Апелляционное определение № 33-849/2026 от 3 марта 2026 г.

УИД: 68RS0003-01-2025-002453-46

Дело № 33-849/2026;

Судья Елохова М.В. (дело № 2-1616/2025)


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

04 марта 2026года город Тамбов

Судебная коллегия по гражданским делам Тамбовского областного суда в составе:

председательствующего судьи Рожковой Т.В.,

судей Емельяновой Н.В., Дробышевой Т.В.,

при секретаре Любушкиной Т.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, связанного с уголовным преследованием,

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Советского районного суда г.Тамбова от 17 декабря 2025г.

Заслушав доклад судьи Емельяновой Н.В., судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Министерству Финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, связанного с уголовным преследованием.

В обоснование требований указала, что приговором Тамбовского районного суда от 09.06.2023 года она была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ и ей назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 (пять) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Срок наказания исчислялся со дня вступления приговора в законную силу, в этот срок был засчитан период содержания под стражей с 29.07.2022г. по день вступления приговора в законную силу.

Апелляционном определением Тамбовского областного суда от 22.08.2023 г. данный приговор изменен, из его описательно-мотивировочной части была исключена ссылка суда на показания свидетеля Б.Д.И. об обстоятельствах нанесения удара П.С.М., как на доказательство виновности осужденной.

Апелляционном определением Тамбовского областного суда от 04.06.2024 г. данный приговор изменен, из его описательно - мотивировочной части исключена ссылка на показания свидетеля Б.Д.И. об обстоятельствах нанесения удара П.С.М. как на доказательство виновности осужденной.

Кассационным определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от *** приговор Тамбовского районного суда Тамбовской области от 09.06.2023 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Тамбовского областного суда от *** изменены, переквалифицированы действия ФИО1 с ч.*** УК РФ на ч.*** УК РФ, по которой было назначено наказание в виде исправительных работ на срок 10 месяцев с удержанием из заработной платы 10 % в доход государства. На основании п. «а» ч.1 ст. 78 УК РФ она была освобождена от отбывания наказания в связи с истечением срока давности и была немедленно освобождена из-под стражи.

В рамках предварительного расследования и судебного следствия ей избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу с 29.07.2022 г.

Общий срок незаконного содержания ее под стражей и в колонии общего режима составляет: 2 года 10 месяцев 6 дней.

Указывает, что все это время она страдала от тяжести необоснованного подозрения и обвинения в совершении преступления, которого не совершала, находилась в состоянии постоянного нервного напряжения, испытывала сильный стресс.

Она испытывала страх перед тем, что ее могут незаконно лишить свободы и фактически лишили свободы. Она не смогла общаться с дочерью, с мамой, родственниками.

В период уголовного преследования резко ухудшилось состояние ее здоровья, она часто болела.

От того, что она была под подозрением и обвинена в совершении особо тяжкого преступления, которого не совершала, помещена в ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Тамбовской области в камеру и находилась круглосуточно под сигнализацией, видеокамерой, изолирована от своей семьи, близких, от общества она испытывала ежеминутное огромное нервное напряжение. Ее дочь, будучи беременной, а впоследствии, имея на руках малолетнего ребенка, была вынуждена отстаивать многочасовые очереди для того, чтобы передать через комнату приёма передач для подследственных и осужденных ей пищу, одежду, лекарства и т.д.

В результате нервного потрясения у нее обострились такие хронические заболевания, как аллергия, резко ухудшилось зрение, появились признаки катаракты, артроз коленного сустава. Она состоит на учете у онколога-маммолога и за все время ее заключения не имела возможности проверить свое здоровье у специалиста.

Также за время ее содержания в ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Тамбовской области и в ФКУ ИК-7 УФСИН России по Липецкой области она не могла подстричься, т.к. там не было парикмахера. Она выглядела неухоженным человеком и испытывала сильное эмоциональное напряжение в связи с этим.

