно, и на его необъективность. Заявляет, что доказательства самоубийства суд опроверг устными предположениями опрошенного в суде судебно-медицинского эксперта ШНА о невозможности самоповреждений, установленных при осмотре трупа, что было обосновано его жизненным опытом, визуализированными в ходе следственного эксперимента с его участием, которые автор жалобы считает недопустимым доказательством, поскольку замена производства экспертизы, если имеются основания для ее производства, допросом эксперта не допускается, а также субъективная оценка и выводы ШНА научно обоснованными методиками и расчетами не подтверждены. Указывает, что в нарушение ст.181 УПК РФ следственный эксперимент был проведен в условиях, существенно отличающихся от подлинного события, с участием заинтересованного лица - судебно-медицинского эксперта ШНА, для подтверждения экспертных выводов по вопросам, не относящимся к его компетенции, без предупреждения об ответственности за недостоверность сообщенных сведений и без раскрытия источников осведомленности о них, при этом не учтено взаиморасположение погибшей с нападавшим с учетом высоты ванны и разницы в росте (до 20 см), что исключает возможность нанесения ударов по зафиксированной траектории. Также считает оставленным без внимания и активное руководство эксперта ШНА действиями статиста, заставлявшего его поднимать и отодвигать руки для обоснования возможности нанесения ударов, что фактически предполагает содействие погибшей в них, выразившееся в самостоятельном удерживании статистом рук в поднятом состоянии, позволившее ШНА алогично предположить, что обычный человек в обычных условиях зафиксированные у ПИА травмы самостоятельно нанести не может. При этом отмечает, что ШНА уклонился от оценки возможности самоповреждений психического больного в рамках психимоторного возбуждения и(или) катонического приступа, объяснив это отсутствием у него специальный познаний, поскольку не является психиатром, в связи с чем, по мнению автора жалобы, противоречия между доводом о невозможности саморанений обычным человеком и их возможности для психически больного не устранены. Обращает внимание, что ШНА утверждает существование нападавшего и, оценивая взаиморасположение с погибшей, настаивает на ее положении сидя или стоя напротив нападавшего, при этом такой вывод сделан без учета места нахождения погибшей - в чаше ванной, поскольку согласно протокола осмотра погибшая обнаружена полусидящей вдоль ванны лицом к крану, которое исключает возможность нанесения удара в область 3 ребра из-за отсутствия места как для замаха, так и размещения ножа. Указывает, что в ходе следственного эксперимента эксперт ШНА затруднился показать способ удара в область 3 ребра в положении сидя, поскольку макет ножа не вместился даже при отодвигании экспертом статиста боком на себя, но это не помешало ему заявить о том, что и в этом положении удар все же возможен; возможность нанесения удара без замаха не обоснована; а в положении стоя возможность получение ранения слева эксперт смог обосновать только после отведении руки статиста взад, которая уперлась в стену, для чего эксперт наклонил статиста на себя вперед, вместе с тем, предполагая саморанение невозможным эксперт не учел и не смог объяснить в суде уровневую разницу в положении статиста стоя и постороннего лица, поскольку ванна от поверхности пола выше до 20 см. По мнению автора, это исключает нанесение ранений шеи сверху при росте аналогичном осужденной, поскольку перпендикулярный удар в шею сверху в этом случае невозможен, в связи с чем считает, что обстановка и механизм нанесения телесных повреждений достоверно не установлены. Акцентирует внимание на том, что количество ударов указывает на неоднократное изъятие ножа из тела ПИА с повреждением сосудов, разбрыгиванием крови на нападавшего, что соотносится с осмотром места происшествия, согласно которому обнаружено значительное количество крови на стенках ванны, на полу за ее пределами, а также на самой погибшей и ее руках, в то время как в комнатах, в кухне, где есть кран с водой, включая канализационные трубы, следов крови не обнаружено, при этом близкий контакт и брызги крови влекут безусловное наложение следов на контактирующих лиц, которых на осужденной не обнаружено, что подтверждает непричастность ФИО1 к преступлению. Кроме того заявляет, что лица, контактировавшие с ФИО1 сразу после её выхода из дома, не указали на наличие у нее следов крови на одежде и теле, а временной лаг исключал их устранение путем помывки в ином месте, в то время как при осмотре ванной комнаты выявлены следы пальцев рук только погибшей. На основании вышеприведенного считает, что показания эксперта ШНА и следственный эксперимент с его участием фактически подменяют заключения судебно-медицинской экспертизы и являются необоснованными и неподтвержденными научно предположениями эксперта о событиях, участником, которых он не был, что исключает возможность их использования в качестве допустимого доказательства обвинения, в силу чего они подлежат исключению. Просит учесть, что наличие следов на ножах не указывает на использование ФИО1 этих ножей в качестве орудий преступления, поскольку они использовались ей для приготовления пищи, что подтвердилось осмотром квартиры, в ходе которого приготовленные блюда были обнаружены, что соотносится и с заключением дактилоскопической экспертизы об отсутствии на ножах следов пальцев рук осужденной. Полагает, что все экспертизы по делу проведены с нарушением закона, без возможности ознакомления стороны защиты с постановлениями этих экспертиз до их проведения. Считает, что показания свидетелей Свидетель №25 и ****) являются недопустимыми доказательствами, поскольку они находятся в метах лишения свободы и их действия ограничены сотрудниками пенитенциарного учреждения, являются неоднократно судимыми за убийства, страдают психическими заболеваниями, однотипно описывают место получения сведений о мотиве убийства, ФИО3 имела личные неприязненные отношения к ФИО1. Считает, что факт беседы ФИО1 и ФИО3 вообще не проверен, хотя, поскольку в душевой комнате было 2 работающие лейки, в душе 2 человека мылись и один ожидал, в связи с чем 1 человек должен был быть свидетелем данного разговора, однако ФИО3 не назвала свидетеля разговора, ни его дату. Считает, что причастность ФИО1 к гибели ПИА невозможна из-за ограниченности по времени их совместного нахождения в квартире (15 минут), состоянием здоровья его подзащитной, которая с 2014 года страдает заболеваниями позвоночника и опорно-двигательного аппарата, ограничивающие ее движения, включая замахи и резкие движения руками, от которых она испытывает боль. Полагает, что в основу приговора положены недопустимые доказательств, а именно: показания свидетеля КЛН, где она дает производные показания о невозможности самоубийства ПИА исходя из письма следователя ей; показания свидетеля Свидетель №40 как показания сотрудника, ставшие ему известными в связи с осуществлением служебной деятельности, а также в силу недостоверности; результаты ОРМ и протокол их осмотра с выводами (с помощью которых в нарушение установленного порядка (УПК РФ и ФЗ «Об ОРД») произведена легализации телефонных соединений за период до 27.05.2023г., которые субъективно оцениваются следствием, минуя экспертный порядок исследования; протокол осмотра предметов - сведений ООО «Т2 Мобайл», который является аналитической запиской следователя с немотивированными выводами об обстоятельствах, которые следствие сочло установленными без указания методов исследования и минуя экспертный порядок; показания эксперта ШНА не по вопросам выданного им экспертного заключения; экспертиз запаховых следов человека №****, 70 как выполненных с нарушением методики исследований, выводы которых являются вероятностными. Указывает, что судом сделан предположительный вывод и о возвращении ФИО1 домой ранее 21:30, который не подтверждается доказательствами. На основании изложенного просит приговор суда отменить, вынести в отношении его подзащитной оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевшая Потерпевший №1 также выражает несогласие с приговором суда, указывая на не совершение ФИО1 инкриминированного ей преступления. Заявляет, что судья скопировал написанное следователем, при этом в деле нет ни одного доказательства убийства, а в суде лишь были озвучены предположения следователя, свидетелей, экспертов, прокурора. Сообщает, что у ФИО1 не было причин убивать сестру, поскольку они почти 10 лет жили вдвоем, П. И.А. с 1977 года болела шизофренией и много раз пыталась покончить жизнь самоубийством (резала себе шею ножом, прыгала с моста в реку, пила таблетки), при этом после того, как последняя переболела «ковидом» ФИО1 с ней ходила по врачам и покупала лекарства, хотя могла этого не делать. Считает, что ПИА 27.05.2023г. совершила самоубийство, а оглашенные судом медицинские документы подтвердили ее заболевание и ее отношение к жизни. Просит учесть, что у ФИО1 и П. И.А. были хорошие отношения, ссор и конфликтов у них не было, напротив, ФИО1 заботилась о ней после перенесенной в 2022 году болезни. Отмечает, что если бы ФИО1 хотела избавиться от сестры, то могла вызвать скорую помощь и ее сразу бы поместили в психбольницу, либо могла направить в интернат или просто оставить без присмотра. Считает, что ФИО1 осудили потому, что она первая обнаружила П. И.А.. Обращает внимание, что ФИО1 и физически не могла совершить то, что за что ее осудили, поскольку у нее были переломы обеих рук, артроз, остеохондроз, в связи с чем она не могла высоко поднимать руки и наносить удары, а данный довод судом остался без проверки. Не соглашается и с показаниями свидетеля КЛН, не являющейся ортопедом, которая указала на невозможность П. И.А. нанести самой себе удары ввиду ее заболеваний, при этом несмотря на заболевания ФИО1 сообщила, что она могла нанести удары сестре. Указывает на отсутствие доказательств и очевидцев того, что удары нанесла ФИО1, а все свидетели отрицают даже возможную причастность к этому ФИО1 Сообщает, что **** она приехала после звонка ФИО1, где уже находились сотрудники полиции, которые, вопреки показаниям свидетеля Свидетель №40, даже не проверили окна на наличие повреждений. Акцентирует внимание, что следователь проинструктировал свидетеля Свидетель №1 перед судебным заседанием. Считает, что медицинские экспертизы, которые описывают травмы погибшей не указывают, что осужденная имеет к ним отношения, а показания эксперта ШНА о том, что П. И.А. не могла нанести себе удары, которые у нее выявили, считает выдумкой и не основанными на расчетах, инструкциях; при этом он не смог объяснить, как ФИО1 смогла нанести удар в шею при их разнице в росте в 20 см. При этом указывает на невозможность ФИО1 нанести удары в бок погибшей ввиду нехватки места для размаха из-за наличия стенки в ванной. Отмечает, что следователь своевременно не знакомил стороны с постановлениями о назначении экспертиз, чтобы они не препятствовали расследованию. При этом соглашается с экспертом в той части, что при нанесении выявленных ударов должны быть брызги крови, в то время как на осужденной, ее одежде и волосах они не выявлены. Считает, что показания свидетелей Свидетель №25 и З, которые являются психически больными лицами, сфальсифицированы следователем с целью получения мотива на убийство. Просит учесть, что ФИО1 замкнутая, молчаливая и недоверчивая, в связи с чем не стала бы откровенничать с незнакомыми людьми, при этом Свидетель №25 в суде призналась, что оговорила ФИО1 Полагает, что свидетель ФИО3 также дает лживые показания по договоренности со следователем. Обращает внимание, что ключи от квартиры, которые находились у погибшей, пропали в феврале 2023 года, а эксперт пояснил, что замок можно было открыть без следов постороннего вскрытия, то есть в квартиру можно было попасть после ухода ФИО1 в 12:30. Указывает и на сообщенную экспертом информацию о возможности погибшей двигаться в течение получаса после получения ранений, в связи с чем она могла позвать на помощь, однако не сделала этого, поскольку, по мнению автора, нанесла сама себе ранения и не хотела жить. Просит учесть, что бездоказательно указано и о том, что в квартире не нарушен порядок, поскольку она не знает, где и как что-либо лежит в квартире, а ФИО1 прибыла поздно вечером и лишь искала Иру, а впоследствии проверить квартиру ей не дали. Считает, что суд принял мнение КНА, которое, по ее мнению, являются предположением и не доказан экспертизой. Акцентирует внимание, что при просмотре камер видеонаблюдения на подъезде дома не попал момент возвращения ФИО1, при этом без объяснения причин не просмотрены видеозаписи с других камер по пути следования ФИО1, поскольку они подтвердили бы, что она не возвращалась домой до вечера. Считает, что следствие проведено неполно, а имеющиеся доказательства сфабрикованы. На основании изложенного просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Докторова Е.И. с приведением соответствующих мотивов указывает на законность, обоснованность и справедливость приговора, в связи с чем просит оставить их без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Рассмотрев материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб с дополнениями к ним и возражений на них, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционных жалоб выводы суда о виновности осужденной ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена обжалуемым приговором, соответствуют правильно установленным фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании с участием сторон, получивших надлежащую оценку в судебном решении.

