Решение № 2-1704/2021 2-1704/2021~М-10347/2020 М-10347/2020 от 24 июня 2021 г. по делу № 2-1704/2021

Дело № 2-1704/2021

УИД 35RS0010-01-2020-017879-23


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Вологда

25 июня 2021 года

Вологодский городской суд Вологодской области в составе председательствующего судьи Думовой Е.Н., при секретаре Гурьевой С.Ф., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 и самостоятельным требованиям третьего лица Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Вологодской области к ФИО3 о защите чести, достоинства и деловой репутации,

установил:

16.12.2020 ФИО2 обратился в Вологодский городской суд Вологодской области с исковым заявлением к ФИО3 о защите чести, достоинства и деловой репутации. В обоснование указал, что 05.10.2020 в 09:56 в сети «Интернет», в сообществе социальной сети <данные изъяты> а так же в видеохостинге «Ютуб» на канале <данные изъяты>, ФИО3 разместил видеозапись под названием <данные изъяты>, содержащую негативные сведения о нем как о руководителе Управления министерства внутренних дел Российской Федерации по Вологодской области (далее – УМВД РФ по ВО), которой является фраза: <данные изъяты> Сослался на справку об исследовании от 14.10.2020, составленную экспертом Экспертно-криминалистического центра УМВД РФ по ВО, в соответствии с которой негативная оценка выражена в форме утверждения о факте бездействия его как руководителя УМВД РФ по ВО в отношении лиц, совершающих преступления в отношении граждан, что говорит о нарушении им действующего законодательства, норм профессиональной этики, невыполнении обязанностей по замещаемой должности, недобросовестном поведении и порочит честь, достоинство, деловую репутацию. Увеличив исковые требования в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), просил признать порочащими честь, достоинство и деловую репутацию сведения, содержащиеся во фразе <данные изъяты>, зафиксированной в видеозаписи <данные изъяты>, размещенной в сети «Интернет» в социальной сети <данные изъяты>, в видеохостинге «Ютуб» на канале <данные изъяты>; возложить на ФИО3 обязанность удалить указанные сведения и запретить их дальнейшее распространение.

12.04.2021 третье лицо УМВД РФ по ВО заявило самостоятельные требования относительно предмета спора. По доводам искового заявления просило признать порочащими деловую репутацию УМВД РФ по ВО сведения, содержащиеся в спорном высказывании ответчика, возложить на него обязанность удалить их и запретить дальнейшее использование.

В судебное заседание истец ФИО2 не явился. Просил о рассмотрении дела без его участия. Его представитель по доверенности ФИО4 иск поддержала по изложенным в нем основаниям. Дополнительно пояснила, что не согласна с заключением судебной лингвистической экспертизы, в соответствии с которой спорный фрагмент, является субъективным мнением ответчика, так как экспертом не указано по каким причинам на основании методик и способов оценки, использованных экспертом Экспертно-криминалистического центра УМВД РФ по ВО при составлении справки, он пришел к выводам, изложенным в экспертном заключении. Указала на отсутствие оснований для распределения расходов на оплату услуг эксперта, так как факт передачи денежных средств ответчиком своему представителю не подтвержден.

Ответчик ФИО3 и его представитель адвокат Тихонов С.В. иск не признали. Указали, что высказывание, являющееся предметом спора, представляет собой субъективное мнение автора, в связи с чем не нарушает права истца и третьего лица. Заявили ходатайство о солидарном взыскании с истца и третьего лица расходов на оплату услуг эксперта. В подтверждение представили платежное поручение о перечислении адвокатом в счет оплаты услуг по проведению экспертизы 104 760 руб. 00 коп. Дополнительно пояснили, что в связи с арестом ответчика его денежные средства на оплату услуг эксперта перечислялись представителем.

Представитель третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО5 заявленные требования поддержал. Возражал против взыскания с УМВД РФ по ВО расходов на оплату услуг эксперта по доводам представителя истца. Дополнительно указал на отсутствие документа, подтверждающего окончательную стоимость услуг эксперта.

