Апелляционное определение № 33-372/2026 33-6921/2025 от 4 февраля 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ

УИД 91RS0007-01-2023-001699-34 Дело № 2-126/2024 Дело № 33-372/2026 (33-6921/2025;)

председательствующий в суде первой инстанциисудья – докладчик в суде апелляционной инстанции

ФИО5 Копаев А.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

05 февраля 2026 года г. Симферополь

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Крым в составе:

председательствующего Копаева А.А.,

судей Аврамиди Т.С., Богославской С.А.,

при секретаре Гаук А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции, гражданское дело по иску ФИО9 к ФИО10, ФИО11, ФИО12, третьи лица – Государственный комитет по государственной регистрации и кадастру Республики Крым, нотариус Белогорского районного нотариального округа Республики Крым ФИО17, администрация Белогорского района Республики Крым, Отдел по делам несовершеннолетних администрации города Евпатория Республики Крым, Департамент труда и социальной защиты города Евпатория, Клиентская служба (на правах отдела) города Евпатории отделения фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации, Белогорский районный отдел Государственного комитета по государственной регистрации и кадастру Республики Крым, Отделение Фонда Пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Республике Крым, о признании недействительными договора купли-продажи, соглашения об определении размера долей жилого дома и земельного участка, прекращении права собственности и исключении из ЕГРН записей о регистрации права собственности, признании права собственности в порядке наследования,

по апелляционным жалобам ФИО9, ФИО10 на решение Белогорского районного суда Республики Крым от 3 апреля 2024 года,

установила:

в октябре 2023 года ФИО1 обратился в суд с иском к вышеуказанным ответчикам о признании недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, признании недействительным соглашения об определении размера долей жилого дома и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, прекращении права собственности ответчиков и исключении из ЕГРН записей о регистрации их права собственности, признании права собственности за истцом на предмет иска в порядке наследования.

Требования мотивированы тем, что матерью истца ФИО13 в период брака с ФИО6 приобретена в общую совместную собственность 1/2 доля жилого дома с хозяйственными строениями и сооружениями, расположенными по адресу: Республика ФИО8, <адрес>. ДД.ММ.ГГГГ ФИО13 умерла. ДД.ММ.ГГГГ исполнительным комитетом Криничненского сельского совета <адрес> Автономной Республики ФИО8 на имя ФИО6 выдано свидетельство о праве собственности на недвижимое имущество. Истец полагает, что жилой дом с хозяйственными строениями и сооружениями, расположенный по адресу: Республика ФИО8, <адрес>, кадастровый №, являлся общей совместной собственностью супругов ФИО13 и ФИО6 После смерти ФИО13 нотариусом <адрес> нотариального округа Республики ФИО7 Е.В. открыто наследственное дело №, согласно которому наследниками являются: супруг - ФИО6; сын - ФИО1, которые приняли наследство. ДД.ММ.ГГГГ истцу нотариусом предоставлено разъяснение о невозможности выдачи свидетельства о праве на наследство на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: Республика ФИО8, <адрес>, в виду того, что объекты недвижимости отчуждены ФИО6 в пользу ФИО2 Данное имущество ФИО2 приобрела у отца истца с использованием средств материнского капитала. ДД.ММ.ГГГГ составлено соглашение об определении размера долей жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: Республика ФИО8, <адрес>. Истец полагает, что договор купли-продажи и соглашение заключены в нарушении норм действующего законодательства, нарушает его наследственные права, что послужило основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Решением Белогорского районного суда Республики ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ, в удовлетворении иска ФИО1, отказано.

В апелляционной жалобе ФИО1, ссылаясь на незаконное и необоснованное решение, просил его отменить и принять новое решение об удовлетворении иска.

Не согласившись с указанием в мотивировочной части решения суда на приобретение спорного имущества в совместную собственность, ФИО2 также подала апелляционную жалобу, в которой просила исключить данную формулировку.

Определением Верховного Суда Республики ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ коллегия судей перешла к рассмотрению данного дела по правилам производства в суде первой инстанции, без учёта особенностей, предусмотренных Главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО6

Апелляционным определением Верховного Суда Республики ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ решение Белогорского районного суда Республики ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ отменено, принято по делу новое решение, которым в удовлетворении иска ФИО1, отказано.