Несмотря на то, что ее вина не была доказана, на судебные заседания ее конвоировали в автозаке, выводили в наручниках и в зале суда она сидела за решеткой как злостный преступник. На следственном эксперименте на нее одевали не только наручники, но и кандалы на ноги. Такие действия со стороны отдела по конвоированию УВД причиняли ей и ее родственникам психологические и моральные страдания.

Кроме всего прочего ее унижало докладывать сотрудникам ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Тамбовской области при каждодневном обходе камер кто она такая, по какой статье предъявлено обвинение, а также передвигаться с заведенными за спину руками в следственную кабину и в медицинскую часть СИЗО под конвоем.

Она испытывала боль, видя страдания и слезы своих близких.

На время ее пребывания в ФГУ ИЗ 68/1 ФКУ СИЗО №3 УФСИН России по Тамбовской области ее семья (дочь и мама) оказались в бедственном положении, т.к. она была единственным кормильцем в семье, дочь была беременной, затем родила ребенка. Она была лишена возможности оказывать помощь своей семье, видеть как растет и развивается внук.

Находясь под стражей и в колонии она практически была лишена возможности видеться с родными.

Сотрудники прокуратуры и суда отказывали в свиданиях с ней, мотивируя отказ тем, что это мешает следствию.

Действия сотрудников правоохранительных органов были направлены на то, чтобы сломить ее силу воли, нарушить психику. Она была подвержена психо эмоциональному расстройству, которое проявлялось в страхе засыпать, раздражительности, клаустрофобии, что и наблюдалось у нее в дни заключения. В выходные дни ей отказывали в медицинской помощи. Камера, где она заключалась, не соответствовала нормам и требованиям Международной Конвенции содержания в следственных изоляторах. У нее в камере отсутствовала горячая вода. В некоторые моменты не было связи с внешним миром. Так, на две недели она была помещена в камеру спецблока, где не было телевизора и практически не работало -радио.

Она была полностью изолирована от внешнего мира, от природы, от всего, что необходимо человеку для его жизнедеятельности. Прогулочные дворики в СИЗО представляют собой каменные мешки. Ее угнетал мрачный цвет краски, в который были выкрашены стены камеры ее заключения. Из крана постоянно капала вода, что действовало ей на нервы. В камере отсутствовала принудительная вентиляция, личные вещи приобрели неприятный, затхлый запах, т.к. вещи приходилось сушить в камере. Не было возможности нормально постирать вещи. Все вещи женщинам в СИЗО и колонии приходится стирать вручную.

Недостаточное естественное и искусственное освещение препятствовало чтению книг, т.к. очень уставали и начинали болеть от перенапряжения глаза.

Ее, как отъявленную преступницу, эпатировали в место лишения свободы в «столыпинском» вагоне. Это суровое испытание для женской психики, когда приходилось по 8 часов стоять в отстойнике, а в туалет выводили только во время движения поезда. Ни постельного белья, ни матраса с подушкой осужденным не полагалось. Кроме того, от железнодорожного вокзала до ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Воронежской области ее везли в автозаке вместе с больными туберкулезом.

В ФКУ ИК-7 УФСИН России по Липецкой области, куда ее эпатировали для дальнейшего отбытия наказания, она столкнулась с бесчеловечным и негуманным отношением сотрудников колонии по отношению в осужденным женщинам. Отряды, где содержались женщины, были переполнены, все санитарно-гигиенические и эпидемиологические нормы были нарушены, количество раковин для умывания и унитазов не соответствовали нормативным требованиям, причем сотрудники колонии об этом знали, но не предпринимали никаких действий для устранения нарушений санитарных норм. В отряде здоровые женщины содержались вместе с ВИЧ- инфицированными, больными гепатитом В и С. Если у нее случались проблемы со здоровьем, такие, как конъюнктивит, приступы аллергии, вирусные заболевания, артроз, то лечение было чисто формальным.

