Приговор № 1-59/2021 от 26 июля 2021 г. по делу № 1-59/2021

Дело № 1-59/2021 Деперсонификация:


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

27 июля 2021 г. г. Екатеринбург

Екатеринбургский гарнизонный военный суд под председательством Кожухаря И.В., при помощнике судьи Качаевой З.А., секретарях судебного заседания Степаненко С.С. и Ананьине Д.С., с участием государственного обвинителя помощника военного прокурора Екатеринбургского гарнизона старшего лейтенанта юстиции ФИО1, подсудимого ФИО2 и его защитника-адвоката Городничева В.А., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении военнослужащего войсковой части 41158, капитана

ФИО2, <данные изъяты>,

обвиняемого в совершении трех преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 290 УК РФ.

Судебным следствием военный суд

установил:

ФИО2, являясь командиром роты войсковой части №, и в силу ст.ст. 144-145 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, наделенный организационно-распорядительными функциями, то есть, являясь воинским должностным лицом, совершил получение через посредника взяток в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателей, которым он в силу своего должностного положения может способствовать, в значительном размере, при следующих обстоятельствах.

09 ноября 2019 года в войсковую часть № поступили указания <данные изъяты>. По устному решению командования названной воинской части организацию отбора личного состава поручено провести командирам подразделений, в том числе <данные изъяты> ФИО2, в части отбора личного состава его роты.

В один из дней в период с 09 ноября по 12 декабря 2019 года ФИО2, зная, что многие его подчиненные желают попасть в состав команды, направляемой для плановой замены военнослужащих в <данные изъяты>, по причине того, что за период служебной командировки военнослужащим положены денежные выплаты в повышенных размерах, и он имеет возможность способствовать в силу своего должностного положения направлению определенных своих подчиненных в <данные изъяты> решил в целях незаконного личного обогащения совершить через посредника получение взяток от нескольких лиц, по 50 000 рублей с каждого, за направление в <данные изъяты>.

Реализуя задуманное, в один из дней с 09 ноября по 12 декабря 2019 года, находясь на территории полигона Свердловского учебного центра (далее СУЦ), ФИО2 обратился к А с предложением за вознаграждение осуществить способствование по направлению того в <данные изъяты>. А согласился передать ФИО2 за вышеуказанное содействие взятку.

В дальнейшем, в указанный период ФИО2 сообщил офицеру штаба войсковой части №, уполномоченному на составление списка кандидатов для командировки в <данные изъяты>, об отборе А, В и Н, оказав им содействие в отборе.

12 декабря 2019 года командованием войсковой части № на основании предоставленных, в том числе ФИО2, данных, в штаб ЦВО был направлен список личного состава для проведения плановой замены в <данные изъяты>, в который также были включены А, В и Н, а 07 февраля 2020 года в указанную воинскую часть поступило указание Командующего войсками ЦВО о направлении, в том числе А, В и Н, в <данные изъяты>.

В период с 20 февраля по 09 августа 2020 года А находился в служебной командировке в <данные изъяты>.

Далее, в один из дней августа 2020 года, находясь вблизи дома по адресу: <адрес>, ФИО2 обратился к своему подчиненному К с просьбой осуществить посредничество в получении взяток от военнослужащих их роты. На поступившее предложение К согласился.

01 сентября 2020 года около 10 часов, находясь в казарме войсковой части №, ФИО2 поручил К довести до А размер подлежащей передаче ему, ФИО2, взятки в сумме 50 000 рублей, а также принять от А для последующей передачи ему, ФИО2, указанные денежные средства.

В этот же день около 12 часов, находясь на полигоне СУЦ, К, действуя по указанию ФИО2, довел до А информацию о размере подлежащей даче ФИО2 взятки и необходимости ее передачи для последнего через него.

02 сентября 2020 года около 14 часов на территории полигона СУЦ А во исполнение ранее достигнутой с ФИО2 договоренности передал К 50 000 рублей, в значительном размере. В тот же день К сообщил ФИО2 по телефону о нахождении переданных для него А 50 000 рублей у него дома и по дальнейшей договоренности с ФИО2 стал хранить их у себя дома до момента, когда ФИО2 сочтет возможным и безопасным получить эти деньги и даст команду на передачу их непосредственно ему.

Кроме того, в один из дней в период с 09 ноября по 12 декабря 2019 года ФИО2 обратился через У к В с предложением за вознаграждение в размере 50 000 рублей осуществить способствование по направлению В в <данные изъяты>. На предложение ФИО2 В согласился, о чем в последующем ФИО2 был извещен.

В период с 20 февраля по 12 августа 2020 года В находился в служебной командировке в <данные изъяты>.

30 октября 2020 года около 10 часов, находясь в кладовой войсковой части №, Лузгинов довел до В, Н и М информацию о своей готовности получения от них в рамках ранее достигнутой между ними договоренности через посредника К взятки в предварительно оговоренном размере по 50 000 рублей с каждого за ранее оказанное им содействие по направлению их в <данные изъяты>, на что В, Н и М не возражали.