Определением Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В период рассмотрения настоящего дела в суде апелляционной инстанции судебной коллегией установлено, что ответчик ФИО6 умер ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается свидетельством о смерти серии I-АЯ №, выданным Евпаторийским городским отделом записи актов гражданского состояния Департамента записи актов гражданского состояния Министерства юстиции Республики ФИО8, актовая запись №.

Определением судебной коллегии от ДД.ММ.ГГГГ, вышеназванное гражданское дело приостановлено до определения круга правопреемников после смерти ФИО6

Как усматривается из копии наследственного дела №, поступившего от нотариуса <адрес> нотариального округа Республики ФИО8 по запросу суда апелляционной инстанции ДД.ММ.ГГГГ, с заявлением о принятии наследства в установленный законом срок после смерти ФИО6 обратились его сын - ФИО1 и дочь - ФИО2, участвующие в настоящем гражданском дела в качестве истца и ответчика, в связи с чем названный наследодатель заменен правоприемником – ответчиком ФИО2

Будучи надлежащим образом извещенными о дне и месте рассмотрения дела почтовыми отправлениями, а так же, в соответствии с требованиями п.7 ст. 113 ГПК Российской Федерации, посредством размещения информации на электронном сайте Верховного Суда Республики ФИО8, в сети «Интернет», лица участвующие в деле в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, об уважительных причинах неявки суду не сообщили, ходатайств об отложении рассмотрения дела суду не представили. Истец в судебное заседание не явился, обеспечил явку представителя.

От нотариуса <адрес> нотариального округа Республики ФИО7 Е.В., Департамента труда и социальной защиты населения администрации <адрес> Республики ФИО8, Отделения Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Республике ФИО8, в адрес суда апелляционной инстанции поступили письменные ходатайства о рассмотрении дела в их отсутствие.

Исходя из приведенных обстоятельств и руководствуясь положениями ст. 167 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, при имеющейся явке.

В судебном заседании судебной коллегии представитель истца ФИО1 - ФИО14 поддержал заявленные исковые требования в полном объеме и просил суд их удовлетворить по основаниям, изложенным в иске, в части срока исковой давности пояснил, что истец не пропустил срок исковой давности, поскольку узнал о наличии оспариваемой сделки истец узнал после получения отказа нотариуса в выдаче свидетельства о праве собственности в порядке наследования по закону.

Ответчик ФИО2 просила суд апелляционной инстанции отказать в удовлетворении заявленных исковых требований, по основанию пропуска срока исковой давности.

Выслушав пояснения явившихся лиц по заявленным исковым требованиям, исследовав материалы настоящего гражданского дела, материалы гражданского дела №, в порядке производства в суде первой инстанции, дав оценку доказательствам по правилам ст. 67 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно части 1 статьи 195 ГПК Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Из существа разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № "О судебном решении" следует, что решение является законным в том случае, когда оно вынесено при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или права (часть 2 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Обжалуемое решение суда первой инстанции вышеизложенным требованиям не соответствует.

В соответствии со статьей 330 ГПК Российской Федерации, основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

По мнению судебной коллегии, при рассмотрении дела, судом первой инстанции, такие нарушения допущены.

Положениями ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, предусмотрены основания для отмены состоявшегося по делу судебного акта в любом случае, даже, если на это обстоятельство не ссылались стороны. Одним из таких обстоятельств является рассмотрение судом дела и принятие решения о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле (п.4 ч.4 ст.330 ГПК РФ).

Как указано ранее, определением от ДД.ММ.ГГГГ судебная коллегия перешла к рассмотрению настоящего дела по правилам суда первой инстанции, без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ, таким образом, констатировав наличие безусловных оснований, предусмотренных п. 4 ст. 330 ГПК РФ для отмены состоявшегося по делу судебного постановления.

Разрешая требования истца о признании недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, судебная коллегия исходит из следующего.

Судом апелляционной инстанции установлено и материалами дела подтверждается, что на основании свидетельства о праве личной собственности от ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 является собственником 1/2 доли в жилом <адрес>.

Решением исполнительного комитета Криничненского сельского совета <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № произведен раздел домовладения 8/9, расположенного в <адрес>, на два самостоятельных объекта, постановлено оформить документы о праве частной собственности ФИО15 на домовладение по адресу <адрес> в <адрес>, а ФИО6 на домовладение по адресу <адрес> в <адрес>.

Постановлением Администрации Криничненского сельского поселения № от ДД.ММ.ГГГГ в собственность ФИО6 предоставлен земельный участок, расположенный по адресу: Республика ФИО8, <адрес>, кадастровый №.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО6 и ФИО2 заключен договор купли-продажи с использованием материнского (семейного) капитала, согласно которого ФИО6 продал ФИО2 жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: Республика ФИО8, <адрес>.

