Решение № 2-484/2017 2-484/2017~М-511/2017 М-511/2017 от 27 августа 2017 г. по делу № 2-484/2017

Дело № 2-484/2017


Решение в окончательной форме

изготовлено 28 августа 2017 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23 августа 2017 года г. Алейск

Алейский городской суд Алтайского края в составе:

председательствующего Иноземцевой И.С.,

при секретаре Марковой С.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной, признании государственной регистрации недействительной,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о признании сделки недействительной. В обоснование исковых требований указал, что он, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения является родным братом ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. 05 декабря 2016 года ФИО3 умерла, о чем Алейским межрайонным отделом ЗАГС управления ЗАГС Главного управления юстиции Алтайского края сделана актовая запись № от 08 декабря 2016 года, что подтверждается свидетельством о смерти серии № №. Истец является наследником первой очереди, поскольку у ФИО3 детей не было. После смерти сестры, он сразу же обратился в нотариальную контору с заявлением по поводу принятия наследства. Наследством он считает жилой дом, принадлежащий ФИО3, расположенный по адресу: <адрес>, а также все имущество находящееся в данном доме. От нотариуса он узнал, что право на данный жилой дом уже зарегистрировано за ФИО2, которая является его младшей сестрой и младшей сестрой умершей ФИО3 После чего, им была взята выписка из ЕГРН об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости, согласно которой, действительно, правообладателем вышеуказанного дома с 18 августа 2015 года является ФИО2 При жизни умершая ФИО4, была инвалидом второй группы, инвалидность была ей присвоена бессрочно, о чем имеется выписка из акта освидетельствования гражданина, признанного инвалидом серии № № от 27 сентября 2005 года. Это был период, после перенесенной операции на почке, у ФИО4, еще находившейся в больнице, оторвался тромб. В результате чего состояние ее здоровья ухудшилось. Также прилагает копию выписки из истории болезни от 29 мая 2015 года. В последние годы жизни она забывала, кто живет с ней по соседству, спрашивала есть ли у него дети, не знала размер своей пенсии, которую даже сама не получала. Поэтому для него было большой неожиданностью, когда он узнал, что она учувствовала в сделке по отчуждению своего дома их младшей сестре. Учитывая ее состояние здоровья, не может согласиться с данным фактом. Полагает, что ФИО3 в момент удостоверения данной сделки находилась в таком состоянии, когда не могла понимать значение своих действий и руководить ими в силу болезненного состояния. При таких обстоятельствах полагает, что сделка по отчуждению ФИО3 своего дома по адресу: <адрес>, в пользу ФИО2 является недействительной. Просит признать недействительной сделку от 18 августа 2015 года, в результате которой произошло отчуждение ФИО3 своего дома по адресу: <адрес>, в пользу ФИО2

