Решение № 2-10065/2025 2-10065/2025~М-7329/2025 М-7329/2025 от 20 ноября 2025 г. по делу № 2-10065/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

17 ноября 2025 г. <адрес>

Сургутский городской суд <адрес>-Югры в составе:

председательствующего Хуруджи В.Н.,

при секретаре Петровой А.Д.,

с участием прокурора Белякова Н.Н., представителя истцов ФИО1, представителя третьего лица ФИО2 представителя ответчика ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Сургутского городского суда гражданское дело № по иску ФИО4 действующей в своем интересе и интересе несовершеннолетней ФИО5 к ПАО «Сургутнефтегаз» (ОГРН:<***>) о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

Истец обратился в суд с исковыми требованиями к ответчику о взыскании компенсации морального вреда.

Свои требования мотивирует тем, что ФИО5 являлся работником НГДУ «Лянторнефть» ПАО «Сургутнефтегаз» согласно трудовому договору от 13.03.2024 №04-05-57-80 № (дополнительное соглашение №1 от 28.02.2024) в должности оператора по добыче нефти и газа 3 разряда. В период рабочей смены ФИО5 в 11 часов 10 минут, на нефтегазопроводе «<адрес>ЮЛ-т.вр.8» эксплуатируемом цехом по добыче нефти и газа № НГДУ «Лянторнефть» ПАО «Сургутнефтегаз» было зафиксировано повышение давления до 3.5 мПа, что свидетельствовало о снижении проходной способности трубопровода. С целью устранения данной неполадки мастером по добыче нефти, газа и конденсата цеху ФИО6 было поручено ФИО5 произвести стравливание давления и жидкости на емкость подземную, используя вакуум-бочку на кусте № Южно-Ляминского месторождения, где и произошел несчастный случай. Согласно вышеуказанному акту, ДД.ММ.ГГГГ ориентировочно в 09 часов 20 минут ФИО5 совместно с водителем автомобиля Лянторского УТТ № ФИО7 прибыли на куст № Южно-Ляминского месторождения на автомобиле марки МАЗ (гос.рег. знак. Р № 186), где по приезду на кустовую площадку ФИО5 приступил к освобождению трубопровода от нефтегазосодержащей жидкости в емкость подземную путем открытия задвижки №. Водитель автомобиля ФИО7 остался в кабине автомобиля ожидать дальнейших указаний от ФИО5 Ориентировочно в 10 часов 15 минут ФИО7, покинул кабину автомобиля для уточнения у ФИО5 времени начала проведения дальнейших работ и, подойдя к обвалованию дренажной ёмкости обнаружил ФИО5 без сознания, лежащим лицом вниз. Прибывшие примерно в 15 часов 00 минут на место происшествия работники скорой медицинской помощи констатировали смерть ФИО5 Проведенная 15.01.2025 судебно-медицинская экспертиза подтвердила, что смерть ФИО5 наступила в результате острого отравления смесью газов: в образцах крови, мочи, головного мозга, большого сальника, легкого и почки обнаружена смесь пропан-изобутан-бутана; внутриальвеолярный и интерстициальный отек легких, острое эмфизема легких, бронхоспазм; выраженный отек головного мозга; множественные мелкоточечные подплевральные кровоизлияния, темно-красного цвета (пятна Тардье), жидкое состояние крови (по данным аутопсии и заключений экспертов судебно-гистологическая экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ), (судебно-химического отделения заключение эксперта (экспертиза вещественных доказательств) № от ДД.ММ.ГГГГ. В результате острого отравления смесью газов причинен тяжкий вред здоровью (по признаку опасности для жизни) в соответствии с пунктом №.2.9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н и находится в прямой причинно-следственной связью с наступлением смерти. Путь поступления газов в организм ингаляционный (вдыхание газа через отверстия рта и носа). В данном случае истец обращает внимание на многочисленные серьезные нарушения, зафиксированные в акте № 1 от 14.01.2025 со стороны работодателя, послужившие причиной наступившего несчастного случая и смерти сына истца ФИО4 Данные обстоятельства должны быть учтены при определении размера компенсации морального вреда причиненного истцу ФИО4 и ее несовершеннолетней дочери ФИО5 В мае 2025 года истец ФИО4 обратилась к ответчику с заявлением о выплате компенсации морального вреда в размере 4 900 000 рублей в ее пользу и компенсации 1 000 000 рублей в пользу несовершеннолетней ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ ФИО5, являющейся родной сестрой погибшего ФИО5 была произведена выплата компенсации морального вреда в размере 650 000 рублей. ДД.ММ.ГГГГ истцу (матери погибшего ФИО5) была произведена выплата компенсации морального вреда в размере 1 530 000 рублей. Данные выплаты истец считает несоразмерными последствиям несчастного случая, в связи с чем, для защиты своего нарушенного права, истцы вынуждены обратиться с исковым заявлением в суд. Принимая во внимание обстоятельства несчастного случая произошедшего на производстве, учитывая его основные причины, столь молодой возраст погибшего сына истца, тяжесть причиненных истцу физических и нравственных страданий, а так же тем обстоятельством, что погибший систематически оказывал финансовую помощь своей матери, а так же оказывал помощь в воспитании несовершеннолетней сестры (ФИО5), истцы находят обоснованным предъявить ответчику требование о компенсации причиненного морального вреда в размере 3 370 000 рублей 00 копеек в свою пользу ФИО4 и 350 000 рублей 00 копеек в пользу несовершеннолетней ФИО5 в судебном порядке. Истец ФИО4 полагает необходимым обратить внимание суда на то обстоятельство, что на ее имя в АО «АЛЬФА-БАНК» оформлен кредит в размере 5 520 000 рублей для приобретения квартиры, в которой до наступления трагических событий проживал и погибший ФИО5, который в свою очередь помогал истцу в погашении данной задолженности перед банком. В результате смерти ее сына, истец осталась без какой-либо финансовой поддержки с такими значительными финансовыми обязательствами.