Согласно п. 4 Договора земельный участок оценен сторонами в размере 90 000 рублей, которые продавец получил от покупателя до подписания настоящего договора. Жилой дом оценен сторонами в размере 408 026,00 рублей. Данная сумма средств будет оплачена в соответствии с порядком погашения Государственного сертификата на материнский (семейный) капитал серии МК-7 № от ДД.ММ.ГГГГ, выданного на имя ФИО2

В соответствии с и. 8 Договора купли-продажи жилого дома с использованием материнского (семейного) капитала от ДД.ММ.ГГГГ, стороны настоящего договора пришли к соглашению о том, что настоящий договор имеет силу акта приёма-передачи и с момента подписания настоящего договора сторонами, обязанность продавца по передаче покупателю отчуждаемого жилого дома, считается исполненной.

С целью установления обстоятельств продажи вышеприведенных объектов недвижимости (отдельно жилого дома или жилого дома с земельным участком), а также для исполнения разъяснений изложенных в определении Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ судом апелляционной инстанции из Государственного комитета по государственной регистрации и кадастру РК были истребованы реестровые дела в отношении каждого объекта недвижимости, согласно которым, ДД.ММ.ГГГГ между ФИО6 как продавцом и ФИО2 как покупателем были заключен договор купли-продажи земельного участка с КН <данные изъяты> и жилого дома с КН<данные изъяты> (пункт 2 Договора).

В договоре также указана площадь каждого объекта недвижимости, земельного участка – 709 кв. м, жилого дома – 71,3 кв. м, а также сумма земельного участка, определенная сторонами в 90 000 руб., которая передана покупателем продавцу до заключения настоящего договора, и жилого дома в 408 026 руб., которая будет оплачена средствами материнского капитала (п. 3-4 Договора).

Таким образом, в реестровых делах на спорный земельный участок и жилой дом, содержатся два аналогичных договора купли-продажи, из которых усматривается о продаже земельного участка с расположенным на нем жилым домом (л.д. 93-123, 99, 114, том 4).

На основании вышеуказанного договора с ДД.ММ.ГГГГ в ЕГРН правообладателем жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: Республика ФИО8, <адрес>, значится ФИО2

В дальнейшем, ФИО2 исполнено обязательство по распределению долей жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: Республика ФИО8, <адрес>, между ней и ее несовершеннолетними детьми ФИО16, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на основании соглашения об определении размера долей жилого дома и земельного участка, приобретенного с использованием средств материнского капитала от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно сведениям ЕГРН в настоящее время спорное недвижимое имущество в виде жилого дома и земельного участка, расположенное по адресу: Республика ФИО8, <адрес>, принадлежит на праве собственности ФИО3 (1/4 доля), ФИО4 (1/4 доля) и ФИО2 (1/2 доля). Сведения о регистрации права внесены ДД.ММ.ГГГГ.

Оспаривая договор купли-продажи, истец указал на то, что ФИО6 не имел права на распоряжение названным имуществом, поскольку жилой дом приобретен в период брака с ФИО13, в связи с чем 1/2 доля в праве собственности на указанный объект недвижимости принадлежит истцу, как наследнику принявшему наследство после смерти своей последней, умершей ДД.ММ.ГГГГ.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО13, что подтверждается свидетельством о смерти.

ФИО13 с ДД.ММ.ГГГГ по день смерти состояла в зарегистрированном браке с ФИО6

На день смерти ФИО13 проживала и была зарегистрирована по адресу: Республика ФИО8, <адрес>. По указанному адресу был зарегистрирован и проживал только супруг наследодателя - ФИО6

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно частям 1, 3, 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

В ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции по правилам производства суда первой инстанции ответчиком ФИО2 заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.

С целью проверки доводов ФИО2 о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд с указанным иском, судебной коллегией из Белогорского районного суда Республики ФИО8 были истребованы материалы гражданского дела № по иску ФИО6 к ФИО2, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4 о признаний недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ с использованием средств материнского (семейного) капитала земельного участка с кадастровым номером: <данные изъяты>, общей площадью 709 кв. м, и жилого дома с кадастровым номером: <данные изъяты>, общей площадью 71,3 кв. м, расположенных по адресу: Республика ФИО8, <адрес>, заключенного ДД.ММ.ГГГГ между ФИО6 и ФИО2; о прекращении права собственности ФИО2, ФИО3C., ФИО4 на вышеуказанные жилой дом и земельный участок; о возвращении жилого дома и земельного участка в собственность ФИО6, исключении из ЕГРН регистрационных записей от ДД.ММ.ГГГГ о праве собственности ФИО2, ФИО3, ФИО4 на жилой дом и земельный участок.