При этом судом с приведением убедительных доводов указано, почему в основу приговора им положены одни доказательства и отвергнуты другие.

Доводы стороны защиты и потерпевшей о невиновности ФИО1 в совершении данного преступного деяния являлись предметом тщательной проверки суда первой инстанции, которые мотивированно признаны необоснованными, поскольку опровергаются имеющимися в деле доказательствами.

Так, несмотря на занятую осужденной позицию о ее не причастности к совершению умышленного причинения смерти ПИА, ее вина в убийстве последней подтверждается:

- показаниями потерпевшей Потерпевший №1 об обстоятельствах сообщения ей ФИО1 27 мая 2023 года после 21 час. 00 мин. об обнаружении ПИА мертвой в ванной, а также ее последующего приезда в квартиру, расположенную по адресу: г.****, в которой труп не видела, в ванную комнату не заходила, ключ от которой у погибшей отсутствовал;

- показаниями свидетеля Свидетель №25, данными в ходе предварительного следствия, подтвержденными в ходе очной ставки с ФИО1, об обстоятельствах сообщения ей последней в помещении бани при ИВС о совершенном в квартире по месту жительства убийстве своей сестры, путем нанесения двух ударов ножом в горло, последующего закрытия квартиры, отъезда на дачу, возвращения домой уже вечером и вызова сотрудников полиции;

- показаниями свидетеля под псевдонимом «Свидетель №26», данными в ходе предварительного следствия, о сложившихся между ней и ФИО1 в период совместного содержания в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области доверительных отношениях, в рамках которых последняя сообщила ей в помещении раздевалки душа обстоятельства нанесения трех ножевых ранений в горло своей сестре в ванной, а также причины своего поведения;