Истец просит суд взыскать с ответчика в пользу истца ФИО4 компенсацию морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве в размере 3 370 000 рублей 00 копеек, а в пользу несовершеннолетней ФИО5 компенсацию морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве в размере 350 000 рублей 00 копеек.

Истцы в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, ФИО4 ходатайствовала о рассмотрении дела в свое отсутствие, представитель истца в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивала в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчика в судебном заседании возражала относительно удовлетворения заявленных требований, представила возражение на исковое заявление, согласно которого согласно акту о расследовании несчастного случая на производстве от ДД.ММ.ГГГГ №, составленного по форме Н-1 (далее – Акт Н-1), ДД.ММ.ГГГГ с работником ФИО5 произошёл несчастный случай на производстве, вследствие которого наступила его смерть. К акту Н-1 прилагается особое мнение отдельных членов комиссии по расследованию несчастного случая, произошедшего с ФИО5, с указанием на фактические обстоятельства несчастного случая, заслуживающие внимания, в том числе на обстоятельства, свидетельствующие о том, что действия ФИО5 способствовали возникновению несчастного случая на производстве со смертельным исходом. Особое мнение является неотъемлемой частью акта Н-1. Акт Н-1 в установленном законодательством РФ порядке не признан недействительным. Представитель ответчика указывает, что обстоятельства, указанные в исковом заявлении, в достаточной степени были учтены работодателем при рассмотрении вопроса о размере выплаты истцу денежной компенсации морального вреда в добровольном порядке. Обществом также была учтена степень вины работодателя и самого работника. В п.2 Особого мнения к Акту Н-1 указано, что действия ФИО5 (открытие люка и выход газа из дренажной емкости) создали угрозу, которая способствовала наступлению несчастного случая, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ: работник самостоятельно осуществил работы, связанные с вскрытием люка, самовольное вскрытие емкости без соответствующего задания нарушило установленные правила безопасности, задание на вскрытие крышки люка ФИО5 не выдавалось, и не могло быть выдано, в связи с отсутствием производственной необходимости, отсутствие герметичности емкости, выраженной в отрытом люке (это привело к выходу смеси газов и, как следствие, к смерти работника), возникло в результате действий самого ФИО5 непосредственно перед несчастным случаем, в связи с чем, не могло быть предотвращено должностными лицами общества. То есть действия работника стали непосредственной причиной наступления несчастного случая. Грубая неосторожность ФИО5 подтверждается вышеизложенными фактами и является существенным обстоятельством, заслуживающим внимания при определении размера компенсации морального вреда. С учетом этого, а также требований разумности и справедливости, фактических обстоятельств произошедшего несчастного случая и особого мнения на основании заявлений Истца и отца погибшего от ДД.ММ.ГГГГ, сестры погибшего (с согласия Истца – матери погибшего) от ДД.ММ.ГГГГ, принято совместное решение с ОППО ПАО «Сургутнефтегаз» от ДД.ММ.