Решение № 2-1111/2017 2-1111/2017(2-15210/2016;)~М0-13617/2016 2-15210/2016 М0-13617/2016 от 30 июня 2017 г. по делу № 2-1111/2017

Решение

Именем Российской Федерации

30 июня 2017 г. г. Тольятти

Автозаводский районный суд г. Тольятти Самарской области в составе:

председательствующего судьи Фроловой С.В.,

при секретаре Барановой К.А.,

с участием: представителя истца ФИО1 по доверенности – ФИО2,

ответчика ФИО3 и ее представителя по доверенности – ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1111/2017 по иску ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения жилого помещения недействительным,

Установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3 о признании договора дарения квартиры от 01.12.2015 г., расположенной по адресу: <...> недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ, и применении последствий недействительности данной сделки.

Заявленные требования истец мотивировал тем, что он приходится родным сыном ФИО5 Ранее его отец имел в собственности квартиру, расположенную по адресу: <...>.

В декабре 2015 г. между его отцом и ответчиком ФИО3, предположительно, был заключен договор дарения, в соответствии с которым собственником квартиры стала ФИО3

На момент заключения договора дарения его отец находился в состоянии, в котором не мог осознавать характер и значение своих действий и руководить ими по медицинским показаниям и в связи с употреблением спиртными напитками.

До того, как квартира была подарена ответчику, отец собирался оставить указанную квартиру ему и его сестре в наследство, о чем постоянно говорил.

Так, 01.12.2015 г. ФИО16 (даритель) и ФИО3 (одаряемый) заключили договор, в соответствии с которым даритель безвозмездно передает в собственность одаряемому жилое помещение (квартиру), расположенную по адресу: <...>.

Согласно выписки из поквартирной карточки от 30.11.2016 г., в спорном жилом помещении на момент заключения договора зарегистрирован только ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

20.10.2016 г. ФИО5 умер. До момента смерти отец проживал по месту регистрации. О намерении подарить или продать квартиру им не сообщал. Подлинные документы на квартиру хранились у истца.

Таким образом, сделка по отчуждению квартиры была совершена дарителем не только в состоянии, в котором он не понимал характер своих действий, не мог руководить ими и трезво оценивать их последствия, но и без предварительного согласования с родными ему людьми, что совершенно не в его характере.

В ходе судебного разбирательства представитель истца по доверенности – ФИО2 (л.д. 6) основания и доводы, изложенные в исковом заявлении, поддерживала и настаивала на удовлетворении заявленных исковых требований. Дополнительно она указывала, что для правильного рассмотрения дела необходимо изучить выписку из истории болезни умершего ФИО5 и учесть все имеющиеся заболевания, которые он имел ко дню смерти, в том числе цирроз печени и хронический алкоголизм. Также представитель истца отталкивалась от записей дневника наблюдения за ФИО5 в стационаре. В частности там содержались записи о том, что дочь указывала врачу на употребление ФИО5 алкоголя и у него имелась энцефалопатия. При обращении к ФИО5 с вопросами об употреблении алкоголя он становился агрессивным, сопротивлялся, вел себя не адекватно, кидался на врачей. Когда ФИО5 проживал с семьей сына, к ним домой приходили цыгане и навязали ему купить у них кастрюли, на что он пошел и снял все свои деньги. Впоследствии оказалось, что кастрюли очень дешевые, невестка от них отказалась, после чего ФИО5 подарил их ответчику. Также он после увольнения с ПАО «АВТОВАЗ» получил большие деньги, которые вложил в ООО «МММ» и в результате их потерял. Все это говорит о том, что ФИО5 при жизни был очень ведомым. В последние годы жизни он занялся страхованием, застраховал всех родственников, в результате чего со всеми поссорился. Ответчик с 2005 г. по 2015 г. с ФИО5 как с отцом не общалась, они даже не виделись. После одной встречи в кафе, под действием алкоголя, они стали общаться. Ответчик спаивала своего отца с целью добиться от него квартиры.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, о причинах своей неявки не сообщал. Из его показаний в судебных заседаниях, в которых они принимал участие ранее, следовало, что ответчик является не родной дочерью его отца. Его отец с ответчиком и ее матерью не проживал, он только навещал их. В последние годы жизни его отца, у последнего были потери в памяти, он спрашивал деньги на постройку аэропорта, у него была мания преследования денег и вообще его состояние последние два года было непонятным. Также отец был ведомым и очень внушаемым. Летом 2015 г. в почтовом отделении у отца произошел конфликт, затем в отделении банка тоже был конфликт. До лета 2016 г. отец проживал с ним. Они запрещали ему пить, т.к. в 2013 г. у отца диагностировали заболевание печени, затем он очень сильно похудел.