После этого 03 ноября 2020 года около 15 часов, находясь в жилище К по ранее указанному адресу, В, во исполнение ранее достигнутой с ФИО2 договоренности передал К взятку в размере 50 000 рублей, в значительном размере. В тот же день К сообщил ФИО2 по телефону о нахождении переданных для него В 50 000 рублей у него дома и по дальнейшей договоренности с ФИО2 стал хранить их у себя дома до момента, когда ФИО2 сочтет возможным и безопасным получить эти деньги и даст команду на передачу их непосредственно ему.

Помимо этого, в один из дней в период с 09 ноября по 12 декабря 2019 года ФИО2, находясь на территории войсковой части №, рассчитывая, что его подчиненный Н в дальнейшем передаст ему в качестве вознаграждения за его действия денежные средства, совершил указанные ранее действия в пользу Н для убытия последнего в <данные изъяты>.

В период с 20 февраля по 14 августа 2020 года Н находился в служебной командировке в <данные изъяты>.

26 ноября 2020 года, после общения в кладовой с ФИО2, Н в целях пресечения незаконных действий ФИО2 обратился в органы ФСБ и дал добровольное согласие на участие в оперативно-розыскных мероприятиях.

После этого 29 декабря 2020 года около 21 часа, находясь на лестничной площадке у квартиры К, Н, действовавший под контролем сотрудников ФСБ в условиях ОРМ, во исполнение озвученных ФИО2 условий дачи взятки, передал К для дальнейшей передачи ФИО2 взятку в размере 50 000 рублей, в значительном размере, и в это же время противоправная деятельность К была пресечена сотрудниками ФСБ, после чего последний продолжил действовать под контролем данных сотрудников.

На следующий день К сообщил ФИО2 по телефону о нахождении переданных для него Н 50 000 рублей у него дома и по дальнейшей договоренности с ФИО2 стал хранить их у себя дома до момента, когда ФИО2 сочтет возможным и безопасным получить эти деньги и даст команду на передачу их непосредственно ему.

13 января 2021 года около 14 часов, находясь в салоне своего автомобиля Тойота Камри, государственный регистрационный знак <***>, припаркованного вблизи дома К, ФИО2, из корыстной заинтересованности, с целю незаконного материального обогащения, через посредника К, получил от А, В и Н взятку в размере 150 000 рублей (по 50 000 от каждого), то есть в значительном размере, после чего он был задержан сотрудниками отдела ФСБ России, а полученные им в виде взятки денежные средства изъяты в установленном порядке.

Подсудимый ФИО2 свою вину в инкриминированном деянии не признал и показал, что в 2018 году при проведении годовой инвентаризации была обнаружена недостача аккумуляторных батарей (далее АКБ) (не оформлены документы об установке полученных со склада АКБ на технику и не оформлены документы на списание старых АКБ, взамен которых были получены новые АКБ со склада). Официально по документам данная недостача нигде не была оформлена, а образовалась при прежнем командире роты Л, когда тот передавал ему дела и должность. Ему стало известно о том, что стоимость недостающих АКБ составляет порядка 350 000 рублей, которая для него была существенной. В декабре 2019 года после отпуска ему стало известно о необходимости отбора военнослужащих в командировку в <данные изъяты> и уже были готовы списки сводной роты для командировки, в которых была почти вся его рота. В это же время ему стало известно о скорой проверке воинской части инспекцией МТО ЦВО. С уточненными списками военнослужащих его роты, куда входили К, А, В и Н, он обратился к командиру войсковой части № Б, объяснив численный состав служебной необходимостью, после чего он обратился к указанным военнослужащим с просьбой помочь в возмещении недостачи АКБ путем передачи по возвращении из командировки по 50 000 рублей каждым. Они согласились на его условия. По возвращению из командировки в один из дней августа 2020 года у него состоялся разговор с К, который согласился получить от других военнослужащих по 50 000 рублей, передать их ФИО2, а пока хранить их у того дома. В дальнейшем К сообщил ему о том, что денежные средства он получил только от А, поэтому в один из дней октября 2020 года в кладовой роты у него состоялся разговор с В, Н и М, в входе которого до них им было доведено о необходимости оказать добровольную помощь для возмещения недостачи по АКБ и которые согласились оказать помощь ранее. 30 декабря 2020 года ему позвонил К и сообщил о том, что Н передал тому денежные средства, свидетелем чего стала его супруга, с которой на почве передачи денег возник конфликт, и теперь ему необходимо передать данные денежные средства как можно быстрее. В дальнейшем они несколько раз созванивались и 13 января 2021 года К в салоне его автомобиля Тойота Камри, припаркованного рядом с домом К, передал ему 150 000 руб. После чего он был задержан сотрудниками ФСБ и у него из машины изъята указанная сумма денег.

Также он показал, что мотивом его действий явилась боязнь привлечения его к материальной ответственности за утрату АКБ.