ГГГГ № о выплате компенсации морального вреда в пользу матери погибшего ФИО4 в размере 1 500 000 рублей, в пользу отца погибшего ФИО4 в размере 1 000 000 рублей, в пользу сестры погибшего ФИО5 750 000 руб. рублей. Кроме этого, на основании п.6.10 действующего в обществе коллективного договора в пользу Истца – матери погибшего произведена выплата материальной помощи в размере 30 000 рублей как близкому родственнику умершего работника общества. Денежные средства Обществом в добровольном порядке, в разумном и справедливом размере фактически перечислены Истцу в размере 1 530 000 рублей, отцу погибшего ФИО4 в размере 1 000 000 рублей и сестре погибшего в размере 652 500 рублей (с учетом НДФЛ) на основании платёжных поручений от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ № соответственно. Истец возмещение вреда принял, решение не оспорил, следовательно, с размером возмещения морального вреда он согласился. Общество считает, что именно данная выплаченная Истцу денежная компенсация морального вреда является разумной и справедливой. Какие-либо доводы относительно того, что Истцу причинен больший моральный вред (в размере 3 370 000 рублей и 350 000 рублей) им не приведены. В связи с чем, требование истца о взыскании компенсации морального вреда в размере 3 370 000 рублей и 350 000 рублей в пользу сестры погибшего является необоснованно завышенной. Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда обществом также был принят во внимание отказ в возбуждении уголовного дела по факту смерти ФИО5 по основанию, предусмотренному п.1 ч.1 ст.24 УПК РФ (в связи с отсутствием событий преступлений, предусмотренных ч.1 ст.105, ст.109, ч.4 ст.111 УК РФ), и по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ (за отсутствием состава преступления в действиях мастера ФИО6, предусмотренного ч.1 ст.143, 216,217 УК РФ (постановление следователя Югорского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного по ХМАО-Югре ФИО8 об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ прилагается). Доказательств причинения морального вреда в объёме, превышающим размер выплаченного обществом возмещения, истцом не представлено. Таким образом, заявленное истцом требование о компенсации морального вреда дополнительно является необоснованным. Представитель истца указывает, что на имя Истца оформлен кредит на приобретение квартиры, и считает это основанием для компенсации морального вреда. Однако сам факт оформления кредита для приобретения квартиры не может являться основанием для взыскания с общества компенсации морального вреда в размере остатка долга по кредитному договору от ДД.ММ.ГГГГ №G050S23052600227, заключенному с АО «Альфа-Банк». По смыслу ст.151 ГК РФ компенсация морального вреда призвана компенсировать физические и нравственные страдания, а не погасить денежные обязательства истца по кредитному договору в полном объеме, по которому погибший ФИО5 не выступал в качестве созаемщика, а также не был зарегистрирован в жилом помещении, приобретенном с использованием кредитных средств банка, обязанность по их возврату и уплате процентов возлагается на заемщика, а именно на Истца (ст.819 ГК РФ). Следовательно, требования истца о компенсации морального вреда на основании кредита являются необоснованными. Истцом не приведен ни один мотивированный довод о недостаточности, неразумности и несправедливости суммы, ранее выплаченной ей обществом в счет компенсации морального вреда. Предусмотренные законодательством РФ указанные выше критерии, при определении размера компенсации морального вреда были учтены обществом при принятии Решения. Просят отказать в удовлетворении исковых требований.