- показаниями свидетеля Свидетель №40 – сотрудника полиции, об обстоятельствах выезда 27 мая 2023 года по поступившему в дежурную часть сообщению и последующего обнаружения в ванной комнате по адресу: <...> городок, д.12, кв.2, трупа женщины около 70 лет, с торчащими в области шеи двумя ножами, при этом в ванной находились остатки воды со следами крови, а на стене следы рук или попыток затереть следы; обстоятельствах последующего осмотра квартиры, в том числе окон и дверных замков на предмет взлома;

- показаниями свидетеля Свидетель №1, данными в ходе предварительного следствия и подтвержденными в ходе очной ставки с ФИО1, об осуществлявшейся им 27 мая 2023 года в 8 час. 45 мин. проверке вытяжек в ****, в частности, в ****, дверь которой ему открыла ФИО1, которая была одета в халат синего цвета с изображением цветов. По предъявленной ему фотографии халата голубого цвета с изображением цветов, изъятого в ходе осмотра места происшествия, пояснил, что ФИО1 была одета в похожий халат, в котором он ранее также видел другую темноволосую женщину, которая проживала в этой квартире;

- показаниями свидетеля Свидетель №19, видевшей 27 мая 2023 года ПИА выходившей из подъезда дома около 12 час. 00 мин., а затем возвращавшейся домой не позднее 12 час. 15 мин.;

- показаниями свидетеля Свидетель №6 об обстоятельствах осуществления 27 мая 2023 года в период с около 16 час. 17 мин. по 17 час. 00 мин. между ней и ФИО1 телефонных звонков, а также последующей их встречи, длившейся с 18 час. 39 мин. до около 19 час. 30 мин.;

- показаниями свидетеля Свидетель №31 и КЛН – врачей соответственно психиатра и участкового ПИА, из которых следует, что в процессе лечения последняя суицидальных мыслей не высказывала, после прохождения добровольного лечения по поводу психических заболеваний каждый раз выписывалась с улучшениями, а с учетом общего состояния ПИА, наличия астенического синдрома (общей слабости) организма, не смогла бы нанести самостоятельно ножевые ранения, с которыми ее обнаружили мертвой;

- протоколом осмотра и дополнительного места происшествия от **** - **** городок города Владимира, с приложенной фототаблицей, в ходе которого была зафиксирована обстановка на месте происшествия, осмотрена входная дверь, оборудованная двумя запорными устройствами – накладным замком, закрепленным непрочно, и врезным замком, не имеющими повреждений,в ванной комнате обнаружен труп ПИА, а также изъяты два ножа, извлеченные из тела трупа и иные предметы;

- протоколом следственного эксперимента от 14 июня 2023 года с участием потерпевшей Потерпевший №1, в ходе которого установлено, что открыть запертую на два оборота входную дверь **** городок мкр.Юрьевец г.Свидетель №40 изнутри без ключа невозможно, ввиду отсутствия соответствующего отпорного механизма с внутренней стороны двери; окрыть указанную дверь изнутри возможно только при наличии ключа от замка, при этом входная в квартиру дверь при её закрытии на один оборот замка свободно открывается, ввиду повреждений на косяке входной двери, однако, ключ из замка закрытого на один оборот извлечь не представляется возможным;

- заключением эксперта №834 от 21 августа 2023 года, согласно выводам которого на представленном на экспертизу врезном замке с входной двери в **** городок мкр.Юрьевец г.Свидетель №40, изъятом в ходе осмотра места происшествия, каких-либо следов воздействия постороннего предмета обнаружено не было, а замок является технически исправным и отпирается представленными ключами;

- протоколом осмотра места происшествия от **** - магазина «Продукты» ООО «****», расположенного по адресу: г.Свидетель №40, мкр.**** проведенного с участием директора магазина Свидетель №41, согласно которому в его торговом зале находится банковский терминал с названием: «****» и номером ****, который согласно показаний участвовавшего лица стоит в магазине около 2-3 лет;

- протоколом осмотра предметов от 12 марта 2024 года, в ходе которого произведен осмотр сведений о счетах и движении денежных средств по счетам ФИО1, представленных сопроводительным письмом ПАО ****» на оптическом диске, согласно которым 27 мая 2023 года в 12 часов 07 минут 45 секунд с данной банковской карты **** имеющей счет **** была совершена оплата товаров в терминале **** с названием «****» на сумму 27 рублей, а в 21 час 22 минут 37 секунд совершено пополнение данного счета указанной банковской карты в терминале **** с названием «****» на сумму 2000 рублей; указанный банкомат находится в отделении ПАО «****» по адресу: г.Свидетель №40, мкр.Юрьевец, **** городок, **** «а»;

- протоколом следственного эксперимента от 15 марта 2024 года с участием статиста КАР, **** года рождения, согласно которому установлено, что среднее время движения статиста от кассы магазина ООО «****» по адресу: г**** до **** составило 3 минут 23 секунды;

- протоколом следственного эксперимента от 16 марта 2024 года с участием статиста ТМА, которым установлено, что среднее время движения пешком от дачного участка ФИО1 в СНТ «****», расположенного в **** равно 28 мин. 11 сек.;

- протоколом осмотра предметов от 12 марта 2024 года - сведений о детализации соединений по абонентскому телефонному номеру 8 (****, установленному в квартире ФИО1 и ПИА и абонентского номера мобильного телефона ****, находящегося в пользовании ФИО1 27 мая 2023 года, в ходе которого установлены соединения абонентов ПАО «****» из квартиры **** и квартиры Потерпевший №1, в том числе соединение абонентского номера мобильного телефона ****, находящегося в пользовании ФИО1;

- протоколом осмотра предметов от 12 марта 2024 года - оптического диска о снятии информации с технических каналов связи абонентского номера **** и стационарного средства связи с номером ****, согласно которым абонентский номер мобильного телефона ****, который находился в пользовании ФИО1, зарегистрирован на ТНС, а также зафиксированы сведения о местонахождения абонента **** (ФИО1) в различные периоды времени с 1 января 2023 года по 28 мая 2023 года с привязкой к базовой станции;

- ответом из ООО «****» № 6471 от 22 марта 2024 года, в котором представлены сведений о базовых станциях и их параметрах абонента ****;

- протоколом осмотра предметов от 27 марта 2024 года - ответа ООО «****» во взаимосвязи с результатами осмотра ранее представленных сведений о детализации соединений по абонентскому номеру **** с результатами оперативно-розыскной деятельности;

- протоколом осмотра предметов от 28 мая 2023 года – мобильного телефона «****», изъятого у ФИО1, на котором все данные удалены, какая-либо информация и файлы отсутствуют;

- протоколом осмотра трупа от 29 мая 2023 года, в ходе которого осмотрен труп ПИА и обнаружены телесные повреждения, в том числе в виде ран на правой боковой поверхности шеи, над левой ключицей в месте присоединения ее к грудине и выше нее;

