Определение № 22-2214/2026 от 13 апреля 2026 г.

Мотивированное
определение изготовлено 14 апреля 2026 года.

Председательствующий Ефремов А.В. Дело № 22-2214/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 13 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Шестакова С.В.,

судей Леонтьевой М.Ю., Ростовцевой Е.П.

при помощнике судьи Жилиной С.О.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Судник Т.Н.,

осужденной ФИО1, участвующей в судебном заседании посредством системы видеоконференц-связи,

защитника по назначению суда – адвоката Устюговой Е.Г.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи уголовное дело, поступившее с апелляционным представлением помощника Богдановичского городского прокурора Свердловской области Морару К.М. на приговор Богдановичского городского суда Свердловской области от 29 января 2026 года, которым

ФИО1,

<дата> года рождения,

ранее не судимая;

осуждена по п. «г» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации к наказанию в виде лишения свободы на срок 11 лет; по ч. 3 ст.30, п. «г» ч. 4 ст.228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации к наказанию в виде лишения свободы на срок 07 лет.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации путем частичного сложения наказаний по совокупности преступлений П.Е.ВБ. назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

ФИО1 оправдана по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в ее деянии состава преступления.

За ФИО1 признано право на реабилитацию в данной части.

Мера пресечения в отношении ФИО1 оставлена без изменения - содержание под стражей.

Срок отбытия наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В срок лишения свободы зачтено время задержания и содержания ФИО1 под стражей в период с 20 июня 2025 года по 28 января 2026года включительно, а также с 29 января 2026 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день в исправительной колонии общего режима на основании ч. 3.2 ст.72 Уголовного кодекса Российской Федерации.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

Проверив материалы дела, заслушав выступления прокурора Судник Т.Н., просившую приговор отменить по доводам апелляционного представления, адвоката Устюговой Е.Г., осужденной П.Е.ВБ., возражавших против удовлетворения апелляционного представления, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором суда ФИО1 признана виновной в незаконном сбыте наркотического средства - производного N-метилэфедрона, общей массой 1,81 г, то есть в крупном размере.

Этим же приговором ФИО1 признана виновной в покушении на незаконный сбыт наркотического средства - производного N-метилэфедрона общей массой 54,12 г, то есть в крупном размере, группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

Преступления совершены при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении помощник Богдановичского городского прокурора Свердловской области Морару К.М. выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и подлежащим отмене в связи с допущенными нарушениями уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Прокурор считает, что приговор суда не соответствует положениям ст. 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку при описании преступления, предусмотренного п. «г» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не описал действия ФИО1, составляющие объективную сторону состава преступления по передаче наркотического средства А. , то есть не описал способ совершения преступных действий, направленных на сбыт наркотического средства. Согласно показаниям А. , ФИО1 передала ему один сверток в зеленой изоленте и один распакованный пакетик с застежкой типа «зип-лок» с наркотическим средством, то есть А. приобрел наркотическое средство путем передачи из рук в руки. Таким образом, автор представления считает, что описание действий ФИО1 по сбыту наркотического средства А. не соответствует доказательствам, исследованным в судебном заседании, что является нарушением требований ст. 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Суд, квалифицируя действия ФИО1 как покушение на незаконный сбыт наркотического средства, не указал на осуществление П.Е.ВБ. фотофиксации тайников с указанием их координат, о чем свидетельствуют показания самой осужденной, свидетеля З., а также подтверждается протоколом осмотра сотового телефона, принадлежащего осужденной. Автор представления выражает несогласие с приговором суда в части оправдания П.Е.ВБ. по ч. 1 ст.174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. Приговор суда в данной части не содержит анализ доказательств, собранных в ходе предварительного расследования, не изложены мотивы, по которым суд отверг данные доказательства, в том числе показаниям самой ФИО1, в которых она сообщила о получении денежных средств за размещение наркотиков в тайники. Вина ФИО1 в совершении указанного преступления подтверждается тем, что на виртуальном счете ФИО1 находилось 114долларов США, однако на момент осмотра баланс виртуального счета составлял 0,00 долларов США. В резолютивной части приговора указано на оправдание ФИО1 по п. 3 ч. 2 ст.302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в действиях П.Е.ВБ. состава преступления, что противоречит выводам суда, изложенным в описательно-мотивировочной части приговора, в которой указано на необходимость оправдания ФИО1 на основании п. 2 ч. 2 ст.302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть в связи с непричастностью к совершению преступления. Суд незаконно не рассмотрел вопрос о конфискации денежных средств, полученных преступным путем, в соответствии с ч. 1 ст.104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. При назначении наказания в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, по эпизоду неоконченного преступления суд признал активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку осужденная предоставила доступ к содержимому своего сотового телефона. Однако судом не учтено, что по эпизоду сбыта наркотического средства ФИО1 также предоставила доступ к сотовому телефону, в котором было указано место приобретения наркотического средства, что позволило установить фактические обстоятельства по делу. Прокурор считает, что и по сбыту наркотического средства в качестве смягчающего наказание обстоятельства на основании ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации должно быть признано активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Суд, конфисковав сотовый телефон, в приговоре не сослался на норму закона, предусматривающую конфискацию орудия совершения преступления, вопрос о конфискации должен быть решен в соответствии п. «г» ч. 1 ст. 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. На основании изложенного автор представления считает, что все указанные нарушения являются существенными, приговор подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Проверив материалы дела с учетом доводов апелляционного представления, заслушав мнения сторон, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.19 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд при рассмотрении дела в апелляционном порядке не связан с доводами апелляционного представления и вправе проверить производство по делу в полном объеме.