Ответчик ФИО3 с предъявленными требованиями не соглашалась, указывала, что все что преподнесли истец и его представитель является не правдой, т.к. они опорочили ее отца, который был достойным человеком и заслуживал уважения. Он был аристократом и знал пять языков. Ее отец ни в какое «МММ» деньги не вкладывал, он все отдавал своим детям. В последние годы отец жил на свою пенсию и на ее заработок. Он не злоупотреблял спиртными напитками, при жизни работая, занимал высокую должность. Последние годы с июня 2014 г. и до смерти, отец жил с ней, она ухаживала за ним, возила в поликлинику и больницу. Истец навестил отца в больнице всего один раз, перед выпиской папа сам не захотел с ним разговаривать. Истец сам говорил отцу, что строит дом в с. Тимофеевка и скоро переедет туда. После оформления спорной квартиры на нее, они с отцом приезжали по спорному адресу, но дверь никто не открыл. Они вызывали участкового инспектора, которому истец дверь открыл и расписался на бланке, что через месяц съедет. Через месяц они вновь пришли в квартиру, она была пустая, т.к. истец забрал все что мог. Ключи от квартиры пришлось восстанавливать. Истец отца своего с днем рождения не поздравлял, лекарства ему не покупал. После 07.06.2016 г. истец своего отца больше живым не видел. Отец подарил квартиру ей, т.к. у нее своего жилья не имелось.

Представитель ответчика по доверенности – ФИО4 (л.д. 70) в судебном заседании иск также не признавал и указывал, что о дарении спорной квартиры ответчику, до смерти своего отца, было известно, т.к. сам даритель ФИО5 приходил выселять его из данной квартиры. Участковый инспектор также знал об этом и сам истец вывез всю мебель из спорной квартиры вместе с сантехникой. В иске была указана иная информация, о том, что истец не знал о договоре дарения, что противоречит показаниями участкового инспектора. После оформления договора дарения до дня смерти дарителя прошло десять месяцев. Если истец знал, что его отец болен и не может совершать сделки, непонятно почему не обратился в суд сразу при живом отце – дарителе, которого можно было подвергнуть психиатрической экспертизе и проверить на наличие последствий алкоголя в организме. Сторона истца указала, что отец жил с ним, однако в ходе судебного следствия были допрошены свидетели, которые это опровергли.

Суд, выслушав стороны, их представителей, оценив показания допрошенных по делу свидетелей и специалиста, исследовав письменные материалы дела, пришел к выводу о том, что исковые требования являются необоснованными и удовлетворению не подлежат исходя из следующего.

В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

На основании п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Исходя из положений ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Таким образом, сделка по составлению договора дарения является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 177 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

В ходе судебного следствия из показаний сторон было установлено, что ФИО5 являлся отцом ФИО1 и отчимом для ФИО3

Согласно договору дарения от 21.11.2015 г. ФИО5 (даритель) безвозмездно передал ФИО3 (одаряемому) квартиру, расположенную по адресу: <...> (л.д. 42).

Вышеуказанный договор в установленном законом порядке был зарегистрирован в Управлении Росреестра 01.12.2015 г., а также переход права собственности на указанный выше объект недвижимости был зарегистрирован за ФИО3 01.12.2015 г. (л.д. 43, 44).

20.10.2016 г. ФИО5 умер (л.д. 8).

ФИО1 опровергает факт заключения вышеназванного договора дарения ФИО5 в состоянии, в котором он мог осознавать характер и значение своих действий и руководить ими, обосновывая это тем, что его отец по медицинским показаниям и, в связи с употреблением спиртными напитками, находился в состоянии, когда не понимал характер своих действий, не мог ими руководить и трезво оценивать их последствия.

