Апелляционное определение № 22-559/2026 от 22 апреля 2026 г.

УИД 39RS0001-01-2024-003574-20

Председательствующий – Прейбис И.И. (дело №1- 57/2026)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№22-559/2026
23 апреля 2026 года
г. Калининград
Судебная коллегия по уголовным делам Калининградского областного суда в составе:

председательствующего Куратник Н.И.,

судей Коренькова В.А., Рус Л.Р.,

при секретаре Алексенко А.А.,

с участием прокурора Черновой И.В.,

осужденного ФИО1,

его защитника – адвоката Кадацкой С.Ю.,

потерпевшей А.,

представителя потерпевшей – адвоката Гутника В.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного – адвоката Кадацкой С.Ю. на приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 18 февраля 2026 года, по которому

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ года в <адрес>, несудимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

С осужденного в пользу потерпевшей А. в счет компенсации морального вреда взыскан 1 000 000 рублей.

Разрешены вопросы о мере пресечения, начале срока исчисления наказания, зачете времени содержания под стражей.

Сохранен арест, наложенный на денежные средства ФИО1 на банковских счетах, до исполнения приговора в части гражданского иска.

Заслушав доклад председательствующего, выступления осужденного и защитника, поддержавших доводы апелляционной жалобы, выступления потерпевшей и ее представителя, прокурора об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Согласно приговору 28 декабря 2023 года в период с ДД.ММ.ГГГГ у д. <адрес> ФИО1, в ходе ссоры на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений в связи с дорожным конфликтом, умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, нанес Б. удар локтем в область головы, отчего тот упал на асфальтированный участок дороги, ударившись головой, а также другими частями тела об асфальт, что повлекло причинение закрытой тупой черепно-мозговой травмы с ссадиной затылочной области, кровоизлиянием в мягкие ткани головы в правой теменно-височной области, с линейно-извилистым переломом правой теменной кости с переходом на чешую лобной кости, с кровоизлияниями под твердую оболочку головного мозга, под мягкие мозговые оболочки, под мягкую мозговую оболочку ствола мозга и червя мозжечка, с внутримозговыми гематомами, с ушибом головного мозга с мелкоочаговыми кровоизлияниями с некрозом мозговой ткани, в результате чего Б. причинен тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, также Б. причинены ссадины и кровоизлияния в мягкие ткани в области лба и носа, правой лопатки, которые не причинили вреда здоровью. От полученной закрытой тупой черепно-мозговой травмы, осложнившейся развитием выраженного отека головного мозга, Б. скончался ДД.ММ.ГГГГ года в больнице скорой медицинской помощи.

ФИО1 пояснил, что не имел умысла на причинение тяжкого вреда здоровью, в ходе конфликта из-за парковки автомобиля БС., мешавшего проезду, Б. к нему подошел, сунул руку в карман, он (ФИО1) испугался, что Б. применит нож, и нанес ему удар локтем по голове, отчего тот упал и ударился головой об асфальт, подняться не смог.

В апелляционной жалобе защитник осужденного – адвокат Кадацкая С.Ю. просит отменить приговор по следующим основаниям. Приговор незаконный, необоснованный и несправедливый, не доказано наличие у ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, суд не дал надлежащую оценку исследованным доказательствам, исказил показания допрошенных лиц.

Суд исказил показания ФИО1 в части того, что тот длительно увлекается боевыми искусствами, регулярно посещает спортивные соревнования, в то время как ФИО1 пояснял, что около 10 лет назад посетил около 4-5 тренировок по кикбоксингу, посещал соревнования по кикбоксингу только в качестве зрителя, не является спортсменом, не обучался специальным приемам нанесения ударов, знает о том, что удар локтем запрещен в кикбоксинге, но разрешен в иных видах боевых искусств, нанес такой удар Б., защищаясь, исходя из сложившейся обстановки и приближения потерпевшего к нему.

Суд исказил показания потерпевшей А в части указания на «В.», на то, что БС. был ее супругом, с которым планировалось рождение детей, о чем А. не поясняла, в зарегистрированном браке с погибшим не состояла.