На швейном производстве для выполнения нормы ей приходилось трудиться без выходных, что привело к значительному ухудшению зрения. В выходные дни ей приходилось работать на благоустройство колонии, в частности носить тяжести, например, мешки с цементом по 50 килограммов.

Несмотря на то, что она старалась выполнять норму 100% на швейном производстве, участвовала в благоустройстве колонии, шансов на то, что она сможет выйти на свободу досрочно у нее не было, так как в 2024 году она через своего адвоката подавала ходатайство на смягчение режима, а данный поступок у администрации ФКУ ИК-7 УФСИН России возбраняется и чреват последствиями для осужденных, поэтому она подверглась сильнейшему моральному прессингу со стороны администрации ИК-7.

Для нее, женщины впервые попавшей в места лишения свободы, длительная изоляция от родных, от общества, жизнь в отряде с наркоманками, женщинами с низкой социальной ответственностью, детоубийцами, тяжелый низкооплачиваемый труд стали сильнейшим психологическим стрессом, который привел к подавлению личности.

Сотрудники колонии использовали свое служебное положение, чтобы сделать жизнь осужденных невыносимой. Практиковалась коллективная ответственность за малейший проступок, когда весь отряд выводили на плац в любую погоду, и люди стояли там до тех пор, пока администрация не принимала решение, что отряд можно завести в жилзону. Цель подобных мероприятий - так называемое исправление, воспитание, которое на самом деле является принуждением к субординации, неукоснительному исполнению пунктов правил внутреннего распорядка, унижению и оскорблению человеческого и женского достоинства, которому она ежедневно подвергалась со стороны охраны.

Она испытала унижение, т.к. в отношении нее было возбуждено уголовное дело и она заключена под стражу. Этим фактом ее опорочили перед ее сотрудниками, перед коллегами, унизили, оскорбили, нанесли психологическую травму, лишили возможности строить карьеру и зарабатывать деньги, обеспечивать себя и помогать своей семье, оказавшейся в сложном материальном положении. Таким образом на лицо упущенная материальная выгода.

После признания определением Второго кассационного суда общей юрисдикции того, что приговор в отношении нее содержит существенные нарушения уголовного закона ни сотрудники прокуратуры, ни сотрудники УВД по Тамбовской области не удосужились подать сведения для обзора о том, что она не совершала преступления, в котором ее обвиняли, для того, чтобы восстановить ее честное имя.

Таким образом, она, не совершив преступления, по которому ее обвинили, провела в заключении 2 года 10 месяцев 6 дней.

Ей пришлось пережить и испытать в результате уголовного преследования унижения, оскорбления, психо-эмоциональный стресс. Она была разлучена со своей семьей. Этим незаконным уголовным преследованием ей перечеркнули всю дальнейшую жизнь и не только ее, но и судьбу членов ее семьи.

Из-за незаконного обвинения, стресса и практически круглосуточного пребывания в камере у нее началась депрессия. Она была лишена возможности досуга и отдыха. Ее постоянно сопровождала бессонница.

В связи с незаконным применением к ней меры пресечения в качестве заключения под стражу и лишения свободы, т.к. согласно ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а ст.114 УК РФ является преступлением небольшой тяжести, причинением ей оскорблений, унижений и нанесением вреда ее здоровью, что принесло ей нравственные страдания, которые она испытала в результате нарушения ее личных неимущественных прав, она оценивает нанесенный ей моральный и физический ущерб в 30 000 000 рублей.

Решением Советского районного суда г.Тамбова от 17.12.2025г. в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано.

В апелляционной жалобе ФИО1 считает обжалуемое решение незаконным, необоснованным, вследствие чего подлежащим отмене.

Указывает, что исковые требования основаны не на праве на реабилитацию, а мотивированы тем основанием, что она была привлечена к уголовной ответственности ввиду неверной оценки ее действий по статье, тяжесть которой не предусматривает заключения под стражу.

