Апелляционное определение № 10-392/2026 от 24 марта 2026 г.

Дело № 10-392/2026 Судья Сержантов Д.Е.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Челябинск 25 марта 2026 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего – судьи Можина А.В.,

судей Клюшиной М.А. и Рожнова А.П.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Скобликовой А.П.,

с участием прокурора Буракова М.В.,

осужденного ФИО1,

защитников – адвокатов Котляренко А.Н., Тумановой Е.А., Шерстневой Т.С., Морозова А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Сокрут А.О. и апелляционным жалобам адвокатов Котляренко А.Н. и Тумановой Е.А. в интересах осужденного ФИО1, осужденной ФИО2 (с дополнениями) на приговор Златоустовского городского суда Челябинской области от 05 ноября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в

<адрес>, несудимый,

осужден:

по ч. 6 ст. 290 УК РФ (по факту получения взятки от ФИО2) к 8 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в двукратном размере суммы взятки, что составляет 2 170 000 рублей, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 5 лет;

по ч. 6 ст. 290 УК РФ (по факту получения взятки от ФИО43) к 9 годам лишения свободы со штрафом в двукратном размере суммы взятки, что составляет 4 420 000 рублей, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 6 лет;

на основании ч.ч. 3, 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний – окончательно к 9 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 5 000 000 рублей с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, на срок 7 лет, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии строгого режима;

мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена прежней; срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу;

на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок отбытия наказания зачтено время содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима;

в доход РФ конфискованы денежные средства ФИО1 в размере полученной от ФИО43 взятки 2 210 000 рублей, а в случае их отсутствия постановлено конфисковать в доход государства иное принадлежащее ФИО1 имущество в пределах указанной или недостающей суммы;

арест, наложенный на имущество, принадлежащее ФИО1, сохранен до исполнения приговора суда в части дополнительного наказания в виде штрафа;

ФИО2, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ

в <адрес>, несудимая,

осуждена:

по ч. 5 ст. 291 УК РФ к штрафу в размере 2 450 000 рублей;

по ч. 1 ст. 285 УК РФ к штрафу в размере 50 000 рублей;

по п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ к 4 годам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 2 года;

на основании ч.ч. 3, 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем полного сложения назначенных наказаний, с применением ст. 73 УК РФ – окончательно к 4 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года с возложением обязанностей, перечисленных в приговоре, со штрафом в размере 2 500 000 рублей с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 2 года;

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена прежней;

прекращено производство по иску ФИО55 о взыскании с ФИО1, ФИО2 и ФИО3 1 646 170 рублей 90 копеек в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением;

с ФИО2 в пользу ФИО52 взыскано 338 828 рублей в счет возмещения ущерба, причиненного в результате преступления;

отменены обеспечительные меры в виде наложения ареста на жилые помещения, принадлежащие ФИО2;

разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Клюшиной М.А., выступления осужденного ФИО1, принимавшего участие в судебном заседании посредством системы видеоконференц-связи, и его адвокатов Котляренко А.Н. и Тумановой Е.А., Шерстневой Т.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб (с дополнениями), мнение адвоката Морозова А.В. о законности и обоснованности приговора, выступление прокурора Буракова М.В., поддержавшего доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

приговором суда осуждены:

ФИО1 за

- получение в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ должностным лицом через посредника взятки в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя ФИО2, если указанные действия входят в служебные полномочия должностного лица, а равно за общее покровительство и попустительство по службе, в особо крупном размере – 1 085 000 рублей;

- получение в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ должностным лицом через посредника взятки в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя ФИО43, если указанные действия входят в служебные полномочия должностного лица или если оно в силу должностного положения может способствовать указанным действиям, в особо крупном размере – 2 210 000 рублей;

ФИО2 за

- дачу в период с ДД.ММ.ГГГГ взятки должностному лицу ФИО1 через посредника, в особо крупном размере – 1 085 000 рублей;

- злоупотребление в тот же период должностными полномочиями, то есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов ФГБУ «ФИО57 (далее ФГБУ) в виде причинения прямого действительного ущерба в сумме 1 646 170 рублей;

- превышение должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов ФГБУ в виде причинения прямого действительного ущерба в сумме 560 078 рублей, совершенное из иной личной заинтересованности.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Сокрут А.О. просит приговор в отношении ФИО2 изменить ввиду неправильного применения уголовного закона, несправедливости приговора вследствие чрезмерной мягкости назначенного ей наказания, просит его усилить и ФИО2 назначить по ч. 5 ст. 291 УК РФ 9 лет лишения свободы со штрафом в трехкратном размере суммы взятки, что составляет 3 300 000 рублей, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 5 лет, по ч. 1 ст. 285 УК РФ 1 год лишения свободы, по п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ 5 лет лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 2 года, а на основании ч.ч. 3, 4 ст. 69 УК РФ – окончательно к 9 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в трехкратном размере суммы взятки, что составляет 3 300 000 рублей, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 6 лет с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима. Суд недостаточно учел, что ФИО2 совершила три умышленных коррупционных преступления, одно из которых является особо тяжким, виновность признала только частично, исключительные обстоятельства, при которых совершены преступления, не установлены, ее действия были направлены на дачу незаконного денежного вознаграждения ФИО1 и передачу движимого имущества ФГБУ «ФИО58 (далее ФГБУ), что повлекло причинение существенного материального ущерба, без ее активной роли и фактического участия в качестве руководителя парка умысел ФИО1 на совершение преступлений не мог быть реализован. В приговоре суд не мотивировал вывод о том, почему исправление ФИО2 возможно без реального лишения свободы, которое она может отбывать по состоянию здоровья. При этом установленные у нее смягчающие обстоятельства не снижают характер и степень общественной опасности содеянного. Таким образом, назначенное ФИО2 наказание не отвечает целям ч. 2 ст. 43 УК РФ. Кроме того, в приговоре необоснованно принято решение о снятии ареста, наложенного на недвижимое имущество осужденной, тогда как приговором с нее произведено взыскание суммы ущерба, причиненного преступлениями, и назначено наказание в виде штрафа. При таких обстоятельствах применение обеспечительной меры следует сохранить до исполнения приговора.

В апелляционной жалобе (с дополнениями) осужденная ФИО2 просит приговор изменить в части квалификации содеянного по основаниям, предусмотренным п.п. 1-4 ст. 389.15 УПК РФ.

Отрицает дачу взятки ФИО1 и отсутствие умысла на это, считает, что имело место не взятка, а хищение группой лиц денег за счет необоснованно начисленных премий сотрудникам парка, приказы о выплате которых она подписывала на правах руководителя парка. Решение о передаче мини-погрузчика, принадлежащего парку, третьим лицам она не принимала, личной заинтересованности в этом не имела, виновна лишь в том, что пренебрежительно допустила нахождение техники у иных лиц, сумма ущерба от повреждения которой определена неверно. Ее виновность не доказана. Выводы суда, изложенные в приговоре, носят формальный характер, опровергаются фактическими обстоятельствами, установленными в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, имеют существенные противоречия.