Между тем, вина подсудимого в совершении преступлений полностью подтверждается доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Свидетель Г, заместитель командира войсковой части № по вооружению-начальник технической части, в судебном заседании показал, что в один из дней зимы-весны 2020 года у него состоялся разговор с ФИО2, в ходе которого он до того довел, что последнему необходимо сдать шесть утраченных АКБ, либо лом из АКБ на склад, либо выплатить стоимость данного лома, составляющую около 20 000 – 30 000 рублей. Данный расчет произведен начальником автомобильной службы их воинской части Ц. ФИО2 согласился с его требованием и пообещал через некоторое время решить вопрос по недостающим АКБ. А, В и Н не должны были сдавать на склад АКБ, поскольку к утраченным АКБ они отношения не имели, а материально-ответственным лицом являлся ФИО2. Была проведена ревизия и в подразделении ФИО2 была выявлена недостача 6 АКБ на сумму около 12 000 рублей. Сейчас недостачи нет, поскольку утраченные АКБ были впоследствии обнаружены в подразделении ФИО2 новым командиром роты.

Также он пояснил, что ФИО2 производил отбор военнослужащих с занесением их в список убывающих в служебную командировку в <данные изъяты>, поскольку является прямым командиром для своих подчиненных роты и ему известны критерии отбора, а незадолго до командировки командир части устно поручил ФИО2 произвести отбор военнослужащих.

Свидетель В, военнослужащий войсковой части №, в судебном заседании показал, что командиром его роты является ФИО2. В первых числах декабря 2019 года в казарме роты У передал ему слова ФИО2 о том, что он буду включен в списки команды, убывающих в командировку в <данные изъяты>, если по приезду из командировки отдаст ФИО2 50 000 рублей. При этом ФИО3 пояснил, что деньги ФИО2 нужны для возмещения недостачи АКБ. С данным предложением он согласился, поскольку убывала не вся рота. Он осознавал, что если он не отдаст ФИО2 деньги, то его могут не включить в списки убывающих в САР, а в дальнейшем у него может быть ухудшение по службе со стороны ФИО2. В период с февраля по август 2020 года он находился в <данные изъяты>. По прибытию деньги он ФИО2 отдавать не хотел, поскольку сумма 50 000 рублей для него является существенной. Около 10 часов 30 октября 2020 года, находясь в кладовой роты, ФИО2 сказал ему, Н и М, что он со своей стороны обещания по командировке в САР выполнил и потребовал от них передать ему, ФИО2, через К от каждого по 50 000 рублей для возмещения недостачи по АКБ. Денежные средства они должны были передать до убытия роты в отпуск 11 ноября 2020 года. 30 ноября 2020 года около 15 часов, находясь в квартире по адресу: <адрес> он передал К для дальнейшей передачи ФИО2 ранее обещанные 50 000 рублей.

Также он пояснил, что сбор денег для возмещения недостачи АКБ он считает, как предлог, поскольку о наличии данной недостачи АКБ ранее он ни от кого не слышал, а реально деньги ФИО2 собирает за командировку. Более того, у них в роте была информация о том, что командир роты собирается купить себе автомобиль Тойота Прадо.

Свидетель Е, старшина роты войсковой части №, в судебном заседании показал, что в начале 2019 года ему позвонил ФИО2 и предложил убыть в командировку в <данные изъяты>, в связи с чем он должен был передать ФИО2 50 000 рублей за содействие в фонд роты по возвращению из <данные изъяты>, а также дал устное указание передать данную информацию В с такими же условиями. Он согласился, поскольку расценил просьбу как приказ условия для убытия в командировку, а также если бы он не выполнил просьбу ФИО2, то у последнего могли бы в последующем сформироваться в отношении его неприязненные отношения. В тот же период времени он передал выдвинутые ФИО2 В требования и получил ответ о согласии на выдвинутые условия направления в командировку. В этот же день он передал ФИО2 согласие В на условие убытия в <данные изъяты>. По возвращению из командировки ему от В и А стало известно, что денежные средства собирает К. Эти деньги предназначались, со слов только ФИО2, для устранения недостачи АКБ. О недостачи АКБ в подразделении он не знал, поэтому воспринял сбор денег, как плату за содействие участия в командировке.

Также он пояснил, что деньги он не отдавал, поскольку был не согласен и посчитал, что это передача взятки, как за командировку, так и за восполнение АКБ. Согласился потому, что именно командир роты определяет, кто поедет в командировку.

Свидетель А, военнослужащий войсковой части №, в судебном заседании показал, что в один из дней декабря 2019 года, когда он находился на территории полигона СУЦ к нему обратился ФИО2, предложивший ему убыть в командировку в <данные изъяты>. Он согласился и ФИО2 сказал ему, что он «будет должен». Он эту фразу воспринял, как необходимость после командировки материально отблагодарить ФИО2. В период с февраля по август 2020 года он находился в <данные изъяты>. После командировки 01 сентября 2020 года, когда он вновь находился на территории полигона СУЦ к нему подошел К и сообщил, что ФИО2 потребовал передать через него, К, денежные средства в размере 50 000 рублей. Данные требования он воспринял, как плата за убытие в феврале 2020 года в <данные изъяты>, поскольку в их воинской части имелась информация, что за участие в командировке есть «ценник» 50 000 – 70 000 рублей. На следующий день около 14 часов на полигоне СУЦ он передал К 50 000 рублей, которые последний должен был передать ФИО2. Переданная сумма 50 000 рублей является для него существенной.