Суд не дал надлежащую оценку показаниям свидетеля Г. и эксперта Д. Показания свидетеля Г. изложены в приговоре неполно, в части, касающейся посещения Мусановым соревнований по боевым искусствам, двусмысленны, что придает им обвинительный характер. Г. пояснял о том, что 10-15 лет назад ФИО1 посетил несколько тренировок, спортивным приемам не обучался, несколько раз был на соревнованиях по кикбоксингу в качестве зрителя, спортсменом не является, несмотря на крепкое телосложение, не имеет спортивной подготовки, спортивных разрядов, отработка ударов локтем в кикбоксинге не производится, такой удар не является специфическим, может наноситься разными способами, потеря сознания возможна от любого удара.

Показания эксперта Д. в приговоре скопированы из обвинительного заключения. Эксперт в суде пояснила о том, что от удара, причинившего ссадины и кровоизлияние в области лба и носа, не причинившие вреда здоровью, потерпевший не мог потерять сознание, его падение от этого удара маловероятно, он мог упасть, оступившись, либо из-за ускорения от удара.

Выводы суда о том, что ФИО1 применил запрещенный боевой прием, о том, что удар Б. причинен с достаточной силой, в результате чего телу было придано ускорение, потерпевший упал и получил закрытую черепно-мозговую травму, основан на показаниях свидетеля - тренера Ж о специфической силе удара локтем, что является неподтвержденным предположением, Ж не имеет специальных познаний, не назвал источник своей осведомленности. Суд вышел за пределы своих полномочий, дал оценку параметрам удара без привлечения специалистов и экспертов.

Изложенные в приговоре сведения не соответствуют фактическим обстоятельствам дела – согласно справки БСМП смерть Б. наступила ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ, а суд при изложении содержания этой справки в доказательствах указал: ДД.ММ.ГГГГ.

Суд неверно изложил исковые требования потерпевшей А., сведения о возмещении ФИО1 материального ущерба, не учел, что тот полностью возместил исковые требования на сумму 30 000 рублей, связанные с обустройством места захоронения, необоснованно учел, что в результате действий ФИО1 потерпевшая А. потеряла супруга.

С учетом изложенного сторона защиты указывает, что действия ФИО1 являлись неосторожными, у него отсутствовал умысел на причинение вреда здоровью потерпевшего, в связи с чем уголовное дело подлежит прекращению ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевшая А. приводит доводы о согласии с приговором, считая его законным, обоснованным и справедливым, просит оставить приговор без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Вывод о виновности ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, повлекшего по неосторожности смерть Б., судом в приговоре мотивирован и является правильным, соответствует фактическим обстоятельствам дела, подтверждается достаточной совокупностью допустимых доказательств, исследованных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, подробно изложенных в приговоре и получивших надлежащую оценку суда в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ.

Доводы ФИО1 об отсутствии умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, аналогичные приведенным стороной защиты в апелляционной жалобе и в суде апелляционной инстанции, были тщательно проверены судом и мотивированно отвергнуты в приговоре как несостоятельные, поскольку они полностью опровергаются совокупностью исследованных доказательств.

ФИО1 пояснил, что в ходе ссоры из-за дорожной ситуации, связанной с парковкой автомобиля потерпевшего, который преградил ему выезд, потерпевший подошел к нему, сунул руку в карман, и он подумал, что потерпевший применит нож, испугавшись, ударил его локтем в область головы, отчего потерпевший упал, ударился головой об асфальт, не смог сам подняться, кто-то вызвал скорую помощь.

Из показаний свидетеля З. и И. следует, что ФИО1 бил ладонями по щекам сидевшего на асфальте Б., который ни на что не реагировал, не говорил, не двигался, на вопрос, вызвал ли он медиков, ФИО1 ответил отрицательно, З. сделала это сама, сказала ФИО1 не трясти Б.

Как следует из копии карты вызова №№ от 28 декабря 2023 года, бригаде скорой медицинской помощи поступило сообщение от прохожей о мужчине без сознания, в карте зафиксировано, что Б. не разговаривает, не двигается, стоит, заторможен, не контактный, инструкции не выполняет, поставлен диагноз: «Сотрясение головного мозга без открытой внутричерепной раны. Сотрясение головного мозга. Контузия? Ссадина теменной области справа», Б. госпитализирован.

Свидетель Л. (фельдшер) подтвердила обстоятельства, зафиксированные в карте вызова, пояснила, что на месте ФИО1 пояснил, что Б. вышел из машины и упал, Б. был не контактен, не разговаривал и не двигался, у него имелись ссадина теменной области справа, ушибленная рана нижней губы со следами высохшей крови, пострадавший был госпитализирован.

