Апелляционное определение № 22-4969/2025 22-9/2026 от 20 января 2026 г.

Копия


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Уфа 21 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам

Верховного Суда Республики Башкортостан

в составе председательствующего судьи Мухаметьяновой Э.Б.,

судей Абдульмановой Е.А., Муллахметова Р.Р.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Альмухаметовой Н.У.,

с участием прокурора Зайнуллина А.Р.,

осуждённого ФИО1 по системе видеоконференц-связи,

его защитников – адвокатов Сорокиной Е.А., Ермолаева И.Н.,

представителя потерпевшего К. – адвоката Галиуллиной Р.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвокатов Сорокиной Е.А., Ермолаева И.Н., в интересах осуждённого ФИО1, потерпевшего К. на приговор Туймазинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 6 августа 2025 года в отношении

ФИО1, родившегося дата в посёлке адрес адрес, гражданина Российской Федерации.

Заслушав доклад судьи Мухаметьяновой Э.Б. о содержании приговора и доводах жалоб, выслушав мнения осуждённого и его адвокатов, поддержавших доводы апелляционных жалоб, представителя потерпевшего об отмене приговора, выступление прокурора о законности приговора, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1, не судимый, осужден по:

-п. «а» ч.2 ст.126 УК РФ к 6 годам лишения свободы;

-п. «а» ч.3 ст.111 УК РФ к 7 годам лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено ФИО1 наказание в виде 9 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения в виде домашнего ареста постановлено изменить на заключение под стражу, ФИО1 взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислен ФИО1 со дня вступления приговора суда в законную силу.

ФИО1 зачтено в срок отбытия наказания в виде лишения свободы: время его содержания под стражей с 09.02.2024 года по 11.12.2024 года и с 06.08.2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима; время нахождения его под домашним арестом с 12.12.2024 года по 05.08.2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

По приговору суда ФИО1 признан виновным в похищении человека, совершенного группой лиц по предварительному сговору; а также в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, совершенном в отношении иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего, с применением предметов, используемых в качестве оружия, если они совершены группой лиц по предварительному сговору.

Преступления совершены при установленных судом и указанных в приговоре обстоятельствах, времени и местах.

В судебном заседании ФИО1 вину в инкриминируемых ему преступлениях не признал, просил переквалифицировать его действия на ч. 2 ст. 330 УК РФ и ч. 1 ст. 112 УК РФ.

В апелляционной жалобе осуждённый ФИО1 выражает несогласие с приговором суда в виду существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, полагает приговор незаконным и необоснованным. Автор жалобы ссылается на нормы УПК РФ и указывает, что в ходе судебного заседания стороной защиты было заявлено ходатайство о переквалификации его действий с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ, поскольку мотивом совершения преступления послужило хищение его денежных средств в размере 50 000 рублей, о чём он говорил с самого начала, и что подтверждается показаниями Ю., С., Х. от 10.02.2024. Ему было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 330 УК РФ, он полностью признал вину, однако 2.09.2024 уголовное дело было направлено прокурору в порядке ст. ст. 220, 221 УПК РФ, 12.09.2024 – возвращено для устранения недостатков. В ходе дополнительных следственных действий выяснилось, что во время передвижения из адрес потерпевший К. оставался в автомобиле один, когда Х. и С. выходили из автомобиля, его никто не удерживал, сам К. подтверждал, что он сам закрывал дверь автомобиля за С., мог покинуть автомобиль, так как его никто не удерживал. На очной ставке от 20.11.2024 Ш. подтвердила, что у неё были похищены 50 000 рублей, полученные от него, звонила ему 4 января 2024 и сообщила о хищении денег и о том, что её изнасиловали, на что он сказал ей обратиться в полицию и больницу. Таким образом, его действия в отношении К. были направлены на самовольный возврат принадлежащих ему денежных средств без обращения в полицию. Утверждает, что суд пришёл к выводу об отсутствии оснований для переквалификации его действий на ч. 2 ст. 330 УК РФ, поскольку следователь К. до декабря 2024 года не выделял материал по ч. 2 ст. 158 УК РФ в отдельное производство. Указанные фактические обстоятельства оставлены судом без внимания. Полагает, что также было нарушено его право на защиту по тем основаниям, что суд отверг без достаточных оснований его показания, также показания С., Х., Ш. в той части, в которой говорится о похищенных у него денежных средствах, и, что это повлекло с его стороны совершение противоправных действий в отношении К. Считает, что суд, оценивая доказательства сторон, допустил немотивированное предпочтение доказательствам стороны обвинения, нарушил принцип объективности суда, придал доказательствам заранее установленную силу в ущерб праву обвиняемого на защиту и презумпции невиновности, необъективно подошёл к рассмотрению уголовного дела, что является основанием для отмены приговора. Указывает, что не согласен с квалификацией его действий по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, поскольку эмоционально и психологически не смог выдержать то, что К. и М. совершили преступления в отношении Ш., с которой он находился в близких отношениях, о чём возбуждено уголовное дело. Изначально не планировал причинять К. телесные повреждения, хотел только выяснить и вернуть свои денежные средства. Находясь в здании АБК по адрес от услышанного пришёл в состояние агрессии. На его вопрос о том, почему они не отпустили Ш., К. ответил, что у него давно не было девушки. Только после этих слов он начал наносить удары К., как отрезал ухо и укусил – не помнит. Нахождение его в тот момент в состоянии эмоционального возбуждения подтверждается заключением эксперта №... от дата. Его показания о том, что он оказал первую медицинскую помощь К. - обработал ему рану в области правого уха, забинтовал, предпринимал меры для остановки кровотечения, подтверждаются показаниями свидетеля Ж., самого потерпевшего К., заключением эксперта №... от дата. Показания Х., С., З. о том, что К. был оставлен им, а также С. и Х. возле будки охраны предприятия «...» в центре города, не приняты судом во внимание. Указывает, что дата от К. поступило ходатайство о переквалификации действий обвиняемых на ч. 2 ст. 330 УК РФ, ч. 1 ст. 112 УК РФ. дата К. заявил о том, что не поддерживает своё заявление от дата, поясняя, что оговорил его, а также С., Х., что дата поехал с ними добровольно и никто его не удерживал, во время следствия и в суде давал показания о том, что себя обезображенным не считает, что ФИО1 оплачена операция по восстановлению ему ушной раковины, телесные повреждения в здании ему наносил только ФИО1 Указывает, на нарушения УПК РФ со стороны председательствующего по делу судьи первой инстанции, ввиду выяснения им в судебном заседании у свидетелей Ж. и Х. о том, какие слухи в городе по данному инциденту. Обращает внимание на заключение эксперта №... об отсутствии вещественных доказательств со следами совершения преступления, а пот, на который ссылается суд первой инстанции, мог принадлежать его детям. Просит отменить приговор, переквалифицировать его действия с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ, с п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ, при этом указывает, что условия для прекращения уголовного дела на основании ст. 76 УК РФ им выполнены.