- заключением эксперта №1288 от 16 июня 2023 года, согласно выводам которого при судебно-медицинском исследовании трупа ПИА у нее были выявлены телесные повреждения в виде: 1.1. четырех проникающих слепых колото-резаных ранений левой половины грудной клетки с повреждениями ткани обоих легких и сердца (три колото-резаные раны мягких тканей в области основания шеи по левой переднебоковой поверхности; колото-резаная рана мягких тканей грудной клетки на уровне 3-го ребра слева по передней подмышечной линии); четырех ран на левом и правом легком; раны, на передней поверхности сердца, проникающей в его полости; сквозной раны межреберных мышц на уровне 4-го межреберья слева по средней ключичной линии; двухстороннего гемоторакса (наличие крови в полостях грудной клетки) 1700 мл с ателектазом (спадение) легких, малокровие внутренних органов; 1.2. Слепого колото-резаного ранения мягких тканей передней поверхности шеи справа со сквозным повреждением правой пластинки щитовидного хряща не проникающее в гортань с вторичными повреждениями (переломами правого рожка подъязычной кости, верхнего рожка и пластинки щитовидного хряща справа); 1.3. колото-резаной раны на коже передней поверхности шеи справа; 1.4. двух ссадин (царапин) на коже левой боковой поверхности шеи, точечной ранки на коже грудной клетки под передним концом правой ключицы и линейная ссадина (царапина) на коже грудной клетки спереди в проекции 2-го ребра справа; 1.5. поперечно-оскольчатого перелома 6-го ребра по средней ключичной линии разгибательного (локального) характера. Смерть ПИА наступила от 4-х проникающих слепых колото-резаных ранений левой половины грудной клетки с повреждениями ткани обоих легких и сердца, осложнившихся обильной внутренней кровопотерей, что подтверждается наличием телесных повреждений, перечисленных в п.1.1. выводов, наличием большого количества крови в полостях грудной клетки и малокровием внутренних органов, которые в своем комплексе по признаку опасности для жизни относятся к телесным повреждениям, причиняющим тяжкий вред здоровью (п.п.6.1.9., 6.2.3. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Приказ МЗ РФ №194н от 24.04.2008г.), и имеют прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти ПИА Повреждение, указанное в п.1.2. выводов, по признаку опасности для жизни относится к телесным повреждениям, причиняющим тяжкий вред здоровью (п.6.1.5. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Приказ МЗ РФ №194н от 24.04.2008г.), и прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ПИА, не имеет. Характер, форма, размеры и локализация повреждений, указанных в п.п.1.3-1.4 выводов, свидетельствуют, что они могли образоваться от 5-х воздействий предмета (орудия) с колюще-режущими свойствами, вероятнее всего от воздействия клинка ножа, нанесенных в область правой передней поверхности и левой боковой поверхности шеи, и передней поверхности грудной клетки. Эти повреждения у живых лиц не вызывают расстройства здоровья, по этому признаку относятся к телесным повреждениям, не причиняющим вреда здоровью (п.9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Приказ МЗ РФ №194н от 24.04.2008 г.), и причинно-следственной связи с наступлением смерти ПИА, не имеют. Характер, количество, локализация, морфологические особенной и размеры ран на коже, наличие и направление раневых каналов в подлежащих мягких тканях и на внутренних органах, повреждений указанных в п.п. 1.1., 1.2., 1.3. выводов, установленных при исследовании трупа и медико-криминалистическом исследовании ран на лоскутах кожи, дают основание сделать вывод о том, что эти повреждения образовались от шести (6) воздействий плоского колюще-режущего орудия типа клинка (клинков) ножа (ножей) с односторонней острой заточкой, имевшего (имевших) обушок прямоугольной формы толщиной 1-1,5 мм и наибольшую ширину погруженных частей в пределах не менее 17-18 мм и 21-22 мм, и длину не менее 60-70 мм, с нанесение количества воздействий в следующие области тела и в направлениях: два в область передней поверхности шеи справа, в направлении справа налево, три в область левой переднебоковой поверхности шеи, у её основания, в направлении сверху вниз и несколько спереди назад и слева направо, одно в область передней поверхности левой половины грудной клетки на уровне 3-го ребра, в направлении спереди назад, сверху вниз и слева направо. Характер и локализация повреждения (перелом ребра), указанного в п.1.5. выводов, свидетельствуют, что оно образовалось от одного травматического воздействия тупого твердого предмета с ограниченной поверхностью соударения или ударе о таковой, с местом приложения силы в область левой реберной дуги грудной клетки потерпевшей. У живых лиц данное повреждение, вызывает кратковременное расстройство здоровья на срок в пределах до 21 дня включительно, по этому признаку относится к телесным повреждениям, причиняющим легкий вред здоровью (п.8.1. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Приказ МЗ РФ № 194н от 24.04.2008г.), и причинно-следственной связи с наступлением смерти ПИА, не имеет. Все обнаруженные на трупе телесные повреждения имеют признаки прижизненного их образования, возникли незадолго до наступления смерти ПИА, что подтверждается характером корочек на ссадинах, наличием кровоподтеков, кровоизлияний в подлежащих мягких тканях и крови в полостях тела. Принимая во внимание характер ранений грудной клетки и повреждений внутренних органов, наличие и объем крови в полостях грудной клетки, степень выраженности реактивных изменений (переживания) в поврежденных мягких тканях и во внутренних органах, можно полагать, что после причинения ранений потерпевшая жила короткий промежуток времени, исчисляемый десятком несколькими десятками минут, но не более получаса, и в этот промежуток времени могла совершать активные действия, в том числе и передвигаться, до момента наступления общей функциональной недостаточности, которая в таких случаях наступает от потери сознания в результате нарастающей кровопотери. Локализация повреждений на теле потерпевшей, направление раневых каналов в области ранений, дают основание полагать, что в момент причинения повреждений потерпевшая вероятнее всего была обращена передней поверхностью тела к нападавшему, и могла находиться как в вертикальной положении (стоя), так и в горизонтальном положении (лежа). Характер и количество повреждений, обнаруженных на трупе, их локализация в различных областях тела, направление раневых каналов и их глубина, исключают возможность причинения повреждений рукой самой потерпевшей;

- дополнительным заключением эксперта №1288 от 12 сентября 2023 года, согласно выводам которого смерть ПИА наступила в пределах не менее 10-11 часов и не более 15-16 часов, до момента их фиксации. Локальный и оскольчато-поперечный характер перелома 6-го ребра и его локализация, свидетельствуют о том, что данное повреждение могло образоваться от одного травматического воздействия (удара) тупого твердого предмета с ограниченной поверхностью соударения или ударе о поверхность такового, возможно и при падении, как из положении стоя с высоты собственного роста, так и при падении стоя на коленях;

- протоколом следственного эксперимента от 15 марта 2024 года, в ходе которого установлено, что образование выявленных в ходе проведенной медицинской судебной экспертизы повреждений на трупе ПИА возможно в результате воздействий третьего лица в различных положениях тела потерпевшего относительно лица наносившего указанные повреждения. Самостоятельное причинение указанных повреждений, рукой самой потерпевшей при различных положениях тела потерпевшего, невозможно;