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержал заявленные требования в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении. В ходе судебного заседание уточнил исковые требования, просил признать недействительным договор дарения от 12 августа 2015 года, а также признать недействительной государственную регистрацию договора дарения, проведенной 18 августа 2015 года. Кроме того, в ходе судебного разбирательства представил уточненное исковое заявление, в котором уточнил исковые требования в части взыскания судебных расходов, согласно которого просит взыскать с ФИО2 в его пользу судебные расходы, а именно оплата судебной экспертизы в размере 26890 рублей, оплата услуг представителя в размере 10000 рублей, в общей сумме 36890 рублей. Дополнительно указал, что с результатами экспертизы он не согласен, поскольку многие данные были упущены, в том числе те обстоятельства, что она лежала четыре раза в Краевой больнице в неврологическом отделении, а также данные о других заболеваниях с 2005 года в данном заключении отсутствуют. От проведения повторной экспертизы отказался. На основании изложенного, просил удовлетворить его требования в полном объеме.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признала, пояснила аналогично изложенному в письменном отзыве на исковое заявление, согласно которому ФИО2 не согласна с исковыми требованиями по следующим основаниям. 12 августа 2015 года между ней и ФИО3 был заключён договор дарения дома по адресу <адрес>. Данная сделка была заключена по инициативе ФИО3. С 13 ноября 2014 года она проживала в указанном доме, ухаживала за ФИО4 3.Н., несла бремя содержания дома, проживает в нём до сих пор. В момент совершения сделки ФИО3 была в здравом уме, ясной памяти, действовала добровольно. В тот же день, 12 августа 2015 года, ФИО3 оформляла у нотариуса завещание. При оформлении завещания нотариус проверила дееспособность ФИО3, о чем есть запись в тексте завещания. В момент совершения сделки ФИО3 была в здравом уме, ясной памяти, действовала добровольно. Заболевания, которыми страдала ФИО3, не могли влиять на её психическое состояние, так как они не отвечают за способность человека руководить своими действиями и не свидетельствуют о нестабильном психическом, эмоциональном состоянии. Более того, наследодатель не состоял на учете ни в психоневрологическом диспансере, ни в наркологическом диспансере. На момент составления договора дарения ФИО3 была способна понимать значение своих действий. Это подтверждается тем, что на учете в психоневрологическом и (или) наркологическом диспансере она не состояла, под наблюдением в психиатрической больнице не состояла, лечение там не проходила. Указанные обстоятельства являются доказательством того, что ФИО3 была психически здоровым человеком с заболеваниями, свойственными её возрасту, никак не связанными с психическими отклонениями. Кроме того, истцом достоверных доказательств, свидетельствующих о наличии у наследодателя каких-либо психических расстройств на момент совершения сделки по отчуждению дома, не представлено. Медицинские документы, представленные истцом, содержат только данные, свидетельствующие о прохождении завещателем лечения от ряда заболеваний, не связанных с нарушением психики. Таким образом, оснований для признания сделки недействительной не имеется. Дополнительно сообщает, что истцу заранее было известно об оспариваемой сделке еще при жизни ФИО3, т.к. они проживают рядом, общаются. Он был не против, ведь она ухаживала за сестрой ФИО3 до самой её смерти, несла и несет бремя содержания дома, постоянно, явно и не скрываясь, проживает в нём, о чём широко известно. ФИО1 ни разу не предъявлял ей претензий, не делал попыток помочь ухаживать за домом материально или физически, не пытался вселиться в дом. Она сильно удивлена, что родной брат подал на нее в суд. Истцу было известно о том, что ФИО3 подарила ей дом, с момента заключения договора дарения. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (ч. 2 ст. 181 ГК РФ). С момента сделки и момента когда истец узнал о дарении дома прошло больше года, то есть, истец пропустил срок исковой давности по данному требованию. Поскольку уважительных причин пропуска срока у истца не имеется, он имел возможность обратиться в суд в течение установленного срока, в удовлетворении исковых требований следует отказать без исследования фактических обстоятельств по делу.

Третье лицо нотариус ФИО5 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного разбирательства извещена надлежащим образом. В письменном заявлении от 29 августа 2017 года № указала, что не возражает против удовлетворения требований заявителя, дело просила рассмотреть в ее отсутствие.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Алтайскому краю в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом.

С учетом мнения истца ФИО1, ответчика ФИО2, суд считает возможным рассмотреть гражданское дело в отсутствие неявившихся сторон по делу.

Выслушав истца ФИО1, ответчика ФИО2, свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом; собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам, в том числе - отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям указанным в п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ, согласно ст.56 Гражданского процессуального кодекса РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Согласно ст.178 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

В судебном заседании установлено, и не оспаривается сторонами, что ФИО1, ФИО2. являются родными братом и сестрой умершей ФИО3

Факт их родственных отношений подтверждается свидетельствами о рождении ФИО1, серии № №, согласно которому его родителями являются мать – ФИО6, отец – ФИО7; ФИО8, серии № №, согласно которому ее родителями являются мать – ФИО6, отец – ФИО7; ФИО9, серии № №, согласно которому, ее родителями также являются мать – ФИО6, отец – ФИО7

Согласно свидетельства о заключении брака серия № № от 14 июня 2017 года (повторное), ФИО10 и ФИО8 заключили брак 11 ноября 1954 года, о чем составлена запись акта о заключении брака №. После заключения брака жене присвоена фамилия ФИО4.

Согласно повторного свидетельства о заключении брака от 16 июня 1987 года, выданного 16 июня 1987 года Дворцом бракосочетания <адрес>, ФИО11 и ФИО9 заключили брак 22 ноября 1975 года, о чем в книге регистрации актов о заключении брака 22 ноября 1975 года произведена запись за №. После заключения брака жене присвоена фамилия ФИО21.

ФИО3 умерла ДД.ММ.ГГГГ года, о чем составлена запись акта о смерти №, что подтверждается свидетельством о смерти серия № №, выданного Алейским межрайонным отделом ЗАГС управления ЗАГС Гласного управления юстиции Алтайского края.

Судом установлено, что 12 августа 2015 года между ФИО3, являющейся собственником земельного участка, площадью 981 кв.м., категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование – для жилого дома, кадастровый №, принадлежащий ей на праве собственности на основании Свидетельства о праве на наследство по завещанию от 21 февраля 2015 года, удостоверенного ФИО12, временно исполняющей обязанности нотариуса ФИО25., номер в реестре нотариуса №, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права серии № № от ДД.ММ.ГГГГ; а также собственником квартиры, расположенной на вышеуказанном земельном участке, общей площадью 51,5 кв.м., кадастровый №, принадлежащий ее на праве собственности, на основании Свидетельства о праве на наследство по завещанию от 21 февраля 2015 года, удостоверенного ФИО12, временно исполняющей обязанности нотариуса ФИО22, номер в реестре нотариуса №; и ФИО2 был заключен договор дарения, согласно которого ФИО3 – даритель подарила, а ФИО2 – одаряемая приняла в дар в соответствии с условиями настоящего договора в собственность вышеуказанное недвижимое имущество.

Вышеуказанный договор дарения был зарегистрирован 18 августа 2015 года в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Алтайскому краю, номер регистрации №.

На основании указанного договора дарения за ФИО2 зарегистрировано право собственности на вышеуказанные объекты недвижимости, что подтверждается свидетельствами о государственной регистрации права от 18 августа 2015 года серии № №, серии № №.

В качестве доказательств нахождения умершей ФИО3 в состоянии не позволяющей ей понимать значение своих действий и руководить ими стороной истца представлены свидетельские показания ФИО14, ФИО13, ФИО15

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО14 пояснила, что с истцом знакома длительное время, с ФИО21 познакомилась в 2015 году после смерти ФИО23. С умершей ФИО3 она познакомилась уже после перенесенной ею болезнью – летом 2015 года. До болезни с ней не общались. Она к ним приходила 1-2 раза в неделю в гости, и ФИО3 каждый раз ее не узнавала и задавала одинаковые вопросы: «Кто ты такая? Есть у тебя дети? Ты замужем?».

Свидетель ФИО15 в судебном заседании пояснила, что длительное время знала умершую ФИО3, проживали с ней по соседству, через дом от нее. Общались не часто, а в последнее время ФИО3 болела и она ее вообще не видела. Последний раз она ее видела в июле 2015 года, она шла по дороге, а ФИО4 стояла около гаража. Она подошла к ней поздороваться, та поздоровалась в ответ и спросила кто она такая, она ей пояснила, что соседка, но та ее не узнала. Каких-либо жалоб она ей не высказывала.

Свидетель ФИО13 в судебном заседании пояснила, что является супругой истца. Когда умер супруг ФИО3, ФИО2 приехала, чтобы за ней ухаживать. Она же в свою очередь как родственница помогала ей, оставалась с ней, присматривала, поскольку ее одну нельзя было оставлять. После болезни она стала все забывать и про брата ФИО1 и у нее спрашивала кто она такая. Она ей напоминала. Самостоятельно она не передвигалась, поскольку она могла уйти и потеряться, стала очень забывчивой. Вскоре она стала ей жаловаться на жизнь, говорила, что ей не дают пользоваться горячей водой. Также спрашивала о размере ее пенсии, и рассказала что пенсию за нее получает ФИО21. После заключения договора дарения они стали делать ремонт в доме, все вещи ФИО4 стали выбрасывать. Однажды даже просила ее забрать от ФИО21. Ее муж пошел поговорить с младшей сестрой, но они начали ругаться и он не стал с ними связываться.

В качестве доказательств нахождения умершей ФИО3 в вменяемом состоянии позволяющем ей понимать значение своих действий и руководить ими стороной ответчика представлены свидетельские показания ФИО16, ФИО17, ФИО18.

Свидетель ФИО17 в судебном заседании пояснила, что с ФИО3 знакома длительное время, проживала по соседству в соседней квартире. С 2014 года в квартире ФИО3 постоянно проживала ее сестра ФИО2, которая осуществляла за ней постоянный уход. Она очень часто общалась с ФИО3 и не замечала у нее каких-либо психических отклонений, провалов в памяти. Она знала и помнила всю ее семью, детей и внуков по именам. ФИО3 страдала сахарным диабетом. На действия ФИО2 она никогда не жаловалась, была ухожена и накормлена. Ранее в ходе разговоров с ФИО3 последняя высказывала намерения подарить свою квартиру тому, кто будет осуществлять за ней уход. Затем она рассказала ей, что подарила квартиру ФИО2, которая ухаживала за ней на протяжении двух лет. При этом она понимала значения своих действий, действовала добровольно.

Свидетель ФИО19 в судебном заседании пояснила, что длительное время знакома с ФИО3, проживала с ней по соседству. В период с 2014 года по день ее смерти с ней проживала ее сестра ФИО2, с мужем, которые осуществляли за ней уход. О наличии каких-либо заболеваний у ФИО3 ей не известно. Она часто с ней виделась и разговаривала, при этом не замечала, чтобы у нее были какие-либо провалы в памяти, либо психические отклонения. Она помнила все ее семью, о каждом расспрашивала при встрече, вела себя всегда адекватно. На действия ФИО2 не жаловалась.

Свидетель ФИО20 в судебном заседании пояснила, что является родной сестрой ФИО3, ФИО1 и ФИО2 Подтвердила, что в период с 2014 года по день смерти ФИО3 ФИО2 по их общему согласию осуществляла уход за ФИО3. В связи с чем ФИО3 добровольно решила подарить принадлежащую ей квартиру ФИО2. Когда ФИО3 ей об этом сообщила, она ее поддержала. О решении ФИО3 по отчуждению своей квартиры в пользу ФИО2 она лично сообщила всем братьям, в том числе и истцу ФИО1, никто из них не возражал против этого. При жизни ФИО3 они каждый день общались по «планшетнику», ФИО3 находилась в нормальном состоянии, каких-либо психических отклонений у нее не было, она вела себя адекватно, отдавала отчет своим действиям. У нее имелись общие заболевания, психических заболеваний не было, при оформлении инвалидности, они посещали врача психиатра, и он у нее не выявил какое-либо заболевание. ФИО3 не имела образования, работала на рабочих специальностях, при этом умела читать и писать.

Оспаривая вышеуказанный договор дарения, истец в обоснование своего иска ссылался на то обстоятельство, что ФИО3 в момент заключения данного договора находилась в таком состоянии, когда не могла понимать значение своих действий и руководить ими в силу болезненного состояния, поскольку при жизни умершая никого не узнавала, у нее были провалы в памяти.

С учетом изложенного неспособность ФИО3 в момент заключения договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания данной сделки недействительной.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у дарителя в момент оформления договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих, специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В соответствии с абзацем 3 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

14 июня 2017 года по ходатайству истца в рамках данного гражданского дела была назначена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО3, проведение которой поручено экспертам Краевого государственного учреждения «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница», для разрешения вопроса о психическом состоянии ныне умершей ФИО3 в момент заключения договора дарения.

Согласно заключению комиссии экспертов № от 12 июля 2017 года у ФИО3 на момент заключения договора дарения от 12 августа 2015 года имелись признаки сосудистого заболевания головного мозга, проявляющиеся преимущественно церебрастенической симптоматикой (головные боли, слабость, утомляемость), негрубым снижением памяти. У ФИО3 не наблюдалось таких психических расстройств, в результате которых она была лишена способности понимать значение своих действий или руководить ими. В исследуемой ситуации ФИО3 не находилась в прямой физической и психологической зависимости от ответчика по делу. Материалы дела не содержат информации, что при заключении договора ФИО3 находилась в каком-либо значимом состоянии, которое снижало (нарушало) ее способность понимать значение совершаемых ею действий и руководить ими. Также в представленных материалах нет информации указывающей на повышенные внушаемость и подчиненность ФИО3 в исследуемой ситуации. На момент заключения договора свобода волеизъявления ФИО3 не была нарушена. Таким образом, по представленным материалам дела у ФИО3 на момент заключения договора дарения от 12 августа 2015 года на принадлежащее ей имущество квартиру и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, в пользу ФИО2 не отмечалось такого состояния (обусловленное психическим расстройством, присущим ей индивидуально-психологическими особенностями) вследствие которого она была лишена способности понимать значение своих действий или руководить ими, правильно воспринимать существенные элементы сделки договора дарения и условия его заключения, а также лишало бы ее способности осознанно и самостоятельно принимать решение по его заключению с учетом всех действующих условий сделки. Сведений об угрозах, насилии, стечении тяжелых обстоятельств у ФИО3 во время принятия ею решения о заключении договора дарения на принадлежащее ей недвижимое имущество материалы дела не содержат.

В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Оснований не доверять выводам заключения комплексной посмертной судебно-психиатрической экспертизы № от 12 июля 2017 года, у суда не имеется, поскольку они последовательны, не противоречат материалам дела.

Суд учитывает, что при проведении экспертизы экспертами были изучены все возможные медицинские документы ФИО3, проанализированы все представленные материалы дела, члены экспертной комиссии имеют большой практический опыт, их выводы научно обоснованы, заключение в достаточной степени мотивировано, подготовлено по результатам соответствующих исследований, проведенных профессиональными экспертами, предупрежденными в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. При составлении заключения приняты во внимание имеющиеся в материалах дела документы, даны ответы на все поставленные судом вопросы, выводы эксперта неясностей и разночтений не содержат. Заключение является последовательным, понятным и разъяснений не требует. Сторонами не представлено доказательств, ставящих под сомнение выводы указанной экспертизы.

Заключение экспертизы соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Сторонами не заявлено ходатайств о проведении повторной посмертной психолого-психиатрической экспертизы.

В соответствии с частью 1 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса РФ, свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения ФИО3, о совершаемых ею поступках, действиях и об отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни суд не обладают.

Согласно положениям ст. 59, 67 ГПК РФ, суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

При этом суд принимает во внимание, что указанные свидетели не обладают специальными познаниями в области судебно-медицинской психиатрии и выводы каждого свидетеля являются по своей сути субъективным мнением данного свидетеля в отношении состояния здоровья ФИО3

В соответствии со ст.123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Согласно ст.12 ГПК РФ гражданский процесс осуществляется на основе состязательности сторон.

Согласно ч.1 ст.55 и ч.1 ст.56 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Объяснения стороны истца в части психического состояния ФИО3 носят субъективный характер в силу отсутствия специальных познаний в области психиатрии.

Сторона ответчика отрицает наличие у ФИО3 нарушения психического состояния.

Таким образом, исходя из всей совокупности доказательств по делу: объяснений сторон, показаний свидетелей, медицинской документации, заключения судебной экспертизы, иных материалов дела, суд, приходит к выводу, что каких-либо достоверных, допустимых и достаточных доказательств в обоснование своих доводов о том, что на момент заключения договора дарения от 12 августа 2015 года ФИО3 не могла отдавать отчет своим действиям (поступкам) или руководить ими, стороной истца в силу ст.56 ГПК РФ в материалы дела не представлено.

Каких-либо симптомов, характерных для психических расстройств, у ФИО3 не было, при жизни она не состояла на учете в психиатрической больнице, не обследовалась врачами-психиатрами.

12 августа 2015 года ФИО3 и ФИО2 заключен договор дарения, в соответствии с которым недвижимое имущество, принадлежащее ФИО3 она подарила ответчику, что свидетельствует о желании ФИО10 при жизни передать свои права в отношении принадлежащего ей имущества исключительно своей родной сестре ФИО2.

Кроме того, передача спорного имущества в дар ФИО2 объясняется и длительным уходом ответчика за больной ФИО3, выразившей таким образом свою благодарность ответчику.

Доводы ответчика о том, что с момента сделки и момента когда истец узнал о дарении квартиры и земельного участка прошло больше года, то есть истцом пропущен срок исковой давности, суд находит несостоятельными, поскольку достаточных доказательств, подтверждающих осведомленность истца ФИО1 о заключенном договоре дарения недвижимого имущества представлено не было, и материалами дела данный факт не установлен.

Согласно положений, содержащихся в пункте 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В силу части 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Из пояснений истца ФИО1 следует, что о заключении договора дарения ему стало известно в момент обращения к нотариусу с заявлением о принятии наследства, оставшегося после смерти ФИО3, в связи с чем им были запрошены сведения о собственнике недвижимого имущества и подготовлен иск в суд.

Из представленных суду материалов наследственного дела, заведенного по заявлением ФИО1 и ФИО2 о принятии наследства, оставшегося после смерти ФИО3, следует, что заявление ФИО1 нотариусу датировано 27 марта 2017 года, выписка из единого государственного реестра недвижимости, содержащая сведения о том, что собственником спорного недвижимого имущества является ответчик ФИО2 на основании договора дарения, получена ФИО1 03 апреля 2017 года, исковое заявление поступило в суд 25 мая 2017 года, то есть в пределах срока исковой давности. Таким образом, у суда отсутствуют основания для применения срока исковой давности.

С учетом изложенного, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о признании договора дарения квартиры земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенного 12 августа 2015 года, признании недействительной государственной регистрации договора дарения квартиры и земельного участка, проведенной 18 августа 2015 года.

Истцом в судебном заседании заявлены также исковые требования к ответчику о взыскании судебных расходов по оплате экспертизы в сумме 26890 рублей, по оплате услуг представителя в размере 10000 рублей, понесенных им в связи с рассмотрением настоящего гражданского дела.

Статья 98 ГПК РФ предусматривает, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Учитывая, что ФИО1 в удовлетворении заявленных исковых требований отказано в полном объеме, удовлетворение требования о возмещении расходов не предусмотрено действующим законодательством.

Руководствуясь статьями 193-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенного 12 августа 2015 года, признании недействительной государственной регистрации договора дарения квартиры и земельного участка, проведенной 18 августа 2015 года, взыскании судебных расходов в общем размере 36890 рублей, отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через отдел судопроизводства Алейского городского суда Алтайского края в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Судья И.С. Иноземцева

Решение не вступило в законную силу.