Третье лицо ФИО4 (отец погибшего) в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, представитель третьего лица (дядя погибшего) полагает исковые требования подлежащими удовлетворению, пояснил, что изначально работодатель предложил иную сумму компенсации морального вреда, однако обещания свои не выполнил, в связи, с чем истцу и пришлось обратиться в суд за судебной защитой. Подтверждает, что погибший ФИО5 поддерживал близкие отношения как с матерью так и с сестрой и оказывал им в том числе материальную помощь, на выходные приезжал к матери.

Дело рассмотрено в отсутствие истца действующего в своих интересах и интересах несовершенного ребенка, третьего лица ФИО4 в порядке ст.167 ГПК РФ.

Выслушав объяснение представителей истца, ответчика и третьего лица, исследовав и оценив в совокупности представленные доказательства, заключение прокурора города Сургута, полагающего исковые требования удовлетворить с учетом принципа разумности и справедливости, суд полагает исковые требования подлежащими удовлетворению частично по следующим основаниям.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации). Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Таким образом, исходя из приведенного нормативного правового регулирования, каждый работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, члены семьи работника имеют право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного утратой родственника.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии со статьей 237 названного кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.В абзаце 2 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.

В случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ (абзац 3 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (абзац 4 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе, если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем (абзац 5 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Суд установил, что ДД.ММ.ГГГГ на нефтегазопроводе эксплуатируемом цехом по добыче нефти и газа № НГДУ «Лянторнефть» ПАО «Сургутнефтегаз» было зафиксировано повышение давления до 3,5 МПа, что свидетельствовало о снижении проходной способности трубопровода.

В соответствии с записью в журнале от ДД.ММ.ГГГГ оператор по добыче нефти и газа 3 разряда цеха ФИО5 в 8 часов 25 минут получил задание от мастера по добыче нефти, газа и конденсата цеха ФИО6 на кусте № Южно-Ляминского месторождения произвести стравливание давления и жидкости на емкость подземную, использую вакуум-бочку.

ДД.ММ.ГГГГ ориентировочно в 09 часов 20 минут ФИО7 совместно с ФИО5 прибыл на куст №8 Южно-Ляминского месторождения на автомобиле марки МАЗ.

По приезду на кустовую площадку ФИО5 приступил к освобождению трубопровода от нефтесодержащей жидкости в емкость подземную путем открытия задвижки №2. Водитель автомобиля ФИО7 остался в кабине автомобиля ожидать дальнейших указаний от ФИО5

Ориентировочно в 10 часов 15 минут водитель автомобиля ФИО7 покинул автомобиля для уточнения у ФИО5 о времени начала проведения дальнейших работ по откачке жидкости из емкости подземной и направился в автоматированную групповую замерную установку, дверь которой была открыта, заглянул внутрь, ФИО5 там не было. После этого направился к подземной емкости.

Подойдя к обвалованию дренажной емкости ФИО7 обнаружил ФИО5 без сознания, лежащим лицом вниз. ФИО7 попытался за ноги вытащить ФИО5 при этом из дренажной емкости, через открытый люк происходил выброс газонефтяной эмульсии. ФИО7 вытащить ФИО5 через обвалование не удалось.

Определив, что собственными силами оттащить в сторону пострадавшего не удастся, он побежал к автомобилю за телефоном и сообщил посредством телефонной связи мастеру по добыче нефти, газа и конденсата цеха ФИО6, что ФИО5 находится в неподвижном состоянии в каре дренажной емкости. В последующем к дренажной емкости ФИО7 не подходил, так как из дренажной емкости происходил выброс газонефтяной эмульсии.

В 10 часов 30 минут ФИО6 позвонил ФИО7 и сообщил о том, что оператор ФИО5 упал в каре дренажной емкости и лежит без движения. После звонка ФИО9 посредством телефонной связи ФИО6 передал информацию начальнику цеха ФИО10 и выехал к месту происшествия для выяснения обстоятельств случившегося.

После этого ФИО11 позвонил своему заместителю ФИО12 проводившему совместно с механиков ФИО13 осмотр технического состояния узлов участка нефтегазопровода Южно-Лямнского месторождения и дал указание выехать на место происшествия. ФИО12 позвонил ФИО11 и сообщил о случившимся, дал поручение выехать на место происшествия. Ориентировочно через 20- 30 минут они прибыли на куст №8 Южно-Ляминского месторождения на автомобиле Great Wall.

