Апелляционное определение № 22-1365/2025 22-30/2026 от 13 января 2026 г.

31RS0007-01-2024-002695-17 22-30/2026 (22-1365/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 14 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего судьи Ремнёвой Е.В.,

судей Кононенко Ю.В. и Мишеневой Н.А.,

при ведении протокола секретарем Тюриной А.А.,

с участием:

прокурора Миропольской Е.В.,

осужденного ФИО1 (в режиме видеоконференц-связи),

его защитника – адвоката Кутакова Г.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Кутакова Г.С. (основную и дополнительную) на приговор Губкинского городского суда Белгородской области с участием присяжных заседателей от 07 ноября 2025 года, которым

ФИО1, несудимый,

о с у ж д е н по ч.4 ст.111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время содержания ФИО1 под стражей с 07 ноября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

В судебное заседание не явилась потерпевшая Д. о дате, времени и месте судебного заседания уведомлена своевременно и надлежащим образом. С согласия сторон в соответствии со ст.389.12 ч.3 УПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в её отсутствие.

Заслушав доклад судьи Кононенко Ю.В., изложившей содержание приговора, доводы апелляционной жалобы и поданных на неё возражений, выступления: осужденного ФИО1 и его защитника Кутакова Г.С., заявивших о необходимости отмены приговора по доводам апелляционной жалобы и передачи уголовного дела на новое судебное разбирательство, прокурора Миропольской Е.В., просившей приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

по приговору суда на основании вердикта коллегии присяжных заседателей ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть Д.

Преступление совершено 18 августа 2024 года в г. Губкине Белгородской области при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора суда.

В судебном заседании ФИО1 свою вину в совершении указанного преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Кутаков Г.С. считает приговор суда в отношении ФИО1 незаконным и необоснованным, постановленным с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, которые выразились в нарушении государственным обвинителем и председательствующим предусмотренной законом процедуры рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей.

Указывает, что в ходе судебного следствия, председательствующим излагались не все вопросы, поступившие от членов коллегии присяжных заседателей при допросах свидетелей, которые, по мнению защиты, безусловно, могли повлиять на формирование их позиции относительно непричастности ФИО1 к инкриминируемому ему преступлению и о причастности к нему другого лица. В ходе допроса подсудимого председательствующий оставил без внимания использование стороной обвинения для постановки своих вопросов показания ФИО1, данные в рамках оперативно-розыскных мероприятий, не исследованные в судебном заседании, а именно был задан вопрос: «Сообщали ли Вы сотрудникам полиции, что Вы в такой ситуации не первый раз и у Вас лучше получается с головы, чем руками?» (л.д.100 протокола)

Утверждает, что председательствующий, явно преследуя обвинительный уклон, позволил государственному обвинителю исследовать недопустимые доказательства – протоколы допросов ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого, полученные с применением недозволенных методов ведения следствия, а также показания сотрудника полиции И., осуществлявшего первоначальный опрос ФИО1 по обстоятельствам получения Д. телесных повреждений, тем самым, незаконно давая возможность прокурору восполнить показания подсудимого, которые он не подтвердил в судебном заседании.

Однако суд в нарушении ст.75 УПК РФ и ст.335 УПК РФ, не только не принял мер по устранению недопустимых доказательств из судебного следствия с участием присяжных заседателей, необоснованно отказав защите в исключении протоколов допросов ФИО1 из числа доказательств, но и привел их в напутственном слове.

Обращает внимание, что выступая в судебных прениях, государственный обвинитель, вводя присяжных в заблуждение, неоднократно искажал действительное содержание показаний как ФИО1 на стадии расследования, так и свидетелей П. и Л. относительно количества нанесенных ударов Д., сообщая присяжным заседателям, что обвиняемый признавал, а свидетели подтвердили факт причинения ФИО1 погибшему «телесных повреждений», тогда как каждый из них говорил лишь об одном ударе. Аналогичным образом полагает прокурор «переврал» показания потерпевшей Д., сообщавшей о наличии конфликтов между ее мужем и свидетелем Л., уверяя коллегию присяжных в том, что таких показаний она не давала, что противоречит протоколу судебного заседания.