- заключением эксперта №150 от 8 августа 2023 года согласно выводам которого повреждения на лоскутах кожи от трупа ПИА образовались от действия острого предмета с колюще-режущими свойствами, типа ножа с однолезвийным клинком, который имел обушок прямоугольной формы, толщиной около 1,5-2 мм, с хорошо выраженными ребрами. Наибольшая ширина части клинка, погрузившейся в тело, могла быть не более 17-18 мм и 21-22 мм. Индивидуальные признаки орудий в повреждениях не отобразились. Повреждение на груди могло быть причинено клинком представленного на экспертизу ножа № 1, повреждения на шее могли быть причинены клинками любого из представленных ножей;

- заключением эксперта №67 от 6 июня 2023 года, согласно выводам которой на предоставленных на экспертизу ноже с черной рукоятью и ноже с коричневой рукоятью, выявлены запаховые следы человека, как биологического вида (з/п №№ 67-1-23, 67-2-23 соответственно), которые собраны, законсервированы и будут хранятся в отделении исследований запаховых следов человека 11 отдела ЭКЦ ГУ МВД России по Московской области;

- заключением эксперта №70 от 22 июня 2023 года из которого следует, что запаховые следы человека, выявленные в запаховых пробах №67-1-23 и 67-2-23 полученные в ходе экспертизы №67 от 06.06.2023г. происходят от ФИО1 и не происходят от Потерпевший №1 и Свидетель №3;

- данными протоколов выемки и осмотра предметов, а также иными доказательствами, надлежащая оценка которым подробно дана в приговоре.

Сомневаться в объективности положенных в основу приговора доказательств, в том числе и на которые имеется ссылка в жалобах, оснований не имеется, поскольку каждое из них получено с соблюдением требований закона, согласуется между собой и подтверждается совокупностью других доказательств.

Все доказательства судом тщательно проанализированы, им дана надлежащая оценка в приговоре, а содержание проверяемых доказательств сопоставлено по совокупности и оценено в строгом соответствии со ст.ст.17, 87, 88 УПК РФ.

Каких-либо не устраненных судом сомнений и существенных противоречий, способных повлиять на правильное установление фактических обстоятельств дела, положенные в основу приговора доказательства не содержат. Данных, свидетельствующих о заинтересованности допрошенных лиц в исходе дела и об оговоре ими осужденной, по делу не установлено. Показания потерпевшей, свидетелей отражены в приговоре полно, искажений их содержания судом не допущено.

Оснований для оговора ФИО1 и причин какой-либо заинтересованности свидетелей обвинения, в том числе Свидетель №1, Свидетель №25 и «Свидетель №26», в исходе уголовного дела, на что указывается в апелляционных жалобах, судом также не установлено. Никаких оснований не верить данным лицам, неприязненных отношений у которых с осужденной не имелось, дававших последовательные и соответствующие установленным обстоятельствам дела показания, не имеется, тем более что сообщенные ими сведения подтверждены в ходе судебного разбирательства совокупностью других доказательств.

Тот факт, что свидетели Свидетель №25 и «Свидетель №26» являются признанными вменяемыми осужденными и отбывали наказание, о чем каждый из них сообщал в своих показаниях, не ставит под сомнение достоверность их показаний.

При этом, как верно отмечено судом первой инстанции, приведенные показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №25 и «Свидетель №26» на предварительном следствии получены в установленном законом порядке, поскольку они допрошены уполномоченным должностным лицом, после разъяснения прав, соответствующих их правовому статуса, после предупреждения о том, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе и при последующем отказе от них, они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а в ходе проведения их допросов и очных ставок ряда из них с ФИО1 каких-либо заявлений и жалоб от них не поступило.

Вопреки доводам апеллянтов, утверждение свидетеля Свидетель №25 в суде первой инстанции об оговоре ею осужденной ввиду оказанного на неё давления со стороны сотрудников полиции были тщательным образом проверены судом и обоснованно отвергнуты, поскольку незаконных действий со стороны сотрудников полиции в отношении данного свидетеля не установлено, как и фактов, свидетельствующих о применении в ходе предварительного расследования к ней недозволенных методов ведения следствия. Кроме этого, данные доводы также опровергаются результатами проведенной по ним проверки, по итогам которой 26 декабря 2024 года следователем САН вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников следственного комитета ПАН и ГМД по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, то есть, за отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного ст.286 УК РФ.

Несмотря на утверждение осужденной протокол очной ставки от **** между свидетелем Свидетель №1 и свидетелем ФИО1 также обоснованно признан судом допустимым доказательством, поскольку каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при проведении данного следственно-процессуального действия допущено не было. Учитывая, что на момент проведения очной ставки ФИО1 имела статус свидетеля, проведение очной ставки между ней и свидетелем Свидетель №1 без участия защитника, не свидетельствует о недопустимости данного следственного действия, поскольку обязательное участие адвоката при проведении очной ставки с участием лица, не являющегося на момент ее проведения подозреваемым или обвиняемым, уголовно-процессуальный закон не предусматривает. Кроме этого, участие адвоката свидетеля при проведении очной ставки в соответствии п.6 ч.4 ст.56, ч.6 ст.192 УПК РФ является правом самого свидетеля, который может пригласить для защиты его интересов адвоката. Ведение же видеофиксации хода данного следственно-процессуального действия положениями ст.ст.164 и 192 УПК РФ не предусмотрено.

При этом, как верно отмечено судом в приговоре, данный протокол очной ставки был исследован и положен в основу приговора лишь в части показаний свидетеля Свидетель №1, а не осужденной, чем право последней на защиту не нарушено.

Утверждение защитника о том, что Свидетель №40 не мог выступать свидетелем по данному делу, поскольку являлся сотрудником полиции, противоречит положениям ст.56 УПК РФ, согласно которым свидетелем может являться любое лицо, вне зависимости от занимаемой им должности, которому могут быть известны обстоятельства, имеющие значение для разрешения уголовного дела, вызванное для дачи показаний. При этом, как следует из содержания обжалуемого судебного решения, в его основу не были положены показания данного свидетеля, касающиеся воспроизведения содержания показаний допрошенных им лиц, как то запрещает действующее законодательство.

Анализ же показаний свидетеля КЛН с достоверностью опровергает довод защитника об их производности от сообщения следователя, которым она изначально лишь была приглашена на допрос, в дальнейшем отвечая на поставленные ей вопросы, в том числе относительно возможности/невозможности совершения ПИА самоубийства и нанесения себе выявленных ранений исходя из состояния своего здоровья, лечением которого занимался данный свидетель.

У суда не имелось оснований ставить под сомнение достоверность показаний допрошенных по делу свидетелей, которые являются последовательными, не содержат существенных противоречий, влияющих на доказанность вины осужденной в совершенном преступлении, и согласуются с иными исследованными в процессе судебного следствия доказательствами.

Таким образом, изложенные в приговоре доказательства соответствуют требованиям ст.74 УПК РФ, данных, свидетельствующих о том, что в основу выводов суда о виновности ФИО1 положены недопустимые доказательства, судебной коллегией не выявлено.