Заслушав стороны, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к выводу о необоснованности, как исковых требований, так и самостоятельных требований третьего лица.

При этом суд учитывает, что в соответствии с п. 1 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей.

Аналогичная позиция изложена в ст. 29 Конституции Российской Федерации (далее – Конституция), гарантирующей каждому свободу мысли и слова.

В силу положений п. 2 ст. 10 Конвенции и ст. 17 Конституции осуществление этих прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц, а предусмотренное ст. 23 и 46 Конституции право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное нормами Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами.

В силу п. 1 ст. 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом.

Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения. Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица. Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу.

По делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц обстоятельствами, имеющими в силу ст. 152 ГК РФ значение для дела, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.

05.10.2020 в 09:56 в сети «Интернет», в сообществе социальной сети <данные изъяты>, ФИО3 разместил видеозапись под названием <данные изъяты> в которой допустил следующее высказывание: <данные изъяты>

Этот же видеоматериал размещен ФИО3 в видеохостинге «Ютуб» на канале <данные изъяты>

Факт распространения ответчиком указанных сведений и их содержание подтвержден актами осмотра Интернет ресурса от 06.10.2020, 12.02.2021, составленными оперуполномоченным по ОВД ОРЧ СБ УМВД РФ по ВО и не оспаривается ответчиком.

По мнению суда, опубликование изложенного видеоматериала преследовало цель привлечь внимание к проблеме строительства детского сада на месте внутриквартальной зеленой зоны в районе <адрес> и донести до Президента Российской Федерации мнение о сложившейся ситуации.

Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 5 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16.03.2016 (далее – Обзор), согласно положениям ст. 29 Конституции и ст. 10 Конвенции, гарантирующих каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позиций Европейского суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

В решениях по делам «Лингенс против Австрии» от 08.07.1986, «Гринберг против Российской Федерации» от 21.07.2005 Европейский суд по правам человека, защищая право автора информации на оценочное суждение, указал на необходимость проводить тщательное различие между фактами и оценочными суждениями, существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию, последние должны быть мотивированы, но доказательства их справедливости не требуются.

Из анализа содержания оспариваемых истцом сведений следует, что они представляют собой оценочные суждения, мнения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов автора, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

Согласно заключению эксперта от 04.05.2021 во фразе <данные изъяты>, произнесенной ФИО3 в видеозаписи, размещенной в сети «Интернет», в сообществе социальной сети <данные изъяты>, а так же в видеохостинге «Ютуб» на канале <данные изъяты> под названием <данные изъяты>

Негативная информация о ФИО2 и об УМВД РФ по ВО, которая содержится в данной фразе, представляет собою аналитическую информацию – квалификацию автором сведений из предшествующих фрагментов общего контекста, основанную на сведениях, сообщаемых в общем контексте фрагментов текста, предшествующих спорному фрагменту. Данная фраза выражает аналитические и обобщающие суждения автора, которые отражают субъективное мнение автора, основанное на имеющихся в общем контексте спорного текста сведениях, находящихся за пределами спорного фрагмента и, таким образом, не имеющих статуса спорных в рамках данного гражданского дела.

Оценивая заключение эксперта, его полноту, научную обоснованность и достоверность полученных выводов, проведение исследования в соответствии с методиками лингвостилистического, текстологического, лексико-семантического и семантико-синтаксического анализа русскоязычного текста, основанных на научной литературе в исследуемой области, суд приходит к выводу о том, что экспертиза проведена лицом, имеющим соответствующую квалификацию и образование, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации; выводы эксперта подробно мотивированы, содержат описание исследованных документов, результатов исследований, материалов дела; ответы на поставленные вопросы изложены ясно, понятно, обоснованы, не содержат неоднозначных формулировок.

При таких обстоятельствах суд принимает указанное доказательство как достоверное, допустимое и достаточное для разрешения поставленного вопроса, в связи с чем берет его за основу при вынесении решения.

Представленную истцом справку об исследовании № от 14.10.2020, содержащую противоположные вышеназванному заключению выводы, суд не принимает во внимание, так как экспертом Экспертно-криминалистического центра УМВД РФ по ВО ФИО1 не учтено, что исследованию подлежит не отдельная фраза <данные изъяты>, а единый текстовой фрагмент, в состав которого она входит. Этим фрагментом является высказывание <данные изъяты> представляющее собой сложное синтаксическое целое в рамках общего контекста, построенное на основе однородных высказываний, реализованных в виде тематически, лексически и синтаксически объединенных предложений. Исследованный экспертом ФИО1 речевой фрагмент оценивался как самостоятельное высказывание, в то время как текст видеозаписи <данные изъяты> содержит определенные сведения, влияющие на интерпретацию спорного высказывания, представляющего собой финальную обобщающую часть речи ФИО3 Основанием для вывода о том, что исследуемый фрагмент содержит негативную оценку истца, выраженную в форме утверждения послужило наличие в этом фрагменте указания на совершенные против жителей на <адрес> преступления, которые не были расследованы и наказаны, на бездействие генерала ФИО2. Однако само по себе указание не является утверждением о фактах, которые могут быть проверены на соответствие действительности.

Доводы представителя истца о том, что используя одни и те же методы эксперты не могли сделать разные выводы относительно исследуемого объекта, суд не принимает во внимание, в связи с тем, что доказательств, вызывающих сомнения в правильности или обоснованности выводов, изложенных в заключении, составленном по результатам экспертизы, проведенной на основании определения суда, не представлено. Справка об исследовании, оформленная экспертом Экспертно-криминалистического центра УМВД РФ по ВО, имеющим свидетельство на право самостоятельного производства судебных экспертиз по идентификации лиц по фонограммам речи, по исследованию текста в целях решения вопросов смыслового понимания, по техническому исследованию фонограмм не опровергает выводов эксперта Гильдии лингвистов-экспертов по документальным и информационным спорам, являющегося кандидатом филологических наук, заведующим кафедрой русского языка как иностранного Института филологии высшего учебного заведения, имеющего стаж по специальности 23 года, экспертную специализацию «лингвистическая экспертиза».

Оспариваемые истцом фразы относятся к периоду его службы в УМВД РФ по ВО, в них излагается оценка его деятельности. Пределы критической оценки деятельности истца в качестве государственного служащего с очевидностью шире, нежели пределы такой оценки лиц, не являющихся государственными служащими. Распространение негативной информации в отношении истца не может повлечь за собой удовлетворение исковых требований, поскольку в отношении истца мнение, в том числе и негативное, высказано не в форме оскорбления либо в неприличной форме, которые унижают честь, достоинство или деловую репутацию истца.

Свобода выражения мнения, как она определяется в п. 1 ст. 10 Конвенции, представляет собой одну из несущих основ демократического общества, основополагающее условие его прогресса и самореализации каждого его члена. Свобода слова охватывает не только информацию или идеи, встречающиеся благоприятно или рассматривающиеся как безобидные либо нейтральные, но и такие, которые шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет демократического общества. Ценная для каждого свобода выражения мнения также представляет ценность для политических партий и их активных членов. Они представляют своих избирателей, рассматривают вопросы, которые их заботят, и защищают их интересы. Таким образом, вмешательство в свободу выражения мнения политика, члена оппозиционной партии требует наиболее острого контроля. В отношении государственных служащих, действующих в официальном качестве, как и политиков, рамки допустимой критики шире, чем в отношении частных лиц.

Об этом неоднократно высказывался Европейский суд по правам человека, отмечающий, что п. 2 ст. 10 Конвенции дает мало возможностей для ограничения политических высказываний или дебатов по вопросам, представляющим всеобщий интерес. Кроме того, хотя нельзя сказать, что слова и поступки государственных служащих и политических деятелей в равной степени заведомо открыты для наблюдения, государственные служащие, находящиеся при исполнении обязанностей, подобно политикам, подпадают под более широкие пределы допустимой критики, чем частные лица (дело «Д. (Dyundin) против Российской Федерации», Постановление Европейского Суда от 14.10.2008).