Между тем, председательствующий не прервал государственного обвинителя, и присяжным заседателям не сообщил о недостоверности приводимых прокурором данных. Кроме того, в напутственном слове, председательствующий, поддерживая позицию государственного обвинителя, просил коллегию не принимать во внимание установленный исследованными доказательствами факт удаления свидетелем Л. из своего телефона соединений, о чем указывала защита в подтверждение версии о непричастности ФИО1 к смерти Д., и в итоге вовсе запретил присяжным рассматривать и обсуждать вопрос о виновности другого лица, что противоречит разъяснениям, изложенным в п.20 Постановления Пленума ВС РФ №23 от 22.11.2005 г. «О применении судами норм УПК РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей».

Данные факты, по мнению автора жалобы, безусловно, свидетельствуют о предвзятости председательствующего, действующего исключительно в интересах государственного обвинителя и допущенных им нарушениях уголовно-процессуального закона в ходе судебного разбирательства, которые повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и на содержание данных ими ответов.

Наряду с изложенным, защитник полагает, что при заполнении вопросного листа присяжными допущены нарушения, указывающие на их неоднозначную позицию относительно причастности ФИО1 к вменённому деянию - при ответе на 2-й вопрос мнение коллегии разделилось, тогда как отвечая на 3-й вопрос голосование было единодушным.

Также адвокат заявляет о суровости назначенного ФИО1 наказания, при определении которого, по его мнению, суд не учел его положительные данные о личности, семейное положение и онкологическое заболевание отца, а также единодушное решение коллегии присяжных заседателей о том, что подсудимый заслуживает снисхождение.

Просит приговор суда отменить, материалы уголовного дела направить на новое рассмотрение, в ином составе суда.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Кондауров П.С., ссылаясь на отсутствие нарушений в процессе рассмотрения уголовного дела, просил приговор, постановленный на основании обвинительного вердикта, оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы (основной и дополнительной) и поданных возражений, выслушав стороны, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ст. 389.27 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются основания, предусмотренные пунктами 2 - 4 статьи 389.15 Кодекса: существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора.

Исходя из данной нормы уголовно-процессуального закона, судебные решения, вынесенные с участием присяжных заседателей, не могут быть обжалованы сторонами в апелляционном порядке и не подлежат проверке судом апелляционной инстанции по мотивам несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Нарушений, которые бы повлекли за собой отмену приговора, при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1 районным судом не допущено.

Основанием для разбирательства дела судом с участием присяжных заседателей стало заявленное в ходе ознакомления с материалами уголовного дела ходатайство ФИО1 об указанной форме судопроизводства по делу.

При принятии решения о рассмотрении уголовного дела судом с участием коллегии присяжных заседателей суд руководствовался ч. 3 ст. 325 УПК РФ, разъяснив осужденному особенности и правовые последствия рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, обеспечив ему реализацию прав на данной стадии судопроизводства.

Уголовное дело рассмотрено законным составом коллегии присяжных заседателей, которая сформирована с соблюдением требований ст.328 УПК РФ, в состав коллегии вошли только те лица, которые имели право осуществлять правосудие в суде с участием присяжных заседателей.

Стороны реализовали свое право заявить мотивированные и немотивированные отводы кандидатам в присяжные заседатели, которые разрешены председательствующим в установленном законом порядке. Заявлений сторон о незаконности состава коллегии присяжных заседателей или о его тенденциозности не имелось.

Судебное следствие по данному уголовному делу проведено в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона на основе принципа состязательности, установленного статьей 15 УПК РФ, с учетом требований ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, положений ст. 335 УПК РФ особенностях судебного следствия в суде с участием коллегии присяжных заседателей. При этом судом первой инстанции были созданы необходимые условия как для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, так и по исключению какого-либо незаконного воздействия на присяжных заседателей.

Данных о нарушении председательствующим судьей объективности, об его обвинительном уклоне, материалы дела не содержат. Из содержания протокола судебного заседания следует, что стороны не были ограничены в возможности предоставления и исследования перед присяжными заседателями доказательств по вопросам, отнесенным к их компетенции, не имелось случаев произвольного отказа сторонам в исследовании доказательств с учетом особенностей судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, в возможности задать вопросы допрашиваемым в судебном заседании лицам. Ни одной из сторон каких-либо преимуществ не предоставлялось.