По приезду на куст №8 Южно-Ляминского месторождения ФИО12 и ФИО13 обнаружили оператора ФИО14 лежащим внутри обвалования дренажной емкости лицом вниз, из емкости дренажной через открытый люк, происходил перелив нефтегазосодержащий жидкости с выходом газа. Один из люков дренажной емкости был открыт. ФИО12 закрыл дренажную задвижку №2, после чего они совместно с ФИО13 вынесли ФИО5 из обвалования емкости. Признаков жизни ФИО5 не подавал. Прибывшие примерно в 15 часов 00 минут на место происшествия работники скорой медицинской помощи констатировали смерть ФИО5

Данные обстоятельства установлены актом о несчастном случае на производстве № и не оспариваются сторонами, с учетом возражений ответчика с учетом высказанного особого мнения при составлении Акта.

Указанным актом установлено, что причиной несчастного случая послужило неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в проведении газоопасных работ по вскрытию крышки люка емкости ЕП 8-2000-1600 заводской № и дренирование нефтесодержащейся жидкости в дренажную емкость без выполнения подготовительных работ и оформления наряд-допуска (основная причина), нарушение технологического процесса, выразившееся в проведении с цель восстановления пропускной способности нефтегазпровода производственных операций по стравливанию давления и жидкости из внутренней полости нефтегазопровода в дренажную емкость ЕП-8 кустовой площадки № Южно-Ляминского нефтяного месторождения при возникновении асфальтосмолопарафиновых отложений (сопутствующая причина), неудовлетворительная организация производств работ, а именно работы по стравливанию давления и жидкости с нефтегазопровода (снижение избыточного давления и дренирование жидкости) путем открытия задвижки № не отнесены к газоопасным работам и не включены в перечень газоопасных мест и работ цеха по добыче нефти и газа № (сопутствующая причина), использование пострадавшего не по специальности, выразившиеся привлечение оператора по добыче нефти и газа третьего разряда к выполнению работ свойственных для оператора по добыче нефти и газа четвертого разряда, а именно выполнению работ по дренированию промысловых трубопроводов в подземные емкости (сопутствующая причина), неудовлетворительная организация производств работ, выразившаяся в проведении технологических операций по отккрытию и закрытию запорной арматуры при дренировании нефтегазосборного трубопровода без фиксации в журнале осмотров или вахтенном журнале (сопутствующая причина).

Проведенной проверкой установлены конкретные должностные лица, допустившие нарушение требований охраны труда, а именно мастер по добыче нефти, газа и конденсата НГДУ «Лянторнефть» ПАО «Сургутнефтегаз» ФИО6, начальник цеха по добыче нефти и газа № НГДУ «Лянторнефть» ПАО «Сургутнефтегаз» ФИО10, главный инженер НГДУ «Лняторнефть» ПАО «Сургутнефтегаз» ФИО15

Постановлением старшего следователя Югорского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ в возбуждении уголовного дела по факту смерти ФИО5 отказано по основанию, предусмотренному пунктом 1 части 1 статьи 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием события преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 105, статьей 109, частью 4 статьи 111 УК РФ, а также отказано в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному пунктом 2 части 1 статьи 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления, предусмотренного статьей 143, 216,217 УК РФ в действиях ФИО6

Установленные обстоятельства Актом о несчастном случае на производстве не оспорены.

В соответствии с выводами судебно-медицинской экспертизы проведенной казенным учреждением ХМАО-Югры Департаментом здравоохранения в рамках проведенной проверки следует, что смерть ФИО5 наступила в результате острого отправления смесью газов: в образцах крови мочи, головного мозга, больного сальника, легкого и почки обнаружена смесь пропан-изобутан-батуна; внутриальвеолярный и инверстициальный отек легких, острое эмфизема легких, бронхоспазм; выраженный отек головного мозга, множественные мелкоточечные подплевральные кровоизлияния, темно-красного цвета (пятна Тардье), жидкое состояние крови по данным аутопсии и заключений экспертов судебно-гистологическая эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, судебно-химического отделения заключение эксперта (экспертиза вещественных доказательств) № от ДД.ММ.ГГГГ.