В дополнении к апелляционной жалобе осуждённый ФИО1 указывает, что вывод суда о том, что адрес проживания К. получен им у его знакомого Р. путем проверки автомобиля, не соответствует действительности, так как из КУСП №... от дата автомобиль ВАЗ 2115 государственный номер <***> 2007 года К. не принадлежит, водительское удостоверение он не имеет. Из карточки учёта транспортного средства следует, что владельцем транспортного средства является Н. Потерпевший в судебном заседании показал, что собственником данного автомобиля не является, ездит по доверенности. Данные факты свидетельствуют о том, что он не мог заранее планировать похищение К., так как не знал и не получил его адрес проживания. Считает, что потерпевший с самого начала давал противоречивые показания, в виду своего болезненного состояния, показания, данные в ходе очных ставок им, а также К., ФИО2, Сиротой, Ш. оставлены судом без внимания. Вывод суда о том, что К. изменил показания из-за возмещения ему ущерба, размером которого он был удовлетворен, является ошибочным, поскольку возмещению ущерба послужило предъявление К. гражданского иска от дата. Таки образом он возместил моральный вред потерпевшему К., действия, направленные на заглаживание вреда. Кроме того, в судебном заседании (от дата) К. подтвердил, что возмещение ущерба не повлияло на его показания, заявление от дата он писал, находясь в больнице в крайне тяжелом состоянии, не мог объективно оценивать произошедшее дата. Автор жалобы указывает, что показания свидетеля Л. являются ошибочными, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, о чём им было заявлено в судебном заседании, хотел убедиться, хорошо ли она видела всех участников происшедшего дата в 3 часа ночи. Свидетель пояснила, что объекты не были видны отчётливо, поэтому она не могла определить цвет автомобиля, количество участников происшествия, были ли на них маски. Однако и эти факты оставлены судом без должного внимания. При просмотре видео, на которое ссылается суд как на доказательство похищения К., подтвердилось, что ничего не видно, потерпевший себя на данном видео не опознал, как и ФИО1, Х., С.. Указывает, что суд не обратил должного внимания на очные ставки К. с ФИО1, С., Х. от дата, дата, на ходатайство о переквалификации его действий с п. «а» ч. 2 ст. 126 на ч. 2 ст. 330 УК РФ от К. Считает, что показания, данные потерпевшим при допросе в судебном заседании дата не опровергнуты стороной обвинения, подтвердились его первоначальные показания от дата. В подтверждение доказательств, которые он приводит в жалобе, в деле есть постановление о возбуждении уголовного дела по ч. «2» ст. 158 УК РФ, постановление о привлечении в качестве обвиняемого К., М., по п. «а» ст. 131, п. «а» ст. 132 УК РФ, Ш. признана потерпевшей, он признан свидетелем. Обращает внимание на то, что суд отказывается принимать показания, ссылаясь на то, что заявление об изнасиловании было написано позже. Также указывает, что его умысел был направлен на совершение противоправных действий в отношении К., на самовольный возврат принадлежащих ему денежных средств, без обращения в органы полиции, считает, что в его действиях содержится состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ. Считает, что судом первой инстанции в основу приговора положены противоречивые показания потерпевшего, которые он давал в болезненном состоянии, которые подробно не описывают обстоятельства произошедшего дата. в первоначальных показаниях идёт речь о том, что мотивом преступления послужило хищение денежных средств в размере 50 000 рублей, принадлежавших ему. Указывает, что квалификация его действий группой лиц по предварительному сговору не соответствует фактическим обстоятельствам дела, не подтверждается доказательствами. Его первоначальные показания, а также С., Х. (от дата), данные ими на стадии предварительного следствия, Ю. от дата, данные им в ходе очной ставки, говорят о том, что им телесные повреждения К. были нанесены без применения оружия, спонтанно, после того, как К. признался в совершении группой лиц изнасилования Ш., в краже у неё денег, никаких предметов, которые можно было использовать в качестве оружия, найдено не было. Утверждает, что судом необоснованно были отклонены показания свидетеля З. со ссылкой на то, что он является работодателем З., данный вывод является ошибочным, так как З. является сотрудником ЧОП, кроме этого З. работает недавно, видел его только 2-3 раза мельком, не знал, на каком автомобиле он ездит. Также не согласен с оценкой его действий с квалифицирующим признаком с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего. Автор жалобы приводит обстоятельства совершенного К. и М. деяния в отношении Ш. и ссылается на заключение эксперта №... от дата, в котором содержится вывод о том, что он в момент инкриминируемого деяния находился в состоянии эмоционального возбуждения, вызванного обстоятельствами произошедшего дата с Ш. Таким образом, в действиях К. усматривается его аморальное поведение, что также должно было быть признано смягчающими обстоятельствами по п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Приводит мнение о том, что вывод суда о причинении К. тяжкого вреда здоровью, выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, сделан во время судебных заседаний на основании визуальной оценки внешнего вида потерпевшего, является ошибочным, противоречит заключениям экспертов №... от дата, №... от дата, в которых сделан вывод о вреде средней тяжести, более того, согласно показаниям К., он обезображенным себя не считает. Показания свидетеля Ж., изложенные в приговоре, не соответствуют её действительным показаниям, данным ей дата объяснениям, в которых она говорит о том, что с головы К. была снята бинтовая повязка, а не строительный скотч, а на ногах была обувь, а не пакеты. Фототаблица личных вещей К. также свидетельствует о наличии у него зимней обуви. Автор жалобы обращает внимание, что К. дата написал явку с повинной об изнасиловании, избиении Ш., что подтверждается, в том числе, и протоколом его допроса от дата, протоколом очной ставки его и К. от дата, постановлением о возбуждении уголовного дела по п. «а» ст. 131, п. «а» ст. 132 УК РФ от дата, обвинительным заключением от дата, постановлением о возбуждении уголовного дела от дата по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ. Указывает, что с самого начала давал правдивые, признательные показания, воспитывался в семье, где учили не поднимать руку на женщин. Не выдержал того, в чём признался К., и начал его избивать, в чём полностью раскаивается и сожалеет. Просит отменить приговор, переквалифицировать его действия с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ, с п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ, на основании ст. 76 УК РФ – прекратить уголовное дело, поскольку имеются все основания, а именно: ранее не привлекался к уголовной ответственности, совершил преступление средней тяжести, между ним и потерпевшим достигнуто примирение, причиненный потерпевшему вред заглажен в полном объеме.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Сорокина Е.А. выражает мнение о том, что приговор является незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с неполным исследованием обстоятельств дела, нарушением норм уголовно-процессуального закона, неверной квалификацией действий ФИО1, а также игнорированием смягчающих обстоятельств. Указывает о нарушении принципов состязательности сторон, законности, объективности и независимости суда, нарушении ст. 88 УПК РФ, ст. ст. 299, 302, 307, 308 УПК РФ, мотивируя тем, что суд, постановив обвинительный приговор, фактически проигнорировал доводы стороны защиты и не дал им должной оценки. Позиция защиты о переквалификации действий подсудимого на более мягкие статьи (ч. 2 ст. 330 и ч. 1 ст. 112 УК РФ) не была рассмотрена в должном объёме, хотя имелись все процессуальные и фактические основания; суд положил в основу приговора противоречивые и частично опровергнутые показания потерпевшего и свидетелей, проигнорировав данные экспертиз, прямо указывавших на среднюю тяжесть причинённого вреда здоровью; суд необоснованно встал на сторону обвинения, допустив обвинительный уклон. При противоречии между заключениями экспертов и показаниями потерпевшего судом выбрана более обвинительная версия, хотя суд обязан был устранить сомнения в пользу подсудимого; в нарушение требований ст. 88 УПК РФ суд ограничился выборочной оценкой отдельных доказательств обвинения, полностью проигнорировав показания: самого потерпевшего К., который в суде заявил, что ущерб возмещён, обезображенным себя не считает, претензий к ФИО1 не имеет, ...Ш., которая прямо признала, что оговорила К. и М., ...свидетелей, показания которых противоречили версии обвинения (например, о добровольном следовании К. в автомобиль ФИО1); в нарушение ст. 299, 302 УПК РФ суд не исследовал все обстоятельства, имеющие значение для дела, и не устранил противоречия между показаниями потерпевшего и свидетелей, заключениями экспертов и другими доказательствами, что свидетельствует о том, что приговор постановлен без полного, всестороннего и объективного исследования дела; в приговоре отсутствует достаточная мотивировка, объясняющая, почему суд отверг позицию защиты и проигнорировал ряд существенных обстоятельств. Автор жалобы полагает, что суд неверно оценил показания потерпевшего, проигнорировав его примирение с ФИО1 и отсутствие к нему претензий, что имело прямое значение для вопроса о применении ст. 76 УК РФ. Указывает, что судом необоснованно положены в основу приговора показания потерпевшего К., при этом не учтены противоречия и уточнения, данные им же в судебном заседании. Потерпевший прямо указал, что не считает себя обезображенным, отсутствие ушной раковины не повлияло на его слух, он не испытывает физического или психологического дискомфорта. Потерпевший подтвердил, что ФИО1 и другими участниками был возмещён ущерб: 1 000 000 рублей от ФИО1 и по 50 000 рублей от других подсудимых. К. заявил, что считает компенсацию достаточной и претензий не имеет. Кроме того, К. пояснил, что считает, будто ФИО1 действовал под влиянием введения его в заблуждение со стороны Ш., которая обвинила К. и его знакомого в изнасиловании. Считает, что факт признания Ш. в оговоре ей К. и М. в изнасиловании и хищении денег, что подтверждается её письменным заявлением, полностью подрывает мотив обвинения в отношении ФИО1, поскольку именно информация Ш. легла в основу его действий. Если изначальные сведения были ложными, то исчезает мотив похищения и причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Однако суд проигнорировал эти обстоятельства и сослался на первоначальные показания Ш., которые ею же самой были признаны ложными. Свидетель ФИО3 не смогла указать точное количество участников (говорила о «пяти-шести людях»), хотя в деле фигурируют другие цифры; не смогла точно идентифицировать автомобиль и номера; видеозапись, представленная ею, носит ограниченный и частичный характер. Таким образом, её показания не могут быть признаны достаточными для подтверждения вины ФИО1, поскольку они противоречат как версии защиты, так и словам самого потерпевшего. Показания свидетеля Ж., которая сообщила, что доставленный К. имел травмы и отсутствующую ушную раковину, подтверждают, что потерпевший находился в дезориентированном состоянии, и его более поздние утверждения о деталях событий могут носить характер домыслов. Свидетель Х. также подчеркнул, что потерпевший не мог толком объяснить, что произошло, и лишь сказал, что ему «отрезали ухо». Эти показания не подтверждают факт похищения или группового нападения. Автор жалобы утверждает, что судом дана неправильная оценка заключениям экспертов, которые суд первой инстанции использовал избирательно, опираясь преимущественно на выводы, подтверждающие обвинительную версию. Между тем, очевидно, что характер повреждений К. не свидетельствует о тяжком вреде здоровью, а квалифицируется как вред средней тяжести. Ни одна из экспертиз не установила угрозы для жизни потерпевшего. Заключения экспертов указывают на среднюю тяжесть вреда, а не на тяжкий вред здоровью. Понятие «обезображивание лица» является юридическим, а не медицинским. Оно должно оцениваться судом с учётом восприятия потерпевшего и общества, а не только субъективного мнения эксперта. Таким образом, вывод суда о наличии признаков ч. 3 ст. 111 УК РФ является ошибочным и необоснованным, и действия ФИО1 должны быть квалифицированы как причинение вреда здоровью средней тяжести (ч. 1 ст. 112 УК РФ). Также автор жалобы выражает несогласие с квалификацией действий ФИО1 по п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ, утверждает, что фактические обстоятельства дела не соответствуют составу данного преступления, поскольку сам потерпевший К. в судебном заседании пояснил, что не был лишён свободы передвижения против своей воли и добровольно сел в автомобиль, свидетели также указывали, что К. не сопротивлялся. Следовательно, действия ФИО1 подлежали квалификации по ст. 330 УК РФ как самоуправство. Также утверждает об отсутствии признаков «группы лиц по предварительному сговору», поскольку доказательств предварительного сговора в материалах дела нет, установлено лишь, что рядом с ФИО1 находились знакомые, которые не имели прямого умысла на причинение вреда потерпевшему. Указывает, что судом при назначении наказания не учтена совокупность смягчающих обстоятельств, таких как: частичное признание вины, активное содействие следствию, возмещение ущерба, примирение с потерпевшим, отсутствие судимостей, положительные характеристики, наличие семьи и малолетних детей на иждивении, совершение деяния под влиянием ложной информации Ш., отсутствие у потерпевшего серьёзных последствий для здоровья и его добровольное согласие на прекращение дела, не применена ст. 64 УК РФ. В подтверждение своих доводов автор жалобы ссылается на: Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от дата №..., Определение Судебной коллегии ВС РФ от дата №... РФ, Постановление Пленума ВС РФ от дата №..., Определение КС РФ от 25.09.2014 № 1815-0 КС, Постановление КС РФ от дата №...-П КС РФ. Просит приговор отменить, прекратить уголовное дело в связи с примирением с потерпевшим на основании ст. 25, 76 УПК РФ, либо, в случае несогласия суда апелляционной инстанции с полным прекращением дела переквалифицировать действия ФИО1: ...с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ст. 330 УК РФ (самоуправство); ...с п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ (причинение средней тяжести вреда здоровью), исключить квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору», назначить наказание с применением ст. 64 УК РФ, ст.73 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Ермолаев И.Н. выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным, принятым с нарушением норм материального и процессуального права, полагая назначенное ФИО1 наказание несправедливым. Указывает, что выводы суда в части установления оснований, подтверждающих, по мнению суда, наличие квалифицированного признака «неизгладимого обезображивания лица» являются необоснованными. Приводит составляющие данного понятия и утверждает, что ухо не относится к лицу и не является элементом признака «неизгладимого обезображивания лица». При этом приводит судебную практику - решение ВС РФ от дата по делу №№..., делая вывод о том, что Верховный Суд РФ установил одним из обязательных элементов оценочного суждения суда для отнесения телесных повреждений к неизгладимым обезображиваниям лица мнение потерпевшего. В обжалуемом приговоре суд первой инстанции категорически отверг мнение потерпевшего, отказавшись дать оценку и использовать при принятии судебного решения. Из протокола судебного заседания, вопреки изложенному в приговоре, следует, что участники процесса допрашивались лишь по фактическим обстоятельствам преступлений, в том числе и на предварительном следствии. При этом, приводя в приговоре суждения в обоснование правовой оценки действий осуждённого, судом не были учтены образ жизни потерпевшего, его возраст, размер повреждения и его отношение к причиненным телесным повреждениям и наступившим последствиям. Доказательств, на основании которых суд пришел к выводу об обезображивании лица потерпевшего в приговоре не приведено. Кроме того, доказательств того, что умысел осуждённого был направлен на причинение тяжкого вреда здоровью, связанного с неизгладимым обезображиванием лица потерпевшего, по делу не имеется. Данные доказательства судом в обжалуемом приговоре не приведены, а только продекламированы в тексте приговора. Вывод суда, основанный только на внутреннем убеждении, личном восприятии эстетических ценностей, в том числе о наличии признака неизгладимого обезображивания лица, является не обоснованным, вынесенным при неполном исследовании обстоятельств и не основан на доказательствах по делу, в связи с чем, подлежит отмене, исключению из обвинения подсудимого. В связи с чем, действия осуждённого подлежат переквалификации с п. «а» ч.3 ст. 111 УК РФ на ч.1 ст. 112 УК РФ. Полагает, что выводам суда о наличии квалифицированного признака «группой лиц по предварительному сговору" противоречат доказательства, имеющиеся в материалах уголовного дела. В обжалуемом приговоре судом не дана оценка, тому факту, что все участники тех событий, находившиеся возле подвала, подтвердили, что ФИО1 спустился в подвал один, никто с ним не заходил, не спускался, ничего ему не предавал, никто, кроме ФИО1, с потерпевшим в подвале не общался и не трогал его. Это установленный судом факт, оценка которому судом в оспариваемом приговоре не дана, и выводов не сделано. Вывод суда о подтверждении умысла на совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, чему свидетельствует применение острого предмета и наличие причинно-следственной связи, противоречит основам уголовного права. Суд в приговоре не дал оценки тому, как действиям подсудимого во время совершения преступления и наступление определенных уголовно-правовых последствий могут подтвердить предварительный сговор, который должен был состояться, по утверждению самого суда, до начала совершения преступления. Данное обоснование приговора противоречит нормам права, подлежит исключению из обвинительного приговора суда, как незаконное. Имеется совокупность доказательств, подтверждающих невозможность возникновения предварительного сговора, т.к. умысел на причинение телесных повреждений у исполнителя возник уже в ходе совершения преступления. Кроме того, судом не указано в приговоре и не приведено ни одного доказательства, на основании чего суд пришел к выводу, что соучастником причинения телесных повреждений потерпевшему был именно «Б». Таким образом, судом не добыто объективных, достоверных и подтверждённых иными доказательствами по делу фактов, свидетельствующих об установлении квалифицированного признака - предварительного сговора на причинение телесных повреждений потерпевшему. В этой части уголовное преследование соучастника «Б» подлежит прекращению, а в отношении осуждённого ФИО1 данный квалифицирующий признак преступления подлежит исключению из обвинения. Автор жалобы также утверждает, что вменение судом в обвинительном приговоре квалифицирующего признака «применения предметов, используемых в качестве оружия» является не обоснованным и не нашёл своего подтверждения доказательствами, имеющимися в материалах уголовного дела. Указывает, что суд отклонил и избрал иную форму обвинения, признав не конкретные действия с использованием уставленного и определенного оружия, а ограничился понятием «неустановленным тупым предметом» и «неустановленным острым предметом, которые использовал в качестве оружия». Тем самым суд подтвердил, что предмет, указанный в качестве оружия в обвинительном приговоре, судом не установлен, не предъявлен, не приобщен к материалам уголовного дела, не исследован судом и не признан вещественным доказательством по уголовному делу. Утверждает, что пренебрегая требованиями закона, суд заменил формулировку обвинения, подтвердил факт не установления судом орудия преступления, однако использовал недостатки обвинения не в пользу обвиняемого, как того требует закон, а в пользу обвинения, поставив на недостатках обвинения обвинительный приговор. Обращает внимание на то, что незаконно оглашенные показания потерпевшего, данные на предварительном следствии о том, что «по ощущениям, удары наносились молотком» положены в основу обвинительного приговора, тем самым в обвинительном приговоре в качестве доказательства вины подсудимого, приведено доказательство, основанное на предположении. При этом данное доказательство было опровергнуто потерпевшем в суде и на предварительном следствии. Кроме того, суд первой инстанции не указал в обвинительном приговоре на основании чего, как, и в связи с чем, он пришел к выводу о применении в отношении потерпевшего острого предмета. Полагает, что подлежит исключению из приговора в отношении ФИО1 признак применения предмета, используемого в качестве оружия, наказание за указанные преступления - смягчению, в том числе и по совокупности преступлений. Просит приговор отменить, вынести по делу новый судебный акт.