В силу ст. 297 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым.

Вместе с тем, постановленный в отношении ФИО1 приговор указанным требованиям не соответствует.

Органом предварительного расследования ФИО1 обвинялась в совершении семи преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть в семи покушениях на незаконный сбыт наркотического средства в значительном размере, группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), а также в двадцати преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст.228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть в двадцати покушениях на незаконный сбыт наркотического средства в крупном размере, группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»). Согласно предъявленному обвинению ФИО1 разместила наркотическое средство - производное N-метилэфедрона в значительном размере массами 0,95 г, 0,93 г, 0,91 г, 0,94 г, 0,94 г, 0,93 г, 0,96 г, а также наркотическое средство - производное N-метилэфедрона в крупном размере массами 1,46 г, 1,47 г, 1,41 г, 1,45 г, 1,45 г, 1,43 г, 1,45 г, 1,44 г, 1,40 г, 1,45 г, 1,38 г, 1,47 г, 1,36 г, 1,44 г, 1,46 г, 1,44 г, 1,52 г, 1,52 г, 1,41 г, в 26 различных тайников на территории г.Богдановича Свердловской области. Действия ФИО1 по размещению наркотического средства в различные тайники квалифицированы органом предварительного расследования как 26 самостоятельных преступлений. Оставшееся наркотическое средство, расфасованное в 21 сверток, общей массой 18,57 г было изъято у ФИО1 после задержания в ходе личного досмотра. В данной части действия ФИО1 также были квалифицированы как самостоятельное преступление.

Вместе с тем, суд при рассмотрении дела пришел к выводу о том, что действия ФИО1 относительно всего наркотического средства, изъятого в ходе осмотра места происшествия и в ходе личного досмотра, должны квалифицироваться как единое продолжаемое преступление, поскольку осужденная и соучастники имели единый преступный умысел на сбыт всего объема наркотического средства, тайники оборудовались в пределах ограниченной территории в г. Богдановиче за короткий промежуток времени.

Однако, принимая такое решение, суд первой инстанции оставил без должного внимания то, что по смыслу закона, сбыт наркотических средств – это незаконная деятельность лица, которая охватывает любые способы их незаконного распространения, общественная опасность которого состоит в вовлечении широкого круга лиц-потребителей, здоровье которых и определено как один из объектов посягательства, предусмотренный главой 25 Уголовного кодекса Российской Федерации. Оборудование тайников-закладок с наркотическим средством как один из способов распространения, количество этих закладок и определяет масштабность преступного вовлечения разных потребителей.

Данных о том, что наркотическое средство, разложенное в разные закладки, предназначалось для одного потребителя, или существовала договоренность с потребителем (или куратором) о реализации разово всего объема наркотического средства, из материалов уголовного дела, в том числе и из показаний ФИО1, не следует. Напротив, установлено, что наркотическое средство сбывалось ФИО1 за денежное вознаграждение, размер которого зависел от количества оборудованных тайников.

Таким образом, умысел ФИО1 был направлен на множественный сбыт разложенного количества наркотического средства разным потенциальным потребителям, которые имели возможность приобрести наркотическое средство через различные тайники, в разное время и в разных местах.

В связи с этим попытка сбыть наркотическое средство путем помещения его в определенные места тайники, то есть ориентируясь в каждом случае с помещением наркотического средства на потенциального приобретателя, не может свидетельствовать о совершении осужденной единого продолжаемого преступления, поскольку каждое ее действие по созданию тайников заключалось в покушении на незаконный сбыт помещенного в конкретный тайник свертка с наркотическим средством.

Следовательно, вывод суда о том, что покушения на незаконный сбыт наркотического средства, совершенные в один период времени, на территории одного города, не образуют отдельные, самостоятельные преступления, является необоснованным.