Требования вышеуказанного иска ФИО6 мотивированы тем, что его дочь ФИО2 обратилась к нему с просьбой обналичить средства материнского (семейного) капитала (с целью получения названных денежных средств) путём заключения сделки купли-продажи принадлежащего ему имущества, поскольку ввиду тяжёлой материальной ситуации последней необходимы были денежные средства. При этом, ФИО2 пообещала истцу, что после получения денежных средств материнского капитала, приобретённая собственность будет снова переоформлена на имя истца. Так, ДД.ММ.ГГГГ между истцом и его дочерью ФИО2 заключен договор купли-продажи с использованием средств материнского (семейного) капитала принадлежащего истцу земельного участка и жилого дома. Полученные денежные средства в размере 408 000 рублей истцом были переданы ФИО2 Не обладая достаточными юридическими знаниями, доверяя своей дочери, истец согласился на ее предложение, однако после оформления договора купли-продажи и получения денежных средств, ответчик неоднократно обещала истцу вернуть указанное недвижимое имущество в его собственность, но не совершила данных действий. Названные обстоятельства послужили основанием для обращения ФИО6 с иском в суд.

Решением Белогорского районного суда Республики ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении иска ФИО6, отказано.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии в материалах дела доказательств свидетельствующих о наличии обстоятельств относительно которых ФИО6 был обманут со стороны ответчика ФИО2 и что эти обстоятельства находятся в причинной связи с решением истца заключить сделку. Из анализа договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ районным судом установлено, что он подписан сторонами в полном соответствии с их волей. ФИО6 совершил ряд последовательных юридически значимых действий, а именно лично подписал оспариваемый договор, лично подписал заявление о регистрации перехода права собственности на жилой дом и земельный участок. При таких обстоятельствах, учитывая, что доказательств заключения договора купли-продажи под влиянием обмана истцом не представлено, оснований для признания договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ недействительным в соответствии с п. 2 ст. 179 Гражданского кодекса РФ, суд первой инстанции, не усмотрел. Ссылку истца на то, что денежные средства по договору купли-продажи им переданы ФИО2, районный суд также отклонил как несостоятельную, поскольку указанное, допустимыми и достоверными доказательствами в ходе рассмотрения дела подтверждено не было. Принимая во внимание, что в удовлетворении основного требования о признании недействительным договора купли-продажи отказано, правовых оснований для удовлетворения иных требований, производных из указанного требования, суд первой инстанции не усмотрел.

При этом, в ходе рассмотрения названного гражданского дела в суде первой инстанции, в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ в качестве свидетеля был допрошен ФИО1 (истец по настоящему делу).

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 этого кодекса.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснено, что в соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Исходя из указанной нормы под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица. Если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 27-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 339-О, от ДД.ММ.ГГГГ N 2368-О и др.).

Из приведенных нормативных положений, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что, определяя исковую давность как срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено, гражданское законодательство закрепляет общий срок исковой давности, составляющий три года, исчисляемых - если законом не предусмотрено иное - со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, то есть право на иск по общему правилу возникает с момента, когда о нарушении такого права и о том, кто является надлежащим ответчиком, стало или должно было стать известно правомочному лицу. Именно с этого момента у данного лица возникает основание для обращения в суд за принудительным осуществлением (принудительной защитой) своего права и начинает течь срок исковой давности. При этом суд, разрешая вопрос о соблюдении истцом срока исковой давности (давностного срока), о применении которого заявлено ответчиком, определяет момент начала течения этого срока, если законом не предусмотрено иное, исходя из фактических обстоятельств дела.

Частью 1 ст. 181 Гражданского Кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае, не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Определяя дату начала течения срока исковой давности по требованию истца о признании недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, судебная коллегия полагает, что истец должен был узнать о фактических обстоятельствах заключения оспариваемого договора купли-продажи, а в дальнейшем после государственной регистрации договора и о передачи денежных средств материнского капитала, полученных по договору ФИО6 в пользу ФИО2, а следовательно об обстоятельствах нарушения его прав и о том, кто надлежащий ответчик по делу не позднее даты его заключения и подачи в регистрирующий орган МФЦ <адрес>, то есть ДД.ММ.ГГГГ. Более того, истец достоверно знал о наличии между сторонами сделки достигнутого соглашения о заключении оспариваемой сделки заблаговременно в течении двух месяцев до указанной даты.