Согласно экспертному заключению № № от 13 марта 2024 года на трупе Б. обнаружены телесные повреждения, в том числе закрытая тупая черепно-мозговая травма: ссадина затылочной области; кровоизлияние в мягкие ткани головы в правой теменно-височной области; линейно-извилистый перелом правой теменной кости с признаками локально-конструкционного, распространяющимся через патологически измененные участки (западающие и истонченные в области дна со сквозными дефектами – не исключено «давние» послеоперационные трефинационные отверстия) с переходом на чешую лобной кости; кровоизлияния под твердую оболочку головного мозга левой височно-теменной области объемом около 115 мл (по данным медицинской документации), под мягкую мозговую оболочку правой и левой теменных долей, под мягкую мозговую оболочку ствола мозга с распространением под мягкую мозговую оболочку червя мозжечка, внутримозговые гематомы левых височной и лобной долей (объемом около 40 мл и около 30 мл, соответственно); ушиб головного мозга в области коры и подкорковой области левых лобной и теменной долей с мелкоочаговыми кровоизлияниями с некрозом мозговой ткани, которая причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Б., которая наступила в больнице ДД.ММ.ГГГГ. Данная травма могла образоваться в результате как минимум одного ударного травматического воздействия, причиненного в правую теменно-затылочную область головы, каким-либо тупым твердым предметом с плоской преобладающей поверхностью, могла образоваться при однократном падении человека на плоскости из вертикального положения или близкого к таковому с ударом правой теменной-затылочной областью головы о твердую поверхность. После причинения закрытой черепно-мозговой травмы с субдуральной гематомой слева пострадавший мог совершать какие-либо самостоятельные действия в течение промежутка времени, исчисляемого минутами и часами, что связано с постепенным нарастанием объема излившейся под твердую мозговую оболочку крови и постепенным развитием явлений сдавливания и отека головного мозга. Также обнаружены ссадина лобной области слева, кровоизлияние в мягкие ткани на границе средней и нижней трети спинки носа слева, ссадина у нижнего края правой лопатки, которые не причинили вред здоровью.

Требования ст.ст. 57, главы 27 УПК РФ при проведении экспертизы соблюдены, выводы эксперта надлежащим образом мотивированы, заключение соответствует требованиям ст.ст. 80, 204 УПК РФ, дано компетентным экспертом, является полным и понятным, непротиворечивым, оснований для проведения повторных либо дополнительных экспертиз не имеется.

Эксперт Д., давшая заключение №№, в суде полностью подтвердила изложенные в нем выводы, пояснила также, что наличие у Б. в анамнезе давней травмы головы не могло усугубить последствия травмы, полученной в рамках рассматриваемого уголовного дела. Вопреки доводам защитника показания эксперта в суде приведены в приговоре в соответствии с их действительным содержанием, что подтверждается не только протоколом, но и аудиозаписью судебного заседания.

Довод защитника о том, что при изложении в приговоре письменных материалов дела суд ошибочно указал, что ДД.ММ.ГГГГ часов зафиксирована смерть Б., поскольку согласно рапорту оперативного дежурного ДЧ ОМВД в указанное время по телефону «112» поступило сообщение о смерти Б в реанимации БСМП с диагнозом: «субдуральная гематома», не влияет на законность и обоснованность приговора, в котором достоверно установлено время смерти Б., что подтверждается экспертным заключением №№.

Как следует из показаний свидетеля Ж. (главный тренер Федерации универсального боя Калининградской области, аккредитован Министерством спорта Российской Федерации, заслуженный тренер Российской Федерации Муай тай, тренер «Центра спортивной подготовки Георгий Победоносец»), свидетеля Г. (тренер Спортивной школы № №, аккредитованной Министерством спорта Российской Федерации, тренер кикбоксинга) удары локтем в спорте запрещены, о чем тренеры сразу сообщают каждому, кто пришел на тренировку.

Вопреки доводам стороны защиты показания свидетеля Ж. о том, что удар локтем по силе травматического воздействия на человека значительно превосходит другие удары руками, представляет серьезную опасность для жизни и здоровья человека, может привести к потере сознания и даже летальному исходу, объективно подтверждаются тем фактом, что на такие удары установлен общепризнанный запрет, о котором ФИО1 достоверно знал, что подтверждается его показаниями и показаниями Г., у которого ФИО1 ранее тренировался.