Замечание защитника о том, что не все вопросы, поступившие от коллегии присяжных заседателей к допрашиваемым лицам, были заданы председательствующим, не свидетельствует о нарушении им закона. Часть 4 статьи 335 УПК РФ предусматривает право присяжных заседателей задать в письменном виде вопросы подсудимому, потерпевшему, свидетелям, эксперту и через старшину передать их председательствующему, который формулирует эти вопросы и вправе отвести как не относящиеся к предъявленному обвинению. Что и было сделано им.

Оснований полагать, что перед коллегией присяжных заседателей исследовались недопустимые доказательства не имеется.

В случаях, когда допустимость доказательства была поставлена под сомнение кем-либо из участников судебного разбирательства, председательствующим судьей принимались соответствующие решения о возможности исследования такого доказательства после проверки доводов, приведенных в обоснование соответствующего ходатайства.

В частности судом первой инстанции в отсутствие присяжных заседателей были тщательно проверены доводы стороны защиты о недопустимости протоколов допроса ФИО1 на стадии предварительного расследования уголовного дела по мотивам оказания на осужденного воздействия со стороны сотрудников полиции.

Судом по данному вопросу принято мотивированное решение, правильность которого у судебной коллегии сомнений не вызывает, поскольку объективных данных, свидетельствующих о применении к обвиняемому недозволенных методов следствия либо о фальсификации содержания протоколов, а равно других нарушений, влекущих признание этих доказательств недопустимыми, не имеется.

В этой связи, по мнению судебной коллегии, председательствующим обоснованно удовлетворено ходатайство государственного обвинителя об оглашении указанных показаний в присутствии присяжных заседателей.

Не усматривает судебная коллегия и нарушений в связи с допросом в судебном заседании участкового уполномоченного И.. учитывая, что в ходе его допроса вопросы, относящиеся к процедуре получения доказательств не затрагивались. Изложенные им сведения касались лишь прибытия ФИО1 в отдел полиции, что в судебном заседании подтверждал и сам подсудимый. При этом об обстоятельствах получения у ФИО1 первичных объяснений, как и об их содержании, указанный свидетель не сообщал, и вопреки заявлению апеллянта, показания подсудимого, которые тот не подтвердил в судебном заседании, не восполнял.

Таким образом, оснований полагать, что исследованные в присутствии присяжных заседателей показания свидетеля И. могли вызвать предубеждение присяжных заседателей относительно причастности ФИО1 к совершению преступления не имеется.

Следует также отметить, что сторона защиты не высказывала возражений против допроса данного сотрудника полиции в присутствии присяжных заседателей, защитник активно участвовал в его допросе, и в последующем с ходатайством о признании показаний И. недопустимым доказательством не обращался.

Согласно протоколу судебного заседания председательствующий надлежащим образом реагировал на случаи нарушения участниками процесса требований закона при допросе с участием присяжных заседателей подсудимого, потерпевшей и свидетелей по делу, а также исследовании иных доказательств, когда участники судебного разбирательства пытались донести до сведения коллегии информацию, не относящуюся к фактическим обстоятельствам или выходящую за пределы их компетенции. При этом присяжным заседателям давалось разъяснение не принимать во внимание сведения, доведенные до них с нарушением закона, в связи с чем доводы жалоб об отсутствии реакции председательствующего на допускаемые в ходе судебного следствия нарушения со стороны государственного обвинителя судебная коллегия находит несостоятельными.

В числе прочих, председательствующий своевременно отреагировал на некорректность заданного подсудимому государственным обвинителем вопроса: «Сообщали ли Вы сотрудникам полиции, что Вы в такой ситуации не в первый раз, и у Вас лучше получается с головы, чем махать руками?», обратив на это внимание прокурора (лист протокола 100).

Упоминание государственным обвинителем об указанных обстоятельствах, которые ФИО1 сообщал сотрудникам полиции при отборе объяснений, не исследованных в судебном заседании, в рассматриваемом случае процессуальным нарушением не является и не может быть расценено как незаконное воздействие на присяжных заседателей, поскольку сам подсудимый данные обстоятельства не отрицал.

У судебной коллегии нет оснований полагать, что руководя процессом и регулируя ход судебного следствия, председательствующий нарушил правила предоставления доказательств, отдавая тем самым предпочтение доказательствам обвинения и снижая правое значение доказательств защиты.