В обоснование данных доводов, в ходе судебного следствия сторона истца ссылалась на медицинские документы, свидетельствующие о заболеваниях ФИО5 и обстоятельства о злоупотреблении последним спиртными напитками.

В связи с указанным, судом по ходатайству стороны истца были допрошены свидетели.

Так, из показаний свидетеля ФИО6 следовало, что она являлась соседкой истца по адресу: <...>. Ей известно, что вместе с истцом по указанному адресу жил его отец, который впоследствии стал появляться в квартире лишь периодически. Сначала ФИО5 выглядел здоровым, но потом стал очень худым. Ответчика она также видела, они вместе с ФИО5 приезжали на такси. ФИО5 пускали в квартиру, а ответчика нет. Часто ответчик и ФИО5 находились в состоянии алкогольного опьянения, ответчик даже лежала возле их подъезда в нетрезвом состоянии.

Свидетель ФИО7 указывала, что тоже являлась соседкой истца, с которым часто общалась с 2014 г. С истцом проживали его жена, маленький ребенок и отец. Отец истца – ФИО5 часто выпивал и нецензурно выражался. Однажды она слышала через общую входную дверь, что к истцу приходил участковый уполномоченный с его отцом, они ругались, со стороны ФИО5 были угрозы. После этого скандала она ФИО5 не видела.

Свидетель ФИО8 указывал, что ни раз видел ответчика с бородатым мужчиной в столовой, где он работал. Ответчик и мужчина были в нетрезвом виде. Бородатый мужчина питался в столовой пять-шесть раз в год.

Свидетель ФИО9 пояснял, что с истцом учился в школе, знает его с первого класса и знал его отца. У истца в семье были хорошие отношения, т.к. истец жил с женой, дочерью и отцом. Ему известно, что ФИО5 часто болел, выглядел нездоровым. Последнее время у него начались проблемы с памятью, например, они вечером могли сидеть за одним столом, а на следующий день ФИО5 мог спросить, почему его вчера не было. Также он мог не узнавать его. Свидетель также знаком с сводной сестрой истца – Жанной, которую видел последний раз 22.06.1988 г. перед уходом в армию. Она была в нетрезвом состоянии и употребляла таблетки упаковками по непонятным причинам.

Свидетель ФИО10 показывала, что является двоюродной сестрой истца. Ее дядя – ФИО5 проживал с истцом и с родной дочерью. У него были проблемы со здоровьем: цирроз печени и что-то с мозгом. Она видела его весной 2014 г., он был очень худой. Его речь последнее время была несвязной, с ним было тяжело разговаривать, потому что он говорил не по существу и не помнил события и даты. Также она посещала больницу, в которой лежал ФИО5, где медицинский персонал подтвердил его поведение во время госпитализации, а именно ФИО5 хулиганил и зачинал драки. Ответчика она видела в состоянии алкогольного опьянения в момент смерти дяди – ФИО5, а также на похоронах. При жизни ФИО5 не отказывался от алкоголя, систематически употреблял. Когда она забирала медицинскую карту ФИО5 у ответчика, в карте были вырваны страницы.

Свидетель ФИО11 поясняла, что является родной сестрой истца. ФИО5 ее отец, проживал с ней и с братом. Он был не здоров, у него был рак прямой кишки, тромбофлебит, цирроз печени, очень часто и сильно болела голова, он терял ориентацию. Отец выпивал ежедневно. В его планах не было передавать квартиру в дар ответчику. Все документы, подтверждающие право собственности на квартиру находились у нее. Отец говорил, что хотел помочь материально ответчику, т.к. у нее было много долгов. Также ответчик злоупотребляет спиртными напитками. Со слов отца она знает, что он не признавал дарение квартиры ответчику.