В результате острого отправления смесью газов причине тяжкий вред здоровью (по признаку опасности для жизни) в соответствии с пунктом №.2.9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» утверждённых приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н) и находится в прямой причинно-следственной связью с наступлением смерти. Пусть поступления смеси газов в организм ингаляционный (вдыхание газа через отверстия рта и носа).

Приказом ПАО «Сургутнефтегаз» от ДД.ММ.ГГГГ № членам семьи работника ФИО5, погибшего на производстве, в результате несчастного случая на производстве приняли решение выплатить компенсацию морального вреда в размере 3 250 000 рублей, из них: 1 500 000 рублей ФИО4 (матери погибшего), 1 000 000 рублей ФИО4 (отцу погибшего), 750 000 рублей ФИО5 (сестре погибшего).

Кроме того, ФИО4, как близкому родственнику погибшего, выплатили материальную помощь в размере 30 000 рублей.

Истец, полагает, что данные выплаты несоразмерны последствиям несчастного случая, в связи с чем, для защиты своего нарушенного права, истцы были вынуждены обратиться с исковым заявлением в суд.

Родителями погибшего ФИО5 являются ФИО4 и ФИО4, что подтверждается свидетельством о рождении выданного Управлением записи актов гражданского состояния Администрации <адрес> ХМАО-Югры от ДД.ММ.ГГГГ (повторное) III-ПН №.

Родители погибшего в настоящее время разведены.

ФИО5 является родной сестрой погибшего ФИО5, что подтверждается свидетельством о рождении ФИО5, выданного Управлением записи актов гражданского состояния Администрации <адрес> ХМАО-Югры от ДД.ММ.ГГГГ (повторное) III-ПН №.

Представитель истца в судебном заседании пояснил, что та сумма, которая была выплачена ПАО «Сургутнефтегаз» явно недостаточна с учетом степени физических и нравственных страданий, которые были понесены матерью и сестрой. Истцы находились в тяжелой депрессии, поскольку погиб единственный сын (брат), с которым истцы поддерживали тесные отношения, данные обстоятельства явились для них тяжелым и необратимым по своим последствиям событиям, влекущим глубокие и тяжкие страдания, истцы испытывали бессонницу, нервные расстройства, тревожность.

Сторона истца, кроме данных пояснений о причинении нравственных и физических страданий, доказательств суду не представила, пояснили, что после смерти сына не обращались за медицинской помощью, но представитель истца полагает, что сам факт смерти сына и брата являются достаточными основаниями для взыскания компенсации морального вреда в заявленных размерах.

Представитель ответчика полагает, что полностью компенсировал моральный вред произведенными выплатами.

Вместе с тем, представитель третьего лица, являющийся дядей погибшего, пояснил, что действительно возле дома матери погибшего в течение недели дежурила бригада скорой медицинской помощи для оказания семье погибшего необходимой медицинской помощи в связи с состоянием здоровья, вызванных страданиями в связи с гибелью ФИО5

По доводам стороны истца, в связи с сильнейшими страданиями мать погибшего была вынуждена уволиться в апреле 2024 года, что подтверждается сведениям о трудовой деятельности, представляемые из информационных ресурсов Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации и только в октябре 2024 года была трудоустроена.

Представитель истца пояснил, что сумма компенсации морального вреда, в том числе связана с размером кредитных обязательств, поскольку погашение кредита облегчит финансовое положение.

В обосновании данных доводов представитель истцов представила справку с АО «Альфа-Банк», в которой указано, что ФИО4 является заемщиком по кредитному договору №G050S23052600227 от ДД.ММ.ГГГГ По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ остаток ссудной задолженности составляет 4 879 0081 рубль 23 копейки, сумма начисленных процентов составляет 39 322 рублей 72 копейки, а ежемесячный платеж составляет 60 157 рублей 49 копеек.

Представитель истца в судебном заседании так же пояснила, что в связи с тяжелым материальным положением и необходимости оплачивать обучение сестры погибшего, семьей было приято решение перевести дочь на обучение в <адрес>, где обучение стоит дешевле, однако доказательств тому суду не представили.