Прейдя, к названному выводу, судебная коллегия исходит из совокупности представленных в дело доказательств оцениваемых судебной коллегией по правилам ст. 67 ГПК РФ и фактических обстоятельств, установленных по делу.

Так, как указано ранее в ходе рассмотрения гражданского дела № в суде первой инстанции, в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ в качестве свидетеля был допрошен ФИО1 (истец по настоящему делу), который, будучи предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний, предусмотренной ст. 307, 308 Уголовного кодекса РФ, согласно аудио записи протокола данного судебного заседания, пояснил, что об оспариваемой сделке заключенной ДД.ММ.ГГГГ ему было известно. Сделка являлась предметом обсуждения между ним (ФИО1) отцом (ФИО6) и сестрой (ФИО2). Свидетель пояснил, что сестра (ФИО2) регулярно просила у отца деньги, он (ФИО1) просил её так не делать, однако она каждый месяц приезжала и брала у отца (ФИО6) по 6000 руб. Отвечая на вопросы суда, свидетель указал, что однажды сестра приехала и сказала что у неё тяжелое материальное положение, она с мужем находилась в конфликте, судились и ей нужны были деньги. Так, сестра попросила оформить договор купли-продажи дома и земельного участка с использованием материнского капитала, которые отец (ФИО6) должен был ей потом отдать, с чем не был согласен свидетель, поскольку половина дома была его, так как мама (при жизни) с папой решили дом оформить пополам. ФИО1 интересовался, когда сестра вернет деньги после оформления сделки, на что последняя ответила «когда-нибудь». Отец (ФИО6) попросил его (ФИО1) пойти ему навстречу в части совершения сделки, поскольку полагал, что если он ей сейчас откажет в помощи, она (ФИО2) не будет досматривать отца и будет конфликт, которого отец не хотел. Отец уговорил его (ФИО1) на заключение данного договора купли-продажи, он согласился, однако был против этого. Также свидетель пояснил, что он, как лицо, в том числе принимавшее решение о заключении договора купли-продажи, говорил отцу, что сестра деньги не вернет, однако отец доверял ей как дочери. Также свидетель пояснил, что о движении денег с материнского капитала он знал со слов отца, при передаче денег не участвовал, отец сказал, что позвонил сестре, чтобы она забрала эти деньги, после чего она (ФИО2) приехала и забрала их. Свидетель также указал, что изначально договоренность была о том, что деньги ей (ФИО2) вернут, так как у нее тяжелое материальное положение, а она после этого вернет дом отцу, который он и просил ему вернуть, поскольку договоренность изначально такая и была, отец передаст сестре деньги, а она ему вернет дом. Отвечая на вопросы суда, свидетель также пояснил, что когда отец и сестра в 2017 году заключали договор, изначально договаривались о том, что отец будет жить в спорном доме, ему некуда было пойти. Также пояснил, что в 2017 году рыночная стоимость дома составляла 2 000 000 руб., но при этом отец в итоге все равно уговорил его на её заключение. Свидетель при сделке не присутствовал, но со слов отца знает, что его повезли в <адрес>, он там сидел, жаловался ему - сказал, что забыл очки. Кроме того свидетель пояснил, что договоренность о заключении договора купли-продажи состоялась между ним, сестрой и отцом в 2017 году на день рождения отца (ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ года рождения), то есть за несколько месяцев до заключения сделки, это было основное место договоренности, где сестра говорила, что ей пришел «край». При диалоге ФИО2 и ФИО1, на аудио записи протокола судебного заседания, последний пояснил, что разговор о заключении сделки купли-продажи был при нем, ФИО2 обещала вернуть дом отцу. При этом, последний был против совершения данной сделки поскольку он не хотел отказываться от своей половины дома, здесь же отвечая на вопросы ответчика, указал, что про поездку в МФЦ в <адрес> с отцом ему сказала ФИО2, отметив, что если бы он запретил отцу заключить указанный договор купли-продажи она бы (сестра) не смогла бы сделать эту махинацию с деньгами.