Также названный свидетель поясняла, что отец жил у нее в 2012 г., 2013 г., 2014 г.г. постоянно. Она забрала отца с квартиры со ФИО12 49-7, т.к. он проживал один. Он ей сказал, что он отравился, у него была депрессия, он попросил переехать к ней. После переезда они ходили по врачам два года и выясняли, почему папа себя плохо чувствует. Они проходили с ним УЗИ, после чего она самостоятельно сделала выводы и поняла, что у папы отёк печени. В процессе приёма лекарств он через 2 года стал чувствовать себя лучше. После того как он поправился, отец проживал у Димы, потом у Жанны. Отец работал в страховой компании, он застраховал всех родственников за свой счёт и понёс материальные потери. Папа не злоупотреблял, но выпивал ежедневно по не многу. Попав в стационар, доктор поставил ему диагноз - цирроз печени. В стационаре папа не давался, что бы ему ставили капельницы, он нецензурно выражался в сторону врачей. В туалет он не ходил, ходил под себя. При выписке из стационара доктор ее предупредила, что улучшения его состояния уже не будет. Когда он лежал в больнице он плохо ориентировался в ней, не мог найти выходы, палату. Папа получал пенсию на карточку. Папа с Жанной с 2006 г. по 2014 г. не пересекались. Она считает, что у них не было ни каких отношений.

Свидетель ФИО13 указывал, что является другом истца, и был знаком с его отцом с 2014 г. Владимир Григорьевич проживал у Жанны. Первый раз он увидел его отца, когда они приезжали к нему на станцию. В следующий раз они с Димой находились на станции и от Светы – жены Димы поступил звонок, что отец в не трезвом состоянии стучится к ней в окно. Владимир Григорьевич с Жанной пришли посмотреть ребёнка к Свете, при этом Владимир Григорьевич был не в трезвом состоянии. После чего он и Дима забрали Жанну с Владимиром Григорьевичем, для того что бы отвезти их домой, но по пути домой они заезжали в магазин за алкогольными напитками. После это случая он отца Димы не видел. Владимир Григорьевич говорил медленно, заторможено.

Свидетель ФИО14 показывала, что является подругой жены истца и другом их семьи. С отцом Димы она была знакома. В 2015 г. Дима с отцом Владимиром Григорьевичем проживали вместе по адресу: ул. ФИО12. В гости к ни она заезжала два три раза в месяц. Владимир Григорьевич выпивал не так часто, но на внучку Василису вскрикивал. Ее иногда Владимир Григорьевич не узнавал, путал ее имя с Леной. Когда она приходила к ним гости, Владимир Григорьевич всегда находился дома в своей комнате. С ней он здоровался. Походка у Владимира Григорьевича была пошатывающая, ее мнение, это из-за старости. Она приходила, играла с Василисой. Владимир Григорьевич выходил из комнаты выражался грубовато, поэтому она старалась с Владимиром Григорьевичем не контактировать. Владимир Григорьевич был пенсионером, он получал пенсию. Кроме того что Владимир Григорьевич выпивал, других его особенностей ей не запомнилось.

Свидетель ФИО15 показывала, что работает медсестрой в горбольнице № 5, где несколько раз видела ответчика, ухаживающей за их пациентом. Дмитрий тоже был сыном этого пациента. Пациент ФИО16 находился в их отделении осенью 2015 г. Владимир Григорьевич лежал в 26 палате, он лечился от цирроза печени. С ними Владимир Григорьевич практически не разговаривал. От уколов и капельниц он вырывался, несколько раз его держали санитарки. Врачи не диагностировали его состояние. Они не кололи ему снотворное, но держали ему руку для того, что бы поставить капельницу. Его дети приходили, навещали, знали состояние своего отца. Владимир Григорьевич не понимал своё состояние, в связи с своей болезнью. При ней данный пациент не передвигался, выписывали его в ее отсутствие, так что она не может пояснить, как он передвигался. ФИО5 еду в палату носили со столовой, самостоятельно до столовой при ней он не ходил и мочился в памперс.

Свидетель ФИО17 указывала, что знакома с истцом, т.к. с его отцом состояла в близких отношениях. Это было 8 лет назад. До момента смерти, за два года, они встречались уже реже. Обычно они встречались с ФИО16 у дочери Наташи. ФИО5 злоупотреблял алкоголь ежедневно перед едой по одной рюмке. До 68 лет Владимир работал, после чего его сократили. ФИО5 очень резко похудел, жаловался ей на потери памяти. Периодически говорил, что Люда его звала в ресторан. Люда - это бывшая жена. Последний год до смерти он начал не узнавать ее. Это происходило в октябре 2015 г. В больницах он лежал по 2-3 раза. Владимир называл работу – игрой, т.к. работал за компьютером.