Согласно протоколу проверки показаний на месте ФИО1 продемонстрировал обстоятельства нанесения им удара локтем Б. по голове, от которого последний упал на асфальт плашмя назад, лицом вверх, ударившись головой.

Ознакомившись с этим протоколом, свидетель Ж. пояснял, что выполненный ФИО1 удар локтем в голову несвойственен нетренированным людям, свидетельствует о наличии у ФИО1 соответствующего навыка и о том, что такой удар им отрабатывался.

Таким образом, вопреки доводам защитника, сообщенные свидетелем Ж. сведения не являются предположением, привлечение к участию в деле иных специалистов или экспертов, проведение экспертных исследований по указанным вопросам не требовалось.

Как следует из показаний свидетеля Ж., он имеет специальное образование (<данные изъяты>), является главным тренером Федерации универсального боя Калининградской области, заслуженным тренером Российской Федерации Муай тай, тренировал большое количество чемпионов мира и Европы в тайском боксе, кикбоксинге и универсальном бое, что свидетельствует о том, что свидетель Ж обладает глубокими познаниями в области различных единоборств, давал показания по уголовному делу в пределах своей профессиональной компетенции, с учетом его образования и длительного опыта тренерской работы, оснований не доверять его показаниям не имеется.

Вопреки доводам защитника допрошенные лица, в том числе эксперт Д., свидетель Г., показаний, оправдывающих ФИО1, не давали, эксперт Д не исключала возможность падения Б. от нанесенного ему удара в голову, напротив, подтвердила, что Б. мог упасть из-за ускорения от удара, нанесенного осужденным, что полностью соответствует установленным в приговоре обстоятельствам совершенного ФИО1 преступления.

Показания эксперта о том, что маловероятна потеря потерпевшим сознания непосредственно от нанесенного ФИО1 удара, не ставят под сомнение выводы суда об обстоятельствах совершения преступления и о квалификации содеянного.

Учитывая, что ФИО1 умышленно применил заведомо для него запрещенный спортивный прием, нанес Б. резкий сильный удар локтем в область жизненно-важного органа – головы с достаточной силой, чтобы сбить потерпевшего с ног, что неизбежно привело к удару потерпевшего головой о твердое асфальтовое покрытие дороги с такой силой, что тот потерял сознание, был дезориентирован, не мог говорить и двигаться, суд пришел к правильному выводу об умысле ФИО1 на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, повлекшего по неосторожности его смерть.

Вопреки доводам защитника показания ФИО1 и Г. о давности тренировок ФИО1, о том, что он посещал соревнования по единоборствам, но сам не соревновался, не ставят выводы суда под сомнение.

Как установлено судом и не оспаривается стороной защиты, ФИО1 длительно увлекается боевыми искусствами, регулярно посещает спортивные соревнования, знаком с установленными спортивными правилами и запретами на удары локтем, на фотографиях, приобщенных судом по ходатайству стороны защиты, со страницы осужденного в социальной сети размещено большое количество информации о боевых искусствах, а также фотографии самого ФИО1, датированные 29.03.2024, со сжатыми кулаками, в боевых стойках, в том числе на одной ноге, в спортивных перчатках, что опровергает доводы осужденного о том, что он не имеет спортивной подготовки и нанес Б. удар локтем в голову, не имея умысла причинить тяжкий вред его здоровью.

Доводы стороны защиты о том, что потерпевший мог оступиться и упасть по причинам, не связанным с нанесенным ему ударом, опровергаются исследованными доказательствами, в том числе показаниями самого ФИО1 и протоколом их проверки на месте, протоколом осмотра места происшествия с фототаблицей, из которых бесспорно следует, что асфальтовое покрытие на месте происшествия не имеет склона либо иных особенностей, которые могли бы привести к произвольному падению Б., а кроме того, судом достоверно установлено, что Б. сразу же упал именно от нанесенного ему осужденным удара.

Показания ФИО1 о том, что Б. подошел к нему, держа руку в кармане, чего он (ФИО1) сильно испугался, предположив возможное применение потерпевшим ножа, нелогичны и неубедительны, не свидетельствуют ни о совершении ФИО1 вмененных действий в состоянии самообороны либо при превышении ее пределов, ни о противоправном либо аморальном поведении Б.