Из буквального толкования содержания теста вышеуказанных пояснений истца в совокупности с материалами регистрационных дел по оспариваемой сделки, судебная коллегия приходит к выводу о том, что ФИО1 должен был узнать об обстоятельствах заключения оспариваемого договора купли-продажи, а в дальнейшем после регистрации сделки в МФЦ <адрес> и об обстоятельствах передачи полученных ФИО6 по договору денежных средств (материнского капитала) в пользу ФИО2, а следовательно должен был узнать о нарушении своих прав и о том, кто надлежащий ответчик по делу непосредственно не позднее даты заключения сделки, то есть ДД.ММ.ГГГГ. Вышеуказанные показания истца как свидетеля подробно описывают обстоятельства заключения сделки, осведомленность истца о передачи денежных средств материнского капитала полученных в результате заключения договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 в пользу ФИО2 также свидетельствует о том, что истец должен был знать о государственной регистрации сделки, поскольку в ином порядке названные денежные средства не возможно получить.

Здесь же судебная коллегия полагает необходимым отметить следующее.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, целью установления сроков исковой давности и сроков давности привлечения к ответственности является как обеспечение эффективности реализации публичных функций, так и сохранение необходимой стабильности соответствующих правовых отношений; в основе установления сроков исковой давности и сроков давности привлечения к ответственности лежит положение о том, что никто не может быть поставлен под угрозу возможного обременения на неопределённый или слишком длительный срок (постановления от ДД.ММ.ГГГГ №-П, от ДД.ММ.ГГГГ №-П, от ДД.ММ.ГГГГ №-П, Определение от ДД.ММ.ГГГГ №).

Из действующих норм материального права следует, что добросовестность участников гражданского оборота и достоверность сведений государственного реестра прав собственности на недвижимое имущество предполагаются.

Указанное справедливо с учетом предполагаемой достоверности публичного реестра прав, основанного на превалировании принципа внесения достоверных сведений, перед необходимостью проверки иных не всегда известных обстоятельств добросовестному заинтересованному лицу.

Судебная коллегия полагает, что истец, выражая свое не согласие с достигнутой договоренностью между сторонами оспариваемой сделки о ее заключении в 2017 году ввиду отчуждения, по его мнению, в том числе принадлежащей ему в порядке наследования доли спорного недвижимого имущества, действуя с достаточной степенью осмотрительности и добросовестности, при наличии указанных в его показаниях, как свидетеля обстоятельств, должен был узнать о заключении оспариваемой сделки, поскольку в том числе не был лишен возможности получить находящиеся в общем доступе сведения из ЕГРН о регистрации права собственности на предмет иска за ФИО2 как минимум после того как узнал о передачи денежных средств материнского капитала ФИО6 в пользу ФИО2, что в свою очередь обусловлено государственной регистрацией договора купли-продажи и права собственности ответчика.

При этом, судебная коллегия отмечает, что истец на момент 2017 года достоверно знал, что наследственное недвижимое имущество он после смерти матери ФИО13, умершей ДД.ММ.ГГГГ, в установленный законом срок не принимал.

Кроме того, судебная коллегия полагает необходимым учитывать при установлении обстоятельств осведомленности истца об обстоятельствах заключения оспариваемой сделки наличие родственных отношений между ним и сторонами договора купли продажи от ДД.ММ.ГГГГ.

Вместе с тем, с настоящим исковым заявлением, согласно входящему штампу Белогорского районного суда Республики ФИО8 ФИО1 обратился только ДД.ММ.ГГГГ. При этом, обстоятельства послужившие основанием для столь позднего обращения в суд с настоящим иском были обусловлены недобросовестным поведением в том числе истца, о чем будет также указано судебной коллегией.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу, что с требованиями о признании недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, истец обратился в суд по истечении трехлетнего срока исковой давности по данной категории спора.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 15 Постановления № от ДД.ММ.ГГГГ «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснил, что истечение, срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Принимая во внимание вышеизложенное, исходя из того, что доказательств уважительности причин пропуска срока исковой давности, истцом суду не предоставлено, судебная коллегия приходит к выводу о том, что заявленное истцом исковое требование о признании недействительным договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ не подлежит удовлетворению по причине пропуска истцом трехлетнего срока исковой давности.

Как указано ранее, оценивая действия ФИО6 и истца при подаче настоящего иска, судебная коллегия исходит из следующего.