Так, по преступлениям, предусмотренным ч. 5 ст. 291, ч. 1 ст. 285 УК РФ, по факту дачи взятки ФИО1 суд пришел к выводу о наличии у осужденного полномочий по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические действия. Вместе с тем, суд не раскрыл, какие именно решения мог принимать ФИО1, и принимал ли он такие решения по отношению к ней и ФГБУ <данные изъяты> а из показаний сотрудников Минприроды России, включая директора Департамента ФИО28, следует, что ФИО1 такими полномочиями не обладал, юридически значимых решений не принимал, «особого» внимания по отношению к ФИО59 и к ней не проявлял. При отсутствии доказательств суд необоснованно сделал вывод о том, что она заручилась поддержкой ФИО1, который занимает руководящую должность в Минприроды России, имеет полномочия и реальную возможность совершать действия, связанные с ее назначением на должность директора парка. При этом показания свидетелей в приговоре изложены и проанализированы не полностью, а только в части, выгодной обвинению. Так, в приговоре суд сделал не основанные на доказательствах выводы о том, что в силу занимаемой должности ФИО1 участвовал в противопожарных группах, регулярно посещал ООПТ с целью контроля за деятельностью ФГБУ, принимал участие в разработке противопожарных регламентов, в предоставлении директору Департамента материалов для премирования сотрудников ФГБУ, вел кадровый резерв директоров и заместителей ФГБУ, в связи с чем, все назначения на указанные должности проходили через него. Вопреки доводам суда, отдел ФИО1 не имел полномочий согласовывать и не согласовывал размер премий и поощрений сотрудникам подведомственных Учреждений, не формировал государственное задание для Учреждений, не мог влиять на изменение структуры ФГБУ, назначение его директором нужного человека и начисление ему премий. Размер премирования определялся самим Учреждением, которое формировало показатели государственного задания в соответствии с объемами субсидий на его выполнение. Она лишь спрашивала у ФИО1 советы с учетом его многолетнего опыта директора нацпарка, а не обращалась к нему, как к заместителю директора Департамента. Это не являлось покровительством с его стороны и не свидетельствовало о совершении им действий, направленных на ее назначение на должность директора парка с целью получить за это взятку. Она и не хотела быть директором нацпарка, однако суд опроверг это тем, что она принимала участие в конкурсе на замещение вакантной должности, работала в данной должности вплоть до задержания и отсутствуют доказательства того, что она действовала под давлением ФИО1 По этому поводу она пояснила, что ФИО1 не давил, а уговаривал ее занять должность директора, при этом факт ее участия в конкурсе и работа в должности директора сами по себе не доказывают ее намерение стать директором нацпарка, карьерного роста она не добивалась, была пенсионером, имела ряд серьезных заболеваний, не была готова к повышенной нагрузке на работе, согласилась на предложение ФИО1 стать директором, так как считала ему обязанной, поскольку он сделал большой вклад в развитие парка и хотел, чтобы директором стал кто-то из его команды, в том числе ФИО42, который находился с ФИО1 в доверительных отношениях. Совокупностью собранных по делу доказательств подтверждается и не опровергнуто стороной обвинения, что между ней и ФИО1 сложились не просто рабочие, а дружеские отношения, возникли еще до ее трудоустройства в нацпарк и длятся более 20 лет. ФИО1 неоднократно сам оказывал ей поддержку в трудоустройстве, финансовую и иную помощь. У нее не имелось необходимости совершать какие-либо действия в его пользу, чтобы заручиться его поддержкой, как лица состоящего в руководящей должности в Минприроды России. Однако эти обстоятельства суд не оценил. В обвинении указано, что на основании ходатайства ФИО1 № 25 от 13 января 2021 года приказом Министра от 13 января 2021 года № 13-лс на нее, состоявшую на тот момент в должности заместителя директора по развитию территории и научной деятельности - заместителя главного государственного инспектора в области охраны окружающей среды ФГБУ «ФИО60 возложено исполнение обязанностей директора указанного Учреждения с 14 января 2021 года до принятия решения о назначении директора указанного Учреждения в установленном законодательством РФ порядке. Однако ходатайство ФИО1 не подтверждает позицию обвинения, так как оно подано в момент его работы директором учреждения и в связи с тем, что с 2014 г. по 2020 г. она исполняла обязанности директора в отсутствие ФИО1 Доказательств того, что ФИО1 ранее указывал ей на его возможность совершать в ее пользу действия, входящие в его служебные полномочия, и то, что она достоверно знала о значительном объеме его полномочий, не представлено, ФИО1 в должности директора Департамента никогда не сообщал о своих полномочиях и возможностях, а она об этом не интересовалась. Суд из ее переписки с ФИО1 сделал необоснованный вывод о ее осведомленности о членстве ФИО1 в комиссии при рассмотрении вопроса о назначении на должность директора нацпарка. Напротив, они это не обсуждали, ранее оба не состояли в комиссиях Минприроды России, ФИО1 не говорил ей о включении его в комиссию, лишь сообщил, что готовил доклад для выступления на комиссии. До проведения комиссии она на общих основаниях проходила собеседования и тестирование, готовила презентацию по деятельности Учреждения, 16 и ДД.ММ.ГГГГ лично не присутствовала на комиссии, ДД.ММ.ГГГГ узнала, что все члены комиссии проголосовали за ее кандидатуру, при этом голос ФИО1 не являлся решающим. Кроме того, кандидатура директора после комиссии проходила согласование с полпредом Президента РФ и утверждалась приказом Министра Минприроды России. ФИО1 не мог повлиять на решения их и комиссии, а сам факт голосования ФИО1 за ее кандидатуру на комиссии нельзя поставить во взаимосвязь с дачей взятки, так как дача взятки за голосование в интересах взяткодателя не вменяется. В приговоре имеются существенные противоречия в указании того, мог или не мог ФИО1 влиять на других должностных лиц в целях назначения ее на должность директора ФГБУ, при этом он не мог влиять на систематическое материальное поощрение, в том числе безосновательное и это не опровергнуто материалами дела. После назначения ее директором национального парка ее доход закономерно увеличился и не отличался от размера заработка директоров других ООПТ. Она не знала, что ФИО1 является членом комиссии, утверждавшей размер стимулирующих выплат. Учреждение самостоятельно рассчитывало размер премии руководителю, который затем утверждался Минприроды России. Однако суд субъективно и необоснованно сделал выводы о том, что ФИО1 являлся членом различных комиссий Минприроды России, имел право решающего голоса, в том числе по вопросам премирования директоров ФГБУ и назначение их на должность, голосовал в интересах ФИО2 Это противоречит выводу суда об отсутствии доказательств влияния ФИО1 на других должностных лиц. Сторона защиты обращала внимание, что на встрече в марте 2021 года взятка не оговаривалась, что подтвердил ФИО42, однако суд это опроверг ссылкой на разъяснения, данные в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 июля 2013 года № 24, согласно которому при получении взятки за общее покровительство или попустительство по службе конкретные действия (бездействия), за которые она получена, на момент ее принятия могут не оговариваться между взяткодателем и взяткополучателем, но подразумеваются в будущем. В то же время это не свидетельствует о том, что взятка не должна обсуждаться. Она также обвинялась в даче взятки за иные действия, связанные с назначением на должность, обеспечением вероятности будущего карьерного роста, систематического материального поощрения, в том числе безосновательного, а при необходимости и ухода от дисциплинарной ответственности. Вместе с тем, на встрече эти действия тоже не оговаривались. К тому же в обвинении не конкретизировано, в чем заключалось либо должно было заключаться покровительство либо попустительство по отношению к ней или ее учреждению со стороны ФИО1 Суд недопустимо сам установил, что это выражалось в том, что ФИО1 постоянно консультировал ее и сотрудников по различным вопросам деятельности нацпарка в период его приездов на совещания, давал конкретные указания. Однако эти действия ФИО1 не могут свидетельствовать о покровительстве и таковым не являются, кроме того, суд не раскрыл, какие именно указания давал ФИО1, что лишает возможности осуществлять защиту от обвинения. Факт попустительства суд связал с увольнением ФИО14, но увольнение произошло в середине 2023 года, т.е. за пределами периода инкриминируемого преступления. Изменение структуры ФГБУ, которое впоследствии привело к увольнению ФИО14, было обусловлено интересами ФГБУ, касалось не только должности ФИО14, но других руководящих должностей, окончательное решение по изменению структуры учреждения было согласовано с директором Департамента ФИО28, на что ФИО1 никак не влиял. После изменения структуры учреждения ФИО14 была предложена другая должность, от которой она отказалась и сама уволилась, цели увольнять ее не было. Кроме того, решением Златоустовского городского суда Челябинской области от 19 ноября 2024 года ФИО12 восстановлена на работе ввиду нарушений, допущенных при ее увольнении, а не из-за попустительства. Завышение размера премий на 5 000 рублей сотрудникам ФГБУ Краузе, ФИО5, Гладких, ФИО6 и ей, а также сбор таких премий были организованы самим ФИО1 осенью 2020 года, когда он еще был директором учреждения. Эти премии собирались и расходовались, в том числе на покрытие неучтенных расходов учреждения. С января 2021 года она подписывала приказы с завышенными премиями тем же сотрудникам, в марте 2021 года ФИО1 сказал, что нужно начислять премии в размере 10 000 рублей, а ее и Гладких следует заменить на ФИО13 и ФИО14, денежные средства должны были передаваться ему через ФИО13, при этом речи о взятке не было. Такая ситуация сложилась при ФИО1 и прекратилась в декабре 2022 года. По мнению суда, данные обстоятельства выходят за рамки предъявленного ФИО1 обвинения и не имеют юридического значения. Однако, напротив, эти обстоятельства являются существенными, влияют на квалификацию, подлежат судебной оценке наряду с другими обстоятельствами, так как сбор премий, организованный в указанный период времени не мог в 2021 году «перерасти» во взятку, к тому же сам характер разговора опровергает позицию обвинения. В силу закона умысел взяткополучателя направлен на получение материальной выгоды (взятки) в обмен на совершение незаконных действий (бездействия) в интересах взяткодателя в рамках его служебного положения. Вместе с тем, при отсутствии обсуждений размера взятки и ее целей, ФИО4 А.С. предлагает изменить незаконную, но уже имевшую место схему сбора бюджетных денег. При этом на листе 227 приговора суд привел, но не проанализировал переписку ФИО1 с ФИО42, из которой очевидно, что между ними сложились взаимоотношения, не характерные для взяткополучателя и посредника. Так, в 2021-2022 г.г. ФИО1 постоянно просит у ФИО42 деньги, несмотря на то, что по версии обвинения, последний на такую передачу согласился в марте 2021 г. и был обязан ее осуществлять. Кроме того, следует обратить внимание, что сумма указанных в обвинении денежных средств (1 100 000 рублей), переданных ФИО1, достоверно не установлена, суду ФИО42 пояснил, что часть этих денег он потратил на покупку щебня для учреждения. Однако ФИО42 не сообщил обо всех потраченных на нужды учреждения деньгах с собранных премий, что подтверждается его перепиской с ФИО1, где они обсуждают стоимость ремонта котла. ФИО42 отказался отвечать на вопросы стороны защиты, поэтому отсутствовала возможность выяснить все обстоятельства и устранить противоречия в показаниях. Проверка по фактам незаконного начисления премий, их сбора и передачи денег ФИО1 проводилась по заявлению ФИО14, тогда как ФИО42 добровольно о преступлении не сообщал, имел основания ее (ФИО2) оговаривать, так как заинтересован в обвинительном приговоре в отношении нее. Только при такой квалификации ее действий, как взяткодателя он имеет возможность уйти от уголовной ответственности. Она же признает факты начисления премий в повышенном размере, их сбора и передачи ФИО1, но не в качестве взятки, а только как хищение денежных средств в интересах ФИО1, перед которым у нее был долг.

Указывает о неверной квалификации ее действий по преступлению, предусмотренному п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, со ссылкой на недоказанность фактов того, что по предложению ФИО1 она незаконно передала в безвозмездное пользование ФИО73 особо ценное движимое имущество ФГБУ - универсальный фронтальный мини-погрузчик, была лично заинтересована в этом, желала выслужиться и заручится поддержкой ФИО1, состоящего в руководящей должности в Минприроды России, а также на недоказанность размера причиненного ущерба. Вопреки обвинению, решение о передаче мини-погрузчика она не принимала. Погрузчик не мог быть передан ДД.ММ.ГГГГ, так как ФИО42 показал, что разговор о предоставлении погрузчика в пользование третьих лиц состоялся только в марте 2021 года, когда ФИО1 уже не был директором нацпарка, на встрече с ФИО15 сказал, что ФИО72 просит погрузчик и надо его им передать, сообщил об этом ФИО7, поставил ее в известность и она согласилась. На момент ее разговора с ФИО42 мини-погрузчик уже находился в пользовании ФИО69 В приговоре суд привел показания свидетеля ФИО7 о том, что осенью 2020 года по указанию ФИО1 он передал погрузчик в ФИО66 сообщил об этом ФИО2, но она не приняла меры по возвращению погрузчика. Однако эти показания суд не оценил. Также суд необоснованно поставил под сомнения показания свидетелей ФИО16 и ФИО15 о том, что инициатором передачи погрузчика выступал именно ФИО42, позиционируя себя директором нацпарка и ежемесячно получая денежные средства за аренду погрузчика. При отсутствии доказательств суд необоснованно и надуманно посчитал свидетеля ФИО15 заинтересованным в исходе дела лицом, усмотрев, что свидетель и ФИО1 состоят в длительных дружеских отношениях, а свидетель ФИО16 является заместителем ФИО15 в ФИО71 то есть, находится от него в зависимом положении. Такого рода судебная оценка носит произвольный характер и позволяет суду любое из доказательств, невыгодное обвинению, поставить под сомнение. При этом в переписке между ФИО1 и ФИО15 погрузчик ни разу не обсуждался. Сама она с директором ФИО68 отношения не поддерживала и не поддерживает, с ФИО15 общалась единожды в 2023 году. Служебное положение не тождественно зависимому положению. По такому принципу большую часть показаний допрошенных свидетелей также можно поставить под сомнение. В материалах дела имеется переписка между ФИО15 и ФИО42, которая подтверждает показания ФИО15 и свидетельствует о недостоверности показаний ФИО42 Вместе с тем, суд ее отверг по мотивам неотносимости и недостоверности, поскольку текст переписки нечитаемый. Однако суд имел возможность раскрыть содержание переписки из вопросов к ФИО42, но тот заявил об отказе от дачи показаний, тем самым скрыл обстоятельства того, что именно он общался с директором ФИО67 участвовал в передаче погрузчика и получал за него ежемесячно от ФИО74 денежные средства, которые не вносил в кассу нацпарка. Из материалов дела очевидно, что ФИО42 без чьего-либо ведома передал погрузчик в пользование иным лицам в целях личного обогащения, а ее вина лишь в том, что она допустила нахождение имущества нацпарка без оформления договора у третьих лиц и не приняла меры по возврату имущества в учреждение. Суд опроверг доказательства стороны защиты о том, что 20 и ДД.ММ.ГГГГ погрузчик эксплуатировался в г. Челябинске, со ссылкой на письмо ФИО61 от ДД.ММ.ГГГГ со сведениями о том, что в указанные дни погрузчик находился в сервисном центре, проводилась его проверка и испытание на ходу. Однако представитель потерпевшего ФИО40 не смогла пояснить, откуда ей стало известно о проведении испытаний, сообщила, что письмо готовила бухгалтер учреждения. Суд отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о допросе бухгалтера. Вместе с тем, проверка и испытания погрузчика не могли проводиться в указанные даты, поскольку транспортировка погрузчика в сервисный цент производилась ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается заказ-нарядами, актами выполненных работ, диагностикой, дефектовочной ведомостью о неисправностях от ДД.ММ.ГГГГ. Даже если предположить, что для установления дефектов погрузчик мог запускаться и диагностироваться, то по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ такая необходимость отсутствовала. Относительно размера ущерба, установленного следствием, следует обратить внимание на то, что ДД.ММ.ГГГГ в момент изъятия погрузчика у него не были зафиксированы повреждения, погрузчик транспортировался своим ходом, что ставит под сомнение наличие в нем неисправностей. В обвинении указано, что восстановительный ремонт погрузчика составляет 560 078 рублей, тогда как в ходе судебного следствия потерпевший подтвердил затраты ФГБУ на ремонт погрузчика в сумме 221 250 рублей. Объем повреждений, период их образования и стоимость их устранения могут быть установлены только заключением судебной экспертизы об оценке ущерба, однако она не проводилась. Объем повреждений и стоимость восстановительного ремонта погрузчика установлены из ориентировочных заказ-нарядов, актов выполненных работ, дефектовочной ведомости, копии которых содержатся в томах 15 и 17 уголовного дела, имеют разное содержание, по своему смыслу ставят под сомнение точность объема работ и их стоимость и подлежат исключению из числа допустимых доказательств. При этом в размер ущерба необоснованно включена стоимость транспортировки погрузчика в г. Челябинск (60 000 рублей) и его диагностики (16 000 рублей), поскольку эти расходы возникли после изъятия погрузчика. Кроме того, судом не дана оценка существенности вреда, причиненного преступлениями, относительно объемов финансирования Учреждения и размера фонда оплаты труда в 2021-2022 г.г. Также суд пришел к выводу о том, что ее преступные действия повлекли существенное нарушение прав и законных интересов ФГБУ ФИО70, выразившееся в невозможности использования погрузчика при осуществлении бюджетным учреждением своей уставной деятельности, однако при этом суд не установил, каким именно образом невозможность использования погрузчика существенно повлияла на деятельность нацпарка.

Полагает, что по смыслу приговора она дважды привлечена к ответственности за одни и те же действия. Так, в объем обвинения по ч. 5 ст. 291 УК РФ вошли ее действия по завышению размера премий, их сбору и передаче этих денег в качестве взятки ФИО1, состоящему в руководящей должности в Минприроды России, через посредника. Те же действия вошли в объем обвинения по ч. 1 ст. 285 УК РФ, которые, как указал суд, она совершала уже не с целью дачи взятки, а из иной личной заинтересованности, обусловленной желанием заручиться поддержкой ФИО1

Оспаривает приговор в части разрешения вопроса о судьбе вещественных доказательств, которым мобильный телефон <данные изъяты> в корпусе черного цвета и мобильный телефон (смартфон) <данные изъяты><данные изъяты> полимерном чехле черного цвета постановлено вернуть по принадлежности представителю ФГБУ ФИО75 а при отказе от их получения уничтожить. Данные предметы были изъяты у нее при задержании. Мобильный телефон <данные изъяты> являлся служебным, принадлежит ФГБУ и подлежит возврату учреждению, а мобильный телефон (смартфон) <данные изъяты> является ее личным имуществом и не может быть возвращен представителю учреждения либо уничтожен.

В той же апелляционной жалобе (с дополнениями) на приговор осужденная ФИО2 просит отменить вынесенное одновременно с приговором постановление Златоустовского городского суда Челябинской области от 05 ноября 2025 года, которым прекращено уголовное дело в отношении ФИО42 и ФИО43 Однако в указанной части жалоба не подлежит рассмотрению, поскольку с учетом положений ч. 1 ст. 389.1 УПК РФ ФИО2 не наделена правом обжалования указанного судебного решения в суд апелляционной инстанции. Данное право принадлежит осужденному, оправданному, их защитникам и законным представителям, государственному обвинителю и (или) вышестоящему прокурору, потерпевшему, частному обвинителю, их законным представителям и представителям, а также иным лицам в той части, в которой обжалуемое судебное решение затрагивает их права и законные интересы, тогда как ФИО2 не относится к перечисленной категории лиц.

Адвокат Морозов А.В. в интересах ФИО42 представил письменные возражения на апелляционную жалобу осужденной ФИО2, в которых просит приговор в отношении ФИО4 А.М. и ФИО2 оставить без изменения.

В апелляционной жалобе адвокаты Котляренко А.Н. и Туманова Е.А. просят приговор в отношении осужденного ФИО1 изменить, с применением положений ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ назначить ему более мягкое наказание.

Полагают, что выводы суда о виновности ФИО1 в совершении двух умышленных преступлений, предусмотренных ч. 6 ст. 290 УК РФ, не основаны на фактических обстоятельствах дела. ФИО1 полностью признал виновность в хищении бюджетных денежных средств и незаконном участии в предпринимательской деятельности, однако суд неверно квалифицировал его действия. Так, объективная сторона предъявленного ФИО1 обвинения выражается в получении должностным лицом лично или через посредника предмета взятки за совершение входящих в его должностные полномочия действий, способствовавших назначению ФИО2 на должность директора ФГБУ ФИО62 и дальнейшему ее покровительству и попустительству по службе. Однако имеющимися в деле доказательствами не подтверждается наличие между ФИО1 и ФИО2 договоренности о передаче денежных средств за ее «назначение на должность», а также в счет «общего покровительства» и «попустительства». Ссылка суда на п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 июля 2013 года № 24 о том, что при получении взятки за общее покровительство или попустительство по службе конкретные действия (бездействие), за которые она получена, на момент ее принятия не оговариваются взяткодателем и взяткополучателем, а лишь осознаются ими как вероятные, возможные в будущем, некорректна и не относится к обстоятельствам дела. Это разъяснение касается оценки субъективной стороны преступления и предполагает наличие умысла, хоть и необъективизированного в какой-либо буквальной договоренности. В рамках же настоящего дела фактически отсутствовал и не подтвержден ни одним доказательством согласованный умысел и мотив ФИО1 и ФИО2 о передаче денежных средств за «назначение», «покровительство» и «попустительство». При этом обращается внимание на содержание объяснений ФИО42 (л.д. 112 том 1), протокола очной ставки между ним и ФИО2 (л.д. 79 том 27), протоколов допросов подозреваемой и обвиняемой ФИО2 (л.д. 48, 61 том 27), показаний свидетеля ФИО14 в суде и ее объяснений (л.д. 92, 101, 107 том 1), материалов ОРМ, из анализа которых видно, что ФИО42 и ФИО1 соответствующие мотивы не обсуждали, оговорили лишь существование «тайного общества» как схемы получения средств на расходы, мотив договоренности «за покровительство» не обозначался. В качестве же подтверждения «покровительства» и «попустительства» суд привел содержание переписок между ФИО42 и ФИО1 в период работы ФИО1 в Департаменте ООПТ и в приговоре признал это в качестве консультаций ФИО2 по «множеству различных вопросов, связанных с деятельностью нацпарка», а в период регулярных приездов в Златоуст - проведение совместных совещаний. Факт наличия трудового спора с ФИО14 и ее обращение в правоохранительные органы по данному поводу суд признал фактом «попустительства», притом что по трудовому спору суд установил нарушения процедуры увольнения при сокращении без предложения альтернативной должности. Иных обстоятельств и доказательств, указывающих на «покровительство» и «попустительство» органы следствия и суд не выявили. Фактически никакого «покровительства» и «попустительства» взамен на передачу денежных средств не было и умыслом осужденных не охватывалось, поэтому события преступления не могут распространяться на период после ДД.ММ.ГГГГ. Это указывает на меньший размер переданных денежных средств, что влияет на квалификацию действий и тяжесть содеянного. Также суд не учел реальный момент возникновения умысла на совершение преступления и отсутствие доказательств самого события преступления. Так, согласно предъявленному обвинению, умысел на получение денежных средств от ФИО2 за назначение на должность директора нацпарка возник с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, однако из показаний всех допрошенных по делу лиц следует, что практика передачи ФИО1 денежных средств существовала до марта 2021 года, назначение ФИО2 состоялось ДД.ММ.ГГГГ и как мотив (цель) взятки отпало, притом, что сборы и передача денег в виде премий продолжались до декабря 2022 года. Материалами дела и показаниями допрошенных лиц не подтвержден сам факт физического влияния ФИО1 на назначение ФИО2 на должность директора. В соответствии с должностным регламентом полномочия ФИО1 ограничивались лишь «пожарно-охранной функцией» на подконтрольных ООПТ, однако в приговоре суд необоснованно привел широкий круг полномочий ФИО1 ФИО2 была единственным кандидатом на должность, то есть выбора в ее пользу в сравнении с кем-то не было. Сотрудники Департамента показали суду о коллегиальном принятии решения по вопросу назначения на должность директора нацпарка, а не под влиянием ФИО1 Выводы суда о виновности ФИО1 со ссылкой на показания свидетеля ФИО8 противоречат содержанию этих показаний. В деле содержатся должностной регламент заместителя директора Департамента государственной политики и регулирования в сфере развития ООПТ Минприроды России, заявление ФИО2 в Министерство, трудовой договор, переписка с приглашением ФИО2 для тестирования/собеседования напрямую, без посредничества ФИО1, справка-объективка, список документов, согласие ФИО2 на рассмотрение ее кандидатуры, которые указывают на автономность процедуры назначения руководителя ФИО76 и невозможность ФИО1 единолично предопределять результат такого назначения. Таким образом, отсутствуют доказательства, подтверждающие передачу ФИО2 при посредничестве ФИО42 денежных средств в качестве взятки ФИО1, а анализ документов и показаний свидетелей указывает на необходимость квалификации действий ФИО1 как хищение, в обвинении же не раскрыта объективная и субъективная стороны преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ.