Поскольку Б. физически ничем не превосходил осужденного, никак ему не угрожал, был ниже ростом, ножа или иного оружия при себе не имел, у осужденного не имелось никаких оснований опасаться посягательства со стороны Б., в связи с чем суд пришел к обоснованному выводу о том, что осужденный совершил преступление из личной неприязни в ходе ссоры из-за рядовой дорожной ситуации.

Перечисленные доказательства, наряду с другими, подробно изложенными в приговоре, получены в установленном законом порядке, логично дополняют друг друга, противоречий по обстоятельствам, относящимся к предмету доказывания, не содержат, опровергают доводы стороны защиты о невиновности ФИО1, о том, что из-за близкого расположения потерпевшего ФИО1 не мог иначе себя защитить и вынужденно нанесен удар локтем потерпевшему.

Учитывая все вышеизложенные обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу, что объективный и подробный анализ, а также основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств в их совокупности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного преступления и прийти к обоснованному выводу о виновности ФИО1, действия которого правильно квалифицированы судом по ч.4 ст.111 УК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты изложение доказательств в приговоре не копирует текст обвинительного заключения, исследованные доказательства, показания допрошенных лиц, в том числе ФИО1, потерпевшей А., свидетеля Г, эксперта Д, изложены в приговоре в соответствии с их действительным содержанием и каких-то существенных искажений либо противоречий по обстоятельствам, подлежащим доказыванию, которые могли бы повлечь отмену приговора, не содержат.

При назначении наказания суд в полной мере учёл характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, смягчающие обстоятельства: то, что ФИО1 не судим, частично признал вину, раскаялся в содеянном, принес извинения потерпевшей, положительно характеризуется, активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, частично возместил моральный вред, полностью возместил материальный ущерб, а также учел влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи и с соблюдением требований ст. 6, ст.60, ч.1 ст.62 УК РФ назначил ФИО1 справедливое наказание, которое смягчению не подлежит.

Требования ст.61 УК РФ при определении совокупности смягчающих обстоятельств не нарушены.

Доводы защитника о том, что суд не указал о возмещении ФИО1 30 000 рублей – расходов на обустройство места захоронения, не влекут изменение приговора, в котором суд в качестве смягчающего обстоятельства признал полное возмещение осужденным материального ущерба, причиненного в результате преступления.

Довод осужденного о том, что автомобиль потерпевшего мешал проезду, не является основанием для признания смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ, поскольку, как следует из показаний самого ФИО1, Б. отсутствовал непродолжительное время – всего несколько минут, что не свидетельствует о том, что поводом совершения преступления послужило противоправное либо аморальное поведение потерпевшего. Как обоснованно установлено судом, что удар потерпевшему осужденный нанес из неприязни, возникшей в ходе словесной ссоры.

Показания ФИО1, свидетелей З. и И. о том, что Б. после полученной им травмы головы сидел на асфальте, ни на что не реагировал, а ФИО1 бил его ладонями по щекам, пытался поднять, не свидетельствуют об оказании ФИО1 медицинской или иной помощи потерпевшему и не влекут признание этих действий смягчающим наказание обстоятельством. Как следует из показаний З., «скорую» для оказания потерпевшему медицинской помощи вызвала она, кроме того, сказала осужденному, чтобы он перестал трясти пострадавшего Б.

Оснований для признания добровольной явки ФИО1 с повинной не имеется, поскольку на место преступления подошли свидетели, которые видели ФИО1 с потерпевшим без сознания со следами крови на лице и голове, таким образом, осужденный, автомобиль которого находился на том же месте, не имел возможности скрыться и скрыть свою причастность к причинению вреда здоровью Б., что являлось для него очевидным, при этом суд обоснованно признал смягчающим наказание обстоятельством активное способствование осужденного раскрытию и расследованию преступления, назначил ему наказание в пределах, установенных ч.1 ст.62 УК РФ.

Вывод суда о невозможности исправления осужденного без реального отбывания лишения свободы в приговоре мотивирован и является правильным, оснований для применения ст.64, ст.73, ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется.

Вид исправительного учреждения, где осужденному надлежит отбывать наказание, правильно определён судом в соответствии с п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ.

Суд обоснованно произвел зачет срока содержания осужденного под стражей в срок лишения свободы по правилам, установленным пунктом «а» части 3.1 статьи 72 УК РФ.

Процессуальных нарушений, влекущих отмену приговора, не допущено.

Судебное следствие проведено полно и всесторонне, права осужденного не нарушены, доводы защиты были тщательно проверены, заявленные ходатайства рассмотрены надлежащим образом и по ним приняты законные и обоснованные решения.

Данных о неполноте предварительного и судебного следствия не имеется, проведенные по уголовному делу следственные действия, экспертизы, исследованные судом доказательства, представленные сторонами обвинения и защиты, являлись достаточными для надлежащего рассмотрения уголовного дела в рамках предъявленного обвинения и для проверки доводов стороны защиты, производство иных действий при этом не требовалось, право ФИО1 на защиту не нарушено.

Как следует из материалов дела, на основании апелляционного постановления Калининградского областного суда от 27.03.2025 была удовлетворена апелляционная жалоба потерпевшей А., просившей о возврате уголовного дела прокурору для переквалификации действий ФИО1 на ч.4 ст.111 УК РФ, был отменен приговор, которым ФИО1 был осужден по ч.1 ст.109 УК РФ, уголовное дело было возвращено прокурору по основаниям, предусмотренным п. 6 ч.1 ст.237 УПК РФ, в связи с наличием оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Учитывая изложенное, предъявленное ФИО1 обвинение по ч.4 ст.111 УК РФ соответствует требованиям ст.ст. 389.24, 73, 171, 220 УПК РФ, содержит все необходимые обстоятельства, подлежащие доказыванию.

Обстоятельств, препятствующих рассмотрению уголовного дела судом, влекущих повторный возврат уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, не имеется.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

В соответствии с положениями статей 1099 – 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда, размер компенсации определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Гражданский иск потерпевшей А. рассмотрен судом в соответствии с законом после исследования искового заявления, поддержанного потерпевшей, а также после надлежащего признания потерпевшей гражданским истцом, а осужденного гражданским ответчиком, разъяснения им положений ст.44 УПК РФ, ст.54 УПК РФ, соответственно.

Разрешая исковые требования потерпевшей о взыскании с осужденного компенсации причиненного морального вреда в сумме 1,5 миллиона рублей, суд с учетом конкретных обстоятельств совершенного преступления, степени вины осужденного, его материального положения, характера и степени нравственных страданий потерпевшей в связи с потерей близкого человека, а также с учетом уже произведенных осужденным выплат потерпевшей в счет компенсации причиненного морального вреда в размере 250 000 рублей принял обоснованное решение о частичном удовлетворении заявленных исковых требований и о взыскании с осужденного в пользу потерпевшего 1 миллиона рублей.

Доводы защиты ФИО1 о том, что брак Б. и потерпевшей не был зарегистрирован, не ставят под сомнение принятое судом решение по гражданскому иску А., поскольку в суде достоверно установлено и не оспаривается стороной защиты то, что Б. и А. в течение нескольких лет проживали совместно, поддерживали семейные супружеские отношения, вели общее хозяйство, подали заявление в органы ЗАГС, где была назначена дата регистрации их брака, что бесспорно свидетельствует о том, что в результате совершенного ФИО1 преступления, повлекшего смерть Б., потерпевшей А. были причинены глубокие нравственные страдания.

Указание в приговоре на супружество Б. и А. соответствует фактическим отношениям между ними, в связи с чем само по себе то, что регистрация их брака не состоялась по причине смерти БС., не влечет изменение приговора, не ставит под сомнение выводы суда о взыскании с осужденного в пользу А компенсации причиненного ей морального вреда и о размере этой компенсации.

Решение по иску судом в приговоре надлежащим образом мотивировано, соответствует положениям закона, требованиям разумности и справедливости, размер определенной судом компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с осужденного в пользу потерпевшей, определен с учетом ранее произведенных осужденным выплат, завышенным не является и снижению не подлежит.

Сохранение ареста, наложенного на денежные средства ФИО1 на банковских счетах, до исполнения приговора в части гражданского иска соответствует требованиям ст.115, п.11 ч.1 ст.299 УПК РФ.

Ошибочное единичное указание ФИО потерпевшего «В.» вместо Б. является явной технической опиской, что не является существенным нарушением, не влечет изменение приговора.

Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 18 февраля 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения.

Апелляционную жалобу защитника осужденного - адвоката Кадацкой С.Ю. оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей – в тот же срок со дня вручения копий вступившего в законную силу приговора и апелляционного определения. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: