Апелляционное постановление № 22-195/2018 от 12 февраля 2018 г. по делу № 22-195/2018

судья ФИО3 А.М. дело 22-195-2018


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Махачкала 13 февраля 2018 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного Суда Республики Дагестан в составе:

председательствующего ФИО18,

при секретаре ФИО4,

с участием прокурора ФИО5,

осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката ФИО8,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО1 – адвоката ФИО8, на приговор Гунибского районного суда от <дата>, которым ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не судимый, осужден по ч. 2 ст. 159 УК РФ, к штрафу в размере 100.000 рублей.

Заслушав доклад судьи ФИО18, объяснения осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката ФИО8, просивших удовлетворить апелляционную жалобу, мнение прокурора ФИО5, полагавшего необходимым оставить апелляционную жалобу без удовлетворения, а приговор без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

Судом ФИО2 А.И. признан виновным в том, что в июле 2010 года, в <адрес> Республики Дагестан, в доме ФИО6, с целью хищения чужого имущества, путем обмана и злоупотребления доверием, под предлогом помощи ФИО7 в поступлении её дочери в медицинское училище, получил от неё сто тысяч рублей, которые похитил, причинив потерпевшей значительный ущерб, при обстоятельствах подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат ФИО8 ставит вопрос об отмене приговора, как незаконного и необоснованного. В обоснование жалобы указывает, что приговор постановлен с нарушением требований УПК РФ, основан на неправильном применении уголовного закона, выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, обвинительное заключение по делу составлено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, в нем не указано, какие конкретные действия были совершены ФИО20 для введения владельца имущества в обман или для злоупотребления его доверием. Назвав оба способа мошенничества, следствие не указало, каким именно способом ФИО2 якобы совершил хищение имущества ФИО7 Кроме того, указывает автор жалобы, обвинительном заключении не указано, в чем должна была состоять ФИО1 ФИО21, какие действия обещал совершить ФИО2 А.И., не указано, кому и за что ФИО2 А.И. должен был передать деньги, в какое медицинское училище обещал устроить дочь ФИО21, предполагалась ли возможность устройства дочери ФИО21 на учебу на платной основе, какова была сумма оплаты, куда надлежало ее внести, не приведено никаких доказательств, что умысел на хищение чужого имущества у ФИО19 возник до получения чужого имущества. Следствием не предприняты меры для выяснения вопроса о времени возможного возникновения умысла на хищение. Приговор суда основан на недопустимых доказательствах. В качестве доказательств стороны обвинения к материалам уголовного дела приобщены показания подозреваемого ФИО1 от <дата>, показания обвиняемого ФИО1 от <дата>. Указанные доказательства являются недопустимыми так как получены с нарушением УПК РФ. В протоколе допроса подозреваемого от <дата> указано, что допрос начат 14 часов 50 минут и окончен в 15 часов 30 минут, т.е допрос продолжался 40 минут. Протокол допроса состоит из 5 страниц печатного текста. В нем указано, что участникам следственного действия разъяснены их права и обязанности и что протокол после допроса прочитан лично подозреваемым и защитником, которые подписали протокол. За 40 минут произвести допрос подозреваемого с участием защитника с разъяснением прав и обязанностей, изготовить протокол, предоставить возможность подозреваемому и защитнику лично прочитать протокол допроса, подписать его невозможно. За такое короткое время невозможно допросить подозреваемого по существу дела по событиям шестилетней давности, занести их в протокол, распечатать протокол, ознакомить с ним подозреваемого и защитника. В протоколе допроса подозреваемого от <дата> указано, что допрос произведен в указанный день в г. Махачкале. В судебном заседании следователь ФИО9 и адвокат ФИО10, допрошенные в качестве свидетелей, показали, что допрос ФИО1 был произведен в здании полиции по <адрес> г. Махачкалы. Из приобщенных к материалам уголовного дела документов следует, что с 16.02 по 29.02,2016 ФИО2 А.И. находился на стационарном лечении в ГБУ РД НРБ "Новострой". В указанный период ФИО2 из больницы не выходил. Тяжесть заболевания ФИО1 не позволяла ему даже подняться с больничной койки. По состоянию здоровья ФИО2 не мог принимать участия в допросе, давать какие-либо показания. Сам ФИО2 показал, что его не допрашивали <дата> в Махачкале в здании полиции <адрес>. Свидетели ФИО22 и Сайпулаев давали в суде противоречивые Оказания об обстоятельствах допроса и составления протокола. Из анализа соединений абонентов по телефонным номерам, используемым следователем ФИО9 следует, что оба используемых им номера <дата> использовались только на территории <адрес>. Соединений номеров <дата> на территории г. Махачкалы не имеется. Т.