В дополнении к апелляционной жалобе адвокат Ермолаев И.Н. указывает, что квалифицирующий признак «в отношении иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего» вменен судом ФИО1 излишне, не нашел своего объективного подтверждения и был опровергнут потерпевшим в ходе судебного следствия. Беспомощность потерпевшего судом первой инстанции в приговоре основана на обстановке нахождения потерпевшего и наличие наручников на руках, пакета на голове. Данные основания, используемые судом для обоснования квалифицирующих признаков преступления, не основаны на законе, не подтверждены материалами уголовного дела и доказательствами, а также прямо опровергнуты участниками уголовного судопроизводства. В подтверждение доводов автор жалобы приводит содержание Постановления Президиума Верховного Суда РФ от 11.07.2018 № 89П18. Полагает, что признак преступления «беспомощного состояния» подлежит исключению. Применение наручников не нашло своего подтверждения. В суде потерпевший опроверг применение к нему наручников, заключение судебной медицинской экспертизы не выявило признаков применения наручников к потерпевшему. Указывает, что суд сделал противоречащие фактическим обстоятельствам дела выводы о заинтересованности свидетеля З. в выгораживании ФИО1, так как подсудимый является его работодателем, а является сотрудником ООО «...», которое охраняет территорию АО «...». ФИО1 не является и не являлся работодателем ФИО4, не знаком с ним и никогда с ним не общался, в связи с чем данный вывод суда подлежит исключению из приговора. Полагает, что суд оставил без внимания факт того, что никаких препятствий кричать, звать на помощь у потерпевшего не было. Однако он не совершал никаких действий о вызове помощи, привлечения внимания окружающих. Указывает, что вопреки выводам суда нанесение многочисленных ударов по различным частям тела, причинение физической боли и нравственных страданий свидетельствуют о причинении телесных повреждений средней тяжести, квалифицируемых по ст.112 УК РФ. Особая жестокость, издевательство и мучения являются оценочными понятиями и должны основываться на восприятии потерпевшим, осуществляемого в отношении него насилия. Потерпевший же категорически отрицал, особую жестокость, издевательство и мучения, примененные к нему подсудимым. Также суд оставил без оценки довод подсудимого о том, что все телесные повреждения причинены им потерпевшему кулаками. Более того, суд вышел за пределы предъявленного ФИО1 обвинения и указал уже о применении нескольких неустановленных тупых предметов, которыми наносились многочисленные удары, в то время как в предъявленном обвинении говорилось об одном предмете. Тем самым суд увеличил размер обвинения и сделал его более тяжким для подсудимого. При этом каких-либо доказательств о применении предметов, для нанесения телесных повреждений потерпевшему, нет. Эксперт никаких указаний или выводов о применении металлической трубы, молотка или биты в заключении не делал. Данных предметов со следами подсудимого установлено не было. Автор жалобы полагает, что квалификация действий ФИО1 по п. «а» ч.2 ст.126 УК РФ противоречит доказательствам дела и подлежит изменению, в приговоре не приведены доказательства, подтверждающие применение в отношении потерпевшего средств, потерпевший применение к нему насилия отрицал. Суд не указал, какие именно телесные повреждения, куда, кем и когда были причинены потерпевшему, их локализацию и степень тяжести. При этом в приговоре содержится противоречие, о том, что все имеющиеся у потерпевшего телесные повреждения, подтверждённые заключением судебно-медицинской экспертизы, были получены им в подвале. За причинение данных телесных повреждений суд признал подсудимого виновным по ст.111 УК РФ. Никаких доказательств причинения потерпевшему телесных повреждений при его доставлении до подвала суд в приговоре не указал. Считает, что суд не установил и не указал в приговоре признаки состава преступления, предусмотренного ст.126 УК РФ. В связи с чем в данной части приговор в отношении ФИО1 подлежит изменению и переквалификации. Факт того, что целью встречи ФИО1 с К. было выяснение обстоятельств хищения последним, 50 000 рублей у Ш. и причин её избиения был достоверно установлен и подтверждён, имеющимися в деле доказательствами, был отражен в постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого по ч.2 ст.330 УК РФ. Эти же действия уже были квалифицированы органом государственного обвинения как самоуправство. При этом автор жалобы приводит ч. 1 ст. 330 УК РФ, ст. 5, 8, ч. 1 ст. 14, ст. 25 УК РФ, а также ссылается на Определения Конституционного Суда Российской Федерации от дата №..., от дата №...-О; от дата №..., от дата №..., от дата №... и от дата №.... Полагает, что суд безосновательно отверг доказательства, указав на наличие умысла на совершение похищения человека. Однако доказательств, подтверждающих данное предположение в приговоре не привел, чем подтвердил необоснованность виновности подсудимого по ст. 126 УК РФ. Указывает, что в суде было достоверно установлено, что участники преступления Х. и С. прямо указали, что для поездки в адрес их пригласил не ФИО1, а Б.. Данный факт также остался без внимания и оценки суда первой инстанции, как и установленный факт противоправных действий потерпевшего и то, что в отношении потерпевшего было возбуждено два уголовных дела, по хищению денежных средств ФИО1 и изнасилования Ш.. Ссылается на нормы УПК РФ, в том числе на ст. ст. 276, 281 УПК РФ, ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, разъяснения, содержащиеся в п.6 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от дата №... "О судебном приговоре", и приводит мнение о том, что в судебном заседании дата после очередного допроса подсудимого С., государственный обвинитель ходатайствовал об оглашении показаний, данных Сиротой в ходе следствия, очных ставок, протокола проверки показаний на месте, явки с повинной в связи с существенными противоречиями (л.д.88). При этом государственный обвинитель не указал, в чем заключаются противоречия, чему противоречат показания, полученные от Сироты в суде, почему эти противоречия невозможно устранить путем допроса подсудимого в суде. Суд, не предпринял никаких мер, для установления оснований для рассмотрения данного ходатайства. Отказ государственного обвинителя и суда от выполнения требований закона лишили строну защиты аргументированно возражать против заявленного ходатайства, чем было нарушено право на защиту. Кроме того, суд нарушил требование уголовно-процессуального закона в части возможности оглашения ранее данных показаний при согласии на это всех участников уголовного судопроизводства. В протоколе судебного заседания зафиксировано, что сторона защиты возражала против удовлетворения ходатайства государственного обвинителя. Однако суд проигнорировал требование закона и предоставил государственному обвинению огласить все ранее данные показания подсудимого в полном объеме, а не в части имеющихся противоречий. Также в обоснование своей позиции апеллянт ссылается на определения Конституционного Суда Российской Федерации от дата №..., от дата №..., от дата №..., от дата №..., от дата №..., от дата №..., от дата №..., от дата №..., от дата №... и от дата №.... Утверждает, что суд первой инстанции положил в основу приговора не показания данные подсудимым непосредственно и устно в суде, и не показания ранее данные на предварительном следствии в части выявленных в суде противоречий, а полные показания, незаконно оглашенные в судебном заседании. Считает, что показания, данные Б., Х. и С. на предварительном следствии являлись вынужденными, не достоверными и не влекущими для них никакой ответственности в связи с недостоверностью. Поскольку они дали показания в виде, интересующем государственное обвинение, а именно изобличающие ФИО1 и подтверждающие событие преступления, описанном в постановлении о возбуждении уголовного дела, а затем в привлечении в качестве обвиняемого, им отменили задержание и отпустили под подписку о невыезде, чем значительно улучшили их процессуальное положение. Данный факт является очевидным, подтверждённым материалами уголовного дела и многократно озвученным подсудимыми в судебном заседании. Суд не вправе использовать такие сомнительные показания подсудимых для подтверждения виновности ФИО1 в совершении особо тяжкого преступления. Однако судом сделаны взаимоисключающие выводы, с указанием того, что показания подсудимого ФИО1 в суде являются не состоятельными и с учетом его заинтересованности в исходе дела, расцениваются как способ защиты. Полагает, что судом положены в основу обвинительного приговора доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, а именно – протокол выемки, осмотра предметов с фототаблицей компакт-диска Л. (т. 2 л.д. 101-110), в связи с чем, протокол осмотра компакт-диска является недопустимым доказательством. Указывает, что ФИО1 ранее не судим, на учете нарколога и психиатра не состоит, вину в совершении деяний по ст. 330, ст. 112 УК РФ признал, раскаялся в содеянном, имеет постоянное место жительства, добровольно, полностью возместил моральный вред, характеризуется исключительно с положительной стороны, занимается общественно-спортивной деятельностью, тренерской работой с подростками, участвует в социальных проектах, оказывает помощь участникам СВО, семьянин, отец многодетной семьи, содержит на иждивении жену и троих детей, престарелую мать, ранее правонарушений и преступлений не совершал. Потерпевший простил подсудимого, просил не избирать ему строго наказания, с учетом оказания ему ФИО1 первой помощи после причинения телесных повреждений, что является обстоятельствами, смягчающими наказание. При этом суд первой инстанции не учел противоправные, преступные действия потерпевшего, послужившие побудительным мотивом к совершению подсудимым преступления. Просит признать приговор незаконным и не обоснованным, отменить его, вынести по делу новый судебный акт, признать недействительным доказательством протокол выемки, осмотра предметов с фототаблицей, компакт-диска Л. (т.2 л.д. 101-105; 106-109; 110).

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) потерпевший К. выражает несогласие с приговором. Указывает, что 17.07.2024 г. им было подано ходатайство о переквалификации действий обвиняемых с учетом установленных обстоятельств дела с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ и со ст. 111 ч. 2 п. «д» УК РФ на ст. 112 ч. 1 УК РФ, которое было частично удовлетворено. В заявлении от 27.11.2024г. указал, что не поддерживает свое заявление от дата, пояснил, что оговорил, С., Х., ФИО1, так как заблуждался, находился в больнице, не мог воспринимать и оценивать произошедшее и их действия, что заявление от дата написано им под диктовку сотрудников полиции, что похищения не было, поехал добровольно, свободы лишен не был, никто его насильно не удерживал. Более того, в ходе проведения очной ставки между ним и С., Х. подробно пояснил обстоятельства дела, что добровольно сел в автомобильФИО1 и поехал с ними поговорить. По приезду он и ФИО1 зашли в здание, Х. и С. в здание не заходили, что было внутри - им неизвестно. Далее ФИО1 вывел его на улицу, после чего его посадили в багажник, который совмещен с салоном автомобиля. С. и Х. увезли его и оставили в том месте, которое он сам указал. За причиненный вред ему принесли извинения, возместили моральный вред в размере 1000 000 рублей, претензий к ФИО1 не имеет. Считает, что ФИО1 причинил ему телесные повреждения в виде повреждения уха, которые следует квалифицировать по ч.1 ст. 112 УК РФ, так как он себя обезображенным не считает. Утверждает, что умысел ФИО1 был направлен не на удержание его в другом месте, а на нанесение телесных повреждений в более уединенном месте. Просит переквалифицировать действия ФИО1 с п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ, так как телесные повреждения наносил только ФИО1, и он себя обезображенным не считает, и с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ, так как ФИО1 полагал со слов Ш., что он совершил ее изнасилование, и самовольно наказал его за совершенное преступление, которое он в действительности не совершал, так как Ш. его оговорила. Указывает, что между ним и ФИО1 достигнуто примирение, причиненный вред заглажен в полном объеме путем возмещения морального вреда, а также принесения извинений, которые он принимает и считает для себя достаточными, претензий к ФИО1 и к другим обвиняемым, дело в отношении которых приостановлено, - не имеет, поэтому простит приговор отменить, переквалифицировать действия ФИО1 с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ, с п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ, уголовное дело в отношении ФИО1 прекратить в соответствии со ст. 76 УК РФ в связи с примирением с потерпевшим, либо освободить ФИО1 от уголовной ответственности и прекратить уголовное дело по п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на основании ч. 2 ст. 28 УПК РФ, примечания к ст. 126 УК РФ.

В возражении на апелляционные жалобы государственный обвинитель Мухаметов А.А. указывает, что доводы апелляционных жалоб являются несостоятельными по следующим основаниям. Вывод суда первой инстанции основан на всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании доказательствах, анализ и оценка которым дана в судебном решении. Фактические обстоятельства дела установлены правильно, квалификация действий ФИО1 судом определена верно. Доводы жалоб относительно отсутствия в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ, и необходимости переквалификации его действий на ч. 2 ст. 330 УК РФ, являются лишь собственным мнением подсудимого, его защитника, потерпевшего и его представителя, противоречащими доказательствами по делу. Под добровольным понимается такое освобождение, которое не обусловлено достижением цели похищения. Вместе с тем, цель похищения потерпевшего К. была достигнута, последний признался, что совершил изнасилование, также ему нанесли телесные повреждения. Более того, К. замотанного оставили в промышленной зоне, где не имеется жилых домов, и обратиться за помощью проблематично. Доводы потерпевшего, что он не имеет претензий к ФИО1, так как добровольно сел в автомобиль, не считает себя обезображенным, не исключает виновности ФИО1 в инкриминированных преступлениях. Суд с учетом заключений экспертиз, а также на основе общепринятых представлений о нормальной внешности лица человека, обосновано пришел к выводу об обезображивании. Доводы апелляционных жалоб об отсутствии квалифицирующего признака «группой лиц по предварительному сговору» также противоречат обстоятельствам дела. Так как организатором данных преступлений являлся именно ФИО1, который искал потерпевшего, через сотрудника правоохранительного органа Р., более того Ш. описала ФИО1 местность, где против неё совершены противоправные действия, последний подготовил место для совершения преступления и предоставил необходимые орудия. Доводы стороны защиты о незаконности оглашения показаний потерпевшего противоречат ч. 3 и ч. 4 ст. 281 УПК РФ. Указание в жалобе адвоката Ермолаєва И.Н. о незаконности изменения формулировок обвинения несостоятельны. Так, из заключения эксперта №... от дата следует, что телесные повреждения К. в виде: сотрясения головного мозга, закрытый оскольчатый перелом правого надколенника со смещением отломков, закрытый перелом 4,5 плюсневых костей левой стопы с незначительным смещением отломков, ушибленная рана правой голени, размозженная рана правой стопы, ушиб левой кости, могли быть причинены от ударных воздействий тупых твердых предметов. Учитывая, что на месте совершения преступления вышеуказанные предметы найдены не были, суд обоснованно изменил формулировку обвинения. Кроме того, учитывая, что ФИО1 с использованием острого предмета, ампутировал ушную раковину потерпевшему, квалифицирующий признак «применение предметов, используемых в качестве оружия», судом установлен верно. Данное обстоятельство подтверждается также вышеприведенным заключением эксперта №... от дата, согласно которому у К. на момент осмотра обнаружены телесные повреждения в виде: травматическая ампутация правой ушной раковины, которая могла быть получена от острого предмета (типа ножа). Таким образом, суд не вышел за предоставленные полномочия, указанные в ст. 299 УПК РФ, и квалификации действий ФИО1 Доводы стороны защиты об отсутствии мотива похищения и причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшему, также необоснованны, свидетель Ш. сообщила осужденному ФИО1 об изнасиловании и последующие её доводы об отсутствии данного факта противоречат возбужденному уголовному делу и направлении данного дела в суд для рассмотрения по существу. Заявление потерпевшего о переквалификации действий ФИО1 с ч. 3 ст. 111 на ч.1 ст. 112 УК РФ, с ч. 2 ст. 126 на ч. 2 ст.330 УК РФ и прекращении уголовного дела за примирением, а также возмещении потерпевшему морального вреда в размере 1 000 000 рублей, не является основанием для переквалификации действий подсудимого и освобождения его от уголовной ответственности и противоречат обстоятельствам дела. Оценка всех доказательств судом произведена в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ, и тот факт, что она не совпадает с позицией адвокатов, осужденного и потерпевшего, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены или изменения судебного решения. Наказание назначено с соблюдением требований ст.ст. 6, 60 УК РФ, с учетом всех обстоятельств, имеющих юридическое значение и влияющих на его вид и размер, в том числе характера и степени общественной опасности преступления. Таким образом, доводы апелляционных жалоб являются несостоятельными и удовлетворению не подлежат. Предлагает апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвокатов Ермолаева И.Н., Сорокиной Е.А., потерпевшего К. на приговор Туймазинского межрайонного суда РБ от 6.08.2025 оставить без удовлетворения.

В возражении на апелляционные жалобы осуждённого ФИО1, адвокатов Сорокиной Е.А., Ермолаева И.Н. адвокат Галиуллина Р.А. указывает, что аргументы, изложенные в них, заслуживают внимания, так как они соответствуют доводам потерпевшего К., изложенных в его апелляционной жалобе. С приговором К. не был согласен, считая его суровым, подлежащим отмене, о чем подробно изложил в своей апелляционной жалобе и дополнении к ней. дата от потерпевшего К., в Туймазинский межрайонный следственный отдел СУ СК РФ поступило ходатайство о переквалификации действий обвиняемых с учетом установленных обстоятельств дела с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ и со ст. 111 ч. 2 п. «д» УК РФ на ст. 112 ч. 1 УК РФ. В Туймазинский межрайонный суд РБ в ходе судебного следствия К. также было подано ходатайство о переквалификации действия ФИО1 с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ с п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ и прекращении уголовного дела в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ, ч. 1 ст. 112 УК РФ, в соответствии со ст. 76 УК РФ в связи с примирением с потерпевшим или освобождении от уголовной ответственности ФИО1. и прекращении уголовного дела в отношении него по п. «а» ч. 2 ст.126 ч.2 УК РФ, на основании ч. 2 ст. 28 УПК РФ, примечания к ст. 126 УК РФ. В данном случае К. считает, что умысел ФИО1 был направлен не на похищение и удержание его в другом месте, а на нанесение именно телесных повреждений в более уединенном месте в адрес в подвальном помещении по адрес, поэтому считает квалификацию по предъявленному обвинению, неправильной. Обосновывая свою позицию о переквалификации действий осужденного ФИО1 с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ К. указывал в суде первой инстанции, что ФИО1 добросовестно полагал со слов Ш., что К. совершил ее изнасилование, и, самовольно наказал его за это, так как был уверен, что К. действительно совершил преступление, за которое К. сможет избежать наказание. К., в действительности, не совершал изнасилование в отношении Ш., у них был добровольный половой акт, но Ш. его оговорила, о чем она написала в последующем явку с повинной, в которой указала об оговоре К. и М. В период следствия и в настоящее время между К. и ФИО1 достигнуто примирение, причиненный вред заглажен потерпевшему в полном объеме путем возмещения ему морального вреда в размере 1000 000 рублей, а также принесения извинений, которые он считает достаточными. Никаких претензий к ФИО1 и к другим обвиняемым, дело в отношении которых приостановлено, К. не имеет, себя обезображенным не считает. Просит приговор в отношении ФИО1 отменить. Переквалифицировать действия ФИО1 с п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ, с п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ. Прекратить уголовное дело в отношении ФИО1 по ч. 2 ст. 330 УК РФ, ч. 1 ст. 112 УК РФ, в соответствии со ст. 76 УК РФ в связи с примирением с потерпевшим либо освободить от уголовной ответственности и прекратить уголовное дело в отношении него по п. «а» ч. 2 ст.126 ч.2 УК РФ, на основании ч. 2 ст. 28 УПК РФ, примечания к ст. 126 УК РФ, из-под стражи ФИО1 - освободить.

В судебном заседании апелляционной инстанции:

- осуждённый ФИО1, его защитники – адвокаты Сорокина Е.А., Ермолаева И.Н. поддержали доводы апелляционных жалоб;

- представитель потерпевшего К. – адвокат Галиуллина Р.А. поддержала доводы апелляционных жалоб;

- прокурор Зайнуллин А.Р. возражал против доводов апелляционных жалоб.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений, заслушав выступления участников процесса, судебная коллегия считает приговор законным, обоснованным и справедливым.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона и прав участников в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, влекущих безусловную отмену приговора как незаконного, не допущено.

Уголовное дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон; осуждённому и его защитникам предоставлены равные со стороной обвинения возможности для реализации своих прав; заявленные участниками процесса ходатайства разрешены по существу в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, по всем ходатайствам приняты основанные на законе и мотивированные решения.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, в том числе осуждённого, повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, при рассмотрении уголовного дела судом не допущено.

Постановленный приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию.

В приговоре указаны все обстоятельства, подлежащие доказыванию по данному делу в соответствии со ст. 73 и ст. 307 УПК РФ, а также данные, позволяющие судить о событии преступлений, о причастности к ним осуждённого и о его виновности, приговор содержит оценку всех исследованных в судебном заседании доказательств, как уличающих, так и оправдывающих осуждённого.

Приговор содержит описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способов их совершения, формы вины осуждённого, его мотивов, целей и последствий преступлений, а также доказательства, на которых основаны выводы суда.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, за которые он осужден, соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам и подтверждается совокупностью исследованных при разбирательстве по делу доказательств.

