Апелляционное определение № 33-4375/2025 33-644/2026 от 3 февраля 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

УИД: 18RS0003-01-2024-014157-21

Докладчик Хохлов И.Н. Апел. производство: № 33-644/2026

Судья Иванов А.А. 1-я инстанция: № 2-2030/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

4 февраля 2026 года г.Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Сундукова А.Ю.,

судей Ступак Ю.А., Хохлова И.Н.,

при секретаре Антоновой Т.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Министерства финансов Российской Федерации на решение Октябрьского районного суда г.Ижевска Удмуртской Республики от 24 сентября 2025 года по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Хохлова И.Н., пояснения представителя ответчика ФИО2, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, возражения на апелляционную жалобу представителя истца ФИО3, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчику Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием в размере 1 000 000 руб.

Иск мотивирован тем, что постановлением следственного органа от 29 марта 2024 года в отношении ФИО1 было возбуждено уголовное дело по ч.1 ст.201 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ). 1 апреля 2024 года действия ФИО1 были переквалифицированы следователем на ч.4 ст.159 УК РФ. Постановлением следственного органа от 29 мая 2024 года уголовное дело в отношении ФИО1 было прекращено по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ). Право на реабилитацию за ФИО1 признано в ответе прокурора от 5 ноября 2024 года. Между тем, в постановлении о прекращении уголовного дела истцу право на реабилитацию не признано, извинения не были принесены. Моральный вред был причинен истцу в результате возбуждения уголовного дела в отношении нее по составам преступлений, которые она не совершала, в том числе переквалификации ее действий на тяжкое преступление; нахождения ФИО1 в статусе подозреваемой в преступлении, которое она не совершала. Незаконное и необоснованное подозрение привело к тому, что с ФИО1 перестали общаться родственники, полагая, что она мошенница, что она заслуживает наказания и уже не вернется к нормальной жизни, так как получит судимость. От ФИО1 т друзья, перестали здороваться знакомые и соседи. Все указанные лица выражали по отношению к ней осуждение и презрение, думали, что он сядет в тюрьму надолго. ФИО1 переживала и боялась не только за себя, но и за своих несовершеннолетних детей, так как ей утверждали, что если уголовное дело возбудили против человека, то этот человек преступник и его надо оградить от общества и посадить в тюрьму. В течение более 2 месяцев ФИО1 находилась в состоянии постоянного нервного напряжения. Она не понимала, почему ее хотят привлечь к уголовной ответственности и испытывала сильный стресс. На фоне переживаний у ФИО1 развилась депрессия, ее постоянно сопровождала бессонница, ей пришлось систематически посещать психотерапевта и принимать успокоительные препараты, чтобы сохранить способность ясно мыслить и не поддаваться тревоге. При проведении предварительного следствия ФИО1 находилась в постоянном напряжении, т.к. боялась очередного вызова на допрос, проведения очередных обысков и других следственных действий, поскольку, несмотря на все старания стороны защиты, следователь неоднократно отказывал в прекращении уголовного дела.

Определениями суда от 27 февраля 2025 года, от 28 апреля 2025 года и от 27 июня 2025 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены, соответственно, прокуратура Республики Татарстан, Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Республике Татарстан (далее – СУ СК РФ по РТ) и ФИО4

В соответствии со ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) дело было рассмотрено судом первой инстанции в отсутствие истца и третьих лиц, надлежащим образом извещённых о времени и месте судебного разбирательства.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель истца ФИО3 исковые требования поддержал.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель ответчика ФИО2 возражал относительно удовлетворения исковых требований.

Вышеуказанным решением суда постановлено:

«Исковые требования ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства Удмуртской Республики о компенсации морального вреда - удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт РФ серии №) компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.».

В апелляционной жалобе представитель ответчика ФИО5 просит решение суда изменить, снизив размер компенсации морального вреда. Отмечает, что не нашли своего подтверждения доводы истца о связи уголовного преследования с ухудшением состояния здоровья. Не представлено истцом и доказательств потери авторитета и негативного отношения к ней окружающих. Не приняты судом доводы истца о давлении правоохранительных органов в связи с уголовным преследованием. Судом не учтено, что каких-либо мер пресечения в отношении истца не избиралось.

В возражениях на апелляционную жалобу истец приводит доводы об ее необоснованности.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержал.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ФИО3 возражал относительно удовлетворения апелляционной жалобы.

Изучив материалы настоящего гражданского дела, выслушав лиц, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы апелляционной жалобы возражений на нее, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с ч.1 ст.327.1 ГПК РФ, в пределах доводов апелляционной жалобы возражений на нее, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Судебной коллегией установлено и подтверждается исследованными доказательствами, что в период с 25 ноября 2022 года по 31 декабря 2022 года ФИО1 являлась бухгалтером ИП ФИО6

29 марта 2024 года ИП ФИО6 обратился в СО по Приволжскому району г.Казани СУ СК РФ по РТ с заявлением о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности.