Положенные в основу приговора материалы ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров», процессуальные документы об их проведении, как и документы по снятию информации с технических каналов связи абонентского номера <***> и стационарного средства связи с номером 26-11-73, вопреки утверждению защитника, получены на основании судебных решений (т.3 л.д.42, 50, 77), что соответствуют требованиям УПК РФ. Данное оперативно-розыскное мероприятие проведено в соответствии с Федеральным законом от **** №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» при наличии к тому оснований, предусмотренных ст.7 указанного закона.

Все следственные эксперименты по делу были проведены в строгом соответствии со ст.181 УПК РФ, при воспроизведении, в том числе, экспертом ШНА, которому, вопреки доводу защитника, перед началом данного следственно-процессуального действия разъяснялись его права и он предупреждался об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, особенностей и механизма возможного образования выявленных на трупе ПИА телесных повреждений в условиях, максимально приближенных к тем, в которых они совершались. В ходе данного следственно-процессуального действия не выявлено каких-либо препятствий, с учетом размеров помещения ванной комнаты, антропометрических данных погибшей и различного расположения ее тела в самой ванной, на что обращает внимание сторона защиты, на совершение действий по нанесению одним лицом ударов ножами другому человеку, находящему в самой ванной. Фактическое несогласие стороны защиты в жалобах с отраженными экспертом ШНА в ходе данного следственного действия сведениями, само по себе не свидетельствует о незаконности последнего. При этом, как верно отмечено судом первой инстанции, допрос эксперта ШНА и следственный эксперимент с его участием не подменяют заключения судебно-медицинской экспертизы №1288 от 16.06.2023г., в ходе которой данный эксперт уже ответил на вопрос о невозможности причинения выявленных повреждений рукой самой погибшей.

Суд привел в приговоре и мотивы, по которым согласился с заключениями экспертов, признав их допустимыми доказательствами. Такая оценка соответствует материалам уголовного дела, оснований не согласиться с ней судебная коллегия не усматривает.

Нарушений правовых норм, регулирующих основания и порядок производства экспертиз по уголовному делу, а также правила проверки и оценки оспариваемых апеллянтами заключений экспертов, которые бы могли повлечь их недопустимость, не допущено. Экспертизы проведены на основании постановлений следователя и дознавателя, вынесенных в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона.

В производстве экспертиз участвовали эксперты, имеющие соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности. Проведение исследований с привлечением экспертов, компетентность которых не вызывает сомнений, соответствует положениям ч.2 ст.195, п.60 ст.5 УПК РФ. В деле отсутствуют и какие-либо основанные на фактических данных сведения о наличии предусмотренных ст.70 УПК РФ обстоятельств для отвода экспертов, участвовавших в производстве экспертиз.

Приведенные в приговоре заключения экспертов сделаны на основе проведенных в соответствии с главой 27 УПК РФ экспертных исследований, специалистами в своей области, отвечают требованиям ст.204 УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2011 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Они содержат полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные существующие методики и другие необходимые данные, представленные на исследование материалы были достаточны для ответов на поставленные вопросы. Требования к полноте судебных экспертиз не нарушены, их выводы мотивированы и научно обоснованы, каких-либо противоречий не содержат.

Кроме того, допрошенные в ходе судебного заседания эксперты ШНА, ВИВ, ПНА поддержали выводы вышеуказанных экспертиз, пояснили о методиках их исследований.

Таким образом, выводы экспертов непротиворечивы, компетентны, научно обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами, а потому, суд правильно признал заключения экспертов, в том числе №**** и 70 от 6 и **** по запаховым следам, оспаривавшиеся стороной защиты, допустимыми и положил их в основу приговора.

Со всеми постановлениями о назначении соответствующих экспертиз, их заключениями, как осужденная и её защитники, так и потерпевшая были ознакомлены в ходе предварительного следствия, в том числе при выполнении ст.217 УПК РФ, и судебного разбирательства суда первой инстанции. Само по себе несвоевременное ознакомление осужденную и потерпевшую с постановлениями о назначенных следователем экспертиз, на что обращено внимание в их жалобах, не влечет за собой признание самих заключений экспертов недопустимыми доказательствами. Как следует из материалов дела, при ознакомлении с постановлениями о назначении экспертиз, заключениями экспертов, замечаний, заявлений и ходатайств потерпевшей, осужденной и её защитниками не приносилось, о необходимости постановки дополнительных вопросов, недоверии тому или иному эксперту они не заявляли, в том числе при выполнении требований ст.217 УПК РФ. Не были они лишены права ходатайствовать о производстве повторной или дополнительной экспертизы, о допросе экспертов, ставить перед ними новые вопросы, а также ходатайствовать о своем присутствии при производстве экспертизы, с дачей объяснений эксперту, в том числе и в ходе судебного разбирательства. В связи с этим, вопреки позиции апеллянтов, нарушений права потерпевшей и осужденной на защиту в данной части суд апелляционной инстанции также не усматривает.

Выдвинутые стороной защиты версии о совершении убийства ПИА не осужденной, а иным лицом, путем незаконного проникновения в жилое помещение, либо самой погибшей, являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции и не нашли своего подтверждения, с мотивированными выводами о чем оснований не согласиться у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, вопреки утверждению осужденной, исследованными судом доказательствами, в частности, показаниями свидетеля Свидетель №40 достоверно подтверждается отсутствие следов взлома (повреждения) не только дверных замков квартиры, но и окон. Избранную осужденной позицию суд обоснованно расценил как способ защиты от предъявленного ей обвинения и избежания ответственности за содеянное.

Материалы дела не содержат, а судам первой и апелляционной инстанций не представлено доказательств также невозможности причинения осужденной телесных повреждений погибшей в силу имеющихся у нее каких-либо заболеваний, включая опорно-двигательной системы. Напротив, данное утверждение опровергается совокупностью собранных по делу доказательств, указывавших на занятие ФИО1 огородными работами, а также зафиксировавших в тот день на камерах видеонаблюдения факты поднятия ею тяжестей в виде двух сумок.

Характер всех выявленных у погибшей травм, время и способ их образования правильно установлены вышеуказанными заключениями судебно-медицинских экспертиз, результатами следственного эксперимента и показаниями эксперта ШНА При этом судом верно отмечено, что прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти ПИА имеет лишь причиненный ФИО1 комплекс относящихся к тяжкому вреду здоровья по признаку опасности для жизни повреждений в виде проникающих слепых колото-резанных ранений левой половины грудной клетки с повреждениями ткани обоих легких и сердца, осложнившихся обильной внутренней кровопотерей.

Внесенные приказом Министерства здравоохранения РФ от 8 апреля 2025 года №172н, вступившим в законную силу с 1 сентября 2025 года, изменения в порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, также как и ранее действовавшие Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденные приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года №194н, не улучшают положение осужденной, поскольку также (п.п.5.1.1.9 и 5.1.2.2 указанного Приказа) в совокупности относят выявленные у ПИА и находящиеся в прямой-причинно-следственной связи с её смертью телесные повреждения, полученные в результате совершенного в отношении неё ФИО1 преступления, именно к тяжкому вреду их здоровью по признаку опасности для жизни.