Грубых нарушений регламента судебного заседания и требований части 7 статьи 335, части 1 статьи 336 УПК РФ, которые могли повлиять на вынесение присяжными заседателями вердикта, сторонами не допущено.

Прения сторон проведены в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями. Из протокола судебного заседания следует, что участники процесса, как со стороны обвинения, так и участники со стороны защиты, в прениях обозначали оценку исследованных доказательств в соответствии со своим процессуальным положением, что не может быть отнесено к незаконному воздействию на присяжных заседателей.

Оценка достоверности доказательств является прерогативой коллегии присяжных заседателей, поэтому высказывания государственного обвинителя в своей речи о том, что ФИО1 на следствии признавал, а свидетели П. и Л. подтверждали факт причинения подсудимым погибшему Д. «телесных повреждений», а не одного удара, и утверждение прокурора в реплике о том, что потерпевшая Д. не давала показаний о наличии конфликтов между ее мужем и свидетелем Л., не могут быть признаны нарушением закона, влекущим отмену приговора. Причем, председательствующим в напутственном слове присяжным заседателям было разъяснено, что выступления сторон в прениях не являются доказательствами по делу, следовательно, не могут служить основанием для вынесения того или иного вердикта, а ответы присяжных заседателей могут быть основаны лишь на личном восприятии тех доказательствах, которые были представлены им в судебном заседании.

Кроме того, стороне защиты в ходе судебных прений и в реплике было предоставлено право и возможность изложить собственное видение тех же событий и доказательств, оспорить аргументы стороны обвинения, что и было сделано адвокатом К.

В целом, проверкой содержания прений государственного обвинителя, судебная коллегия не обнаруживает каких-либо высказываний, которые бы вызвали у коллегии присяжных заседателей предубеждение к подсудимому либо могли повлиять на содержание вердикта.

О таком воздействии так же не свидетельствует обращение председательствующего к присяжным после прений защитника, с просьбой не учитывать при вынесении вердикта высказывания о том, что «кто-то удалил телефонные соединения потерпевшей Д. и ее мужа», а также о том, что «Л. удалил свои соединения из телефона», поскольку присяжные заседатели не должны принимать во внимание голословные заявления сторон, не подтвержденные исследованными в судебном заседании доказательствами. Вопреки позиции защитника, действия председательствующего в этом случае не выходили за рамки его полномочий, не являлись способом оказания на присяжных заседателей незаконного воздействия и не могли предопределить их ответы на поставленные вопросы.

Не противоречит действующему законодательству и просьба председательствующего коллегию присяжных не принимать во внимание высказывание защитника о том, что «из его речи будет видно, кто конкретно совершил преступление, что имеется конкретный человек», поскольку виновность других лиц они не устанавливают, устанавливается вопрос о причастности либо непричастности к указанному деянию именно подсудимого ФИО1, что согласуется с положениями ст. 252 УПК РФ о проведении судебного разбирательства только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Необходимо отметить, что в любом случае сторона защиты, несмотря на разъяснения и замечания председательствующего, довела до сведения присяжных заседателей свою точку зрения относительно исследованных доказательств, свою позицию и все версии о непричастности ФИО1 к инкриминируемому преступлению. Таким образом, находясь в совещательной комнате, присяжные заседатели располагали мнением обеих сторон о предъявленном подсудимому обвинении.

Напутственное слово председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ.

В нем председательствующий изложил содержание обвинения, уголовного закона, предусматривающего ответственность за совершение деяний, в котором обвинялись подсудимые, напомнил содержание исследованных доказательств, как уличающих, так и оправдывающих подсудимого, разъяснил основные правила оценки доказательств, а также сообщил иные предусмотренные ст. 340 УПК РФ сведения.

Ссылок на недопустимые доказательства либо доказательства, не исследованные судом, напутственное слово не содержит, как и данных об акцентировании внимания присяжных на преимущества доказательств одной стороны перед доказательствами другой.

Каких-либо объективных и убедительных данных, свидетельствующих о том, что председательствующий судья, обращаясь к присяжным заседателям, занял сторону обвинения, тем или иным образом дал им понять о своем мнении по доказанности обвинения и виновности осужденного, сложившемся у него как профессионального судьи в ходе рассмотрения уголовного дела, в тексте напутственного слова не имеется.