Она находилась под стражей 2 года 10 месяцев и 6 дней, поскольку ее вина была квалифицирована по ч.*** УК РФ (особо тяжкое преступление) Однако, Второй кассационный суд общей юрисдикции своим кассационным определением от 05 июня 2025 года переквалифицировал ее действия на ч. *** УК РФ (преступление небольшой тяжести).

Заключение под стражу не предусмотрено законодательством РФ за преступления небольшой тяжести, согласно ст. 108 УПК РФ.

Судом первой инстанции указано на то, что не было принято судебного акта, указывающего на незаконность содержание ее под стражей.

Однако, согласно установочной части суда Высшей инстанции в лице Второго кассационного суда общей юрисдикции по делу *** от *** определено:«...суд дал неверную правовую оценку ее действиям, квалифицировав действия ФИО1 по ч. *** УК РФ» - стр.4 абз. 3 кассационного определения. «ФИО1 из-под стражи освободить немедленно.» -резолютивная часть кассационного определения.

При этом наказание ей было назначено судом высшей инстанции «исправительные работы» (то есть без лишения свободы), от которого она была освобождена, в связи с истечением срока привлечения к уголовной ответственности за преступление небольшой тяжести.

Соответственно, категория преступления «особой тяжести» ч.*** УК РФ (по неверной квалификации преступления) предусматривала меру пресечения «содержание под стражей» по ст. 108 УК РФ, категория преступления «небольшой тяжести» ч. *** УК РФ не предусматривает меру пресечения «содержание под стражей».

Не существует нормы законодательства РФ, которая предусматривает «заключение под стражу» виновных лиц за совершенные им преступления «небольшой тяжести».

Полагает, что таким образом, не требуется вынесение отдельного судебного акта, при наличии установленного факта неверной оценки ее действий в кассационном определении (судебный акт имеющий силу закона), а также при наличии исчерпывающего перечня оснований содержания под стражей в законе (ст. *** УК РФ).

В пункте 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» конкретно указан сам факт переквалификации преступления и отмены меры пресечения как право на компенсацию морального вреда.

Содержание под стражей на протяжении 2 лет 10 месяцев 6 дней не может свидетельствовать о ее выборе проживания в местах лишения свободы, о ее выборе ограниченного общения и не общения с родственниками, друзьями и обществом и другие основания указанные в Пленуме ВС РФ, а также в иске. То есть, все обстоятельства, которые должен был проверить и дать оценку Суд первой инстанции указанные в п. 42 данного Пленума ВС РФ судом не исследованы, ее выводам надлежащая оценка не дана.

Считает, что суд первой инстанции не дал верную оценку всем доводам и не проверил все обстоятельства, которые подлежит установить указанные в п.39, 42 Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». Кроме того, не учел существующую судебную практику по аналогичным ситуациям, где требования истцов были удовлетворены при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла.

В соответствии со ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе.

Суд апелляционной инстанции, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, исследовав и оценив в порядке статей 12, 56, 67 Гражданского процессуального кодекса РФ представленные сторонами доказательства, доводы апелляционной жалобы, выслушав участников процесса, исходит из следующего.

Как установлено судом и следует из материалов дела, постановлением Тамбовского районного суда от 31 июля 2022 года в отношении ФИО1, подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного ч.*** УК РФ была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, т.е. до 28.09.2022.

ФИО1 04.08.2022 года была привлечена в качестве обвиняемого, ей предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.*** УК РФ.

Постановлениями от 26.10.2022 и от 23.11.2022 о привлечении в качестве обвиняемого, ей предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.*** УК РФ.

В связи с этим срок содержания под стражей ФИО1 неоднократно продлевался вплоть по 22.06.2023.

Приговором Тамбовского районного суда Тамбовской области от 09.06.2023 ФИО1 была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ и ей назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 (пять) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Срок наказания исчислялся со дня вступления приговора в законную силу, в этот срок был засчитан период содержания под стражей с 29.07.2022г. по день вступления приговора в законную силу.

Апелляционном определением Тамбовского областного суда от 22.08.2023 г. данный приговор изменен, из его описательно-мотивировочной части была исключена ссылка суда на показания свидетеля Б.Д.И. об обстоятельствах нанесения удара П.С.М., как на доказательство виновности осужденной.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 14 марта 2024 года частично удовлетворена жалобы стороны ФИО1, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Тамбовского областного суда от 22.08.2023г. отменено, дело направлено на новое апелляционное рассмотрение в Тамбовский областной суд.

Апелляционном определением Тамбовского областного суда от 04.06.2024 г. данный приговор изменен, из его описательно - мотивировочной части исключена ссылка на показания свидетеля Б.Д.И. об обстоятельствах нанесения удара П.С.М. как на доказательство виновности осужденной.

Кассационным определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 05.06.2025 г. приговор Тамбовского районного суда Тамбовской области от 09.06.2023 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Тамбовского областного суда от 04 июня 2024 г. изменены, переквалифицированы действия ФИО1 с ч.*** УК РФ на ч.*** УК РФ, по которой было назначено наказание в виде исправительных работ на срок 10 месяцев с удержанием из заработной платы 10 % в доход государства. На основании п. «а» ч.1 ст. 78 УК РФ она была освобождена от отбывания наказания в связи с истечением срока давности и была немедленно освобождена из-под стражи.

Обращаясь в суд с настоящим иском, истец указывала, что в результате незаконного содержания по стражей в течение 2-х лет 10 месяцев 6 дней ей причинены моральные и нравственные страдания, вызванные лишением свободы, связанными с этим ограничениями и условиями содержания, а также ухудшилось состояние ее здоровья.

Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 150,1100 Гражданского кодекса РФ, 133,134,136 Уголовного кодекса РФ, разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", установив фактические обстоятельства по делу, проанализировав содержание кассационного определения от 05.06.2025 года, пришел к выводу о том, что исходя из квалификации действий истца следует, что она совершила умышленное преступление- то есть осознавала общественную опасность своих действий, предвидела возможность наступления общественно-опасных последствий. Установив, что при назначении наказания в соответствии с требованиями ст.ст. 6,60, 62 УК РФ суды учитывали характер и степень общественной опасности совершенного преступления, все известные данные о личности виновной, наличие приведенных в приговоре смягчающих и отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи, каких-либо доказательств, способных повлиять на вид или размер наказания, и не учтенных судами, не установлено, суд отказал в удовлетворении заявленных требований, полагая, что истец в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представила суду доказательств того, что она перенесла физические и (или) нравственные страдания именно в связи с ее уголовным преследованием и обвинением в совершении более тяжкого преступления.

В соответствии со статьей 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Как следует из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно вынесено при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 4 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 – 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Решение Советского районного суда г. Тамбова таким требованиям не отвечает в силу следующих обстоятельств.

Оспаривая законность принятого судом первой инстанции решения, истец в доводах жалобы указывает, что суд не дал оценку всем ее доводам и не проверил все обстоятельства, которые подлежали установлению в рамках настоящего гражданского дела, полагает, что содержание ее под стражей на протяжении 2 лет 10 месяцев 6 дней не может свидетельствовать о ее добровольном выборе проживания в местах лишения свободы, о ее выборе ограниченного общения и родственниками и друзьями

Соглашаясь с указанными доводами апелляционной жалобы, судебная коллегия исходит из следующего.

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (пункт 34 статьи 5 УПК РФ).

В силу части 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее- УПК РФ) право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Право на реабилитацию имеют только лица, указанные в частях 2 и 2.1 данной статьи.

При этом частью 3 указанной статьи предусмотрено, что право на возмещение вреда в порядке, установленном настоящей главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу.

Как разъяснено в абзаце 1 пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 17 от 29 ноября 2011 года "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию", в уголовном судопроизводстве, к лицам, имеющим право на реабилитацию, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, не относятся, в частности, подозреваемый, обвиняемый, осужденный, преступные действия которых переквалифицированы или из обвинения которых исключены квалифицирующие признаки, ошибочно вмененные статьи при отсутствии идеальной совокупности преступлений либо в отношении которых приняты иные решения, уменьшающие объем обвинения, но не исключающие его, (например, осужденный при переквалификации содеянного со статьи 105 УК РФ на часть 4 статьи 111 УК РФ; осужденный за совершенные преступления в составе организованной группы, который этим же приговором оправдан по статье 210 УК РФ), а также осужденные, мера наказания которым снижена вышестоящим судом до предела ниже отбытого.

Между тем, в абзаце 2 пункта 4 указанного постановления Пленума Верховный Суд Российской Федерации указал, что если указанным лицам при этом был причинен вред, вопросы, связанные с его возмещением, в случаях, предусмотренных частью 3 статьи 133 УПК РФ (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного с части *** УК РФ на статью 115 УК РФ, по которой данная мера пресечения применяться не могла), разрешаются в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ.

Согласно разъяснениям пункта 6 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года N 17 физические лица, не указанные в части 2 статьи 133 УПК РФ, незаконно подвергнутые в ходе производства по уголовному делу мерам процессуального принуждения, а также юридические лица, которым незаконными действиями (бездействием) и решениями суда, прокурора, следователя, дознавателя, органа дознания в ходе производства по уголовному делу причинен вред (например, вследствие незаконного наложения ареста на имущество юридического лица), не отнесены уголовно-процессуальным законом к кругу лиц, имеющих право на реабилитацию. Однако в случае причинения вреда указанным лицам они имеют право на его возмещение в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ (часть 3 статьи 133 УПК РФ, статья 139 УПК РФ).

Из указанных разъяснений следует, что граждане хотя и не относящиеся к лицам, имеющим право на реабилитацию по смыслу частей 2, 2.1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, но которым при этом был причинен вред (часть 3 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), имеют право на его возмещение в порядке, предусмотренном главой 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Учитывая изложенное, судом в данном случае не было принято во внимание, что истец обосновывал свои требования тем, что в отношении нее в связи с обвинением в совершении преступления, предусмотренного частью *** Уголовного кодекса Российской Федерации, была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, избрание которой для лиц, привлекаемых к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ч.*** УК РФ быть не может, а также назначалось наказание в виде лишения свободы, что также не предусмотрено положениями ч.*** УК РФ.

Следовательно, истец в силу вышеприведенных положений законодательства и разъяснений по их применению имеет право на возмещение ей вреда государством.

Указанная позиция согласуется с разъяснениями Верховного суда РФ, изложенными в п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", согласно которым судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 ГК РФ, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 УПК РФ, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (пункт 1).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2).

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (пункт 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно положениям статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", положения которого применяются и к данным правоотношениям, разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Ввиду того, что закон устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон спорного правоотношения. Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Статьей 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Таким образом, если суд в рамках гражданского судопроизводства признал доказанным факт причинения гражданину морального вреда в результате указанных в пункте 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации незаконных действий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и пришел к выводу о необходимости присуждения ему денежной компенсации, то в судебном акте должны быть приведены мотивы, обосновывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, на оказание социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Поскольку закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности гражданина, а рамках настоящего гражданского дела определен исходя из понесенным именно истцом нравственных и (или) физических страданий в результате незаконного избрания меры пресечения, причины избрания такой меры, с учетом длительности и обстоятельств нахождения под стражей, тяжести инкриминируемого ей преступления и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела.

В силу пункта 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как - добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного ФИО1 незаконным избранием меры пресечения в виде содержания под стражей и в виде незаконного назначения наказания в виде лишения свободы, судебная коллегия учитывает степень и характер перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий, фактические обстоятельства дела, длительность лишения свободы истца, принципы разумности и справедливости.