По второму преступлению, связанному с обстоятельствами ведения предпринимательской деятельности ФГБУ, полагают, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. ФИО1 обвинялся в том, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в должности директора «ФИО63», а с ДД.ММ.ГГГГ в должности заместителя директора Департамента государственной политики и регулирования в сфере развития особо охраняемых природных территорий, возник умысел на личное обогащение и систематическое получение взятки в виде денег, в заранее неоговоренном размере, за способствование совершению действий в пользу ФИО43 от предпринимательской деятельности ИП ФИО43 в сфере общественного питания и торговли сувенирной продукцией, осуществляемой на территории ФГБУ. При этом способ совершения преступления определен, как согласование ФИО1 договоров аренды федерального особо ценного движимого и недвижимого имущества, закрепленного за ФГБУ для использования под реализацию сувенирной продукции со ссылкой на ФЗ от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях», где определено, что бюджетное учреждение без согласия собственника не вправе распоряжаться ценным движимым имуществом, закрепленным за ним собственником или приобретенным бюджетным учреждением за счет средств, выделенных ему собственником на приобретение такого имущества, а также недвижимым имуществом. Время совершения данного преступления охватывается периодом с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, размер взятки определен в виде суммы выручки от предпринимательской деятельности в размере 2 210 000 рублей. Следует констатировать, что отсутствовала договоренность на разрешение ФИО43 вести свою личную предпринимательскую деятельность «за взятку». Она действовала в интересах не своей предпринимательской деятельности, а другого лица, до нее реализация сувенирной продукции уже осуществлялась, она фактически была «номинальным» предпринимателем, сама характеризует начало работы ИП как форму легализации предпринимательской деятельности, а не свой бизнес или предпринимательскую деятельность в своем интересе. Ведением предпринимательской деятельности в интересах ФИО1 занимались сотрудники нацпарка как непосредственные исполнители, а ФИО43 предпринимательской выгоды не получала, о чем показали свидетели ФИО17, ФИО18, ФИО19 Сама ФИО43 не приобретала продукцию, не вкладывала в это личные средства, не выбирала поставщиков и не рассчитывалась с ними, пришла на место ООО «Скрин-Медиа», все движение денежных средств было продолжением ранее начатой предпринимательской деятельности. Об этом свидетельствуют показания свидетелей ФИО17, ФИО20, ФИО18, ФИО9, документы о деятельности ФИО77 однако суд необоснованно отклонил доводы стороны защиты об этом. Реальное положение вещей и подтвержденные показаниями свидетелей обстоятельства не доказывают обвинение в передаче денежных средств ФИО4 А.М. в интересах ФИО43 в целях обеспечения ее возможности вести автономную предпринимательскую деятельность. Переписки ФИО2 и ФИО1, записи в блокноте ФИО20 указывают на планирование и учет деятельности в интересах ФИО1, переход на ИП как о смене ООО. Обусловленность ведения предпринимательской деятельности полномочиями ФИО10, как заместителя директора Департамента, не подтверждается никакими доказательствами, поскольку его компетенция ограничивалась вопросами природоохранного значения и не предполагала распорядительных функций по передаче имущества в пользование подконтрольных учреждений, к тому же договоры аренды прошли согласование через независимые ведомства и должностных лиц, без которого заключение договора было бы невозможным. Степень участия ФИО1 в заключении договоров аренды не установлена. Для согласования договоров предусмотрена процедура, которая была соблюдена, что подтвердили ФИО17 и ФИО43 Доказательств того, что ФИО1 влиял или участвовал в согласовании, или визировании договоров, нет. Таким образом, перечисленные денежные средства являлись не предметом взятки, а выручкой от предпринимательской деятельности, которую ФИО1 не вправе был осуществлять в силу занимаемой должности, его действия органы следствия квалифицировали неправильно.

Считают назначенное ФИО1 наказание несправедливым и чрезмерно суровым, поскольку оно не соответствует тяжести совершенных преступлений и личности осужденного. В приговоре суд не установил действительный мотив передачи денежных средств и период, которым он мог охватываться, а включил обстоятельства передачи денежных средств в период, который не охватывался и не мог охватываться мотивом передачи взятки. Суд ошибочно в качестве взятки квалифицировал передачу денежных средств за неотносимый период и неверно определил размер взятки как особо крупный. Отсутствие «особо крупного размера» влияет на определение тяжести преступления и наказания за его совершение. Так, суд установил, что взятку частями в общей сумме 1 085 000 рублей ФИО1 получал в связи с тем, что ФИО2 желала заручиться его поддержкой как лица, которое состоит в руководящей должности в Минприроды России и имеет реальную возможность совершать действия, входящие в его служебные полномочия, в том числе связанные с ее назначением на должность директора ФГБУ, а также покровительствовать либо попустительствовать ей по службе. Однако анализируя описание события преступления в обвинительном заключении и выводы суда, сопоставляя время совершенного преступления и дату назначения ФИО2 на должность директора ФГБУ, получается, что цель взятки за назначение ФИО2 на должность директора ФГБУ была достигнута ДД.ММ.ГГГГ. С учетом окончания преступления в октябре 2021 года общий размер взяток «за назначение ФИО2» с марта по октябрь 2021 года составил 400 000 рублей, что является крупным размером. Общий размер взяток за дальнейшее покровительство и попустительство в отношении ФИО2 с ноября 2021 года по декабрь 2022 года составил 685 000 рублей, что также является крупным размером. Эти обстоятельства имеют существенное значение для правильной квалификации действий ФИО1 и назначения наказания. Кроме того, суд не в полном объеме учел характеристики личности ФИО1, его роль и способствование раскрытию преступлений, что позволяло применить положения ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ. Перечисленные в приговоре смягчающие обстоятельства, такие как наличие на иждивении у ФИО1 несовершеннолетнего ребенка супруги и малолетнего ребенка, мнение представителей потерпевших о сумме ущерба и наказании, добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, могут быть признаны исключительными для применения положения ст. 64 УК РФ. Совокупность характеристик, благодарственных писем и поощрительных документов указывает на исключительный, значимый и реальный вклад ФИО1 в развитие природоохранной деятельности на региональном и федеральном уровнях. Под его руководством ФИО64 стал ключевым в числе уникальных на Урале, а деятельность учреждения во многом была ориентирована на реализацию просветительской функции, популяризацию принципов сохранения природы и экологии. Общая гражданская позиция и активное участие ФИО1 в природоохранной деятельности исключительно характеризует его личность и его вклад в общественную жизнь региона. Знания и опыт ФИО1 являлись и остаются значимыми для общества и отрасли в целом. В характеристиках выражено только положительное мнение, как о личности ФИО1, так и о его безупречной, эффективной гражданской службе на благо государства и общества, оценен его значительный вклад в сохранение окружающей среды, регулярной помощи в организации туристического сбора сотрудников МЧС России, поддержки фестивалей авторской песни, вклад в сохранность природных объектов и воспитание молодежи и школьников в сфере экологического образования, руководящей деятельности в защите особо охраняемых территорий РФ на протяжении более 15 лет. Его безупречная и деловая репутация подтверждена и отсутствием отягчающих по делу обстоятельств. При таких данных изоляция ФИО1 в исправительное учреждение строгого режима на столь длительный срок является чрезмерным и несправедливым, не соответствует степени общественной опасности совершенных преступлений. Выводы суда о назначении реального наказания недостаточно мотивированы и обоснованы только особой тяжестью преступлений, их коррупционной направленностью, тогда как тяжесть преступлений уже учтена в санкции статьи, предусматривающей наряду с лишением свободы более мягкое наказание в виде штрафа. Множество смягчающих обстоятельств значительно снижают общественную опасность совершенных ФИО1 преступлений и позволяют назначить наказание в виде штрафа, что могло бы обеспечить достижение целей наказания. Таким образом, у суда имелись основания изменить категорию обоих преступлений на менее тяжкую.

Государственный обвинитель Сокрут О.А. представил письменные возражения, в которых просит апелляционные жалобы оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб (с дополнениями), возражений, суд апелляционной инстанции полагает необходимым приговор изменить по указанным ниже основаниям и приходит к следующему.

Как видно из материалов уголовного дела, суд первой инстанции непосредственно исследовал в судебном заседании представленные сторонами доказательства, надлежащим образом проанализировал и в совокупности оценил их в приговоре, достаточно полно и убедительно мотивировал свои выводы о доказанности виновности осужденных в совершении преступлений. Эти выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела и разделяются судом апелляционной инстанции.

Выводы суда о виновности ФИО1 и ФИО2 подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре доказательств, которые собраны с соблюдением требований ст. ст. 74, 86 УПК РФ, проверены и оценены судом по правилам ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ без придания каким-либо из них заранее установленной силы.

Оснований считать, что обвинительный приговор основан на предположениях, у суда апелляционной инстанции не имеется, неустранимых сомнений в виновности осужденных приговор не содержит.

Из приговора следует, что фактически доводы апелляционных жалоб стороны защиты об отсутствии в действиях осужденных признаков взяточничества, а наличием в них незаконного хищения денежных средств ФГБУ и незаконного участия ФИО1 в предпринимательской деятельности на территории ФГБУ, об отсутствии со стороны ФИО1 совершенных в пользу ФИО2 и ФИО11 действий, а также доводы ФИО2 о ее невиновности в передаче техники ФГБУ третьим лицам и завышении размера ущерба, причиненного повреждением этой техники, были предметом должного исследования и проверки суда первой инстанции, не нашли своего подтверждения в судебном заседании и правильно отвергнуты по мотивам, изложенным в приговоре.

Из материалов уголовного дела следует и сторонами не оспаривается, что ФИО1 и ФИО2 знакомы с 1996 года, совместно работали в ПАО <данные изъяты> а с 2012 года в ФГБУ <данные изъяты> являются должностными лицами, а именно:

ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ состоял в должности директора ФГБУ «ФИО78 а с ДД.ММ.ГГГГ назначен на должность заместителя директора <данные изъяты> и фактически осуществлял свои трудовые функции непосредственно в <данные изъяты>

ФИО2 с 2019 года состояла в должности заместителя директора по развитию территории и научной деятельности – заместителя главного государственного инспектора в области охраны окружающей среды ФГБУ «<данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ исполняла обязанности директора указанного учреждения, а с ДД.ММ.ГГГГ назначена его директором.