Правом высказать возражения относительно изложения председательствующим доказательств, адвокат после произнесения напутственного слова воспользовался.

Исходя из позиций сторон и предъявленного подсудимому обвинения, а также результатов судебного следствия и прений председательствующим в соответствии с предписаниями ст. ст. 338, 339 УПК РФ сформулированы вопросы, разрешение которых входило в компетенцию коллегии присяжных заседателей. Замечания по формулировке вопросов стороны не имели.

Принятый присяжными заседателями вердикт является ясным, непротиворечивым и в соответствии с ч.2 ст. 348 УПК РФ обязателен для председательствующего судьи.

Вопреки доводам адвоката, единодушное решение коллегии присяжных заседателей по 3-му вопросу о вине подсудимого при отсутствии единогласного мнения о его участии в деянии, не свидетельствует о противоречивости вердикта, влекущем отмену приговора, поскольку исходя из структуры вопросного листа, судьям коллегии присяжных необходимо последовательного отвечать на вопросы с учетом ответа на предыдущий вопрос. В данном случае, принятый большинством голосов утвердительный ответ по 2-му вопросу, позволял присяжным вынести единодушное решение по 3-му вопросу. Каких либо сведений о том, что присяжные заседатели были необъективны и небеспристрастны при вынесении вердикта, не установлено.

Основанный на вердикте присяжных заседателей приговор составлен в соответствии с требованиями ст. ст. 350, 351 УПК РФ. Повода для применения положений частей 4 и 5 ст. 348 УПК РФ по делу не имелось.

Исходя из установленных присяжными заседателями обстоятельств совершения преступления, суд правильную квалифицировал действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Не согласиться с указанной юридической оценкой судебная коллегия оснований не усматривает.

При назначении ФИО1 наказания, суд в должной мере учел характер, степень общественной опасности и обстоятельства совершенного преступления, личность виновного, которыне судим, к административной ответственности не привлекался, по месту жительства и работы характеризуется положительно, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, наличие смягчающих наказание обстоятельств.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд в соответствии со ст.61 ч.1 п.п «и,з» УК РФ обоснованно признал явку с повинной, активное способствование ФИО1 расследованию преступления и аморальное поведение потерпевшего, явившегося поводом для совершения преступления.

Кроме того, в соответствии со ст.61 ч.2 УК РФ суд в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного, учел частичное признание им своей вины и неудовлетворительное состояние здоровья его отца, страдающего тяжелыми хроническими заболеваниями.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не установлено.

Поскольку ФИО1 признан заслуживающим снисхождения, наказание назначено ему с учетом положений ч.1 ст. 65 УК РФ.

Все заслуживающие внимания обстоятельства, установленные судом на момент постановления приговора, учтены при решении вопроса о назначении наказания.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для назначения осужденному наказания с применением положений ст.64, ст.73 УК РФ, а также оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ на менее тяжкую, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного во время и после его совершения, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, по делу не установлено, не находит таковых и судебная коллегия.

Назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям закона, является справедливым, оснований для его смягчения не усматривается.

Вид исправительного учреждения для отбывания осужденному наказания определен правильно, в соответствии с положениями п. "в" ч. 1 ст. 58 УК РФ, зачет времени содержания под стражей в порядке меры пресечения до вступления приговора в законную силу исчислен на основании п. "а" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ обоснованно.

С учетом изложенных данных, оснований для отмены приговора по доводам, приведенным в жалобах адвоката, апелляционная инстанция не находит.

Руководствуясь ст.ст.389.20 ч.1 п.9, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Губкинского городского суда Белгородской области с участием присяжных заседателей от 07 ноября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката (основную и дополнительную) – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке согласно главе 47.1 УПК РФ в Первый кассационный суд общей юрисдикции с дислокацией в г.Саратове (410031, <...>).

Кассационные жалоба, представление подаются в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования, установленный ч.4 ст.401.3 УПК РФ, может быть восстановлен судьей суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу, представление. Отказ в восстановлении срока кассационного обжалования может быть обжалован в апелляционном порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление на приговор подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Копия судебного решения может быть вручена потерпевшему, гражданскому истцу и гражданскому ответчику по их ходатайству.

Лицо, подавшее кассационную жалобу (представление) вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, о чем необходимо указать в кассационной жалобе (представлении).

Председательствующий

Судьи