Вопреки доводам истца сам факт возбуждения в отношении нее уголовного дела не может расцениваться как обстоятельство, порочащее ее перед сотрудниками, перед коллегами, унижающее, оскорбляющее ее, наносящее психологическую травму, лишающее возможности строить карьеру и зарабатывать деньги, обеспечивать себя и помогать своей семье, поскольку по результатам его рассмотрения оправдательный приговор не выносился, вина ФИО1 в совершении преступления установлена.

В связи с этим доводы истца о том, что все это время она страдала от тяжести необоснованного подозрения и обвинения в совершении преступления, которого не совершала, ввиду чего находилась в состоянии постоянного нервного напряжения, испытывала сильный стресс нельзя признать обоснованными, так как преступление ФИО1 совершено.

В свою очередь лишение истца свободы на срок 2 года 10 месяцев 6 дней причинило ей моральные и нравственные страдания, лишило ее возможности полноценного общения с близкими родственниками, вызывало чувство переживания за них, негативно повлияло на ее привычный образ жизни, стало сильнейшим психологическим стрессом. Длительная изоляция от родных, от общества, не могли не привести к моральным и нравственным переживаниям. Учитывая то обстоятельство, что до возбуждения уголовного дела истец работала в ТОГБОУ «Центр лечебной педагогики и дифференцированного обучения», что следует из справки о доходах (л/*** в результате привлечения ее по уголовному делу за тяжкое преступление, нанесен существенный ущерб ее деловой репутации.

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного истцу незаконным лишением свободы, судебная коллегия находит заслуживающими внимания фактические обстоятельства дела, а именно то, что возбуждение уголовного дела в отношении ФИО2 и применение к ней меры пресечения в виде заключения под стражу были обусловлены фактом причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего (ч.4 ст. 111 УК РФ), а также тем, что у суда имелись снования полагать, что осознавая тяжесть совершенного преступления, возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок, ФИО1 может скрыться от органов следствия и суда, оказать влияние на потерпевшего и свидетелей, что может повлечь последствия, препятствующие расследованию и рассмотрению уголовного дела. Указанное следует из содержания постановлений об избрании (продлении) ФИО1 меры пресечения, которые вступили в законную силу.

Переквалификация действий ФИО1 на менее тяжкое обвинение произведена судом кассационной инстанции при пересмотре приговора, то есть применение в отношении истца меры пресечения в виде заключения под стражу, как и действия органов предварительного следствия и суда незаконными не признаны, право на реабилитацию за истцом не признавалось, в отношении нее вынесен обвинительный приговор, назначено наказание.

Не может признать обоснованными судебная коллегия и доводы истца о том, что в период уголовного преследования резко ухудшилось состояние ее здоровья. Из представленных в материалы дела медицинских документов следует, что медицинская помощь оказывалась ФИО1 по факту ее обращений, при этом и до заключения под стражу она наблюдалась у врача маммолога, у акулиста, ей выписывались корригирующие очки.

Представленные в материалы дела медицинские документы не позволяют проследить причинно-следственную связи между обращением в лечебное учреждение и несоблюдением условий содержания истца либо с самим фактом содержания под стражей.

Истец не отрицала, что с ее стороны каких-либо обращений относительно условий ее содержания, условий работы, некачественного оказания медицинской помощи ни в адрес учреждений исправления наказаний, ни в прокуратуру, ни в иные органы не имелось.

При этом обосновывая размер компенсации морального вреда тем, что за время ее содержания в ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Тамбовской области и в ФКУ ИК-7 УФСИН России по Липецкой области она не могла подстричься, что ей отказывали в медицинской помощи, камера, где она заключалась, не соответствовала нормам и требованиям Международной Конвенции содержания в следственных изоляторах, у нее в камере отсутствовала горячая вода, в некоторые моменты не было связи с внешним миром, что на две недели она была помещена в камеру спецблока, где не было телевизора и практически не работало радио, что ее эпатировали в место лишения свободы в «столыпинском» вагоне, когда приходилось по 8 часов стоять в отстойнике, а в туалет выводили только во время движения поезда, ни постельного белья, ни матраса с подушкой осужденным не полагалось, что прогулочные дворики в СИЗО представляют собой каменные мешки, в камере отсутствовала принудительная вентиляция, не было возможности нормально постирать вещи, в отряде здоровые женщины содержались вместе с ВИЧ- инфицированными, больными гепатитом В и С, отряды, где содержались женщины, были переполнены, все санитарно-гигиенические и эпидемиологические нормы были нарушены, количество раковин для умывания и унитазов не соответствовали нормативным требованиям, причем сотрудники колонии об этом знали, но не предпринимали никаких действий для устранения нарушений санитарных норм, истец фактически указывает на нарушение со стороны должностных лиц ФСИН России норм и правил содержания осужденных, однако доказательств, подтверждающих такие нарушения истцом ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанции представлено не было.