Также он пояснил, что о недостаче АКБ в подразделении он не знал, поскольку на вверенной ему станции РЭБ все АКБ были в наличии. У них в подразделении военнослужащие говорили о том, что командир роты собирается купить себе автомобиль Тойота Прадо. 13 января 2021 года ФИО2 был задержан сотрудниками ФСБ при передаче К 150 000 рублей, из которых 50 000 рублей были его.

Свидетель К, командир отделения войсковой части №, в судебном заседании показал, что 05 августа 2020 года после возвращения из <данные изъяты> он встретил около своего дома по адресу: <адрес> ФИО2, который сообщил, что военнослужащие роты ему будут передавать денежные средства за поездку в <данные изъяты> на покрытие недостачи АКБ. О недостаче АКБ он не знал, поскольку необходимых документов он не видел. Он воспринял сдачу денег, как плату за командировку, поскольку среди военнослужащих бригады были разговоры, что за отправку в <данные изъяты> необходимо заплатить 50 000 – 70 000 рублей. Вначале он сказал ФИО2, что сбор денег противозаконен, однако потом согласился, поскольку ФИО2 является его начальником. 01 сентября 2020 года около 10 часов в казарме войсковой части № Лузгинов дал ему устный приказ о необходимости довести до А информацию о необходимости передачи ему, ФИО2, через него, К, 50 000 рублей, поскольку у того перед ФИО2 долг. Он воспринял этот долг как плату за <данные изъяты>, а также, что за ФИО2 могут следить сотрудники правоохранительных органов, а за ним – нет. Сам ФИО2 объяснил это как содействие А по направлению в <данные изъяты>. В этот же день он передал А информацию от ФИО2, который согласился с ней, и на следующий день на полигоне СУЦ А передал ему 50 000 рублей для ФИО2. Полученные от А денежные средства он отнес домой и позвонил ФИО2, который поручил ему хранить деньги у себя дома по вышеуказанному адресу до того момента, когда он потребует их ему передать. 30 октября 2020 года около 10 часов, находясь в казарме своего подразделения, он видел, как ФИО2 отвел Н, В и М в кладовую и закрылся с ними. Позже от В ему стало известно, что ФИО2 разговаривал с ними о передаче ему по 50 000 рублей от каждого за командировку в <данные изъяты>, а деньги они должны были передать через него, К. 03 ноября 2020 года около 15 часов к нему в квартиру пришел В и также передал 50 000 рублей для ФИО2, которые он также воспринял, как плату последнему за командировку в <данные изъяты>. Переданные В деньги он стал хранить по указанию ФИО2 вместе с деньгами от А. 29 декабря 2020 года на лестничной площадке возле своей квартиры он был задержан сотрудниками ФСБ при получении денег от ФИО139 для ФИО2 и далее сотрудничал под их контролем. 30 декабря 2020 года он позвонил ФИО2 и сообщил о том, что переданные для него А, В и Н денежные средства хранятся у него дома и он не может дальше хранить у себя эти деньги. 13 января 2021 года около 14 часов к его дому по вышеуказанному адресу подъехал ФИО2 и сообщил ему о необходимости выйти на улицу. Выйдя из дома, он сел в припаркованный около его дома автомобиль Тойота Камри, государственный регистрационный знак <***>, принадлежащий ФИО2 и передал тому полученные от сотрудников ФСБ 150 000 рублей, переданные, якобы, Н, В и Н. Получив деньги, ФИО2 убрал их в медицинскую перчатку, которую убрал в «бардачок». После этого к машине подошли сотрудники ФСБ и задержали ФИО2.

Также он пояснил, что ранее в разговоре о направлении его в <данные изъяты> ФИО2 пообещал положительно решить этот вопрос и произнес ему фразу: «Прадик сам себя не купит», однако впоследствии он деньги ФИО2 не передавал по решению последнего.

Свидетель М, командир отделения войсковой части №, в судебном заседании показал, что в период с февраля по август 2020 года он находился в <данные изъяты>. До направления в командировку в подразделении ходила информация о том, что в данную командировку можно убыть за 50 000 – 70 000 рублей. У него и ФИО2 состоялся личный разговор, в ходе которого последний сообщил ему, что по прибытию из командировки нужно помочь в приобретении утраченных в подразделении АКБ. Он согласился, однако понял, что это плата за командировку.