Приведенные в приговоре суда характер совершенных осужденной ФИО1 в отношении ПИА действий, количество, локализация, механизм причинения ран с использованием двух ножей, а также последующее её поведение свидетельствуют о том, что она осознавала противоправный характер своих действий, предвидела наступление смерти потерпевшей, т.е. действовала с прямым умыслом на лишение жизни последней.

Вопреки утверждению стороны защиты, мотив посягательства на погибшую со стороны ФИО1 также выяснялся, он установлен и верно указан в приговоре, как личная неприязнь, возникшая в ходе их конфликта по причине бытового спора.

Не опровергает этого и ссылка стороны защиты на отсутствие в материалах дела доказательств наличия ранее конфликтных ситуаций между ФИО1 и ПИА

Выводы суда в данной части, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не содержат противоречий, предположений, основаны исключительно на исследованных материалах дела, являются мотивированными и правильными.

Предусмотренных ст.75 УПК РФ оснований для признания недопустимыми положенных в обоснование обвинительного приговора доказательств не имеется, поскольку все доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Все приведенные апеллянтами доводы, в том числе касающиеся последующего возвращения ФИО1 на место преступления за оставленным в квартире мобильным телефоном, являлись предметом подробного исследования и обсуждения судом первой инстанции при рассмотрении данного уголовного дела, получили надлежащую оценку в приговоре, с обоснованностью и объективностью которой судебная коллегия соглашается. В настоящий же момент они фактически сводятся к переоценке исследованных судом доказательств, в которых оспаривается правильность установленных судом фактических обстоятельств дела.

Несогласие же стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом, не является основанием для отмены постановленного приговора, который соответствует требованиям ст.ст.304, 307-309 УПК РФ, содержит анализ и оценку всех исследованных доказательств.

Каких-либо обстоятельств, не получивших судебной оценки, а также сведений, способных поставить ранее сделанные выводы, основанные на анализе совокупности доказательств, а не догадках и предположениях, как об этом указывается апеллянтами, под обоснованное сомнение, в апелляционных жалобах не приведено. Представленное стороной защиты и потерпевшей собственное толкование доказательств по делу является субъективным мнением, противоречащим совокупности исследованных судом доказательств, и на правильные выводы о виновности ФИО1 в содеянном повлиять не может.

Правильно установив фактические обстоятельства по делу, оценив собранные по делу доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 и дал верную юридическую оценку его действиям по ч.1 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Оснований для оправдания осужденной, о чем просят авторы в жалобах, не имеется. Доводы же потерпевшей, осужденной и ее защитника об обратном являются несостоятельными, поскольку приведены без учета установленных уголовно-процессуальным законом правил оценки прямых и косвенных доказательств, в том числе в их совокупности, основаны на неверной интерпретации ряда сведений, включая содержащиеся в выводах экспертов и показаниях свидетелей.

Вместе с тем, устанавливая в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния время как совершения ФИО1 преступления с 12 часов 7 минут по 12 часов 30 минут, так и наступления смерти ПИА с 12 часов 7 минут по 13 часов 18 минут, суд оставил без внимания, собственные выводы относительно времени нахождения их вместе в жилом помещении начиная с 12 часов 11 минут (стр.62-64 приговора), согласующиеся с показаниями свидетеля Свидетель №19, видевшей 27 мая 2023 года ПИА выходившей из подъезда дома около 12 час. 00 мин., а затем возвращавшейся домой не позднее 12 час. 15 мин., сведениями о движении денежных средств по счетам использовавшейся ПИА в тот день карты в 12 часов 7 минут 45 секунд, с совершением ею операции по оплате товаров в терминале с названием «ООО YUSK Vladimir», а также результатами следственного эксперимента от 15 марта 2024 года, установившими, что время следования от кассы магазина, в котором располагался указанный терминал, до квартиры, в которой произошло событие преступления, составляет 3 минуты 23 секунды.

При таких обстоятельствах при описании преступного деяния необходимо считать его совершенным ФИО1 в период с 12 часов 11 минут по 12 часов 30 минут, а смерть ПИА наступившей в период с 12 часов 11 минут по 13 часов 18 минут.

Однако вносимое на основании п.1 ст.389.15 УПК РФ в приговор изменение, не ухудшающее положение ФИО1, не влияет на правильность вывода суда о ее виновности и квалификацию действий осужденной, а также в целом на законность, обоснованность и справедливость постановленного в отношении нее судебного решения.

Исходя из фактически вышеустановленного периода совершения ФИО1 преступного деяния судом, вопреки позиции стороны защиты, сделан и верный вывод о его достаточности для причинения ею смерти ПИА путем нанесения ударов ножами.

Как видно из материалов дела, каких-либо процессуальных нарушений, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании не допущено. Данных, свидетельствующих об одностороннем (обвинительном уклоне) или неполном предварительном и судебном следствии, не установлено.

Вопреки доводу стороны защиты в материалах уголовного дела не содержится и судом первой инстанции не добыто данных о том, что сотрудники правоохранительных органов искусственно создавали доказательства обвинения, либо их фальсифицировали.

Действия сотрудников полиции осуществлялись в соответствии с требованиями закона, были направлены на исполнение своих служебных обязанностей и каких-либо незаконных действий с их стороны в судебном заседании не установлено.

Довод защиты о не проведении ряда следственных действий, ссылка на которые имеется в их апелляционной жалобе, является необоснованным, поскольку в соответствии со ст.38 УПК РФ, следователь самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа. Более того, невыполнение следователем указанных стороной защиты следственных действий не свидетельствуют о необъективности и неполноте предварительного следствия при наличии собранной по делу совокупности доказательств, которые суд счел достаточными для вывода о виновности ФИО1, что не влияет на законность постановленного обвинительного приговора.

Судебное разбирательство по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, в том числе представленные стороной защиты. Все заявленные ходатайства, в том числе о назначении приведенных в апелляционных жалобах экспертиз, в ходе судебного следствия разрешены судом в установленном законом порядке, в соответствии с требованиями ст.271 УПК РФ и по ним приняты мотивированные решения. Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении ходатайств судом, а также назначения указанных стороной защиты экспертиз, судебной коллегией не установлено. Нарушений процессуальных прав участников процесса, повлиявших или способных повлиять на постановление законного и обоснованного судебного решения, по делу не допущено. При этом согласно протоколу судебного заседания судом были исследованы все представленные сторонами материалы дела.

Протокол судебного заседания по делу составлен в соответствии с требованиями, предусмотренными ст.259 УПК РФ, замечания на который в установленном законом порядке не поступались.

Давая оценку доводам осужденной относительно неполноты протокола судебного заседания в части изложения показаний свидетеля Свидетель №40, Свидетель №31, а также ее выступлений в ходе прений сторон, судебная коллегия отмечает, что они также не указывают на наличие оснований для отмены приговора, поскольку, в силу положений ст.259 УПК РФ, протокол не является стенограммой, дословно фиксирующей сказанное каждым из участников судопроизводства. Между тем, в протоколе судебного заседания по уголовному делу в отношении ФИО1 отражены ход и последовательность судебного разбирательства, действия участников процесса, подробное содержание показаний, основное содержание выступлений сторон и другие сведения, как того требует ст.259 УПК РФ. Выявленные же судом апелляционной инстанции в результате прослушивания аудиозаписи судебного заседания в ряде случаев частичные расхождения зафиксированных на них сведений с отраженными в письменном протоколе судебного заседания в части изложения основных показаний вышеприведенных свидетелей и самой ФИО1 в судебных прениях, не влияют на законность и обоснованность состоявшегося по делу приговора.