Из существа фактических обстоятельств дела, установленных судом первой инстанции, следует:

- по преступлению, предусмотренному ч. 6 ст. 290 УК РФ (по факту получения ФИО1 взятки от ФИО2), а у ФИО2 по тому же факту дачи взятки (ч. 5 ст. 291 УК РФ), что с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ на территории г. Златоуста Челябинской области лицо № 1 (ФИО42), уголовное дело в отношении которого прекращено постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ, систематически передавал взятки в виде денег ФИО1 от ФИО2 за совершение в ее пользу действий, входящих в его служебные полномочия, обусловленные включением его в состав постоянно действующих коллегиальных органов (комиссий) и рабочих групп Минприроды России, и связанные среди прочего с принятием решений о назначении руководителей подведомственных Минприроды России учреждений и размерах выплачиваемых им стимулирующих выплат, об оценке выполнения показателей эффективности их деятельности, о предоставлении им субсидий на финансовое обеспечение выполнения государственного задания и на иные цели, и совершение в будущем иных, заранее не оговоренных, но входящих в его круг полномочий, действий в ее интересах, то есть покровительствовать и попустительствовать ей по службе, в результате чего ФИО1 получил частями взятку за счет увеличения размера ежемесячных стимулирующих выплат (премий) за период с марта 2021 года по декабрь 2022 года сотрудникам ФГБУ ФИО42, ФИО17, ФИО18, ФИО20 и ФИО14 в общей сумме 1 085 000 рублей; в том числе, вследствие предпринятых ФИО1 действий приказом от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 назначена директором ФГБУ <данные изъяты>»;

- по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 285 УК РФ, что ФИО2, вопреки интересам службы из иной личной заинтересованности, обусловленной желанием заручиться поддержкой состоящего в руководящей должности в Минприроды России ФИО1, имеющего реальную возможность совершать в ее пользу действия, связанные с последующим назначением ее на должность директора ФГБУ, а также покровительствовать либо попустительствовать ей по службе, обеспечив вероятность будущего карьерного роста, систематического материального поощрения, в том числе безосновательного, существенно нарушила права и законные интересы ФГБУ ФИО79 что выразилось в невыполнении возложенной на нее обязанности по организации финансовой деятельности и обеспечению целевого и эффективного использования его денежных средств, причинении ФГБУ прямого действительного ущерба в общем размере 1646170,90 рублей, состоящего из безосновательной выплаты ежемесячных премий за период с марта 2021 года по декабрь 2022 года перечисленным выше сотрудникам;

- по преступлению, предусмотренному ч. 6 ст. 290 УК РФ (по факту получения взятки от ФИО43), что ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ получил от лица № 2 (ФИО43), в отношении которой уголовное дело прекращено постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ, как лично, так и при посредничестве ФИО42 частями взятку в виде денег в общей сумме 2 210 000 рублей за совершение действий в пользу взяткодателя ФИО43 и способствование им в силу своего должностного положения осуществлению ФИО43 предпринимательской деятельности в сфере общественного питания и торговли сувенирной продукцией в целях извлечения прибыли на территории ФГБУ <данные изъяты>

- по преступлению, предусмотренному п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, что ФИО2 по поступившему в период с 14 по ДД.ММ.ГГГГ предложению ФИО1 о передаче в безвозмездное пользование ФИО81 приобретенного ФГБУ «ФИО80 особо ценного движимого имущества – универсального фронтального мини-погрузчика, 2020 года выпуска, стоимостью 3 511 000 рублей, находящегося в полностью исправном состоянии, дала указание, на основании которого данное имущество было фактически передано упомянутой организации путем транспортировки с территории ФГБУ на территорию организации, откуда ДД.ММ.ГГГГ имущество изъято в неисправном состоянии, что причинило ФГБУ прямой действительный ущерб в связи с затратами на восстановительный ремонт в сумме 560 078 рублей, тем самым повлекло существенное нарушение прав и законных интересов ФГБУ, в том числе в связи с невозможностью использования данного имущества при осуществлении учреждением своей уставной деятельности.

По первым трем преступлениям, ФИО1 и ФИО2 признали факты извлечения денежных средств ФГБУ в условиях, когда и.о. заместителя по экономике и финансам данного учреждения ФИО14 по указанию ФИО2 о незаконном увеличении с марта 2021 года на 10 000 рублей ежемесячных премий сотрудникам ФГБУ ФИО42, ФИО17, ФИО18, ФИО20 и ФИО14 составляла предварительные расчеты, а ФИО2 подписывала приказы о премировании, после чего сотрудники ежемесячно получали выплаты, из которых 50 000 рублей ежемесячно передавали ФИО42, а тот ФИО1

При этом, согласно позиции стороны защиты, указанные действия ФИО1 и ФИО2 не считают взяточничеством, а оценивают их как некое хищение бюджетных денежных средств, утверждают, что в силу их продолжительных трудовых и дружеских отношений ФИО1 лишь давал советы ФИО2 в работе, а не покровительствовал и не попустительствовал ей по службе, не совершал в ее пользу реальных действий, входящих в его служебные полномочия, ФИО2 же лишь благодарила его из чувства долга за его поддержку и заслуги.

Между тем, суд первой инстанции обоснованно признал данную версию стороны защиты способом защиты от предъявленного обвинения и опроверг доказательствами, проанализированными в приговоре.

Так, по данным преступлениям в основу приговора верно легли показания сотрудников ФГБУ ФИО82 и Департамента ФИО42, ФИО22, ФИО28, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО20, ФИО14, а также письменные материалы дела.

В частности, свидетель ФИО28 показала, что с 2021 года она работает директором Департамента, ФИО1 был ее заместителем, Департамент является подразделением Министерства природы, непосредственно курирует работу ФГБУ ФИО84 и других аналогичных учреждений, именно ФИО1 рекомендовал ФИО2 на должность директора ФГБУ ФИО83 Департамент согласовывает и утверждает размер премий сотрудникам ФГБУ, ФИО1 входит в состав комиссии по данному вопросу. В период его работы к нему имелись нарекания, именно он передал ей на утверждение изменения структуры ФГБУ ФИО85 в результате которых была упразднена и сокращена должность, а работник (ФИО14) уволен, после чего она отозвала данную организационную структуру.

Как показал ФИО42, он отвечал за всю хозяйственную деятельность в парке, в начале 2021 года ФИО1 сообщил о своем переводе в Департамент с переездом в г. Москву, о возложении исполнения обязанностей директора ФГБУ на ФИО2, которая в дальнейшем станет директором парка. Также ФИО1 предложил организовать ему сбор денежных средств с премий и их передачу ему во время визитов в <данные изъяты>. Он согласился, так как опасался негативных последствий отказа и хотел заручиться поддержкой вышестоящего руководства в лице ФИО4 А.М. Подобные сборы продолжались до момента отказа ФИО14 от данных перечислений, после этого ее поставили в невыносимые условия работы. ФИО1 же в период работы в г. Москве уделял повышенное внимание их парку, регулярно приезжал туда и проводил совещания, давал им конкретные указания по работе парка, его развитию, определял кадровую политику, указывал, кого именно надо уволить, помогал с документооборотом о деятельности парка, давал поручения всем его сотрудникам, в том числе водителям, просил их содействовать в его личных делах, консультировал ФИО2 по всем вопросам, имел явную заинтересованность в том, чтобы она стала директором парка, а она со всем соглашалась. После увольнения ФИО14 ФИО1 хвалился, что именно он причастен к этому.

Свидетель ФИО20 пояснила, что в должности директора ФИО2 фактически работала под руководством ФИО1, который регулярно приезжал в парк.

Свидетель ФИО14 показала, что в качестве заместителя директора Департамента ФИО1 курировал финансовую составляющую и противопожарную деятельность, влиял на работу ФГБУ «<данные изъяты> принимал решение о размере стимулирующих выплат директорам подведомственных учреждений, в том числе ФИО2, в 2023 году инициировал изменение структуры ФГБУ, в результате которого она уволилась по сокращению ее должности. Также подтверждает осуществление сбора денежных средств для ФИО1, считает, что ФИО2 извлекала из этого собственную выгоду, поскольку именно ФИО1 содействовал ее назначению на должность директора парка и, скорее всего, согласовывал размер премий ФИО2, которая постоянно с ним советовалась по всем рабочим вопросам. В начале 2023 года она решила прекратить выплаты ФИО4 А.М., а он из мести согласовал изменение структуры парка с сокращением ее должности.