Кроме того, квалифицируя действия ФИО1 как единое продолжаемое преступление, суд первой инстанции ухудшил положение последней, выйдя за рамки предъявленного обвинения, поскольку по преступлениям в отношении незаконного сбыта наркотического средства - производного N-метилэфедрона массами 0,95 г, 0,93 г, 0,91 г, 0,94 г, 0,94 г, 0,93 г, 0,96 г, квалифицирующий признак крупного размера П.Е.ВБ. органом предварительного расследования не вменялся, в данной части суд переквалифицировал действия осужденной на более тяжкое преступление.

Также судебная коллегия находит обоснованными доводы апелляционного представления о необоснованном оправдании ФИО1 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Органом предварительного следствия ФИО1 обвинялась в том, что в период времени с 20 марта 2025 года по 20 июня 2025 года она при помощи мобильного телефона «POСO POСO X4 Pro 5G», используя сеть «Интернет», зарегистрировала в мобильном приложении «Trust Wailet» виртуальный электронный счет «<...>» децентрализованной цифровой валюты «Bitcoin» (Биткоин), решила использовать банковскую карту <№>, эмитированную к неустановленному счету, открытому в АО «Альфа Банк», а также неустановленную банковскую карту, эмитированную к неустановленному в ходе предварительного следствия счету, открытому в ООО «Озон Банк», подконтрольные ей, для получения платы за оборудование тайников с наркотическими средствами в качестве вознаграждения за выполненную часть своей преступной роли и для перевода денежных средств децентрализованной цифровой валюты «Bitcoin» (Биткоин) в рубли с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами.

После чего в вышеуказанный период времени ФИО1 при помощи мобильного телефона «POСO POСO X4 Pro 5G и установленной в памяти мобильного телефона программы «Telegram» приискала в сети «Интернет» неустановленных лиц «Миха», «Менеджер DK», «Анатолий Забродин», «Миша Метеля», «Escobar», с которыми вступила в предварительный преступный сговор, направленный на совместный незаконный сбыт наркотических средств на территории Свердловской области неопределенному кругу лиц.

Далее в период времени с 20 марта 2025 года по 20 июня 2025 года ФИО1, используя свой мобильный телефон, в программе «Telegram» получила от «<...>» в соответствии с имеющейся договоренностью информацию о месте нахождения тайников с наркотическим средством, которое согласно предварительному сговору с <...> должна была поместить в тайники на территории г. Режа и г. Артемовского Свердловской области.

За проделанную работу в период времени с 20 марта 2025 года по 20июня 2025 года ФИО1 получила на виртуальный электронный счет «<...>» децентрализованной цифровой валюты «Bitcoin» (Биткоин), денежные средства в сумме 114,65 доллара США.

20 июня 2025 года ФИО1 в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами при помощи мобильного телефона «POСO POСO X4 Pro 5G», используя сеть «Интернет», установленное в памяти телефона мобильное приложение «Trust Wailet» и неустановленный в ходе следствия «сайт-обменник», перевела с подконтрольного ей виртуального электронного счета «<...> децентрализованной цифровой валюты «Bitcoin» (Биткоин) полученную ею в результате незаконного сбыта наркотических средств в составе группы лиц по предварительному сговору децентрализованную цифровую валюту «Bitcoin» (Биткойн) на банковскую карту <№>, эмитированную к неустановленному в ходе предварительного следствия счету, открытому в АО «Альфа Банк», а также неустановленную банковскую карту, эмитированную к неустановленному в ходе предварительного следствия счету, открытому в ООО «Озон Банк», подконтрольные ей, в общей сумме 114,65 доллара США (по состоянию курса валюты на 20 июня 2025 года один доллар США равен 78,4839 рубля), то есть не менее 8998,17 рубля, в дальнейшем распорядившись указанными денежными средствами по своему усмотрению.

Принимая решение об оправдании ФИО1 по ч. 1 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд указал, что предъявленное обвинение о том, в результате какого конкретно преступления были получены денежные средства, не подтверждается материалами дела, кроме того, приведенные в обвинении операции по конвертированию валют были расценены судом как финансовый инструмент, направленный на сокрытие преступной деятельности, способ получения оплаты не избирался П.Е.ВБ., а являлся условием ее деятельности по незаконному обороту денежных средств.

Вместе с тем, в соответствии с п. п. 6, 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 07 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств и иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» под финансовыми операциями для целей ст. ст. 174, 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации понимаются любые операции с денежными средствами, в том числе наличные и безналичные расчеты, кассовые операции, перевод или размен денежных средств, обмен одной валюты на другую и т.п.

При этом по смыслу закона указанные финансовые операции заведомо для виновного маскируют связь легализуемого имущества с преступным источником его происхождения.