Психическое состояние осужденной судом первой инстанции проверено надлежащим образом. С учетом выводов заключений комиссий экспертов №990а от 29 июня 2023 года и №649а от 11 апреля 2024 года, а также поведения осужденной до, во время и после совершения преступления, в том числе в ходе судебного разбирательства, суд верно признал её вменяемой и подлежащей уголовной ответственности. При этом, с учетом отсутствия в материалах дела каких-либо сведений о психическом (эмоциональном) состоянии ФИО1 в момент совершения инкриминируемого ей общественно-опасного деяния и после него, категорического отрицания его самой ФИО1, экспертным путем ответить на вопрос о нахождении/не нахождении последней в момент совершения преступления в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) не представилось возможным. Факт же дачи осужденной показаний в суде, в которых она по-прежнему отрицала свою причастность к инкриминированному ей преступному деянию, опровергают высказанную защитником в суде апелляционной инстанции позицию о необходимости проведения по делу комплексной психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО1

Вместе с тем, обстоятельств, которые бы свидетельствовали о нахождении ФИО1 в момент совершения преступления в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, т.е. в состоянии аффекта, исходя из исследованных доказательств судом первой и апелляционной инстанций не установлено.

При назначении ФИО1 наказания суд в соответствии с требованиями ст.ст.6, 43, 60 УК РФ в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного ею преступления, отнесенного к категории особо тяжких, все данные о личности виновной, содержащиеся в материалах дела, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.

Судом обоснованно и в достаточной степени приняты во внимание все смягчающие ФИО1 наказание обстоятельства, а именно: состояние здоровья, имеющиеся хронические заболевания, отсутствие диспансерного учета у нарколога и психиатра, совершение преступления впервые, положительные характеристики, наличие грамот, благодарностей, наличие нагрудного знака «Отличник финансовой работы» и наличие звания «Ветеран труда», сложившуюся семейную обстановку, оказание помощи родственникам, возраст осужденной.

Каких-либо иных обстоятельств, предусмотренных ч.1 или ч.2 ст.61 УК РФ, позволяющих признать их в качестве смягчающих наказание осужденной, суд апелляционной инстанции не усматривает, соглашаясь при этом и с мотивированным выводом суда об отсутствии оснований для признания в качестве такового сообщение ФИО1 о случившемся в полицию (уже после наступления смерти ПИА и без указания на свою причастность к этому).

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание и дополнительно представленные стороной защиты медицинские документы, подтверждающие наличие у осужденной ряда хронических заболеваний.

Однако, на момент рассмотрения дела суд располагал достаточными сведениями о состоянии здоровья ФИО1, которое как и наличие у нее хронических заболеваний было учтено судом при назначении наказания в качестве смягчающих наказание обстоятельств.

Согласно же п.28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», в качестве иных смягчающих наказание обстоятельств осужденного суд вправе признать состояние его здоровья и т.д. Таким образом, по смыслу ч.2 ст.61 УК РФ, в качестве иных, смягчающих наказание обстоятельств, признается именно состояние здоровья осужденного и наличие у него заболеваний в целом, а не определенные болезни или их количество, что и было сделано судом первой инстанции.

Таким образом, оснований для признания в качестве отдельного смягчающего наказание обстоятельства конкретных дополнительных заболеваний ФИО1 не имеется.

Надлежащую и объективную оценку судом получили и все известные на момент рассмотрения дела сведения о личности виновной, которые в своей совокупности учитывались при назначении наказания ФИО1

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 за совершенное преступление наказания в виде лишения свободы без применения дополнительного наказания в виде ограничения свободы, а также о возможности ее исправления только в условиях изоляции от общества в приговоре мотивированы, являются обоснованными и правильными.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, всех данных о личности виновной, отсутствия каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного виновным особо тяжкого преступления против личности, охрана которой является одной из первоочередных задач уголовного закона (ст.2 УК РФ), существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости назначения осужденной наказания с учетом положений ч.6 ст.15, ст.ст.64, 73 УК РФ, судом первой инстанции не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Законные основания для применения ст.53.1 и ч.1 ст.62 УК РФ при назначении виновной наказания также отсутствуют.

Таким образом, при назначении осужденной наказания судом в должной мере были учтены все обстоятельства, влияющие на его вид и размер.

Назначенное виновной наказание соответствует требованиям справедливости, является соразмерным содеянному и отвечает целям наказания, установленным ст.43 УК РФ. Оснований считать назначенное наказание чрезмерно суровым, как об этом указывается в апелляционной жалобе защитника, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Для отбывания наказания вид исправительного учреждения осужденной назначен в соответствии с требованиями п. «б» ч.1 ст.58 УК РФ.

В соответствии с требованиями закона судом приняты решения по мере пресечения, о зачете времени содержания под стражей и о вещественных доказательствах.

Вместе с тем, судебная коллегия считает необходимым приговор суда изменить и по основанию, предусмотренному п.5 ч.1 ст.389.26 УПК РФ, которое не повлечет ухудшение положения осужденной.

Так, в силу п.3 ст.304 УПК РФ, во вводной части приговора указываются наименование суда, постановившего приговор, состав суда, данные о помощнике судьи, секретаре судебного заседания, об обвинителе, о защитнике, потерпевшем, гражданском истце, гражданском ответчике и об их представителях.

Как следует из содержания обжалуемого приговора, в его вводной части судом указано, что помощником судьи, при ведении протокола которым рассматривалось настоящее уголовное дело, являлся МАВ, в то время как согласно самому протоколу судебного заседания помощником судьи являлся МАВ

При таких обстоятельствах допущенная судом ошибка в указании фамилии помощника судьи МАВ подлежит исправлению путем внесения соответствующего уточнения, что не влияет на законность, обоснованность и справедливость решения суда первой инстанции.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора по другим основаниям, из материалов дела не усматривается.

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденной, ее защитника и потерпевшей не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

приговор Ленинского районного суда г.Владимира от 2 июня 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Считать во вводной части приговора помощником судьи, ведшим протокол судебного заседания, МАВ вместо МАВ

В описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния считать его совершенным ФИО1 в период с 12 часов 11 минут по 12 часов 30 минут, а смерть ПИА наступившей с 12 часов 11 минут по 13 часов 18 минут.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденной ФИО1, ее защитника-адвоката Черентаева А.В. и потерпевшей Потерпевший №1 – без удовлетврения.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Ленинский районный суд г.Владимира в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденной, содержащейся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ей копии апелляционного определения. Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Ленинского районного суда г.Владимира по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий А.Г. Савин

Судьи М.Ю. Бакрин

И.Г. Галаган