После прибытия из командировки в помещении кладовой роты Лузгинов довел до него, В и Н информацию о том, что он, ФИО2, со своей стороны выполнил свое обещание в способствовании их направлению в командировки, и поэтому они должны выполнить свои обязательства, передав ему через ФИО4 по 50 000 рублей. В дальнейшем деньги он ФИО2 не отдавал, поскольку ждал от того, когда он скажет купить АКБ.

Также он пояснил, что все АКБ в подразделении были в наличии.

Свидетель Н, военнослужащий войсковой части №, в судебном заседании показал, что в начале февраля 2020 года ему стало известно от ФИО2, что его включили в команду, убывающую в <данные изъяты>. В период с февраля по август 2020 года он находился в <данные изъяты>, по возращению из которой ему был представлен отпуск. Незадолго до отпуска в кладовой роты ФИО2 задал ему, В и М вопрос, почему они ему не отдают деньги. Он пояснил, что он свою часть сделки выполнил, а они должны выполнить свою часть. Также они должны ему по 50 000 рублей от каждого за то, что он включил их в команду в <данные изъяты>. Он ответил, что впервые слышит об этих условиях, а В и М знали об этом, поскольку вопросов они не задавали. В сказал, что отдаст 50 000 рублей в ближайшее время, а М промолчал. Он ничего не пообещал, поскольку денег у него не было. ФИО2 сказал им, что по 50 000 рублей каждый из них должен отдать ему через К до убытия их в отпуск. Также в разговоре ФИО2 упоминал о том, что данные денежные средства ему необходимы для приобретения недостающих в подразделении АКБ, при этом лично он этой информации не поверил, считая, что деньги ФИО2 нужны за их поездку в <данные изъяты>, поскольку недостачи АКБ в роте не было. В начале декабря 2020 года он обратился в ФСБ, где сообщил о данной ситуации, а также согласился участвовать в ОРМ. Ему выдали денежные средства, которые в дальнейшем под контролем ФСБ он передал 29 декабря 2020 года К для последующей передачи ФИО2 за командировку в <данные изъяты> на лестничной клетке у квартиры К по адресу последнего.

Свидетель О, бывший командир войсковой части №, в судебном заседании показал, что примерно в ноябре-декабре 2019 года в войсковую часть № из Генерального штаба поступили указания о направлении сводной роты в командировку в <данные изъяты>. На ФИО2 накладывалась обязанность лично провести отбор военнослужащих для командировки в <данные изъяты> из своего подразделения, поскольку он являлся его непосредственным командиром. Примерно во второй половине декабря 2019 года ФИО2 в устной форме им была поставлена задача по предоставлению ему предложений по направлению военнослужащих его роты в <данные изъяты>. Через некоторое время ФИО2 подал ему список военнослужащих, и они были включены в общий список сводной роты, планируемой для направления в САР, а далее данный список был направлен на согласование в органы ФСБ. После согласования данного списка он был им утвержден и направлен в штаб округа установленным порядком. После издания Генеральным штабом МО РФ распорядительного документа военнослужащие, указанные в данном списке, убыли в САР.

Также он пояснил, что ФИО2 мог влиять на отбор кандидатов, поскольку они были его подчиненными. Начальник отделов кадров Ш подтверждал наличие, либо отсутствие загранпаспортов убывающих в <данные изъяты> военнослужащих, но не мог влиять на отбор кандидатов. ФИО2 сам определял, кого отбирать для убытия в <данные изъяты>. Недостачи АКБ в подразделении ФИО2 не было, поскольку инвентаризация в ноябре 2019 года недостачу не выявила. Случаи направления военнослужащих в <данные изъяты> за денежные средства ему неизвестны.

Свидетель К-ных, военнослужащий войсковой части №, в судебном заседании показал, что в период с января по февраль 2020 года в войсковой части № формировалась сводная рота для отправки в служебную командировку в <данные изъяты>, и он составлял списки убывающих военнослужащих по распоряжению командира воинской части и начальника штаба. В один из вышеуказанных дней в подразделение прибыл ФИО2 и стал сам готовить данные списки, забрав их у него. В дальнейшем ФИО2 сам составлял данные списки по согласованию с начальником штаба. У ФИО2 были полномочия по отбору военнослужащих в командировку в <данные изъяты>, поскольку тот занимал должность командира роты, а, следовательно, непосредственно принимал решение по составлению списка для убытия в <данные изъяты>. В командировку отбирались наиболее подготовленные военнослужащие контрактной службы, которые зарекомендовали себя с положительной стороны, а также имеющих знания и опыт в своей профессиональной деятельности.

Также он пояснил, что в период ноября-декабря 2020 года в курилке находились М и Н и говорили о том, что ФИО2 собирает денежные средства в размере 50 000 рублей после прибытия из командировки из <данные изъяты>. Недостачи АКБ в их роте не было, поскольку АКБ в подразделении находились в наличии и в исправном состоянии.