е. следователь ФИО22 в указанный день не находился в Махачкале и не мог допрашивать ФИО19. Стороной обвинения не представлено объективных доказательств производства допроса подозреваемого ФИО19 в месте и время, указанные в протоколе. Следовательно, допрос ФИО19 <дата> не производился, протокол допроса от <дата> является недопустимым доказательством. Протокол допроса обвиняемого от <дата> является недопустимым доказательством по следующим основаниям. В протоколе указано, что допрос произведен в доме ФИО19. В судебном заседании следователь ФИО22 и адвокат Сайпулаев казали, что допрос произведен в помещении полиции <адрес>. Показания обвиняемого ФИО19, зафиксированные в протоколе, представляют собой скопированный файл показаний подозреваемого от <дата>. Показания совпадают полностью, слово в слово. Файл скопирован с теми же ошибками, которые имелись в протоколе от <дата>. При этом следователем заданы те же вопросы, в том же изложении, что в протоколе от <дата>. ФИО2 показал, что его <дата> не допрашивали, в указанный день он не был в здании полиции. В протоколе от <дата> указано, что продолжительность следственного действия составила 30 минут. Протокол состоит из 5 печатных страниц. В нем указано, что участникам разъяснены их права и обязанности, обвиняемому разъяснена сущность предъявленного обвинения, он допрошен и дал признательные показания, что протокол прочитан лично обвиняемым и защитником и подписан ими. За такое короткое время произвести допрос обвиняемого ФИО19 оставлением указанного протокола невозможно. Это свидетельствует о том, что фактически допрос обвиняемого не был произведен. Вместо производства допроса ФИО1 в качестве обвиняемого и фиксации его показаний в протоколе с соблюдением требований УПК РФ, следователь изготовил протокол путем копирования файла с протокола допроса в качестве подозреваемого, в связи с чем он является недопустимым доказательством. Как следует из протоколов от <дата> и от <дата> дата и время производства следственных действий указаны от руки, а весь остальной текст напечатан. Это свидетельствует о том, что эти записи производились не при изготовлении протоколов, а в другое время. Т.е. протоколы составлены с нарушением требований УПК РФ. По инициативе стороны обвинения были истребованы соединения по телефонам, которые якобы использовались следователем ФИО22 и ФИО20 <дата>. Если даже признать, что следователь ФИО22 действительно <дата> находился в Махачкале, из сведений о телефонных соединениях ФИО19 свидетельствуют о том, что за 10 минут до начала допроса ФИО19 в качестве подозреваемого его телефон зарегистрирован в районе расположения больницы, в которой он находился, т.е. в районе Новолакстроя, расположенного на расстоянии более 10 км от здания Советского отдела полиции. Перемещение телефона ФИО19 в другой район г. Махачкалы зафиксирован в период с 17 часов 32 минут до 22 часов 22 минут, т.е. через два часа после окончания предполагаемого допроса ( который судя по протоколу проводился в период времени с 14 часов 50 минут до 13 часов 32 минут). Дислокация телефона ФИО19 в районе больницы, где он находился в период предполагаемого допроса свидетельствует, что он не мог находиться в здании ОМВД по <адрес> г. Махачкалы, где якобы проводился допрос. Судом при постановлении приговора не учтены данные, содержащиеся в листке нетрудоспособности, приобщенном к материалам уголовного дела. Сторона защиты обращала внимание суда на то, что диагноз заболевания, с которым ФИО2 находился на стационарном лечении, указывает на то, что по состоянию здоровья Он не мог быть допрошен в связи с тем, что не был в состоянии адекватно воспринимать обстановку и давать какие-либо показания. По состоянию здоровья ФИО2 не мог находиться вне больницы и не мог быть допрошен. Эти доводы стороны защиты судом не проверены и им не дана соответствующая оценка. Сторона защиты указывала, что в соответствии со ст. 235 УПК обязанность опровержения доводов защиты о том, что доказательства добыты с нарушением закона и по этой причине должны быть признаны недопустимыми, возложена на сторону обвинения. Стороной обвинения по делу не приведено никаких данных о том, что протокола допросов от 18.02 и <дата> составлены с соблюдением требований закона. Судом в обоснование возможности участия ФИО19 в допросе в качестве подозреваемого <дата> в помещении ОМВД по <адрес> г. Махачкалы, указал, что стороной защиты представлена справка о том, что ФИО2 не отлучался в период с 16 по <дата> из больницы. Однако, по мнению суда, в этой части в справке не указаны основания для этого. Между тем справка установленного образца, подписана должностными лицами больницы, заверена печатью. Очевидно, что основанием для составления справки послужили данные документов больницы. Никаких оснований ставить под сомнение достоверность справки у суда не было. При необходимости суд мог проверить эти сведения по данным первичного медицинского учета или на основании лиц, причастных к госпитализации ФИО19 и его лечению. Вывод суда о том, что в справке не указаны основания для подтверждения достоверности содержащихся в ней сведений, не основаны на материалах уголовного дела, исследованных в суде. Не основаны на материалах уголовного дела и выводы суда о том, что продолжительность допросов ФИО19 в качестве подозреваемого и обвиняемого (40 минут и 30 минут соответственно) достаточна для производства указанных следственных действий и составления протоколов с соблюдением требований закона. Судом не учтено, что оба протокола абсолютно идентичны, вплоть до расположения абзацев текста, опечаток и ошибок в тексте. Сам текст протоколов допроса (5 печатных листов, в том числе 2,5 листа только текста показаний) свидетельствует о том, что отпечатать его при допросе, дать прочитать участникам следственного действия, удостоверить подписями за указанный срок невозможно даже чисто технически. Не основан на материалах уголовного дела вывод суда о том, что сходство в показаниях ФИО19 в качестве подозреваемого и обвиняемого объясняется сходством обстоятельств, подлежащих выяснению в ходе этих допросов. Сторона защиты указывала не на сходство в показаниях, а на полное буквальное их совпадение, что невозможно, если бы оба следственных действия производились бы фактически с соблюдением требований УПК РФ. Противоречит материалам уголовного дела вывод суда о том, что показания ФИО19, данные на предварительном следствии (от которых он категорически отказался в суде), совпадают с показаниями свидетелей. Судя по протоколам допросов в качестве подозреваемого и обвиняемого, ФИО2 признался, что он для возмещения ущерба потерпевшей передал 100 тыс. руб. своей дочери и та передала их потерпевшей. Свидетель ФИО11, дочь осужденного, показала в ходе предварительного следствия, что по поручению отца она передала потерпевшей 100 тысяч рублей и суд эти показания признал достоверными. Однако материалами уголовного дела бесспорно установлено, что денежные средства в сумме 100 тыс. руб., переданные потерпевшей, фактически были получены ФИО12 от ФИО13 По показаниям ФИО23 он получил деньги от ФИО24, а затем передал их дочери ФИО19, которая в его присутствии в кабинете следователя передала деньги потерпевшей. Эти показания судом также признаны обоснованными и положены в основу приговора. Таким образом, суд признал установленным, что деньги были возвращены ФИО20 через свою дочь. Суд также признал установленным, деньги возвращены через ФИО24 ФИО23, который передал их ФИО20 и та вернула их потерпевшей. При этом судом не учтено, что на предварительном следствии ФИО19 показывала, что деньги она получила от отца и вернула потерпевшей. В суде она показала, что деньги в ее присутствии потерпевшей передал ФИО23 и что она от отца денежные средства не получала и не передавала потерпевшей. Протокол допроса в ходе следствия подписала, не читая. ФИО13 показал, что он действительно передал ФИО23 деньги в сумме 100 тыс. руб. После того, как ему позвонили и сказали, что ФИО25 не возвращает деньги, он встретился с последним и спросил, кому тот передал деньги. ФИО2 и он поехали в автоколонну №, где встретили Газимагомеда, который сказал, что его дядя, работавший в медицинском училище, умер. Он не хочет, чтобы позорили имя его дяди и он отдаст деньги. Деньги Газимагомед отдал ему, а он ФИО23. Показания ФИО24 судом признаны недостоверными. В то же время суд указал, что не вызывает сомнений факт передачи ФИО24 денег ФИО23. Тем самым суд признал установленными два взаимоисключающих обстоятельства возврата денег потерпевшей. Судом безосновательно признано, что способом совершения хищения ФИО20 чужого имущества является обман, заключавшийся в обещании устроить дочь потерпевшей в медучилище, а также злоупотребление доверием потерпевшей, поверившей в выполнение обещания, и не указано, какие конкретно действия ФИО19 образуют обман, а какие злоупотребление доверием.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель ФИО14 выражает несогласие с ее доводами, считает приговор законным, обоснованным и справедливым.