Постановлением старшего следователя СО по Приволжскому району г.Казани СУ СК РФ по РТ ФИО4 от 29 марта 2024 года ИП ФИО6 признан потерпевшим.

Постановлением старшего следователя СО по Приволжскому району г.Казани СУ СК РФ по РТ ФИО4 от 29 марта 2024 года возбуждено уголовное дело по ч.1 ст.201 УК РФ в отношении ФИО1 и иных неустановленных лиц.

Постановлением старшего следователя СО по Приволжскому району г.Казани СУ СК РФ по РТ ФИО4 от 3 апреля 2024 года уголовное дело в отношении ФИО1 переквалифицировано на ч.4 ст. 159 УК РФ.

8 мая 2024 года старшим следователем СО по Приволжскому району г.Казани СУ CК РФ по РТ ФИО4 вынесено постановление о производстве обыска в жилище ФИО1, расположенном по адресу: г.Казань, ул.Аланлык, 47 – 28а.

Согласно протолку обыска от 8 мая 2024 года обыск проведен в присутствии двух понятых (<данные изъяты>.). В ходе обыска изъяты: телефон Айфон 13, телефон Xiaomi 13 Pro.

8 мая 2024 года старшим следователем СО по Приволжскому району г.Казани СУ СК РФ по РТ ФИО4 вынесено постановление о производстве обыска в жилище ФИО7 М расположенном по адресу <...>.

Согласно протоколу обыска от 8 мая 2024 года обыск проведен в присутствии двух понятых (<данные изъяты>.). В ходе обыска выемка не производилась.

29 мая 2024 года ФИО1 допрошена в качестве подозреваемой при участии адвоката Хасановой Д.Х.

Постановлением старшего следователя СО по Приволжскому району г.Казани СУ СК РФ по РТ ФИО4 от 29 мая 2024 года уголовное дело № 12402920007000113 в отношении ФИО1 прекращено по п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, за отсутствием в деянии состава преступления. Признано за ФИО1 право на реабилитацию.

Мера пресечения ФИО1 не избиралась.

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался положениями статьи 53 Конституции Российской Федерации; статей 150, 151, 1064, 1070, 1071, 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ); статей 133, 134, 136 УПК РФ.

Удовлетворяя частично исковые требования суд первой инстанции исходил из того, что совокупностью исследованных по делу доказательств установлен факт причинения истцу нравственных страданий в результате незаконного уголовного преследования, что нарушило личные неимущественные права истца. При определении размера компенсации морального вреда суд принял во внимание характер и тяжесть обвинения в отношении истца, возраст истца, ее семейное положение, образ жизни и место работы, длительность уголовного преследования, количество следственных действий по уголовному делу, в которых истец участвовала, отсутствие фактов ее привлечения ранее к уголовной и административной ответственности, незаконность уголовного преследования, и, учитывая требования разумности и справедливости, счёл необходимым определить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу ФИО1 с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации, в размере 300 000 руб.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об обоснованности требования истца о взыскании с ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счёт средств казны Российской Федерации компенсации морального вреда.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с выводом суда о размере компенсации морального вреда по следующим основаниям.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно п. 34 ст. 5 УПК РФ под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Согласно ч. 2 ст. 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (п. 1 ст. 1070 ГК РФ).

Согласно положениям ст. 1100 ГК РФ в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 УПК РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В абз.1, 2 и 4 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33) даны разъяснения о том, что потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст.ст. 1079, 1095 и 1100 ГК РФ).

В первом абзаце п. 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (второй абзац п.42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33).

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании (ч. 2 ст. 195 ГПК РФ).

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (части 1-3 ст. 67 ГПК РФ).

В п. 66 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что факт нарушения личных неимущественных прав потерпевшего либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага может подтверждаться любыми средствами доказывания, предусмотренными статьей 55 ГПК РФ, в том числе объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, письменными доказательствами (включая сделанные и заверенные лицами, участвующими в деле, распечатками материалов, размещенных в информационно-телекоммуникационной сети (скриншот), с указанием адреса интернет-страницы, с которой сделана распечатка, и точного времени ее получения), а также вещественными доказательствами, аудио- и видеозаписями, заключениями экспертов.

Оценив собранные по делу доказательства, применительно к положениям вышеназванных норм закона и разъяснений их применения, с учётом установленных конкретных обстоятельств дела, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о наличии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации.

При установленных по делу обстоятельствах, с учётом положений вышеприведенных норм права, а также разъяснений, содержащихся в пунктах 1, 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года №33, довод жалобы ответчика о том, что факт причинения морального вреда истцом не доказан, отклоняется судебной коллегией как противоречащий материалам дела. Факт незаконного уголовного преследования истца нашёл своё подтверждение в процессе рассмотрения дела и является достаточным основанием для удовлетворения заявленных требований истца.

Право на реабилитацию, которое в том числе включает право на устранение последствий морального вреда независимо от вины органа следствия, прокурора и суда, установлено законом (ст.133 УПК РФ).