В тоже время, в силу разъяснений, данных Верховным судом Российской Федерации в п. 9 Постановления Пленума от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» лицо, которое полагает, что высказанное оценочное суждение или мнение, распространенное в средствах массовой информации, затрагивает его права и законные интересы, может использовать предоставленное ему п. 3 ст. 152 ГК РФ и ст. 46 Закона Российской Федерации от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации» право на ответ, комментарий, реплику в том же средстве массовой информации в целях обоснования несостоятельности распространенных суждений, предложив их иную оценку.

Так как оценочные суждения, мнения, убеждения не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности, оснований для удовлетворения иска не имеется.

В ходе судебного разбирательства стороной ответчика заявлено о возмещении расходов на оплату услуг эксперта, обоснованное платежным поручением № от 29.04.2021 на сумму 104 760 руб. 00 коп.

В связи с тем, что в силу ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, суд взыскивает с истца и третьего лица, заявившего самостоятельные требования, в пользу ответчика денежные средства в виде суммы, подлежащей выплате эксперту, в размере 104 760 руб. 00 коп., то есть по 52 380 руб. 00 коп. с каждого.

Применительно к установленным по делу обстоятельствам оснований для солидарной ответственности истца и третьего лица нет, в связи с тем, что такой порядок предусмотрен ст. 1080 ГК РФ только при ответственности за совместно причиненный вред, под которым согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», в абз. 1 п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» понимается согласованность, скоординированность и направленность действий на реализацию общего для всех намерения.

Доводы представителя истца и третьего лица об отсутствии доказательств несения ответчиком расходов на оплату услуг эксперта и документа, подтверждающего стоимость оказанной услуги, суд не принимает во внимание. Гильдия лингвистов-экспертов по документальным и информационным спорам 25.03.2021 уведомила суд о том, что стоимость работ эксперта, скалькулированная финансовой дирекцией и секретариатом Гильдии, составляет 104 760 руб. 00 коп. По этой причине оснований считать, что стоимость услуг эксперта не определена, нет.

При разрешении вопроса о назначении экспертизы цена услуги у участников процесса возражений не вызвала. Определением от 15.04.2021 обязанность по оплате экспертизы возложена на ответчика, который перечислил денежные средства на счет управления Судебного департамента в Вологодской области (далее – Департамент) через своего представителя. На основании определения от 14.05.2021 стоимость экспертизы со счета Департамента перечислена эксперту.

Таким образом, суд не может согласиться с мнением представителей истца и третьего лица о том, что ответчиком не были понесены издержки, связанные с рассмотрением дела. Сам по себе способ внесения платы для разрешения поставленного вопроса правового значения не имеет. В ходе судебного заседания ответчик пояснил, что в связи с его арестом денежные средства для оплаты экспертизы передавались представителю. Представитель ответчика данный факт подтвердил. Повода сомневаться в утверждениях ответчика и его представителя у суда не имеется, в силу того, что добросовестность сторон гражданского судопроизводства предполагается (ст. 10 ГК РФ).

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199, 320-321 ГПК РФ,

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО2 и самостоятельных требований третьего лица Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Вологодской области к ФИО3 о защите чести, достоинства и деловой репутации отказать.

Взыскать в долевом порядке с ФИО2, Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Вологодской области в пользу ФИО3 издержки, связанные с рассмотрением дела в виде суммы, подлежащей выплате эксперту, в размере 104 760 руб. 00 коп., то есть по 52 380 руб. 00 коп. с каждого.

Решение может быть обжаловано в Вологодский областной суд, через Вологодский городской суд Вологодской области, в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме принято 02.07.2021.

Судья

Думова Е.Н.