Проверив представленные материалы и доводы апелляционной жалобы, возражений, выслушав мнения сторон, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим оставлению без изменения.

Доводы апелляционной жалобы о том, что обвинительное заключение по делу составлено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, приговор постановлен с нарушением требований УПК РФ, основан на недопустимых доказательствах и неправильном применении уголовного закона, выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, являются несостоятельными и опровергаются материалами уголовного дела.

Суд первой инстанции всесторонне, полно и объективно исследовав совокупность собранных по делу доказательств, обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, обвинительное заключение по уголовному делу соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, в нем указано, какие конкретные действия были совершены ФИО15, указан способ совершения им мошенничества – путем обмана и злоупотребления доверием, указано, в чем должна была состоять помощь ФИО1 ФИО21, и какие действия обещал совершить ФИО2 А.И., из предъявленного последнему обвинения видно, что умысел на хищение чужого имущества у него возник до получения чужого имущества.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд в приговоре признал установленными два взаимоисключающих обстоятельства возврата денег потерпевшей, являются несостоятельными.

Из признанными судом первой инстанции достоверными показаний свидетелей и потерпевшей ФИО7 следует, что потерпевшая ФИО7 получила деньги от ФИО16, каких-либо противоречий в указанной части приговор не содержит.

Доводы апелляционной жалобы о том, что приговор основан на недопустимых доказательствах, также являются несостоятельными.

Аналогичные доводы выдвигались стороной защиты в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции и были обоснованно опровергнуты в постановлении от <дата> об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами протоколов допроса ФИО1 в качестве подозреваемого от <дата> и в качестве обвиняемого от <дата>, а также в приговоре, в котором суд обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО2 А.И. давал показания, зафиксированные в указанных протоколах, с участием защитника, а также подписал указанные протокола. При этом суд подробно мотивировал свои выводы в указанной части, со ссылкой на материалы уголовного дела, в частности, на заключения почерковедческих экспертиз, а также на информацию о телефонных соединениях ФИО1

Все доказательства, положенные в основу приговора, в том числе вышеуказанное протокола допросов ФИО1, обоснованно признаны судом допустимыми и достоверными и в своей совокупности достаточными для признания ФИО1 виновным в совершении инкриминируемого ему деяния.

Правильность оценки доказательств, как по отдельности, так и в совокупности, сомнений не вызывает, а несогласие адвоката осужденного с изложенными в приговоре выводами суда на их законность не влияет.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену или изменение приговора, по доводам апелляционной жалобы не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Гунибского районного суда от <дата> в отношении ФИО2 А.И. оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката ФИО8 - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

ФИО17ФИО3