Свидетель С, начальника штаба войсковой части № в судебном заседании показал, что командиром войсковой части № на ФИО2, как на штатного командира роты, была возложена обязанность по отбору кандидатов в <данные изъяты> из военнослужащих его подразделения. А, В и Н в период с февраля по август 2020 года также находились в <данные изъяты>. К-ных готовил формы документов в электронном виде (списки военнослужащих, убывающих в <данные изъяты>), оказывал техническое содействие. Однако самих военнослужащих в эти списки не вносил. Списки заполнял лично ФИО2.

Также он пояснил, что в воинской части на постоянной основе проводятся инвентаризационные мероприятия и она проверяется финансовой инспекцией. По результатам их работы никаких недостач, в том числе и АКБ, в роте ФИО2 не имелось как в 2019 году, так и в последующие годы.

Свидетель Г, начальника штаба батальона войсковой части №, в судебном заседании показал, что до ноября 2016 года он занимал должность командира роты, которую у него принимал ФИО2. При приеме-передачи дел и должности каких-либо недостатков выявлено не было, в том числе недостающих АКБ. АКБ, которые якобы были утеряны, имели превышенные сроки эксплуатации, а поэтому подлежали переводу в 5 категорию. При этом старые АКБ, на место которых были установлены новые АКБ, были сданы на склад автомобильной службы и были в наличии. ФИО2 необходимо было оформить акты установки новых АКБ, а старые АКБ финслужба списала бы.

Также он пояснил, что с февраля по август 2020 года он находился в <данные изъяты>, где в курилке слышал от К, что ФИО2 направил некоторых военнослужащих в данную командировку за денежные средства, и ему, К, по возвращению из командировки необходимо передать ФИО2 50 000 рублей.

Свидетель З, старший оператор станции РЭБ войсковой части №, в судебном заседании показал, что в период с февраля по август 2020 года он находился в командировке в <данные изъяты>. Примерно 02 февраля 2020 года об убытии в командировку их экипажу станции в казарме роты лично сообщил ФИО2, что их экипаж включен в списки убывающих в <данные изъяты>. Перед убытием в <данные изъяты> в курилке их воинской части он слышал от военнослужащих части, что в командировку можно убыть за денежные средства в размере от 50 000 до 70 000 рублей. По возвращению из командировки ФИО2 на одном из построений обратился к личному составу со словами: «Когда вернете мне деньги должники?».

Также он показал, что по возвращению из командировки ему стало известно от К, В, Х и Н о том, что ФИО2 с них требует денежные средства в размере 50 000 рублей с каждого за содействие им в отправки в командировку в <данные изъяты>.

Свидетель Ш, начальник станции помех РЭБ войсковой части №, в судебном заседании показал, что в период с февраля по август 2020 года он находился в командировке в <данные изъяты>. Перед направлением в указанную командировку в феврале 2020 года на плацу их воинской части ФИО2 предложил ему поездку в <данные изъяты> при условии, что он передаст ему 50 000 рублей. для приобретения АКБ. Вначале он решил подумать над предложением ФИО2, но затем отказался сдавать деньги, поскольку посчитал, что данная сумма значительно превышает реальную стоимость АКБ, и он не поверил данной причине. По возращению из командировки в один из дней октября 2020 года ФИО2 вновь напомнил ему про передачу денег за командировку в <данные изъяты>, однако он ему ответил, что деньги передать не будет пока все военнослужащие не начнут сдавать деньги на АКБ. Более на данную тему они не разговаривали.

Также он пояснил, что у него на технике никаких недостач по АКБ не имелось, а о том, что в роте была недостача АКБ, он также не слышал.

Свидетель Ц, начальник автомобильной службы войсковой части №, в судебном заседании показал, что о недостаче 2-х комплектов АКБ около 20 шт. (установленные и неустановленные) в подразделении ФИО2 он узнал в марте 2019 года. Поскольку он не хотел привлечения ФИО2 к материальной ответственности, документально недостача АКБ оформлена не была. Между тем, первый комплект АКБ был установлен на технику, а второй был на складе для последующего сдачи им в пункт накопления. Путаница произошла в бухгалтерии воинской части, поскольку данная недостача образовалась еще при прежнем командире роты ФИО5 при передаче последним дел и должности ФИО2. Они должны были вовремя отработать соответствующие документы по установке и списанию АКБ, чего сделано не было. В феврале 2020 года утраченные АКБ в роте ФИО2 были переведены в 5 категорию и их стоимость определялась по цене лома около 24 000 рублей. Об изменении категории АКБ было сообщено ФИО2. Однако реально АКБ были в наличии.

Также он пояснил, что никакой утраты и недостачи, в том числе излишков, в подразделении ФИО2 реально не было, в том числе при проводимых инвентаризациях. ответственность нес за вышеуказанные АКБ только ФИО2, ввиду того, что он отвечает за сохранность материальных ценностей своего подразделения. Военнослужащие К, А, В и Н какое-либо отношение к утраченным 20 списанным аккумуляторным батареям не имели и не имеют в настоящее время. ФИО2 сам отбирал и составлял списки для отправки личного состава в <данные изъяты>, ввиду того, что он знал в полной мере свой личный состав.