В свою очередь по ходатайству стороны ответчика судом также были допрошены следующие свидетели.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО18 указывал, что является участковым уполномоченным 21 отдела полиции в Автозаводском районе г.Тольятти. По своей работе он знаком с ответчиком, т.к. в 2016 г. ей требовалась помощь полиции. Также в день ее обращения он видел истца ФИО1 Это все было летом 2016г., т.к. к нему обратилась ФИО3, которая указала, что ее брат не желает выселяться из квартиры в доме № 49 по ул. ФИО12. Он выезжал по указанному адресу, там была ответчик вместе со своей матерью и своим отцом. ФИО5 сообщил, что собственником квартиры является ФИО3, которую не желает освобождать его сын. При этом, у них имелись правоустанавливающие документы на руках. Из спорной квартиры вышел ФИО1 и возник конфликт. Затем ФИО1 пояснил, что ему необходимо месяц на выезд, о чем написал расписку. Далее ФИО3 вновь обращалась к нему, сообщала, что истец из квартиры выехал, но все вывез и квартире требуется ремонт. Также там остались долги по квартплате. Других сообщений с указанного адреса ему не поступало.

Свидетель ФИО19 поясняла в судебном заседании, что является хорошей знакомой ответчика. Ее отца ФИО5 она знала до определённого времени. В первые, она увидела Владимира Григорьевича на свадьбе 13 сентября 2014 г. Второй раз она видела Владимира Григорьевича в октябре 2014 г. От него к ней поступило предложение поучаствовать в семинаре. Она дала согласие пойти на семинар. Владимир Григорьевич работал на семинаре консультантом. Она застраховала через него свою жизнь. За 2 года до его смерти, лично при ней он никогда не злоупотреблял спиртным. Агрессивного настроения у него никогда не было. Напротив, ФИО5 мог поддержать беседу на любую тему. С весны 2015 г. они вместе ездили на дачу для посадки саженцев. ФИО5 сам их покупал. Она доверяла ему своё транспортное средство, каждый раз ФИО5 парковал ее автомобиль на его дачном участке. Он был очень интеллектуальный, спокойный человек, знал много стихов, обсуждал с ней политику. В 2016 г. она узнала, что Владимир Григорьевич подписал Жанне квартиру.

Свидетель ФИО20 пояснял, что является соседом ответчика. Он также знал отца соседки примерно на протяжении полутора лет. ФИО5 к нему приходил по соседки. При этом, он не видел, чтобы тот злоупотреблял спиртным. Характеризовался для него он грамотным, вежливым. ФИО5 при общении поддерживал беседу про зарплату, про политику. Ему не известно, работал ли ФИО5, но покупки он совершал один.

Свидетель ФИО21 поясняла, что является крестной матерью дочери ответчика.

С Владимиром Григорьевичем она была знакома с 1999 г., они встречались на семейных праздниках. Владимир Григорьевич очень хорошо общался с ее мужем. Владимир Григорьевич не злоупотреблял, но выпивал. Владимир Григорьевич был прекрасным человеком, с ним можно было пообщаться на разные темы. Последний раз они с ним общались в августе 2016 г. Владимир Григорьевич работал, занимался страхованием. Ей неизвестно, какие покупки он совершал, но Владимир Григорьевич самостоятельно получал пенсию, т.к. она встречала его по пути на почту. При этом она не замечала, что у Владимира Григорьевича были провалы в памяти. Жанна работает продавцом и ей неизвестно, ухаживала ли Жанна за пожилыми людьми. Владимир Григорьевич рассказывал ей, что сделал подарок Жанне, подарил квартиру. При этом, Владимир Григорьевич никогда не рассказывал про свои бывшие работы и про его болезни она не знала. В последнее время Владимир Григорьевич проживал у Жанны, т.к. она видела, что он ходил в ее квартире в пижаме.