Таким образом, доводы апелляционной жалобы ответчика об отсутствии доказательств причинения истцу морального вреда в связи с его незаконным уголовным преследованием судебной коллегией отклоняются как несостоятельные, поскольку сам по себе факт незаконного уголовного преследования в силу ст.133 УПК РФ является законным основанием для компенсации морального вреда, а незаконное уголовное преследование влечет причинение лицу нравственных страданий. Лица, незаконно привлеченные к уголовной ответственности, во всех случаях испытывают нравственные страдания, в связи с чем факт причинения им морального вреда предполагается.

Вместе с тем, судебная коллегия полагает, что определенный судом размер компенсации морального вреда в размере 300 000 руб. не отвечает требованиям разумности и справедливости, нарушает баланс интересов сторон спорного правоотношения, по следующим основаниям.

Компенсация морального вреда, являясь одним из способов возмещения вреда лицу, которое незаконно или необоснованно было подвергнуто уголовному преследованию, направлена на возмещение такому лицу тех нравственных и (или) физических страданий, которые оно претерпевало в результате незаконного уголовного преследования или лишения свободы.

Компенсация морального вреда подлежит взысканию в пользу гражданина за счет казны Российской Федерации и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Гражданин (истец по делу о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием) должен доказать характер и степень нравственных и (или) физических страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования, то есть само по себе незаконное уголовное преследование не может служить безусловным основанием для взыскания в пользу лица заявленной им суммы компенсации морального вреда.

Поскольку закон (статьи 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Вместе с тем, размер компенсации морального вреда должен быть адекватным обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должен обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

В судебном акте должны быть приведены достаточные и убедительные мотивы, обосновывающие сумму компенсации морального вреда, присуждаемой гражданину в связи с незаконным уголовным преследованием, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных им физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела. Оценка судом таких обстоятельств не может быть формальной.

Удовлетворяя исковые требования ФИО1 в размере 300 000 руб. и взыскивая в ее пользу с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации названную сумму компенсации морального вреда, суд первой инстанции формально перечислил ряд обстоятельств общего характера, учитываемых при определении размера компенсации морального вреда.

Однако, суд первой инстанции не оценил в совокупности фактические обстоятельства дела.

Суд первой инстанции правильно установил, что доводы истца о том, что в связи с уголовным преследованием ухудшилось ее состояние здоровья, являются не подтвержденными; что необоснованными являются и доводы истца о том, что в период предварительного следствия со стороны органа следствия на нее оказывалось давление; что несостоятельными являются также доводы о том, что с ней перестали общаться родственники, отвернулись друзья, знакомые и соседи.

Между тем, при определении размера компенсации морального вреда суд не в полной мере учел период уголовного преследования.

Как установлено выше, уголовное преследование ФИО1 длилось с 29 марта 2024 года по 29 мая 2024 года, то есть два месяца.

За указанный период времени два раза был проведен обыск в жилище ФИО1 и один раз она была допрошена в качестве подозреваемой.

Как правильно установлено судом первой инстанции, мера пресечения ФИО1 не избиралась. То есть незаконное уголовное преследование не ограничило ее право на свободное перемещение, на ведение прежнего образа жизни, осуществление трудовой деятельности и использование свободного времени.

Надлежащих доказательств того, что уголовное преследование изменило в худшую сторону привычный образ жизни ФИО1, в материалах дела не имеется.

Суд первой инстанции не учел и то, что исходя из материалов дела нравственные страдания, связанные с незаконным уголовным преследованием, не повлекли, в то же время, стойких неблагоприятных либо необратимых последствий для ФИО1

При таких обстоятельствах судебная коллегия, с учётом вышеуказанного, требований разумности и справедливости, не может согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что истец ФИО1 в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования претерпела нравственные страдания, которые подлежат компенсации в размере 300 000 руб.

При этом следует учитывать, что поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, то предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

В связи с чем, исходя из установленных по делу обстоятельств, судебная коллегия полагает необходимым уменьшить размер компенсации морального вреда, взысканной с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу истца с 300 000 руб. до 20 000 руб., считая, что данная сумма компенсации морального вреда является соразмерной, соответствует установленным по делу обстоятельствам, принципам разумности и справедливости, согласуется с положениями статей 151 и 1101 ГК РФ, не допускает неосновательного обогащения потерпевшего, обеспечивает баланс интересов сторон спорного правоотношения.

Таким образом, решение суда подлежит изменению в части размера компенсации морального вреда, взысканной с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1, путем его уменьшения с 300 000 руб. до 20 000 руб.

Апелляционная жалоба Министерства финансов Российской Федерации подлежит удовлетворению.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Октябрьского районного суда г.Ижевска Удмуртской Республики от 24 сентября 2025 года изменить в части размера компенсации морального вреда, взысканной с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1, уменьшив её с 300 000 руб. до 20 000 руб.

Апелляционную жалобу Министерства финансов Российской Федерации удовлетворить.

Мотивированное апелляционное определение составлено 10 февраля 2026 года.

Председательствующий А.Ю. Сундуков

Судьи Ю.А. Ступак

И.Н. Хохлов