Свидетели Я и Б, сослуживцы подсудимого, каждый в отдельности, в судебном заседании охарактеризовали ФИО2 как порядочного, добросовестного офицера, которого сослуживцам всегда ставили в пример.

Из показаний свидетеля И, начальника отделения кадров №, следует, что в период с февраля по август 2020 года в <данные изъяты> направлялись военнослужащие А, В и Н. Отбором военнослужащих фактически занимались командиры подразделений, в том числе ФИО2, поскольку данная задача была поставлена командиром воинской части. К 12 декабря 2019 года ему ФИО2 была предоставлена устная информация о личном составе, который был отобран им для направления в <данные изъяты>. Подготовленные списки убывающих в командировку военнослужащих, в которых были указаны А, В и Н, после утверждения командиром воинской части были направлены в штаб ЦВО, откуда поступили указания командующего войсками ЦВО о направлении конкретных военнослужащих в командировку, в данном документе были перечислены отобранные ранее военнослужащие, в том числе А, ФИО191 и Н.

Согласно показаниям свидетелей Ч и Щ они принимали участие в ОРМ проводимых 13 января 2021 года органами ФСБ. При проведении ОРМ им был разъяснен порядок проведения ОРМ, а также их права как понятых. 30 декабря 2020 года К были выданы 150 000 рублей, которые 13 января 2021 года были изъяты у ФИО2 в транспортном средстве Тойота Камри, государственный регистрационный знак <***>, припаркованном неподалеку от дома по адресу: <адрес>. Изъятые денежные средства были упакованы и опечатаны в конверт, который был подписан участвующими лицами. При задержании ФИО2 пояснял, что деньги ему переданы для ремонта автомобиля.

Наряду с вышеприведенными показаниями допрошенных по делу лиц, вина подсудимого также подтверждена следующими материалами уголовного дела.

Согласно сообщению из штаба ЦВО 09 ноября 2019 года в адрес командира войсковой части № направлены указания начальника штаба ЦВО об организации отбора личного состава подразделений РЭБ для проведения плановой замены военнослужащих в <данные изъяты>. 07 февраля 2020 года в войсковую часть № направлено указание Командующего войсками ЦВО о направлении военнослужащих в служебную командировку в <данные изъяты>.

Из исследованных в судебном заседании аудиозаписей телефонных разговоров между ФИО2 и К от 30 декабря 2020 года и 13 января 2021 года следует, что зафиксированы переговоры между К и ФИО2 по обстоятельствам передачи денег от А, В и Н.

Согласно заключению эксперта от 09 апреля 2021 года № разговора между ФИО2 и К от 13 января 2021 года, речь идет о передаче денежных средств от К ФИО2, полученных от А за некую командировку.

Из исследованных в судебном заседании акта вручения денежных средств, протоколов: исследования предметов (документов), обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, осмотра места происшествия, следует, что 30 декабря 2020 года сотрудниками ФСБ для использования в ОРМ К вручены денежные средства в размере 150 000 рублей купюрами по 5 000 рублей для передачи ФИО2, которые 13 января 2021 года были изъяты у ФИО2 в его автомобиле Тойота Камри, государственный регистрационный знак <***>. По словам Лузгинова данные денежные средства были ему переданы К на ремонт его автомобиля.

Согласно сообщению из войсковой части 41158 на основании устного указания командира войсковой части ФИО6 ФИО2 поручено произвести отбор военнослужащих, подлежащих направлению в САР. По результатам отбора ФИО2 в устной форме сообщил начальнику отделения кадров Бабушкину указанный список.

Из акта приема (сдачи) дел и должности от 19 января 2017 года видно, что произведен прием-передача дел и должности командира роты от Л к ФИО2. В ходе приема-передачи недостач по автомобильной службе, в том числе АКБ, не имеется,

Согласно акту ревизии от 23 апреля 2021 года в роте ФИО2 выявлена недостача АКБ в количестве 6 шт., на общую стоимость 12 601 рубль 60 копеек.

Из акта изменения качественного состояния материальных ценностей от 27 марта 2020 года № следует, что в роте ФИО2 38 АКБ переведены в 5 категорию.

Оценивая изложенные доказательства, суд находит их относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности достаточными для разрешения данного уголовного дела и кладет их в основу приговора.

Вопреки предположению подсудимого и его защитника о том, что подсудимый не планировал присвоение денежных средств в личных целях, а также не установлен корыстный мотив, установленные судом обстоятельства бесспорно свидетельствуют о том, что ФИО2, используя свои должностные полномочия, будучи наделенным организационно-распорядительными функциями, на территории воинской части, действуя именно из корыстных побуждений, получил через посредника К денежные средства в размере по 50 000 рублей от А, В и Н за направление последних в САР. Данные обстоятельства в судебном заседании подтверждены согласующимися между собой как показаниями А, В и Н, так и другими свидетелями, а также материалами дела.

Недостачу АКБ суд расценивает как предлог для мотивации получения взятки ФИО2, поскольку как показали свидетели реальной недостачи АКБ в подразделении ФИО2 не было и впоследствии АКБ были найдены.