Указывают, что погибший оказывал финансовую помощь не только по оплате кредитных обязательств, но и помогал в оплате обучения для сестры.

Данные обстоятельства подтвердил дядя погибшего в судебном заседании.

Вместе с тем, исходя из представленной справки о заработной плате ПАО «Сургутнефтегаз» № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что сумма заработной платы погибшего не могла покрывать ежемесячный платеж по кредитному договору и оплаты обучения сестры, поскольку не всегда превышала сумму ежемесячного платежа.

Соответственно, погибший, как об этом указывает сторона истца, не мог являться единственной финансовой поддержкой в погашении кредитных обязательств и оплаты обучения.

Тем не менее, суд учитывает, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, влечет состояние эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на родственные и семейные связи, в данном случае - истцов, которая лишилась сына/брата.

Суд полагает, что мать и сестра погибших безусловно имеют право на компенсацию морального вреда, который причинен в связи с гибелью сына и брата соответственно, которая не могла не вызвать нравственные страдания.

Согласно представленной справки общества с ограниченной ответственностью управляющая компания «Система» от ДД.ММ.ГГГГ, следует, что погибший ФИО5 проживал по адресу: <адрес> вместе с матерью и сестрой.

Вместе с тем, исходя из пояснений данными близкими родственниками, следует, что погибший фактически проживал в <адрес>, однако на выходные приезжал к матери и сестре и поддерживал близкие с ними отношения.

Доводы представителя ответчика о том, что действия ФИО5 способствовали возникновению несчастного случая на производстве со смертельным исходом отклоняются судом и не свидетельствует о том, что ответчиком осуществлялся надлежащий контроль за производством и ходом выполнения трудовых обязанностей, за соблюдением им требований безопасности при проведении работ.

Более того, суд обращает внимания, что погибший ФИО5 в принципе не должен быть допущен к выполнению данных работ, однако все же работодатель поручил выполнение работ пострадавшему обязанности оператора по добыче нефти и газа четвертого разряда.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте положений п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Иных доказательств стороны суду не представили.

Учитывая данные обстоятельства, а также то, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита является приоритетной, исходя из фактических обстоятельств несчастного случая произошедшего на производстве, учитывая его основные причины, столь молодой возраст погибшего сына истца (брата несовершеннолетнего ребенка), тот факт, что смерть близкого человека повлекла для истцов, являющихся близкими родственниками, глубокую психологическую травму, характер и степень понесенных ими нравственных страданий, степень вины работодателя, принятие ответчиком мер к заглаживанию своей вины (оказание материальной помощи семье погибшего), а также необратимость утраты близкого родственника для истцов и недостаточности выплаченной работодателем суммы компенсации морального вреда, руководствуясь принципом разумности и справедливости, суд полагает возможным взыскать с ПАО «Сургутнефтегаз» в пользу ФИО4 сверх выплаченной компенсации 700000 рублей компенсации морального вреда, а в пользу ФИО5 150000 рублей.

Суд полагает, что размер взысканной в пользу истцов денежной компенсации морального вреда определен судом с учетом всех заслуживающих внимания обстоятельств, материального положения ответчиков и соответствует требованиям разумности и справедливости.

В соответствии со ст.103 ГПК РФ с ответчика в местный бюджет <адрес> подлежит взысканию государственная пошлина в размере 6000 рублей 00 копеек.

В остальной части исковых требований подлежит отказать.

Руководствуясь ст.ст. 88-98, 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО4 действующей в своем интересе и интересе несовершеннолетней ФИО5 к ПАО «Сургутнефтегаз» - удовлетворить частично.

Взыскать с ПАО «Сургутнефтегаз» в пользу ФИО4 700000 рублей компенсации морального вреда; в пользу ФИО5 150000 рублей; в остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с ПАО «Сургутнефтегаз» в местный бюджет <адрес> государственную пошлину в размере 6000 рублей.

Настоящее решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам суда Ханты-мансийского автономного округа - Югры через Сургутский городской суд в течение месяца со дня вынесения решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий судья В.Н. Хуруджи

Копия верна: В.Н.Хуруджи