Согласно текста искового заявления ФИО6 по делу № и позиции истца по настоящему делу реальная цель оспариваемого договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ – противоправное получение денежных средств материнского капитала ФИО2 в результате формального заключения сделки без фактической передачи объекта недвижимости. Таким образом, действительная воля сторон сделки, по мнению ФИО6 при заключении договора была направлена на то, чтобы ответчик мог получить целевые бюджетные денежные средства материнского капитала без фактического исполнения условий договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ. При этом стороны названного договора явно не преследовали цели создания соответствующих ему правовых последствий.

В соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В силу положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В соответствии с позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от ДД.ММ.ГГГГ №-КГ16-4, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав. При этом лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия.

Исходя из смысла приведенной выше правовой нормы и разъяснения по ее применению под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. Наличие вышеуказанных обстоятельств также является самостоятельным основанием для отказа в обеспечении судом защиты прав лица, действующего с нарушением названых положений.

Таким образом, по мнению судебной коллегии ФИО6 заключил оспариваемую сделку с противоправной целью получения целевых бюджетных денежных средств без фактического исполнения договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, в ущерб интересам третьих лиц, а следовательно данные действия свидетельствуют о недобросовестном осуществлении им гражданских прав, и такие действия подлежат квалификации как злоупотребление правом, а противоправный интерес последнего не подлежал судебной защите.

При этом, ФИО1 как следует из его пояснений также достоверно знал о наличии между сторонами оспариваемой сделки договоренности заключить договор купли – продажи спорного недвижимого имущества в 2017 году формально с вышеуказанной противоправной целью в том числе в ущерб его интересам, однако ни каких действий истец по настоящему иску для их пресечения не предпринял. Напротив, также действуя недобросовестно, истец дал свое согласие на заключение данной сделки.

В дальнейшем ДД.ММ.ГГГГ нотариусом <адрес> нотариального округа Республики ФИО7 Е.В. открыто наследственное дело №, согласно которому наследниками ФИО13, умершей ДД.ММ.ГГГГ, являются: супруг - ФИО6; сын - ФИО1, которые приняли наследство по всем основаниям.

Как следует из материалов наследственного, ФИО1 обратился к нотариусу за принятием наследства спустя более 10 лет, только ДД.ММ.ГГГГ, то есть с пропуском установленного шестимесячного срока.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 1114 Гражданского кодекса Российской Федерации, днем открытия наследства является день смерти гражданина.

Для приобретения наследства наследник должен его принять (п. 1 ст. 1152 ГК Российской Федерации).

Статьей 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство.

В силу пункта 1 статьи 1154 Гражданского кодекса Российской Федерации наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Между тем, как следует из положений части 2 статьи 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации, наследство может быть принято наследником по истечении срока, установленного для его принятия, без обращения в суд при условии согласия в письменной форме на это всех остальных наследников, принявших наследство. Если такое согласие в письменной форме дается наследниками не в присутствии нотариуса, их подписи на документах о согласии должны быть засвидетельствованы в порядке, указанном в абзаце втором пункта 1 статьи 1153 настоящего Кодекса - подпись наследника на заявлении должна быть засвидетельствована нотариусом, должностным лицом, уполномоченным совершать нотариальные действия (пункт 7 статьи 1125), или лицом, уполномоченным удостоверять завещания в соответствии с пунктом 1 статьи 1127 настоящего Кодекса.

Также из материалов вышеуказанного наследственного дела следует, что ФИО6, как единственный наследник принявший наследство после смерти наследодателя в установленный законом срок, дал свое письменное согласие на включение в свидетельство о праве на наследство ФИО1 (том 3 л.д. 27).

Таким образом, на момент заключения договора купли-продажи ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 являлся титульными владельцем спорного жилого дома и земельного участка, на котором он расположен, и единственным наследником принявшим наследство в установленный законом срок, то есть ? супружеская доля ФИО13 также принадлежала последнему. При этом, право ФИО6 не было прекращено или оспорено в судебном либо ином порядке. При этом, доказательств того, что ФИО1 было заявлено о желании реализации, либо реализованы наследственные права в установленный законом срок, материалы дела не содержат.

Как указано ранее, решением Белогорского районного суда Республики ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении иска ФИО6, отказано.