Свидетель ФИО22 указывала в судебном заседании, что Жанна является ее свахой. Отца Жанны она знала, они познакомились в августе 2014 г., с того момента она видела Владимира Григорьевича четыре раза. Владимир Григорьевич при ней не злоупотреблял алкоголем, беседы поддерживал, для своего возраста был адекватным. Никаких особенностей в его поведении она не увидела. Ей неизвестно, чем болел Владимир Григорьевич, но проживал он у Жанны. Когда они приезжали в гости к Жанне, Владимир Григорьевич показывал ей свою комнату, а она на основании этого сделала выводы, что Владимир Григорьевич там проживает.

Свидетель ФИО23 поясняла суду, что Жанне приходится мамой. С Владимиром Григорьевичам она конечно была знакома, он воспитывал ее дочь с 6 лет и ей известно, что до смерти он жил у ее дочери, т.к. она часто навещала свою дочь. Владимир не злоупотреблял, до конца своей жизни он вёл себя адекватно, был порядочным и интеллигентным человеком. Он был хорошим отцом для ее дочери. Он ответил добром ее дочери за все, что для него было сделано.

Допрошенная в качестве свидетеля врач общей практики АПК № 6 ФИО24 поясняла, что 19.01.2016 г. и 06.06.2016 г. у нее на приеме был пациент ФИО5, которого она помнит по приему в поликлинике. Владимир Григорьевич приходил в поликлинику с дочерью Жанной. Спокойный, скоромный, добродушный мужчина, худощавого телосложения. Владимир Григорьевич говорил чётко, внятно без заиканий, но очень тихо. Она не выясняла его образ жизни, не интересовалось у него, работает ли он. Жанна привела в поликлинику отца после стационара, разговаривал пациент Владимир Григорьевич самостоятельно. Личные проблемы он ей не рассказывал. Что касается питания, то он не жаловался на питание, говорил, что готовит ему дочка Жанна. ФИО16 был, как обычный пациент, у него не было особенностей. ФИО25 мог выполнять курс лечения, который ему был прописан. Он осознавал данные ему рекомендации. Он был сразу после лечения в стационаре, поэтому его состояние было хорошее, он ориентировался во времени и пространстве.

С учетом показаний допрошенных по делу свидетелей как со стороны истца, так и со стороны ответчика, судом по ходатайству стороны истца, в целях определения способности дарителя ФИО5 понимать свои действия в момент подписания оспариваемого договора, была назначена судебно-психиатрическая экспертиза (л.д. 135-136).

Из выводов судебно-психиатрической экспертизы от 25.05.2017 г. № 178 ГБУЗ «Самарская психиатрическая больница» следовало, что по данным медицинской документации невозможно установить у ФИО5 в период оформления договора дарения от 20.11.2015 г. наличие какого-либо определенного психического расстройства и оценить глубину его выраженности ввиду того, что за весь период его наблюдения в поликлинике до октября 2015 г. описание врачами его психического состояния, состояния его памяти не содержится. В период с 20.10.2015 г. по 08.12.2015 г. ФИО5 фактически врачами поликлиники не осматривался, что не дает возможности установить, в какой именно степени (после перенесенного острого психоза в октябре 2015 г.) восстановились у него нарушенные функции психики (в том числе и интеллектуально-мнестические). Невозможно также и по представленным на исследование медицинским документам достоверно определить характер употребления ФИО5 алкоголя в юридически значимый период времени, установить у него наличие синдрома алкогольной зависимости, констатировать в период оформления оспариваемого документа 20.11.2015 г. состояния алкогольного опьянения, либо абстиненции и оценить степень влияния указанных факторов на сделкоспособность ФИО5 Недостаточная информативность и противоречивость свидетельских показаний, пояснений истца, ответчика в этой части не позволяют однозначно установить у ФИО5 в исследуемый период синдром алкогольной зависимости и характер употребления им алкоголя. Ввиду отсутствия данных медицинского наблюдения ФИО5 в период с 20.10.2015 г. по 08.12.2015 г. и неоднозначности и противоречивости характеристики состояния его здоровья различными свидетелями, истцом, ответчиком, экспертам не представилось возможным дать объективную оценку и способности ФИО5 в момент оформления договора дарения от 20.11.2015 г. понимать значение своих действий (л.д. 144-147).

Из-за отсутствия в выводах экспертов категоричных ответов на вопросы о способности ФИО5 понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период, по ходатайству стороны истца в судебном заседании в качестве специалиста была допрошена медицинский психолог ГБУЗ СО «Тольяттинский психоневрологический диспансер» ФИО26, которая указывала, что ею были изучены медицинские документы ФИО5 и материалы гражданского дела. Из анализа названных документов стало очевидно, что ФИО5 злоупотреблял алкоголем и, это привело к возникновению у него заболевания в виде цирроза печени. Если бы в медицинских документах было отмечено, что у ФИО5 имелись изменения личности, судебная экспертиза вероятно смогла бы ответить на поставленные вопросы о состоянии ФИО5 В ее практике люди с подобными диагнозами ведут себя по разному, а поэтому однозначно определить состояние ФИО5 она не может.

Также специалист ФИО26 не смогла ответить на вопрос о влиянии заболевания ФИО5 на способность осуществлять сделки. Из представленных материалов, она смогла лишь установить наличие у ФИО5 признаков забывчивости, давления и агрессии. По ее мнению, могло также быть и психическое заболевание, которое вероятно и влияло на сделкоспособность ФИО5 Если бы она обследовала живого человека, то смогла бы сделать точные выводы, но в данной ситуации ей не представляется это возможным.

Оценивая все собранные по настоящему делу доказательства в совокупности, суд пришел к выводу о том, что в ходе судебного следствия не были добыты и представлены доказательства бесспорно свидетельствующие о том, что ФИО5 заключая 20.11.2015г. договор дарения с ФИО3 не понимал значения своих действий и не мог руководить ими, поскольку, показания свидетелей являлись противоречивыми, а выводы экспертов о психическом состоянии ФИО5 в момент составления договора дарения, т.е. на 20.11.2015 г. таких данных не содержат. Однозначное и категоричное определение способности ФИО5 понимать значение своих действий, экспертам не представилось возможным. Также и показания медицинского психолога ГБУЗ СО «Тольяттинский психоневрологический диспансер» об определении психического состояния ФИО5, влияющего на его сделкоспособность, являлись вероятными, не носящими категоричного характера, а вероятностные выводы не могут быть правовым основанием для признания оспариваемого договора дарения недействительным.

Кроме того, из анализа представленных медицинских документов также не следует, что у ФИО5 на 20.11.2015 г. наблюдались какие-либо нарушения психики, поскольку врачом-психиатром он не осматривался, нарушений восприятия и бредовых расстройств у него не выявлялось. На учете в психиатрическом диспансере он не наблюдался.

Следует отметить и то, что в ходе судебного следствия из показаний уполномоченного участкового ФИО18, которые ничем не опровергнуты, напротив согласованы с показаниями ответчика по обстоятельствам дела, были установлены обстоятельства о том, что уже летом 2016 г. истцу ФИО1 стали известны обстоятельства о дарении его отцом квартиры по адресу: <...> ответчику ФИО3, т.к. отец приходил к нему вместе с ответчиком, сообщал об этом, между ними был конфликт и в присутствии участкового уполномоченного истец обещал выехать из указанной квартиры в течении месяца. Впоследствии данное обязательство истцом было исполнено. При этом, за оспариванием договора дарения, в интересах своего отца, истец длительное время не обращался. Только после его смерти он предъявил настоящий иск в своих собственных интересах.

Учитывая все вышеизложенное, на основании указанных норм гражданского законодательства, суд пришел к твердому убеждению о том, что со стороны истца не было представлено достоверных и достаточных доказательств о том, что на момент заключения договора дарения его отец находился в состоянии, в котором не мог осознавать характер и значение своих действий и руководить ими по медицинским показаниям и в связи с употреблением спиртными напитками, а поэтому оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 не имеется.

Принимая во внимание вышеизложенное, на основании ст. 123 Конституции РФ, ст. ст. 166, 167, 177, 572 ГК РФ, руководствуясь ст. ст. 12, 56, 194-199 ГПК РФ, суд

Решил:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения жилого помещения по адресу Г. Тольятти, ул. ФИО12, д. 49, кв. 7, недействительным и применении последствий недействительности данной сделки – оставить без удовлетворения.

Решение суда может быть обжаловано в Самарский областной суд через Автозаводский районный суд г. Тольятти в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 07.07.2017 года.

Судья С.В. Фролова