Поскольку основанием для обращения истца в суд иском в данном случае явился сам факт незаконного содержания под стражей, указанные обстоятельства как и доводы искового заявления о том, что истец переживала когда ее конвоировали в автозаке, выводили в наручниках и в зале суда она сидела за решеткой, учитываются судебной коллегий, как свидетельствующие о дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, ее эмоциональных страданиях в результате лишения свободы, но не могут быть приняты как свидетельствующие об испытываемом унижении достоинства истца как - добросовестного и законопослушного гражданина, поскольку оправдательный приговор в отношении ФИО1 постановлен не был, а незаконность действий должностных лиц по отношении к ней не установлена.

По аналогичным причинам судебная коллегия не может принять и доводы истца в обоснование заявленного ею размера компенсации морального вреда о том, что сотрудники прокуратуры и суда отказывали в свиданиях с ней, мотивируя отказ тем, что это мешает следствию, действия сотрудников правоохранительных органов были направлены на то, чтобы сломить ее силу воли, нарушить психику, она была подвержена психо эмоциональному расстройству, а сотрудники колонии использовали свое служебное положение, чтобы сделать жизнь осужденных невыносимой. Каких-либо доказательств неправомерности действий сотрудников правоохранительных органов либо ФСИН России по отношению к истцу не установлено, как указывалось ранее жалоб с ее стороны на такие действия не поступало.

Доводы истца о том, что на время ее пребывания в ФГУ ИЗ 68/1 ФКУ СИЗО №3 УФСИН России по Тамбовской области ее семья (дочь и мама) оказались в бедственном положении, т.к. она была единственным кормильцем в семье, дочь была беременной, затем родила ребенка, а она была лишена возможности оказывать помощь своей семье, также объективно в судебном заседании ничем не подтверждены. В период нахождения истца под стражей ее дочь проживала отдельно, состояла в зарегистрированном браке, оснований полагать, что она находилась на иждивении ФИО1 не имеется. Р.Т.М. (мать истца) также имела самостоятельных доход в виде пенсии, из пояснений истца в судебном заседании следовало, что до заключения под стражу ее мать в материальной помощи от нее не нуждалась.

Учитывая все изложенные обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу о том, что в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 300 000 рублей, поскольку исходя из цели присуждения компенсации морального вреда, его размер в данном случае определен применительно к личности гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям, определен не только с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого преступления, избранной в отношении истца меры пресечения, но и причин избрания такой меры, назначения наказания, связанного с лишением свободы, и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении ФИО2 уголовного дела, вынесения обвинительного приговора.

Данный размер компенсации морального вреда является адекватным обстоятельствам причинения морального вреда лицу, и обеспечивает баланс частных и публичных интересов, с тем что его выплата не нарушит права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Указанный размер компенсации морального вреда по мнению судебной коллегии определен с учетом все изложенных выше критериев, является разумным и справедливым.

Руководствуясь ст. 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Советского районного суда г. Тамбова от 17 декабря 2025 года отменить, принять по делу новое решение.

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (паспорт ***) компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

Апелляционное определение вступает в законную сил со дня его принятия судом апелляционной инстанции.

Председательствующий:

Судьи:

Апелляционное определение в окончательной форме принято 16.03.2026