Поскольку перечисленные А, В и Н ФИО2 денежные средства превышают их денежное довольствие, суд признает причиненный им размер ущерба как значительный.

Содеянное подсудимым по трем эпизодам получения денег от А, В и Н, суд расценивает как получение должностным лицом через посредника взяток в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя, которым он в силу должностного положения способствовал в командировке в САР, в значительном размере, которые квалифицирует как три преступления, по каждому эпизоду, по ч. 2 ст. 290 УК РФ.

Решая вопрос о виде и размере наказания, подлежащего назначению подсудимому ФИО2, суд исходит из следующего.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признает смягчающим обстоятельством по инкриминированным ФИО2 трем преступлениям, предусмотренным ч. 2 ст. 290 УК РФ, наличие у него малолетних детей.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающих обстоятельств по преступной деятельности подсудимого суд учитывает, что тот ранее ни в чем предосудительном замечен не был, к уголовной и административной ответственности не привлекался, по службе и в быту характеризуется исключительно положительно. Он награжден медалью Суворова, награжден многочисленными ведомственные знаками отличия Министерства обороны РФ, грамотами, благодарственными письмами, похвальными листами и является ветераном боевых действий. Он здоров, на учете у нарколога и психиатра не наблюдается, до окончания рассмотрения уголовного дела по существу добровольно внес в качестве пожертвования в благотворительный фонд «Самсонова София» денежные средства в размере 15 000 рублей.

Отягчающих наказание ФИО2 обстоятельств судом не установлено.

Вышеуказанные смягчающие обстоятельства в совокупности с данными о личности подсудимого и его поведением после совершения инкриминируемых преступлений суд признает исключительными обстоятельствами, существенно уменьшающими степень общественной опасности трех преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 290 УК РФ, в связи с чем полагает возможным назначить ФИО2 наказание в виде штрафа за каждое преступление, исчисленного в конкретной денежной сумме, в размере близким к минимальному, и не применять дополнительные наказания, как предусмотренные в качестве обязательных санкцией указанной части статьи, так и иные.

При определении ФИО2 размера штрафа суд, в соответствии с ч. 3 ст. 46 и ч. 3 ст. 60 УК РФ, помимо характера и обстоятельств совершенных подсудимым преступлений, также учитывает наличие у него двух малолетних детей, а также его кредитные обязательства.

Исходя из фактических обстоятельств совершенных умышленных коррупционных преступлений, которые являются тяжкими, направленными против интересов государственной службы, степени их общественной опасности, суд не находит достаточных оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ к совершенным ФИО2 трем преступлениям, предусмотренным ч. 2 ст. 290 УК РФ.

Окончательное наказание подсудимому подлежит назначению с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний.

Разрешая судьбу вещественных доказательств, суд полагает, что в соответствии со ст.ст. 81, 82 УПК РФ компакт диски, являющиеся вещественными доказательствами, остаются при уголовном деле, а денежные средства и сотовый телефон передаются законным владельцам.

Мера пресечения, избранная в отношении подсудимого, до вступления приговора в законную силу должна быть оставлена прежней.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ, военный суд

приговорил:

признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 290 УК РФ (по эпизоду получения взятки от А), на основании которой назначить ему наказание в виде штрафа в размере 210 000 (двухсот десяти тысяч) рублей.

Его же признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 290 УК РФ (по эпизоду получения взятки от В), на основании которой назначить ему наказание в виде штрафа в размере 210 000 (двухсот десяти тысяч) рублей.

Его же признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 290 УК РФ (по эпизоду получения взятки от Н), на основании которой назначить ему наказание в виде штрафа в размере 210 000 (двухсот десяти тысяч) рублей.

Окончательное наказание подсудимому подлежит назначению с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний в виде штрафа в размере 250 000 (двухсот пятидесяти тысяч) рублей.

Меру пресечения в отношении осужденного ФИО2 – подписку о невыезде и надлежащем поведении, до вступления приговора в законную силу оставить прежней.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства по делу:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Штраф надлежит уплатить по следующим реквизитам:

Военное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Центральному военному округу.

Руководитель: ФИО7, действует на основании Положения.

Адрес: 620137, <...>:

- УФК по Свердловской области г. Екатеринбург, ИНН <***>, КПП 667001001, р/счет <***> в Уральском ГУ Банка России г. Екатеринбург, БИК 016577551, УИН «0», л/с <***> администратора доходов Федерального Бюджета Код бюджетной классификации (КБК): 417 116 03130 01 0000140.

Назначение платежа: Штраф по уголовному делу № 1.21.0200.1001.000025 от ФИО2 НДС не облагается.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Центральный окружной военный суд через Екатеринбургский гарнизонный военный в течение 10 суток со дня его постановления.

В случае направления уголовного дела для рассмотрения в апелляционном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику, отказаться от защитника, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Председательствующий И.В. Кожухарь