По мнению судебной коллегии совокупность вышеуказанных установленных по делу обстоятельств свидетельствует о том, что именно принятием названного судебного акта было обусловлено написание ФИО6 как единственным наследником принявшим наследство после смерти ФИО13 согласия на включение в свидетельство о праве на наследство ФИО1, что позволило истцу инициировать настоящий спор, ссылаясь на не осведомленность истца о нарушении его прав как наследника, ставя под сомнение пропуск им срока исковой давности. При этом, истцу и ФИО6 на момент их обращения к нотариусу было достоверно известно, что ФИО6 как единственный наследник принявший наследство после смерти наследодателя в установленный законом срок и титульный владелец объектов недвижимости ДД.ММ.ГГГГ произвел их отчуждение в пользу ФИО2 на основании оспариваемой сделки.

Здесь же судебная коллегия отмечает, что установление срока исковой давности обусловлено необходимостью обеспечить стабильность гражданского оборота, имея в виду, что никто не может быть поставлен под угрозу возможного обременения на неопределенный срок, а должник вправе знать, как долго он будет отвечать перед кредитором. Поскольку срок исковой давности установлен для судебной защиты права лица, то, по общему правилу, этот срок начинает исчисляться не ранее того момента, когда соответствующее право объективно было нарушено. При исчислении трехлетнего срока исковой давности также учитывается, знал или должен был знать истец о допущенном нарушении, то есть возможность его субъективного знания о фактах, порождающих требование к ответчику.

При одном и том же нарушении права выбор способа его защиты не должен приводить к возможности изменения исчисления срока исковой давности. Иной подход позволил бы манипулировать институтом исковой давности в ущерб принципу правовой определенности в гражданско-правовых отношениях. Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №-ЭС23-5216.

Вышеуказанные действия истца и ФИО6 не соответствуют названным положениям и направлены на изменение исчисления срока исковой давности, а также обусловили возможность в соответствии с законом, регулирующим наследственные правоотношения, допустить к наследованию нового материального истца, не принимавшего наследство в установленный законом срок при достоверно известных им обстоятельствах отчуждения спорного наследственного имущества ФИО13 в пользу ФИО2 по прошествии пяти лет - ДД.ММ.ГГГГ, что не может быть признано судебной коллегией как добросовестное поведение сторон.

Таким образом, требование истца о признании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ недействительным по основаниям указанным в иске не подлежит удовлетворению ввиду наличия вышеуказанной совокупности обстоятельств - пропуск срока исковой давности, а также отсутствие добросовестности в действиях истца по делу.

Поскольку требование о признании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ недействительным не подлежит удовлетворению, судебная коллегия не усматривает и оснований для удовлетворения оставшихся производных исковых требований ФИО1 о признании недействительным соглашения об определении размера долей жилого дома и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, прекращении права собственности ответчиков и исключении из ЕГРН записей о регистрации их права собственности, признании права собственности за истцом на предмет иска в порядке наследования.

При таких обстоятельствах доводы ФИО1 о том, что последним срок исковой давности не пропущен, в том числе по тем основаниям, что истец не являлся стороной оспариваемой сделки, подлежат отклонению как несостоятельные.

При таких обстоятельствах, не имеют правового значения для разрешения настоящего спора по существу иные доводы истца не связанные со сроком исковой давности, а также доводы о том, что ответчиком суду представлен иной по содержанию договор купли-продажи, чем тот который находится в органах регистрации прав на недвижимое имущество; о не предоставлении ответчиком оригинала договора купли-продажи и о его несоответствии требованиям закона о регистрации прав на объекты недвижимости.

По результатам рассмотрения дела в апелляционном порядке, судебная коллегия может принять решение об отмене решения суда полностью или в части, об изменении решения (ст.328 ГПК РФ).

Поскольку при рассмотрении настоящего дела, судом первой инстанции были допущены процессуальные нарушения, влекущие безусловную отмену состоявшегося по делу судебного постановления, решение суда первой инстанции подлежит отмене по основаниям п.п.4) п.4 ст.330 ГПК РФ, с принятием нового решения, об отказе в удовлетворении иска в полном объеме.

Руководствуясь статьями 327.1, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Крым,

определила:

решение Белогорского районного суда Республики Крым от 3 апреля 2024 года, отменить.

Постановить по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО9 к ФИО10, ФИО11, ФИО12, о признании недействительными договора купли-продажи, соглашения об определении размера долей жилого дома и земельного участка, прекращении права собственности и исключении из ЕГРН записей о регистрации права собственности, признании права собственности в порядке наследования, отказать в полном объеме.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в срок, не превышающий трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение составлено и подписано 19.02.2026 г.

Председательствующий судья:

Судьи: