Апелляционное определение № 11-3487/2026 от 11 марта 2026 г.

УИД № 74RS0002-01-2025-007263-69

Дело № 2-5640/2025 (номер в первой инстанции)

Судья Петрова Н.Н.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ



№ 11-3487/2026
12 марта 2026 года
г. Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Лузиной О.Е.,

судей Рыжовой Е.В., Сердюковой С.С.,

при секретаре Галеевой З.З.,

с участием прокурора Гиззатуллина Д.З.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО6 на решение Центрального районного суда г. Челябинска от 13 ноября 2025 года по иску ФИО6 к Министерству здравоохранения Челябинской области, ГАУЗ «Городская клиническая больница №2» о признании факта нарушения личных неимущественных прав истца, запрете противоправного бездействия, взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Лузиной О.Е. об обстоятельствах дела, доводах апелляционной жалобы, заключение прокурора Гиззатуллина Д.З., полагавшего решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО6 обратился в суд с иском к ГАУЗ «Городская клиническая больница №2», Министерству здравоохранения Челябинской области о признании факта нарушения личных неимущественных прав истца, запрете противоправного бездействия, солидарном взыскании компенсации морального вреда в размере 600 000 рублей.

В обоснование исковых требований указал на то, что с 1976 года имеет заболевание <данные изъяты>. По вине Минздрава Челябинской области в регионе не организовано лечение этого заболевания, ввиду длительного ненадлежащего лечения испытывал нравственные страдания. Положение о маршрутизации в г. Челябинске не разработано и не издано. С 2020 года никаких мер для выявления и своевременной санации экстрогенитальных очагов не предпринималось, несмотря на многочисленные вызовы «Скорой помощи». По вине Минздрава Челябинской области отсутствует в городе организация лечения болезни <данные изъяты>, как комплексного и многопрофильного заболевания. 12 марта 2025 года неврологом ФИО7 были диагностированы <данные изъяты>, лечение было назначено в минимальных дозах, без учета клиники на 2-3 месяца. При такой клинике <данные изъяты> абсолютно противопоказано, оно привело к тяжелым последствиям. Неоднократные обращения с 2020 года с просьбой о госпитализации или организации консилиума оставались без удовлетворения. Лечение начато уже в тяжёлом и запущенном состоянии. <данные изъяты> не лечится более 25 лет, в 1991 году и в 1995 году истцу отказано в госпитализации в Областной КВД. Тем самым, ответчики причинили истцу моральные и нравственные страдания, выраженные в ненадлежащей организации лечения, которые истец оценивает в 600 000 рублей.

В судебное заседание суда первой инстанции истец ФИО6 не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещён надлежащим образом.

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Челябинской области в судебное заседание суда первой инстанции при надлежащем извещении не явился.

Представитель ответчика ГАУЗ «ГКБ №2 г. Челябинск» – ФИО1 в судебном заседании суда первой инстанции исковые требования не признал, просил в иске отказать.

Третьи лица ФИО7, ФИО8, ФИО9 в судебное заседание суда первой инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены.

Суд постановил решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО6 к Министерству здравоохранения Челябинской области, ГАУЗ «Городская клиническая больница №2» о признании факта нарушения личных неимущественных прав истца, запрете противоправного бездействия, взыскании солидарно компенсации морального вреда отказал в полном объёме.

В апелляционной жалобе истец ФИО6 просит решение суда отменить, рассмотреть дело по правилам первой инстанции, исковые требования удовлетворить, исключить подложный протокол медицинского консилиума от 17 апреля 2025 года. В обоснование доводов апелляционной жалобы указывает на нарушение судом норм процессуального права, отсутствие в решении суда мотивов, по которым суд принял в качестве обоснования своих выводов объяснения ответчика и отверг объяснения истца, наличие противоречий в решении суда. Рассматриваемый период ограничен 11 июля 2025 года, поэтому ссылка суда на медицинский консилиум 31 октября 2025 года к исковым требованиям отношения не имеет. При вызове в судебное заседание ФИО9 и ФИО7 мнения истца суд не выяснял, участкового терапевта ФИО10 не вызывал. Доказательства судом непосредственно не исследовались, заявление о подложности протокола медицинского консилиума от 17 апреля 2025 года судом не рассматривалось и не разрешалось, с исковым заявлением суд не знакомился. Министерству здравоохранения в вину ставится не лечение, а отсутствие его организации в г. Челябинске. Ликвидация юридического лица не прекращает обязательств Министерства здравоохранения и за ГАУЗ «ГКБ №2 г.Челябинск», и за Управление здравоохранения г. Челябинска.

Возражений на апелляционную жалобу не поступило.

Истец ФИО6, представители ответчиков Министерства здравоохранения Челябинской области, ГАУЗ «Городская клиническая больница №2», третьи лица ФИО7, ФИО8, ФИО9 о времени и месте рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции извещены заблаговременно и надлежащим образом, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, доказательств уважительности причин своей неявки не представили, об отложении разбирательства дела не просили.

Информация о рассмотрении дела была размещена на официальном сайте Челябинского областного суда.

Судебная коллегия, руководствуясь положениями статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, признала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, поскольку их неявка в суд апелляционной инстанции при указанных обстоятельствах препятствием к разбирательству дела не является.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учётом положений части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по смыслу которой повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционной жалобы, и в рамках тех требований, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда.

В силу пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон №323-ФЗ).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона №323-ФЗ здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона №323-ФЗ).

В статье 4 Федерального закона №323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона №323-ФЗ).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объёме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона №323-ФЗ).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона №323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона №323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причинённый жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2, 3 статьи 98 Федерального закона №323-ФЗ).

Исходя из приведённых нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из материалов дела следует, что ФИО6 с 27 апреля 2009 года состоит на учёте в Управлении социальной защиты населения администрации Центрального района г.Челябинска в связи с установлением <данные изъяты> (л.д. 22).

Из выписки из медицинской карты ГАУЗ «ГКБ №2 г.Челябинска» от 25 августа 2020 года следует, что ФИО6 был установлен диагноз <данные изъяты> (л.д. 92 оборот).

08 марта 2025 года ФИО6 был экстренно доставлен бригадой скорой помощи в приёмное отделение ГАУЗ «ОКБ №3» с жалобами <данные изъяты> (л.д. 10).

ФИО6 был осмотрен дежурным сердечно-сосудистым хирургом неотложной медицинской помощи ФИО2, проведена <данные изъяты>. Заключение исследования: <данные изъяты>.

В отказе от госпитализации от 08 марта 2025 года указан анамнез заболевания: <данные изъяты>.

Проведённые анализы: <данные изъяты>.

По результатам обследования поставлен диагноз: <данные изъяты>.Рекомендовано: наблюдение <данные изъяты>. Явка к терапевту 10 марта 2025 года. Назначено лечение: <данные изъяты>. 10 марта 2025 года ФИО6 обратился за консультацией сосудистого хирурга <данные изъяты>, врачом ФИО3 после проведения <данные изъяты> установлен диагноз: <данные изъяты> (л.д. 11). 17 апреля 2025 года в ГАУЗ «ГКБ №2 г. Челябинска» по инициативе медицинского учреждения был собран консилиум с участием врачей (по врачебным специальностям): пульмонолога, терапевтов, хирурга, психотерапевта. Изначально ФИО6 направил письменный отказ, однако 17 апреля 2025 года к назначенному времени прибыл, личное участие в консилиуме принимал. По итогам консилиума, истцу рекомендован <данные изъяты>. В завершении консилиума истец заявил, что от обследований, которые необходимы для уточнения диагнозов, консультаций, составления плана лечения и, при необходимости маршрутизации в другие медицинские учреждения, отказывается. Истец подписал письменные отказы от всех предложенных консультаций и обследований, кроме «консультации невролога через 3 месяца» (л.д. 33, 34). Кроме того, 31 октября 2025 года в ГАУЗ «ГКБ №2 г. Челябинска» был собран консилиум врачей в составе <данные изъяты>. Доложен анамнез заболевания и результаты лабораторно-инструментальных исследований. Проведен осмотр пациента. Диагноз: F21 <данные изъяты>. По итогам консилиума истцу рекомендовано: <данные изъяты> (л.д. 179). Разрешая заявленные исковые требования ФИО6 о взыскании компенсации морального вреда и отказывая в их удовлетворении, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст.151, 1064, 1085, 1101 ГК РФ, разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», исходил из того, Министерство здравоохранения Челябинской области не осуществляет медицинскую деятельность, в связи с чем не может являться причинителем вреда, вызванного некачественно оказанной медицинской помощью, кроме того Министерство здравоохранения было создано в 2004 году в соответствии с постановлением Губернатора Челябинской области от 27 июля 2004 года №383 «О Министерстве здравоохранения Челябинской области», поэтому не имеет отношения к вопросам организации медицинской помощи до 2004 года. Также суд не установил каких-либо нарушений со стороны сотрудников ГАУЗ «ГКБ №2 г. Челябинск» личных неимущественных прав истца, в том числе противоправного бездействия, в связи с чем не усмотрел правовых оснований для удовлетворения исковых требований в полном объёме. Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения иска соглашается, находя их верными, основанными на нормах действующего законодательства и доказательствах, имеющихся в материалах дела. Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о наличии в действиях ответчиков вины в отсутствии организации лечения болезни <данные изъяты> в г. Челябинске, а также о том, что ликвидация юридического лица не прекращает обязательств Министерства здравоохранения и за ГАУЗ «ГКБ № г. Челябинск», и за Управление здравоохранения г. Челябинска выводов суда не опровергают и не свидетельствуют о незаконности принятого судом решения. Как разъяснено в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причинённый при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 ст.98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причинённого вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. Из разъяснений, данных в пункте 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 следует, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесённом в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. Из изложенного следует, что в случае причинения работником медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причинённый вред лицу, имеющему право на такое возмещение. Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинского учреждения за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда – медицинского учреждения или его работников. Вместе с тем, как верно установлено судом каких-либо нарушений со стороны сотрудников ГАУЗ «ГКБ №2 г. Челябинск» личных неимущественных прав истца, в том числе противоправного бездействия, материалами дела не установлено. Напротив, материалами дела подтверждается, что ГАУЗ «ГКБ №2 г. Челябинск» дважды был собран консилиум с участием врачей, а именно 17 апреля 2025 года и 31 октября 2025 года. Вместе с тем, истец отказался от всех предложенных ему консультаций и обследований. Согласно Приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 30 ноября 2017 года № 965н и согласно Приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 11 апреля 2025 года № 193н (действует с 01 сентября 2025 года) для проведения консилиума врачей предполагается предоставление актуальных результатов лабораторных исследований пациента. Таким образом, истец своим бездействием препятствует достижению декларируемых им самим целей, именно его бездействие не позволяет реализовать право на консультации врачей-специалистов (статьи 19, 48, 70 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). Оснований для признания протокола консилиума от 17 апреля 2025 года подложным, вопреки доводам апелляционной жалобы, у судебной коллегией не имеется. Доводы апелляционной жалобы истца о том, что рассматриваемый период ограничен 11 июля 2025 года, поэтому ссылка суда на медицинский консилиум 31 октября 2025 года к исковым требованиям отношения не имеет, являются несостоятельными. Указанные доводы не влекут отмену решения суда, поскольку в исковом заявлении истец ссылался на то, что с 2020 года никаких мер для выявления своевременной санации экстрогенитальных очагов, обостряющих болезнь <данные изъяты>, ответчиками не предпринималось, консилиум врачей не организован. Вопреки доводам жалобы истца, представленные им в материалы дела сообщение заместителя Министерства здравоохранения Челябинской области ФИО4 от 27 марта 2025 года, ФИО5 от 20 марта 2025 года о подложности протокола консилиума от 17 апреля 2025 года не свидетельствуют. Напротив, в указанных сообщениях заместитель Министра и Главный врач медицинской части уведомляют ФИО6 о необходимости явиться на заседание врачебное комиссии, которое состоится 17 апреля 2025 года (л.д. 161, 162). В качестве основания требований к Минздраву Челябинской области истец указывает на отсутствие положения о маршрутизации <данные изъяты>, при этом, как следует из отзыва на иск указанного ответчика, действующим законодательством не установлена обязанность правового регулирования маршрутизации пациентов по отдельным заболеваниям (<данные изъяты>). В настоящее время существует практика регулирования маршрутизации по врачебным специальностям, группам заболеваний (группам клинических случаев). В том числе, был издан Приказ Минздрава Челябинской области от 03 марта 2016 года №329 «О маршрутизации взрослых пациентов при оказании медицинской помощи по профилю «ревматология» в Челябинской области» При этом Минздрав Челябинской области не осуществляет медицинскую деятельность, и не может нести ответственность за некачественное оказание медицинской помощи. Доводы апелляционной жалобы истца о том, что при вызове в судебное заседание ФИО9 и ФИО7 мнение истца суд не выяснял, участкового терапевта ФИО10 не вызывал, являются несостоятельными. При решении судом вопроса о привлечении к участию в деле третьих лиц 11 сентября 2025 года истец присутствовал, давал объяснения по обстоятельствам дела. Вопреки ошибочному мнению апеллянта, ФИО9 и ФИО7 были привлечены судом к участию в деле в качестве третьих лиц. То обстоятельство, что участковый терапевт ФИО10 не принимала участия в судебном заседании, о нарушении судом норм процессуального права не свидетельствует. По существу доводы апелляционной жалобы истца сводятся к несогласию апеллянта с той оценкой, которую исследованным по делу доказательствам дал суд первой инстанции, в связи с чем не могут повлечь отмену обжалуемого решения. Оснований к переоценке установленных судом обстоятельств и к иной оценке доказательств у судебной коллегии не имеется, поэтому апелляционная жалоба не может быть удовлетворена.

Указаний на какие-либо процессуальные нарушения, являющиеся безусловным основанием для отмены правильного по существу решения суда, апелляционная жалоба не содержит.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г. Челябинска от 13 ноября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО6 – без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 25 марта 2026 года.