Выявленные противоречия в показаниях потерпевшего и свидетелей в судебном заседании были устранены путем оглашения их показаний, данных при производстве предварительного расследования. Приведенные в приговоре показания потерпевшего и свидетелей по существу фактических обстоятельств дела обоснованно признаны судом достоверными, поскольку согласуются между собой и подтверждаются другими доказательствами по делу. Каких-либо сведений о заинтересованности потерпевшего и свидетелей в исходе дела, оснований для оговора осуждённого, не установлено.

Приведенные в апелляционных жалобах доводы о необходимости квалификации действий осуждённого, как самоуправства и умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, тщательно проверены и обоснованно отвергнуты на основании доказательств, анализ которых приведен в приговоре.

Описание в приговоре преступных деяний, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, признанных судом доказанными, вопреки утверждениям стороны защиты, требованиям уголовно-процессуального закона не противоречит.

Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о виновности осуждённого.

Данный вывод суда соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на согласующихся и взаимно дополняющих друг друга показаниях потерпевшего, свидетелей, протоколах следственных действий, заключениях экспертиз и иных допустимых и достоверных доказательствах, исследованных в судебном заседании, которые подробно приведены в приговоре.

В частности, виновность осуждённого ФИО1 в совершении преступлений в отношении потерпевшего К. подтверждается показаниями потерпевшего, которые он дал в ходе предварительного следствия об обстоятельствах его похищения, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, выразившегося в неизгладимом обезображении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, совершенном с особой жестокостью, издевательством и мучениями, с применением предметов, используемых в качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору; показаниями свидетелей Л., Ж., Х., Я., Х., М., допрошенных лиц «Х» и «С», уголовное дело в отношении которых выделено в отдельное производство; протоколами осмотра мест происшествия, заключениями проведенных по делу экспертиз, а также иными доказательствами по уголовному делу.

При этом все доводы, выдвигавшиеся осуждённым и его защитниками, в том числе и те, на которые имеются ссылки в апелляционных жалобах, судом первой инстанции были тщательно проверены и опровергнуты по мотивам, изложенным в приговоре.

Так, доводы апелляционных жалоб об отсутствии в действиях осуждённого ФИО1 инкриминируемых ему преступлений, о наличии в его действиях самоуправства и причинения средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, также были проверены судом первой инстанции и правильно признаны необоснованными.

Потерпевший К. на предварительном следствии, будучи допрошенным 08.02.2024 г., последовательно утверждал, что 04.01.2024 г. в клубе «... в адрес познакомился с девушкой Д.. Поехали с ней на квартиру, в ходе общения они добровольно вступили в половой акт. 04.02.2024 г. около 01 час. 55 мин. он приехал на своем автомобиле к своему дому и в этот момент к нему подъехал автомобиль модели «ЛАДА ...» белого цвета, из которого выбежали трое мужчин в масках, при этом кричали: «Уголовный розыск». Мужчины стали вытаскивать его из автомобиля. Он сопротивлялся и кричал: «Что происходит?», «За что?». Один из мужчин спросил: «Ты Данир?», «Это тебе за Алину, которую забирали с Барвихи». Он им кричал: «Я не Данир», «Посмотрите мой телефон, у меня есть фото паспорта». Один из мужчин вырвал у него из рук его сотовый телефон. Его силой вытащили из машины, надели на руки наручники, ударили его кулаком в область печени. Его силой посадили на заднее сиденье автомобиля, и периодически наносили ему удары кулаком в область печени, когда он шевелился и уехали. Когда доехали до места, ему на голову надели черный полиэтиленовый пакет, завели в помещение, кинули на пол, потом спустили в подвальное помещение и посадили на стул. С него сняли ботинки, нанесли один удар в область правого голеностопа, и сразу же один удар в область левого голеностопа. В подвальном помещении продолжали его избивать, нанося удары по различным частям тела, предметами похожими на молоток, битой или деревянной палкой. Мужчина стал ему предъявлять, что он изнасиловал девушку с клуба. Он ему отвечал, что половой акт у них был обоюдным. Мужчина продолжал наносить ему удары твердым предметом. От всех наносимых ему ударов он испытывал сильную боль. Мужчина продолжал спрашивать было изнасилование или нет. Он, испугавшись за свою жизнь и здоровье, решил ему сказать, что изнасиловал ту девушку. Хотя в действительности он эту девушку не насиловал. После этого данный мужчина у него спросил: «Что тебе отрезать? Ухо или ...?». Он испугался, и стал просить этого мужчину ничего ему не резать. Мужчина снова на повышенном тоне у него спросил тот же вопрос. Он испугался и сказал ему - ухо. Мужчина стал приподнимать пакет с его головы, в этот момент боковым зрением он увидел, что мужчина который его избивал был с бородой. Ему заклеили глаза скотчем, скотч обматали вокруг головы. Второй мужчина помогал ему, удерживая его. Потом сняли наручники, руки обмотали скотчем. Мужчина, который его ранее избивал в подвале, оттянул ему ухо и сказал, что если он будет дергаться то его застрелит. Он угрозу воспринял реально, сильно испугался за свою жизнь, поэтому не стал дергаться. После этого мужчина двумя движениями отрезал ему правое ухо. Он почувствовал сильную боль, хлынула кровь. После того, как ему отрезали ухо, на ноги ему надели полиэтиленовые мешки, одели обувь, вывели на улицу, положили в багажник другой автомашины, как он понял кроссовер. Потом мужчина пригрозил, что если будет дергаться, то остановятся и снова будут его избивать. После этого мужчина по голосу, который ему отрезал ухо, снова ему задал вопрос, что он будет говорить его коллегам (так как ранее они представились сотрудниками уголовного розыска, то он понимал, что имел он ввиду под словом коллеги). Он пересказал все, что мужчина ему говорил до этого, а именно, что когда он вышел из своего автомобиля, его ударили по голове и дальше он ничего не помнит. После этого ему сказали считать до ста пока уедут, а если он повернется, то его застрелят. Он так и сделал. Досчитав до ста, он разгрыз зубами скотч, которым были перевязаны его руки, после этого приподнял скотч с глаз, чтобы видеть куда идти. Когда он открыл глаза, машины с этими мужчинами уже нигде не было. Он увидел неподалеку вывеску «Басет», а также будку на проходной охранника. Он подошел и постучался в окно будки. Из будки вышел охранник. Он попросил вызвать скорую помощь. Через некоторое время приехала скорая помощь, которая забрала его в больницу, где ему была оказана медицинская помощь.

Изложенные показания потерпевший К. подтвердил в ходе очной ставки, проведенной с обвиняемым ФИО1 25.06.2024 г., а также в ходе его дополнительного допроса 17.07.2024 г.

В судебном заседании потерпевший К. изменил свою позицию по делу, пояснив, что его не похищали, сопротивления он не оказывал, полагая, что это сотрудники полиции, самостоятельно сел в автомобиль, наручники не надевали, с накинутым на голову капюшоном, глядя в пол, по своей воле ехал в салоне автомобиля, его насильно не удерживали, телесные повреждения в автомобиле не наносили, имел возможность покинуть автомобиль, когда он остановился, в бойлерной он находился только с ФИО1, больше никого не было, угрозу убийством ФИО1 в его адрес не высказывал, после того, как его осуждённый вывел из помещения, он самостоятельно сел в багажное отделение, чтобы не запачкать автомобиль кровью и попросил Х. и С. оставить возле будки охранника, не подтвердил свои показания, данные в ходе предварительного следствия - 08.02.2024, 25.06.2024, 17.07.2024, мотивируя тем, что давал показания в состоянии повышенной эмоциональности, хотел, чтобы ФИО1 наказали за то, что он стал заложником, послушав Ш..

Указанные доводы потерпевшего К. проверены судом и не нашли своего подтверждения. Протоколы допросов потерпевшего К. от 08.02.2024, 25.06.2024, 17.07.2024, исследованные в судебном заседании, составлены в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, не содержат жалоб или заявлений потерпевшего об оказании на него давления с чьей-либо стороны, и свидетельствуют о том, что К. последовательно придерживался своей позиции. Последующее изменение потерпевшим показаний, а в дальнейшем и отказ от показаний, данных им 08.02.2024, 25.06.2024, 17.07.2024 суд обоснованно трактовал как удовлетворенность потерпевшего К. размером возмещенного ему морального вреда – 1 000 000 рублей.

Показания потерпевшего от 08.02.2024 г., 25.06.2024 г., 17.07.2024 г. суд обоснованно признал достоверными, поскольку они согласуются с иными доказательствами.

Несмотря на наличие ходатайства потерпевшего о его примирении с ФИО1 и высказанное желание о прекращении уголовного дела, суд правильно не нашел оснований для прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 С учетом непоследовательной позиции потерпевшего в ходе предварительного следствия, что подтверждается протоколами его допросов от 08.02.2024 г., 25.06.2024 г., 17.07.2024 г., у судебной коллегии имеются сомнения в добровольности его волеизъявления.

Как следует из показаний свидетеля Л., зимой 2024 года она вышла на балкон покурить, во двор подъехала тонированная иномарка и простояла во дворе около 3 часов. Когда к дому подъехал сосед, иномарка начала движение и перегородила ему путь. Она начала снимать все это на свой сотовый телефон. Сосед не успел выйти из машины, как из иномарки выскочили пять или шесть человек в масках, соседа вытащили из машины, положили руки на капот, наклонили, затолкали на заднее сиденье машины, и уехали. Видеозапись она передала участковому.

Согласно показаниям свидетеля Х., ночью потерпевший К. постучал в окно будки, его голова была обмотана, находился он в шоковом состоянии, сказал, что ему отрезали ухо, попросил воды. Он вызвал скорую помощь.

Свидетель Ж. пояснила, что 04.02.2024 в ночное время она выехала по поступившему вызову на промзону по ул. адрес. По приеду увидели мужчину, голова которого была перемотана. Его доставили в больницу, на месте сняли скотч с головы, и обнаружили отсутствие уха, после позвонили в полицию. На каждой ноге, вместо обуви были мешки от мусора. Мужчина не понимал, где находится, считал, что в адрес, ничего не помнил, свои данные назвать не смог. Скорую помощь вызвал охранник предприятия, сказав, что обнаружил его обмотанного, с жалобами на боли в области ног.

Х., С., в своих показаниях данных в ходе предварительного следствия, сообщили об обстоятельствах подготовки к совершению инкриминируемых преступных деяний, похищения К., его перемещения из одного населенного пункта в другой, удержания, причинения телесных повреждений, а также о том, что все действия они производили по указанию ФИО1 Их показания полностью согласуются с оглашенными показаниями потерпевшего К., показаниями свидетеля Л., видеозаписью похищения потерпевшего.

Не доверять приведенным показаниям, положенным судом в основу приговора, которые согласуются между собой и с совокупностью исследованных доказательств, оснований у суда не имелось. Показания потерпевшего и лиц «Х», «С», которые претерпели в судебном заседании изменения относительно данных ими в ходе расследования дела, судом тщательно проанализированы и за основу взяты те, которые согласуются с другими доказательствами по делу, что соответствует правилам проверки и оценки доказательств. Данные доказательства получили в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона оценку.

В ходе судебного следствия лица «Х», «С», обозрев фототаблицы к протоколам осмотра предметов пояснили, что на фототаблицах запечатлены они в момент утилизации в мусорные контейнеры предметов своей одежды, в которых находились в ночь с 03.02 на 04.02.2024, опасаясь возможного изобличения.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, у К. установлены повреждения, в том числе, травматическая ампутация правой ушной раковины, сотрясение головного мозга, закрытый оскольчатый перелом правого надколенника со смещением отломков, закрытый перелом 4,5 плюсневых костей левой стопы с незначительным смещением отломков, ушибленная рана правой голени, размозженная рана правой стопы, ушиб левой кисти. Травматическая ампутация правой ушной раковины является неизгладимым, для её устранения требуется оперативное вмешательство.

Доводы стороны защиты о недопустимости показаний потерпевшего К. от 08.02.2024 г., 25.06.2024 г., 17.07.2024 г. также были предметом оценки суда первой инстанции, который обоснованно их отверг, поскольку К. допрошен с соблюдением требований ст. ст. 189, 190 УПК РФ, протоколы соответствуют положениям ст. 166 УПК РФ, ему разъяснялись его права и положения УПК РФ, после ознакомления с содержанием протоколов потерпевший возражений не имел, подтвердил своими подписями правильность фиксации его показаний.

Кроме того первоначальные показания потерпевшего К. суд обоснованно признал достоверными, поскольку они были даны потерпевшим спустя незначительное время после произошедших событий.

Более того, как правильно указано судом, о правдивости показаний потерпевшего, данных им в указанные даты, свидетельствует факт того, что К., опасаясь расправы со стороны ФИО1 и других фигурантов уголовного дела, 12.02.2024 года добровольно обратился в правоохранительные органы с заявлением о принятии в отношении него меры государственной защиты (т.1 л.д. 183), от которой отказался в день получения материального возмещения (т.1 л.д. 193).

Показания потерпевшего К., данные им 08.02.2024 г., 25.06.2024 г., 17.07.2024 г. согласуются с первоначальными показаниями обвиняемых С., Х., показаниями свидетеля Л., явившейся очевидцем его похищения, представленной свидетелем видеозаписью, из которой усматривается, как в ночь с 3 на 4 февраля 2024 года К. четверо человек вытащили из автомобиля и насильно переместили в другой автомобиль.

При таких обстоятельствах показания потерпевшего К. от 08.02.2024 г., 25.06.2024 г., 17.07.2024 г. правильно оценены судом и правомерно положены в основу обвинительного приговора, последующему изменению потерпевшим показаний дана надлежащая оценка в совокупности с иными доказательствами, с которыми соглашается и судебная коллегия.

Виновность осуждённого ФИО1 в совершении инкриминируемых ему преступлений, в отношении потерпевшего К. также установлена совокупностью доказательств, получивших развернутое отражение в приговоре, в частности:

- протоколом осмотра участка местности в 120 метрах от адресА по адрес РБ, в ходе которого были изъяты: 1 след фрагмента протектора шин на 1 гипсовом слепке, 1 след фрагмента подошвы обуви на 1 гипсовом слепке, полимерная бутылка с этикеткой «...». Согласно заключению экспертизы №... от дата, фрагмент следа протектора шины, отобразившийся на гипсовом слепке, изъятый в ходе осмотра места происшествия, оставлен участком протектора шины левого заднего колеса автомобиля «...» с г/н №...;

- протоколами выемки у Л. видеозаписи придомовой территории адрес РБ, содержащей информацию о похищении К.;

- протоколом обыска по месту жительства ФИО1, в ходе которого по месту жительства осуждённого был изъят складной нож с рукояткой черного цвета;

- протоколом осмотра стоянки возле здания по адресу: адрес, в ходе которого был изъят принадлежащий ФИО1 автомобиль белого цвета «Лада Веста» с г/н №...;

- протоколами обыска и осмотра места происшествия - помещения ООО «...» по адресу: адрес, в ходе которго были изъяты на площадке между лестничными пролетами с вещества темного цвета соскоб и смыв на марлевый тампон; в проеме, ведущем в подвал, в дальнем левом углу с табурета без сиденья изъята металлическая труба; табурет; с рабочего кабинета - видеорегистратор модели SVR-4115P с номером №..., блок питания CS Power Supple, процессор в корпусе черного цвета, на заднем корпусе которого имеется бирка обозначением «№...»;

- протоколами выемки у Х. автомобиля марки «ВАЗ 2113» с г/н №... RUS;

- протоколами выемки у С. автомобиля марки «Фольксваген Тигуан» с г/н №.... В ходе осмотра автомобиля на поверхности обшивки багажника на расстоянии 30-35 см. от замка, на поверхности уплотнительной резинки дверцы багажника обнаружены вещества бурого цвета, изъят биологический материал, произведены смывы;

- протоколом осмотра автомобиля марки «Лада Веста» с г/н №..., в ходе которого были изъяты биологические следы, металлическая труба, нож в чехле;

- протоколом осмотра мусорного контейнера на участке местности возле адрес мкрн. адрес адрес, в ходе которого обвиняемый Х. указал куда выбросил предметы одежды с целью скрыть следы преступления;

- протоколом осмотра мусорного контейнера на участке местности возле адрес, в ходе которого обвиняемый С. указал, куда выбросил предметы одежды с целью скрыть следы преступления;

- заключением эксперта №... от дата о том, что пот на смыве с резинки уплотнителя дверцы багажника произошли от К., а также иными доказательствами, подробно приведенными в приговоре.

Положенные судом в основу выводов о виновности осуждённого доказательства, как указанные выше, так и иные, содержание которых приведено в приговоре, получены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, оценены судом в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности, признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

В приговоре приведены мотивы, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты, не согласиться с ними у судебной коллегии оснований не имеется.

Объективных данных о том, что суд при оценке доказательств нарушил требования УПК РФ, не имеется. Несовпадение оценки доказательств, данной судом, с позицией стороны защиты не свидетельствует о нарушении ст. 88 УПК РФ. Доводы апелляционных жалоб, в которых приводится собственная оценка доказательств в обоснование несогласия с выводами суда о совершении ФИО1 преступлений при установленных судом обстоятельствах, направлены на переоценку доказательств и не являются основанием для изменения или отмены судебного решения в апелляционном порядке.

Никаких неустраненных противоречий, которые повлияли или могли повлиять на законность принятого решения, исследованные судом доказательства, не содержат.

По смыслу ст. 126 УК РФ под похищением человека следует понимать его незаконный захват, перемещение и последующее удержание в целях совершения другого преступления либо по иным мотивам, которые для квалификации содеянного значения не имеют. Похищение человека считается оконченным преступлением со времени захвата и начала его перемещения.

Установленные судом фактические обстоятельства дела свидетельствуют о причастности ФИО1 к похищению К. группой лиц по предварительному сговор. Судебная коллегия не усматривает оснований подвергать сомнению выводы суда о квалификации его действий.

Как правильно установил суд, ФИО1, вступив в предварительный сговор с «Б», «Х», «С», уголовное дело в отношении которых выделено в отдельное производство, действуя совместно и согласованно с ними, незаконно захватил К., переместил его с места захвата и удерживал помимо его воли в другом месте в целях совершения иного преступления – умышленного причинения тяжкого вреда здоровью выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, свершенное в отношении иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего, с применением предметов, используемых в качестве оружия, группой лиц по предварительного сговору.

В соответствии с установленными фактическими обстоятельствами дела действия ФИО1 верно квалифицированы судом, как преступления, предусмотренные п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ.

Доводы стороны защиты о необходимости квалификации действий ФИО1 в отношении потерпевшего К. по ст. 330 УК РФ в связи с наличием у осуждённого права требовать денежные средства, поскольку якобы К. похитил у Ш. денежные средства, принадлежащие осуждённому, также были предметом проверки суда первой инстанции, который обоснованно их отверг, придя к правильному выводу об отсутствии у осуждённого ФИО1 реального или предполагаемого права требовать от потерпевшего передачи ему денежных средств, учитывая отсутствие у потерпевшего К. личных долговых обязательств перед ФИО1 и пришедшими с ним лицами.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осуждённого и его защитников, никакого предполагаемого, а тем более, действительного права на нарушение права на свободу, личную неприкосновенность, свободу передвижения К. у ФИО1 не было, поскольку как правильно установлено судом, Ш. обратилась заявлением об изнасиловании значительно позже после похищения потерпевшего и после возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1, а ФИО1 по факту кражи денежных средств – только в 2025 году.

По смыслу закона объектом самоуправства является установленный порядок осуществления прав и исполнение обязанностей.

Самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершение действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, с угрозой применением насилия и с применением насилия.

Вместе с тем, как следует из установленных фактических обстоятельств, с целью выяснения обстоятельств, произошедших дата с участием Ш., К. был насильственно помещен в автомобиль осуждённого ФИО1, незаконно перемещен с места постоянного жительства из адрес в адрес на территорию металлобазы, откуда также незаконно против воли перемещен в подвал металлобазы, где также незаконно и против воли удерживался. ФИО1 под предлогом, что его сотрудницу избили и похитили принадлежащие ему денежные средства, по предварительному сговору с лицами «Б», «Х», «С» решил похитить К. с целью выяснения обстоятельств, произошедших дата с участием Ш.. При указанных обстоятельствах, суд обоснованно не нашел оснований для переквалификации действий осуждённого ФИО1 на ч. 2 ст. 330 УК РФ.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает, что квалификация действий ФИО1 в отношении потерпевшего К. по п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ, является правильной, соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Нельзя признать обоснованными и содержащиеся в жалобах утверждения о том, что К. не был лишен свободы передвижения, сам добровольно сел в автомобиль, никто его насильно не удерживал, он сам закрыл дверь автомобиля, при желании мог покинуть автомобиль.

При этом, вопреки утверждениям стороны защиты, суд правильно установил, что ФИО1 после сообщения Ш. о её изнасиловании, через сотрудника правоохранительного органа Р., предварительно установив сведения об автомобиле, на которой Ш. увезли, персональные данные, в том числе место проживания К., с целью выяснения обстоятельств, связанных с событиями, произошедшими дата с участием Ш., решил К. похитить и доставить по месту своей работы – на метоллобазу. С этой целью ФИО1 вступил в предварительный сговор с лицом «Б», поделился своим планом, предложив привлечь других лиц. Действуя во исполнение совместного с ФИО1 умысла, лицо «Б» привлек к похищению лиц «Х», «С», сообщив им о плане ФИО1 ФИО1 попросил лиц «Б», «Х», «С» проехать и проверить действительно ли проживает К. по установленному адресу, что и было сделано последними. 03.02.2024 лица «Б», «Х», «С» по указанию ФИО1 подъехали по месту работы последнего - на метоллабазу, где ФИО1 посвятил «Б», «Х», «С» в план похищения К. Перед выездом по месту жительства К. по указанию ФИО1 с целью избежать возможного разоблачения, лицо «С» поменял на автомобиле ФИО1 государственные номера, в дальнейшем все вместе подъехали к дому К., и ожидали его возвращения. ФИО1 с целью скрыть лица передал всем маски, когда подъехал К. все четверо, предварительно надев маски, прокричав фразу «Уголовный розыск», подбежали, вытащили К. из автомобиля, отобрали телефон, надели на его руки наручники, на голову натянули капюшон, поместили его между сиденьями, не давая ему возможности поднять голову и разглядеть похитителей, тем самым осуществили его незаконный захват, привезли на метоллобазу, тем самым против воли переместили, надели на голову черный полиэтиленовый мешок, чтобы потерпевшей не разглядел и не запомнил место, куда его привезли. Находясь на металлобазе, ФИО1 с лицом «Б», удерживая с двух сторон К., сопроводили его в подвал металлобазы, продолжая реализацию совместного умысла с целью выяснения обстоятельств, связанных с событиями, произошедшими дата с участием Ш., удерживали К. По указанию ФИО1 лица «Х» и «С» выехали с металлобазы, повредили и выбросили сотовый телефон К.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что на данном этапе похищение было уже окончено, поскольку цель похищения – незаконные захват, перемещение и удержание К. с целью выяснения обстоятельств, связанных с событиями, произошедшими дата с участием Ш., была достигнута.

Судом установлено, что каждый из соучастников похищения потерпевшего К., согласно предварительной договоренности, совершили действия, входящие в объективную сторону данного преступления.

Доводы апелляционных жалоб о том, что К. самостоятельно сел в автомобиль опровергается оглашенными показаниями потерпевшего К., лиц «Х», «С», которые они давали в ходе предварительного следствия, очевидца похищения К. - свидетеля Л., а также представленной свидетелем видеозаписью.

Вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции также пришел к правильному выводу о том, что в сложившейся дата обстановке в ночное безлюдное время, на парковке, учитывая присутствие большого количества лиц в масках, которые вытащили потерпевшего К. из машины, надели на руки наручники, на голову натянули капюшон, затащили в автомобиль, потерпевший К. не мог покинуть автомобиль добровольно.

Доводы апелляционных жалоб об отсутствии предварительного сговора между осуждённым ФИО1 с лицами «Б», «Х», «С» на похищение потерпевшего и причинение тяжкого вреда здоровью, также являлись предметом рассмотрения в суде первой инстанции и обосновано были отвергнуты, выводы суда в этой части надлежащим образом мотивированы и не вызывают сомнений в их правильности.

Судом правильно установлено, что осуждённый ФИО1 с лицами «Б», «Х», «С» заранее договорившись о похищении потерпевшего К. согласно предварительной договоренности, выполняя каждый отведенные ему противоправные действия, выразившиеся в подготовительной деятельности к похищению (приискании предметов, применение масок, подготовка автомобиля и иные действия), в незаконных захвате, помимо воли потерпевшего в перемещении и последующем удержании К., действия каждого из них были направлены на реализацию достигнутой между ними предварительной договоренности.

О наличии предварительного сговора свидетельствуют последовательность и характер действий осуждённого ФИО1, лиц «Б», «Х», «С», непосредственно до, в процессе и сразу после совершения похищения.

Исследованные доказательства также подтверждают вывод суда о том, что осуждённый ФИО1 и иные лица «Б», «Х», «С», уголовное дело в отношении которых выделено в отдельное производство, совершили похищение потерпевшего К. по предварительному сговору, при этом каждый исполнял свою роль, действовали совместно и согласованно для достижения единой преступной цели. Свои выводы в указанной части суд подробно мотивировал, с которыми согласен и суд апелляционной инстанции.

Как правильно установлено судом, то обстоятельство, что только ФИО1 наносил телесные повреждения потерпевшему, не является основанием для исключения квалифицирующего признака совершения преступления группой лиц по предварительному сговору. Как установлено судом, из оглашенных и положенных в основу приговора первоначальных показаний потерпевшего К., в подвал его завели двое, где с него сняли ботинки. Первый мужчина его расспрашивал о событиях дата и наносил удары, второй мужчина придерживал его в это время. Перед тем, как ампутировать ухо, первый мужчина ушел из подвала, вместе с ним остался второй мужчина, через некоторое время первый мужчина вернулся, с его головы сняли пакет, скотчем заклеили глаза, обмотали вокруг головы, сняли наручники, обмотали руки скотчем, первый мужчина ножом ампутировал ему ухо. В то время как ФИО1 наносил удары по телу потерпевшего К., а впоследствии ампутировал ему ухо, лицо «Б» оказывал непосредственное содействие ФИО1

Доводы осуждённого ФИО1 о том, что он один на один находился с потерпевшим К. в подвале, один наносил телесные повреждения, в том числе, лишил его уха, опровергаются оглашенными и положенными в основу приговора показаниями потерпевшего К. Об умысле ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью К. группой лиц по предварительному сговору свидетельствует фактический характер действий осуждённого, который с использованием острого предмета ампутировал правую ушную раковину, между насильственными действиями ФИО1 и причинением здоровью потерпевшего тяжкого вреда имеется прямая причинно-следственная связь. Таким образом, суд правильно пришел к выводу, что квалифицирующий признак «причинение тяжкого вреда здоровью группой лиц по предварительному сговору» нашел свое подтверждение.

Согласно примечанию к ст. 126 УК РФ, лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

По смыслу закона, добровольным следует признавать такое освобождение похищенного человека, при котором виновное лицо осознавало, что у него имелась реальная возможность удерживать потерпевшего, но оно освободило его, в том числе передало родственникам, представителям власти, указало им на место нахождения похищенного лица, откуда его можно освободить.

Однако обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований расценивать освобождение потерпевшего К. как добровольное, не имеется, поскольку потерпевший был отпущен только после того, когда были реализованы преступные действия осуждённого. При таких обстоятельствах оснований для освобождения осуждённого от уголовной ответственности за похищение человека в соответствии с примечанием к ст. 126 УК РФ не имеется.

В этой связи доводы стороны защиты об освобождении ФИО1 от уголовной ответственности судебная коллегия признает несостоятельными, поскольку они не основаны на законе.

Похищение человека считается оконченным преступлением с момента захвата и начала его перемещения, при этом корыстная цель и мотив похищения человека значения для квалификации содеянного по п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ не имеют, в связи с чем доводы защиты в части того, что поскольку требования выкупа к потерпевшему не предъявлялись, следовательно, похищения не было, судебная коллегия считает несостоятельными.

Доводы апелляционных жалобы осуждённого и его защитников о том, что место, где оставили потерпевшего, находится в черте города, и ему помощь могла быть оказана незамедлительно, опровергается материалами уголовного дела, а именно исследованной судом фототаблицей к протоколу осмотра места происшествия, согласно которой потерпевший К. был оставлен на проезжей части, в зимнее, ночное время, в безлюдном месте. То обстоятельство, что недалеко от места оставления потерпевшего находится промышленное предприятие, не влияет на обстановку, в которой оставили потерпевшего, который до этого был избит, лишен уха, находился в изможденном состоянии, руки, голова и глаза его были обмотаны скотчем.

Вопреки доводам жалоб, суд пришел к обоснованному выводу, что в судебном заседании нашло свое подтверждение наличие в действиях ФИО1 и такого квалифицирующего признака преступления, как причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего.

Как правильно указал суд, по смыслу закона, беспомощным следует расценивать такое состояние потерпевшего, когда он не способен защитить себя, оказать активное сопротивление виновному при условии, что последний, причиняя телесные повреждения, осознает это обстоятельство.

Понятие особой жестокости, издевательства, мучения для потерпевшего связывается как со способом совершения преступления, так и другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости. Признаки особая жестокость, издевательства, мучения наличествуют, в частности, в случаях, когда в процессе совершения преступления к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершение преступления способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо, длительное лишение пищи, воды и т.д.).

Как установлено судом, потерпевший К. находился в беспомощном состоянии, обусловленной обстановкой, а именно, будучи препровожденный ФИО1 и лицом «Б», в расположенное под землей подвальное помещение металлобазы, представляющее собой сооружение из бетона, без окон, вдали от выхода, доступ в который был ограничен, в ночное время, что полностью лишало возможности потерпевшего обратиться за помощью и рассчитывать на неё извне. Данное обстоятельство подтверждается фототаблицей к протоколу осмотра места происшествия (т. 2 л.д. 241-243). Кроме того, беспомощность потерпевшего К. подтверждается тем, что потерпевший, принудительно усаженный на стул и насильно удерживаемый на нем, с наручниками на руках, с надетым на голову плотным пакетом, безусловно, был не способен защитить себя либо оказать сопротивление, при этом ФИО1 и лицо «Б» осознавали это обстоятельство. Учитывая, что до травматической ампутации ушной раковины, после того, как ФИО1 и лицо «Б» потерпевшего принудительно усадили на стул, разули, причиняя потерпевшему заведомо особые страдания, лицо «Б» насильно удерживал его, а ФИО1 на протяжении длительного времени с применением нескольких неустановленных тупых предметов наносил многочисленные удары по различным частям тела, в том числе по стопам, коленям, голеням, кисти, спине, голове, причинив тем самым закрытую черепно-мозговую травму, закрытый оскольчатый перелом правого надколенника со смещением отломков, закрытого перелома 4,5 плюсневых костей левой стопы со смещением отломков, ушибленную рану голени, ушибленную рану первого пальца правой стопы, кровоподтек и ушиб мягких тканей левой кисти, царапины левого предплечья, а в дальнейшем с применением острого предмета ампутировали ушную раковину, причинив физическую боль и нравственные страдания, действия осуждённого ФИО1 по квалифицирующему признаку «с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего» квалифицированы судом правильно. Вывод о том, что вышеприведенные телесные повреждения были причинены тупыми твердыми предметами, а ушная раковина ампутирована острым предметом, подтверждается экспертным заключением.

Вопреки доводам апелляционной жалобы квалифицирующий признак "с применением предмета, используемого в качестве оружия" нашел свое подтверждение в ходе судебного разбирательства и подтверждается совокупностью доказательств, представленной стороной обвинения.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции. В приговоре дано мотивированное суждение о наличии всех признаков состава данного преступления, а также квалифицирующего признака совершения преступления с применением предмета используемого в качестве оружия.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд первой инстанции не вышел за пределы предъявленного осуждённому ФИО1 обвинения, не увеличил объем обвинения, не нарушил право на защиту и не ухудшил положение осуждённого, уточнив в приговоре формулировки предметов, использованных в качестве оружия. По мнению суда апелляционной инстанции, уточнение внесенное судом первой инстанции не затрагивает фактические обстоятельства совершенного преступления, объём предъявленного обвинения, а также квалификацию преступления и не может быть признана нарушением уголовно-процессуального закона, создающим основания для отмены или изменения приговора.

Совершение преступления в отношении потерпевшего К. с применением предметов, используемых в качестве оружия, подтверждается также заключением эксперта №... от дата, согласно которому у К. на момент осмотра обнаружены телесные повреждения в виде: «…травматическая ампутация правой ушной раковины, которая могла быть получена от острого предмета (типа ножа)».

Вопреки доводам жалоб, необнаружение орудия преступления не является основанием для отмены или изменения обжалуемого приговора, поскольку в судебном заседании на основании показаний потерпевшего, лиц «Х», «С», заключения эксперта относительно характера полученных потерпевшим телесных повреждений установлено, что телесные повреждения потерпевшему нанесены тупыми твердыми предметами, а также что травматическая ампутация правой ушной раковины могла быть получена от острого предмета (типа ножа).

По смыслу закона, разъясненному в абз. 1 п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 № 55 "О судебном приговоре", признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака.

В силу п. 5.1.10 «Об утверждении порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Министра здравоохранения и социального развития РФ от 8 апреля 2025 года №172н, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, определяется судом. Проведение судебно-медицинской экспертизы ограничивается установлением неизгладимости последствий повреждения лица, а также его медицинских последствий (рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочего, в соответствии с квалифицирующими признаками). Изгладимыми являются такие последствия повреждений лица, которые с течением времени исчезают самостоятельно или с помощью нехирургических методов лечения. Неизгладимыми являются такие последствия повреждений лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно (без хирургического устранения рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочее).

Следовательно, факт наличия или отсутствия обезображивания конкретного человека, получившего повреждения лица, которые носят характер неизгладимых изменений, не относится к предмету судебно-медицинского исследования, а применительно к рассматриваемой правовой ситуации является непосредственно результатом оценки доказательств по уголовному делу, производимой на основании норм УПК РФ.

Таким образом, вопрос об обезображивании лица человека, являясь юридическим и оценочным, должен разрешаться судом исходя из общепринятых эстетических представлений о красоте, привлекательности человеческого лица с учетом всех обстоятельств дела, в том числе и мнения потерпевшего и других участников уголовного судопроизводства, потому решение о наличии этого признака должно быть мотивировано судом в приговоре.

Указанные требования закона по настоящему уголовному делу выполнены судом первой инстанции, суд проанализировал внешний вид потерпевшего до и после получения травмы, пришел к выводу об обезображивании лица потерпевшего К., приведя мотивы такого решения в приговоре.

Вопреки доводам защиты, поскольку критерий обезображивания лица человека является не медицинским, а эстетическим критерием, имеющим оценочный характер, который устанавливается по внутреннему убеждению суда на основе имеющихся доказательств, при этом заключение судебно-медицинского эксперта ограничивается лишь установлением неизгладимости причиненного повреждения, именно суд вправе определить степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, даже при наличии заключения экспертизы о причинении средней тяжести вреда здоровью.

Несмотря на утверждения стороны защиты, выводы суда о причинении ФИО1 потерпевшему неизгладимого обезображивания лица являются обоснованными, убедительно мотивированы со ссылкой на совокупность исследованных и положенных в основу приговора доказательств, не согласиться с чем у судебной коллегии оснований не имеется. Неизгладимость причиненного ФИО1 потерпевшему К. повреждения в виде дефекта правой ушной раковины установлена судом на основании заключения судебно-медицинской экспертизы. Очевидно, что отсутствие части ушной раковины с течением времени самостоятельно без оперативного вмешательства не исчезнет.

Исходя из общепринятых эстетических представлений о красоте, привлекательности человеческого лица, с учетом всех обстоятельств дела, в том числе мнения потерпевшего, показаний свидетелей, исследовав заключение судебно-медицинского эксперта с фотографией потерпевшего после ампутации уха (т.3 л.д. 141), фотографию потерпевшего с изображением его лица до произошедшего события в паспорте (копия которого содержится в т.1 л.д. 161), оценив, как выглядит лицо потерпевшего в ходе судебного разбирательства, проведенного с его участием, суд обоснованно пришел к выводу, что вышеуказанный дефект уха - органа, являющегося частью лица, придает лицу К. эстетически неприятный, отталкивающий вид, лишает его привлекательности, обезображивает. При этом суд учел индивидуальные особенности личности потерпевшего, его молодой возраст, а также то, что изменение в его внешнем облике в виде отсутствия части уха не соответствует общепринятым представлениям о том, как обычно выглядит человеческое лицо.

Таким образом, оба критерия, которые включает в себя диспозитивный признак ст. 111 УК РФ - неизгладимое обезображивание лица, медицинский и эстетический, нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Само по себе то, что потерпевший К. пояснил суду, что обезображенным себя не считает, не опровергает выводы суда о неизгладимом обезображивании его лица.

С учетом того, что ФИО1 умышленно отрезал потерпевшему ухо, очевидно, что он осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде неизгладимого обезображивания лица потерпевшего, и желал их наступления, поскольку не мог не понимать, что отсутствие части уха само по себе не пройдет, существенно нарушит эстетику лица потерпевшего. При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу о том, что умысел ФИО1 был направлен именно на причинение тяжкого вреда здоровью К.

С учетом установленных фактических обстоятельств суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ. Оснований для иной квалификации действий осуждённого, в том числе по ч. 1 ст. 112 УК РФ, как об этом указывают осуждённый и защитники в своих жалобах, судебная коллегия не усматривает.

Никаких объективных данных, опровергающих указанные обстоятельства, апелляционные жалобы не содержат.

Представленный в апелляционных жалобах защитников анализ доказательств не может быть признан объективным, поскольку сделан исключительно в интересах осуждённого, противоречит фактическим обстоятельствам дела, правильно установленным судом. Оснований для иной оценки доказательств, о чём по существу ставится вопрос в апелляционных жалобах, судебная коллегия не находит.

Само по себе несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами и данной им судом оценкой, не свидетельствует о несоответствии выводов суда установленным при разбирательстве по делу фактическим обстоятельствам, отсутствии доказательств виновности осужденного в совершении преступлений при изложенных в приговоре обстоятельствах, а также о допущенных судом существенных нарушениях уголовно-процессуального и уголовного закона.

Вопреки доводам жалобы показания свидетеля стороны защиты З. не опровергают виновность осуждённого ФИО1 в совершении противоправных действий в отношении К., поскольку его показания опровергаются первоначальными показаниями потерпевшего К. и иными доказательствами по уголовному делу.

Доводы защиты о недопустимости показаний свидетеля Л. ввиду их противоречия установленным органами следствия обстоятельствам судебной коллегией отклоняются как необоснованные.

Так, из материалов уголовного дела и протоколов её допроса следует, что показания данного свидетеля в полном объеме соответствуют предъявленному осуждённому обвинению в части значимых для дела обстоятельств, а именно свидетель подробно описала, как автомобиль похитителей заблаговременно подъехал к дому, длительное время стоял во дворе, и из него никто не выходил, когда мужчина с соседнего подъезда подъехал, автомобиль перегородил ему путь, из автомобиля выскочили пять или шесть человек в масках, подбежали к соседу, положили его руки на капот, нагнули и затолкали в автомобиль. Сообщенные свидетелем сведения полностью согласуются с приобщенной к материалам уголовного дела видеозаписью, а также первоначальными показаниями К., лиц «Х» и «С» об обстоятельствах похищения потерпевшего. Дата и время события, которое запечатлела свидетель в своем сотовом телефоне, совпадает с датой и временем похищения К. Свидетель Л. ранее ни ФИО1, ни лиц «Х» и «С» не знала, потерпевшего К. знала только как соседа, близко с ним не общалась, поэтому основания оговаривать ФИО1, или лиц «Х», «С» у свидетеля не имелось.

Незначительные неточности в её показаниях в части количества похитителей, цвете и марке автомобиля, с учетом того, что событие инкриминируемого ФИО1 деяния происходило в ночное время, а также с учётом указания свидетелем на наиболее важные обстоятельства произошедшего, являются несущественными и не свидетельствуют о недостоверности её показаний. Таким образом, оснований для признания показаний свидетеля Л. недопустимым доказательством не имеется.

Таким образом, судом первой инстанции правильно установлены все подлежащие доказыванию по настоящему уголовному делу обстоятельства и принято верное решение о квалификации действий ФИО1 по:

- п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ, как похищение человека, совершенное группой лиц по предварительному сговору;

- п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, совершенное в отношении иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего, с применением предметов, используемых в качестве оружия, если они совершены группой лиц по предварительному сговору.

Оснований для переквалификации его действий, изменения объёма обвинения не имеется.

При рассмотрении настоящего уголовного дела не допущено нарушений прав и законных интересов осуждённого, в том числе права на защиту. Из протокола и аудиозаписи судебного заседания следует, что судебное следствие по делу проведено в установленном законом порядке, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Все ходатайства были разрешены в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством. Сторонам обвинения и защиты предоставлялось право выступить в судебных прениях, в том числе с репликой, а осуждённому - также с последним словом.

Вопрос о психическом состоянии ФИО1 судом был надлежащим образом проверен и на основе оценки совокупности полученных сведений о личности осуждённого, его поведения в судебном процессе, заключения эксперта он правомерно признан подлежащим привлечению к уголовной ответственности за содеянное.

При указанных обстоятельствах, учитывая, что осуждённым совершены особо тяжкие преступления, отсутствуют правовые основания для прекращения уголовного дела и освобождения ФИО1 от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим и заглаживанием причиненного потерпевшему вреда.

Доводы о несправедливости приговора вследствие чрезмерной суровости назначенного наказания судебная коллегия находит несостоятельными.

Назначенное осуждённому ФИО1 наказание соответствует требованиям ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ.

При определении ФИО1 вида и размера наказания суд учёл данные о личности осуждённого, характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, смягчающие обстоятельства к которым отнёс наличие частичного признания вины, наличие многочисленных благодарностей и почётных грамот, сертификатов, оказание благотворительной материальной помощи участникам СВО, учреждениям, в которых воспитываются дети с ограниченными возможностями; наличие на иждивении троих малолетних детей, 2011, 2016, ДД.ММ.ГГГГ г.р., не работающей супруги, нетрудоспособной, имеющей ряд тяжелых заболеваний матери, с которой совместно его семья проживает, наличие ряда тяжелых заболеваний у самого осуждённого, принесение извинения потерпевшему в суде, добровольное возмещение морального вреда потерпевшему в размере 1 000 000 рублей, а также влияние назначаемого наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Оснований полагать, что суд первой инстанции при назначении осуждённому наказания не учел иные, известные на момент вынесения решения смягчающие обстоятельства, не имеется.

Вопреки доводам жалоб, обстоятельства, смягчающие наказание, установлены и учтены судом правильно, в приговоре они приведены, равно как приведены и убедительные мотивы, по которым суд обоснованно не усмотрел оснований для признания предусмотренного п. "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающего наказание обстоятельства, а именно оказания медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

Обстоятельства, приведенные в апелляционной жалобе защитника и потерпевшего, учтены судом при назначении наказания.

Таким образом, вопреки доводам апелляционных жалоб, смягчающих наказание обстоятельств, подлежащих учёту, но не учтённых судом первой инстанции, судебной коллегией не установлено, равно как и не установлено оснований для исключения каких-либо смягчающих наказание обстоятельств, признанных судом первой инстанции.

Суд справедливо признал в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ, обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 особо активную роль в совершении преступлений, поскольку как обоснованно установлено судом именно ФИО1 был инициатором похищения, установил данные и место жительства потерпевшего, разработал план похищения, вовлек лиц «Б», «Х», «С», посвятил их в план похищения, давал распоряжения лицам «Б», «Х», «С» в ходе подготовки и в процессе похищения, после помещения К. в подвал металлобазы при содействии лица «Б» нанес последнему многочисленные удары по телу и ампутировал ухо, в дальнейшем по указанию ФИО1 лица «Х» и «С» вывезли потерпевшего за пределы металлобазы и оставили. Учитывая вышеизложенное, ФИО1 выполнял особо активную роль при совершении преступлений.

Вопреки доводам жалоб, в силу фактических обстоятельств дела, как они установлены судом, основания для признания обстоятельствами, смягчающими наказание осуждённого "аморальность и противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления", отсутствовали.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, фактических обстоятельств дела, характера действий, совершенных осуждённым, данных о его личности, суд обоснованно пришел к выводу о том, что исправление ФИО1 возможно только в условиях изоляции от общества и отсутствии оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, а также ст. 73 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, мотивы решения всех вопросов, касающихся назначения конкретных видов и размеров основного наказания, а также не назначения дополнительных видов наказания, в том числе мотивы, по которым суд пришел к выводу о необходимости назначения основного наказания в виде реального лишения свободы и об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64, ч. 1 ст. 62, ст. 73 УК РФ, в приговоре приведены.

Окончательное наказание назначено осуждённому правильно на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Назначенное ФИО1 наказание соответствует характеру и степени общественной опасности преступлений, обстоятельствам их совершения, соразмерно содеянному, личности осуждённого, является справедливым, оснований считать его чрезмерно суровым, не имеется.

Вопреки доводам защиты, суд правильно не применил положения ст. 64 УК РФ, поскольку по делу не было установлено исключительных или такой совокупности смягчающих обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного и позволяли бы применить к ФИО1 иной, более мягкий вид наказания, нежели лишение свободы, либо назначить наказание ниже низшего предела, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 126 УК РФ или ч.3 ст. 111 УК РФ.

Судебная коллегия полагает, что суд, с учетом наличия в действиях осуждённого отягчающего наказание обстоятельства, пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Вид исправительного учреждения для отбывания осуждённому наказания определен верно.

Вопросы о мере пресечения, сроках исчисления наказания, вещественных доказательствах решены судом также правильно.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

приговор Туймазинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 6 августа 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённого и его защитников, а также потерпевшего – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) путем подачи кассационной жалобы или представления:

- в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу итогового судебного решения, а для осуждённого, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции для рассмотрения в предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ порядке;

- по истечении вышеуказанного срока – непосредственно в суд кассационной инстанции для рассмотрения в предусмотренном ст. ст. 401.10- 401.12 УПК РФ порядке.

В случае обжалования судебных решений в кассационном порядке осуждённый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: п/п

Судьи коллегии: п/п

п/п

Копия верна. Судья ВС РБ Э.Б. Мухаметьянова

Справка: судья первой инстанции ФИО5;

дело в суде первой инстанции № 1-96/2025;

дело в апелляции № 22 – 9 /2026 (№ 22-4969/2025)