Цель придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенным преступным путем, может проявляться в совершении финансовых операций по обналичиванию денежных средств, приобретенных преступным путем, в том числе с использованием электронных средств платежа, а также счетов физических лиц, не осведомленных о преступном происхождении соответствующих денежных средств.

Таким образом, для наличия состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, не требуется обязательного вовлечения легализуемых денежных средств в экономический оборот, поскольку ответственность по указанной статье закона наступает при установлении самого факта совершения финансовых операций с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом.

Согласно предъявленному обвинению, за свою преступную деятельность, связанную с незаконным оборотом наркотических средств, ФИО1 получала вознаграждение в виде электронной криптовалюты «биткоин» на виртуальный счет. Используя банковские технологии (электронные деньги, программы, позволяющие конвентировать валюту, пластиковые карты), позволяющие избежать процедуру банковского контроля и исключить возможность идентификации их и лиц, совершающих операции, ФИО1 преобразовала (конвертировала) виртуальные активы в денежные средства - рубли и с целью придания правомерного вида владению, пользованию, распоряжению данными денежными средствами совершила финансовую операцию по переводу денежных средств в размере 8998,17 рубля с виртуального счета на банковские карты, банковские счета, находившиеся у нее в пользовании, после чего распорядилась денежными средствами по своему усмотрению.

Между тем, в приговоре не приведено мотивов, по которым вмененный ФИО1 способ получения денежных средств путем проведения последовательных финансовых и банковских операций, а именно зачисление денежных средств на подконтрольный виртуальный счет (электронный кошелек), дальнейшее конвертирование через различные виртуальные валютные обменники в рубли, перевод денежных средств на банковские карты, находящиеся в пользовании, не свидетельствует о наличии цели легализовать денежные средства.

Также судом не дано оценки тому факту, что период совершенных операций совпадает с периодом занятия ею преступной деятельностью, не дана оценка показаниям ФИО1 о том, что она получала денежные средства за свою незаконную деятельность от соучастников, входивших в состав группы лиц по предварительному сговору, протоколу осмотра изъятого сотового телефона, содержащего переписку ФИО1 с неустановленными лицами, касающуюся порядка и обстоятельств перевода денежных средств с виртуального электронного счета «bc1qq7ws5z2k cdqlj8c36z0q973l3tqc690d8slgz» децентрализованной цифровой валюты «Bitcoin» (Биткоин) в доллары США.

Указанное свидетельствует о том, что представленные доказательства надлежащей оценки судом вопреки требованиям ст. ст. 77, 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не получили, в связи с чем вывод суда об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, не может быть признан обоснованным и соответствующим требованиям закона.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о том, что по данному делу судом допущены существенные нарушения уголовного закона, повлиявшие на исход дела, которые не могут быть устранены судом апелляционной инстанции, и считает, что приговор суда подлежит отмене в полном объеме, поскольку вмененные осужденной преступления взаимосвязаны, совершены в один период времени, а дело – направлению на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

При новом рассмотрении уголовного дела суду первой инстанции следует устранить допущенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, постановить законное и обоснованное решение.

Поскольку судебная коллегия, отменяя приговор, не вправе предрешать выводы, которые могут быть сделаны судом первой инстанции при повторном рассмотрении данного уголовного дела, то по иным доводам, указанным в апелляционном представлении, а также изложенным стороной защиты в суде апелляционной инстанции о непричастности П.Е.ВБ. к незаконному сбыту наркотического средства А. , суждения не дает.

Отменяя приговор и направляя уголовное дело на новое рассмотрение, в целях охраны прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и надлежащего проведения судебного заседания в разумные сроки, с учетом тяжести предъявленного обвинения, конкретных обстоятельств дела, данных о личности ФИО1, которая является потребителем наркотических средств, обвиняется в совершении ряда особо тяжких преступлений, судебная коллегия считает необходимым оставить в отношении нее в качестве меры пресечения заключение под стражу, не находя оснований для применения иной, более мягкой меры пресечения, продлив срок ее содержания под стражей на три месяца, то есть до 13 июля 2026 года.

Руководствуясь ст. 389.13, ст. 389.15, ст.389.17, п. 4 ч.1 ст.389.20, ст.389.22, ст. ст. 389.28 и 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Богдановичского городского суда Свердловской области от 29 января 2026 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

Меру пресечения в отношении ФИО1 оставить без изменения – содержание под стражей, продлить срок содержания ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, под стражей на три месяца, то есть до 13 июля 2026 года.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня оглашения, может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а лицом, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня получения копии апелляционного определения, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в г. Челябинске, путем подачи жалобы или представления через суд первой инстанции. В случае подачи кассационной жалобы, представления стороны вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий С.В. Шестаков

Судьи: М.Ю. Леонтьева

Е.П. Ростовцева