Свидетель ФИО22 сообщила, что ввиду своего должностного положения ФИО1 мог повлиять на изменение структуры ФГБУ ФИО86 на назначение нужного ему человека директором ФГБУ, а также на начисление директору ФГБУ определенного размера премии.

Свидетель ФИО25 пояснила, что в силу занимаемой должности ФИО1 включен в состав комиссии Минприроды России по формированию кадрового потенциала, мог на комиссии высказаться в более выгодном ключе в отношении того или иного кандидата.

Из протокола осмотра полученной из памяти мобильного телефона ФИО1 переписки с ФИО29 следует, что в июне 2023 года данные лица обсуждали изменение структуры ФГБУ, ФИО1 сообщил, что благодаря ему сократилась должность ФИО14

Заключением эксперта из анализа телефонных разговоров ФИО1 и ФИО42 в 2023 году установлено, что данные лица обсуждают ситуацию в связи с проверкой деятельности ФГБУ сотрудниками ФСБ, ФИО4 А.М. дает советы и указания.

Протоколом осмотра соединений по абонентскому номеру, находившемуся в пользовании ФИО1, подтверждено, что во время его работы в Департаменте в <данные изъяты> он ежемесячно в период с марта 2021 года по сентябрь 2023 года находился в <данные изъяты> Челябинской области не в связи со служебной деятельностью.

В тот же период времени на той же территории через банкоматы на счет ФИО1 вносились значительные денежные суммы, что видно из протокола осмотра информации ПАО «Сбербанк».

Из анализа перечисленных и иных изложенных в приговоре доказательств суд правильно сделал следующие выводы.

В силу занимаемой должности у ФИО1 имелись широкие полномочия, которые распространялись непосредственно на ФИО2 и возглавляемое ею ФГБУ, ФИО2 желала заручиться его поддержкой как лица, которое состоит в руководящей должности в Минприроды России и имеет реальную возможность совершать действия, входящие в его служебные полномочия, в том числе связанные с ее назначением на должность директора ФГБУ, в связи с которыми ДД.ММ.ГГГГ она была назначена на эту должность, а также имел возможность покровительствовать либо попустительствовать ей по службе.

В том числе ФИО1 в период получения денежных средств от ФИО2 участвовал в противопожарных группах, регулярно посещал ООПТ с целью контроля за деятельностью ФГБУ, принимал участие в разработке противопожарных регламентов, в представлении директору Департамента материалов для премирования сотрудников ФГБУ, вел кадровый резерв директоров и заместителей ФГБУ, в связи с чем, все назначения на указанные должности проходили через него. Его отдел финансово-экономического обеспечения и контроля согласовывал прейскуранты цен на услуги ФГБУ, размер премий по итогам работы директорам ФГБУ, размер сумм, направляемых на поощрение других сотрудников ФГБУ, согласовывал структуру ФГБУ, формировал государственное задание, мог повлиять на изменение структуры ФГБУ <данные изъяты>», способствовать назначению на должность директора данного учреждения и начислению ему премий.

Также ФИО1 являлся членом различных комиссий ФИО4, имел на них право голоса, его позиция имела значение для решения рабочих вопросов, он мог высказаться в пользу того или иного вопроса, проголосовать в интересах ФИО2, что он и сделал. В том числе именно на основании ходатайства ФИО1 № 25 от 13 января 2021 года на ФИО2, состоявшую в должности заместителя главного государственного инспектора в области охраны окружающей среды ФГБУ «ФИО87», было возложено исполнение обязанностей директора указанного учреждения.

ФИО2 же доводила до ФИО1 различные вопросы деятельности ФГБУ, в том числе они обсуждали ее назначение на должность директора данного учреждения, в ходе которых он давал ей конкретные наставления по процедуре назначения, что следует из результатов осмотра переписки между данными лицами, полученной из памяти мобильного телефона ФИО2

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно признал, что ФИО1 в силу занимаемой должности в Департаменте, будучи включенным в состав комиссии по формированию кадрового потенциала, имел личную заинтересованность в назначении ФИО2 на должность директора ФГБУ ФИО88 и совершал в ее пользу конкретные действия. Согласно протоколам заседаний комиссии от 16 и ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 А.М. входил в число членов комиссии, имеющих право голоса, при этом за кандидатуру ФИО2 проголосовал весь состав комиссии, в том числе и сам ФИО1, то есть он совершил конкретные действия в пользу взяткодателя, которые входили в его служебные полномочия как должностного лица.

При этом довод стороны защиты о том, что ФИО2 была единственным кандидатом на указанную должность, а решение комиссии о ее назначении на эту должность принималось коллегиально, вместе с тем, не исключает совершение ФИО1 действий в ее пользу. Эти доводы защиты являются как таковой переоценкой установленных судом фактов в пользу ФИО1, а не объективным анализом доказательств по уголовному делу. Как указано выше, именно ФИО1 предложил кандидатуру ФИО2 на должность директора ФГБУ, обсуждал с ней процедуру назначения на эту должность и давал в связи с этим конкретные указания, а непосредственно на заседании комиссии проголосовал в пользу ФИО2

Доводы апелляционных жалоб стороны защиты об отсутствии достоверных доказательств о фактах осуществления ФИО1 покровительства и попустительства в отношении ФИО2 также опровергаются материалами уголовного дела.

Так, из показаний ФИО42, свидетелей ФИО28, ФИО24, ФИО26, ФИО14, протоколов осмотров переписок ФИО1 с ФИО2 и ФИО42 объективно установлено, что именно ФИО1 в июне 2023 года в своих интересах и в интересах ФИО2 согласовал изменение структуры ФГБУ, повлекшее увольнение сотрудника ФИО14, ставшей неугодной ФИО4 А.М. в связи с ее отказом от осуществления ему денежных выплат с незаконно начисленных и полученных премий.

При этом доводы стороны защиты о том, что увольнение ФИО14 не было последствием действий ФИО1 по изменению структуры ФГБУ, поскольку судебным решением по гражданскому делу установлено нарушение процедуры увольнения ФИО14, являются несостоятельными. Напротив, именно в результате умышленных действий ФИО1 по изменению структуры ФГБУ, совершенных в интересах ФИО2, фактически сократилась занимаемая ФИО14 должность, что повлекло ее вынужденное увольнение, а значит попустительство по службе.

Кроме того, из содержания переписок ФИО1 с ФИО2 и ФИО42, показаний ФИО42, достоверно установлены факты покровительства в отношении ФИО2 со стороны ФИО1, поскольку в период своей работы в Департаменте по ООПТ он регулярно приезжал в <адрес> и консультировал ФИО2 по различным вопросам деятельности парка, проводил там совещания и давал сотрудникам конкретные указания.

При таких достоверных данных и фактических обстоятельствах дела отсутствие в материалах дела сведений о прямых разговорах между ФИО1 и ФИО2 о передаче денег конкретно за назначение на должность директора ФГБУ, а затем за покровительство и попустительство по службе само по себе не исключает взяточничество.

Напротив, это соответствует пункту 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», которым разъяснено, что при получении взятки за общее покровительство или попустительство по службе конкретные действия (бездействие), за которые она получена, на момент ее принятия не оговариваются взяткодателем и взяткополучателем, а лишь осознаются ими как вероятные, возможные в будущем. Относящиеся к общему покровительству или попустительству по службе действия (бездействие) могут быть совершены должностным лицом в пользу как подчиненных, так и иных лиц, на которых распространяются его надзорные, контрольные или иные функции представителя власти, а также его организационно-распорядительные функции.

Таким образом, тесное взаимодействие ФИО1 и ФИО2 в сфере их трудовой деятельности, а также сложившиеся между ними трудовые взаимоотношения и установленные факты безусловного подчинения ФИО2 ФИО1 в этой сфере, его очевидное влияние на принятие решений в ее пользу является ничем иным как покровительством с его стороны по службе.

Проанализировав приказы, должностные инструкции, регулирующие круг полномочий ФИО1, суд обоснованно пришел к выводу, что он в силу занимаемой должности, исходя из объема и содержания своих должностных полномочий, фактического влияния на принимаемые решения, имел реальную возможность оказывать общее покровительство ФИО2, за что систематически получал от нее денежные средства. ФИО2 же, длительное время проработавшая на руководящих должностях в ФГБУ, подписывая в силу занимаемой должности приказы о незаконном начислении сотрудникам учреждения премий для передачи денежных средств ФИО1, несомненно, осознавала противоправный характер своих действий, которые не совершались в связи с одним только наличием между данными лицами дружеских отношений.

При этом доводы стороны защиты о том, что сбор денежных средств для ФИО1 за счет незаконно начисленных премий сотрудникам ФГБУ осуществлялся до событий 2021 года и поэтому не мог с марта 2021 года преобразоваться во взятку, учитывались судом первой инстанции и обоснованно отклонены, поскольку они не опровергают виновность ФИО1 в совершении преступления при конкретных фактических обстоятельствах, в конкретный временной промежуток.

Являются несостоятельными и доводы апелляционной жалобы адвокатов ФИО41 и ФИО44 о необходимости разделения незаконных действий ФИО1 датой назначения ФИО30 на должность директора ФГБУ, когда цель получения взятки была достигнута, а преступление считается оконченным и не образует особо крупный размер, при этом дальнейшие действия ФИО1 по получению денежных средств от ФИО2 являются самостоятельным деянием.

Подобные доводы стороны защиты не основаны на правильной оценке совокупности доказательств, не подтверждаются материалами уголовного дела, искажают фактические обстоятельства дела, установленные приговором, сформулированы исключительно в целях избрания способа защиты от предъявленного обвинения, что не является поводом для изменения приговора.

Таким образом, действия осужденных по факту совершения указанных преступлений суд первой инстанции обоснованно квалифицировал:

ФИО1 по ч. 6 ст. 290 УК РФ, как получение должностным лицом через посредника взятки в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя, если указанные действия входят в служебные полномочия должностного лица, а равно за общее покровительство и попустительство по службе, совершенное в особо крупном размере;

ФИО2 по ч. 5 ст. 291 УК РФ, как дача взятки должностному лицу через посредника, совершенная в особо крупном размере, и ч. 1 ст. 285 УК РФ, как злоупотребление должностными полномочиями, то есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интереса службы, если это деяние совершено из иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов организации.

Противоправные действия ФИО2, повлекшие получение ФИО1 в качестве взятки денежных средств в сумме 1 085 000 рублей и одновременно причинившие ФГБУ прямой действительный ущерб в общем размере 1 646 170,90 рублей, состоящий из безосновательной выплаты ежемесячных премий за период с марта 2021 года по декабрь 2022 года пятерым сотрудникам ФГБУ в размере 1 264 340 рублей и исчисленными с указанных выплат страховыми взносами в размере 381 830,90 рублей, суд первой инстанции обоснованно квалифицировал по совокупности двух преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 291 УК РФ и ч. 1 ст. 285 УК РФ.

При этом сторона защиты фактически не оспаривает совершение ФИО2 незаконных действий, которые содержат признаки объективной стороны состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, а также установленную экспертным заключением сумму причиненного ущерба, которую ФИО2 в полном объеме возместила, что суд первой инстанции учел при назначении наказания по приговору.

По факту получения ФИО1 от ФИО43 взятки в виде денег в общей сумме 2 210 000 рублей за совершение в ее пользу действий и способствование им в силу своего должностного положения осуществлению ФИО43 предпринимательской деятельности в сфере общественного питания и торговли сувенирной продукцией в целях извлечения прибыли на территории ФГБУ ФИО89 то есть по преступлению, предусмотренному ч. 6 ст. 290 УК РФ, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Сам ФИО1 признал факты получения указанных денежных средств от ФИО43, однако не считает это взяткой, а расценивает как его незаконное участие в предпринимательской деятельности, которую он организовал в своих интересах задолго до ФИО43 и фактически осуществлял ее, в силу чего ФИО43 являлась формальным предпринимателем.

Между тем, и эта версия стороны защиты не нашла своего объективного подтверждения, поскольку опровергается всей совокупностью доказательств по делу.

Прежде всего, как показала ФИО43, она неофициально подрабатывала на территории ФГБУ, в начале 2021 года ФИО42 сообщил, что ФИО1 предлагает ей там же официально заниматься реализацией чайной и сувенирной продукцией под условием передачи ему большей части дохода от предпринимательской деятельности, с чем она согласилась и понимала, что только благодаря ФИО1 ей была разрешена данная деятельность и в случае отказа от передачи ему денежных средств он лишит ее этой возможности. Большую часть прибыли она передавала ФИО1 через ФИО42 либо посредством безналичного перевода.

При этом, как установлено судом и не оспаривается стороной защиты в апелляционных жалобах, ФИО43 в июле 2021 года в установленном законном порядке самостоятельно зарегистрировалась в качестве индивидуального предпринимателя, заключила от своего имени договоры аренды двух помещений на территории ФГБУ для использования под реализацию готовой продукции и напитков, договор кассового обслуживания, в рамках осуществления своей предпринимательской деятельности самостоятельно заключала договоры с поставщиками продукции и продавцами, выплачивала им заработную плату, определяла условия их труда и изымала у них выручку, привозила сувенирную продукцию, определяла на нее цены, составляла и подписывала акты выполненных работ, давала указания в работе как работодатель, оплачивала коммунальные услуги, вела бухгалтерский учет и подавала отчеты в налоговые органы, осуществляла таким образом свою деятельность в обычном режиме вплоть до 2025 года, то есть еще длительное время после заключения ФИО1 под стражу в ноябре 2023 года.

Все эти фактические обстоятельства установлены из анализа показаний ФИО43 и ФИО42, свидетелей ФИО20, ФИО17, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34, не опровергнуты стороной защиты, исключают доводы о номинальном предпринимательстве со стороны ФИО43 и объективно свидетельствуют о том, что фактически сам ФИО1 лишь забирал часть прибыли ФИО43, а в остальном он не участвовал в ее предпринимательской деятельности.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО43 только продолжала ранее начатую от имени ФИО1 ФИО90 предпринимательскую деятельность, какими-либо письменными доказательствами не подтверждены, не исключают реальное осуществление самой ФИО43 предпринимательской деятельности с 2021 года, являются собственной оценкой стороны защиты фактических обстоятельств дела, которая не основана на всех материалах дела и исследованных доказательствах в совокупности.

Что касается конкретных действий ФИО1, фактически совершенных в пользу ФИО43, и способствовавших в силу его должностного положения осуществлению ФИО43 предпринимательской деятельности, то суд первой инстанции установил и сторона защиты не оспаривает, что именно по личной просьбе ФИО1 ФИО2 направила от своего имени в Министерство природы России обращения для согласования передачи двух помещений в аренду для осуществления ФИО43 предпринимательской деятельности, при этом в обращении № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 лично согласовал данный вопрос, а в июне просил уполномоченное лицо ФИО35 ускорить процедуру согласования, в результате чего уже ДД.ММ.ГГГГ передача помещений в аренду была согласована.

В соответствии с пунктом 4 упомянутого выше постановления Пленума Верховного суда РФ способствование должностным лицом в силу своего должностного положения совершению действий (бездействию) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц выражается в использовании взяткополучателем авторитета и иных возможностей занимаемой должности для оказания любого влияния на других должностных лиц в целях совершения ими указанных действий (бездействия) по службе, например путем просьб, уговоров, обещаний, принуждения и др.

С учетом приведенного правового положения очевидно, что ФИО1 в силу своих должностных полномочий совершил в пользу ФИО43 ряд конкретных действий за систематическое денежное вознаграждение, что является характерными признаками взяточничества.

При этом доводы стороны защиты о соблюдении в данном случае установленной процедуры согласования помещений в аренду, которая не зависела только от ФИО1, не исключают вывод суда о том, что в силу занимаемой должности ФИО1 совершал в пользу ФИО43 конкретные действия и оказывал влияние на других должностных лиц в целях совершения ими указанных действий по службе.

Таким образом, действия ФИО1 по факту получения взятки от ФИО43 верно квалифицированы по ч. 6 ст. 290 УК РФ, как получение должностным лицом лично и через посредника взятки в виде денег (в том числе когда взятка по указанию должностного лица передается иному физическому лицу) за совершение действий в пользу взяткодателя, если указанные действия входят в служебные полномочия должностного лица и если оно в силу должностного положения может способствовать указанным действиям, совершенное в особо крупном размере.

Статьей 289 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за незаконное участие в предпринимательской деятельности, то есть учреждение должностным лицом организации, осуществляющей предпринимательскую деятельность, либо участие в управлении такой организацией лично или через доверенное лицо вопреки запрету, установленному законом, если эти деяния связаны с предоставлением такой организации льгот и преимуществ или с покровительством в иной форме.

Однако суд апелляционной инстанции по указанным выше мотивам не усматривает в противоправных действиях ФИО1 признаков указанного состава преступления, поскольку объективно не подтверждается его фактическое участие в управлении такой организацией через доверенное лицо ФИО43, а, напротив, достоверно установлено реальное осуществление предпринимательской деятельности в своих интересах самой ФИО43

По факту незаконной передачи по указанию ФИО2 в безвозмездное пользование ФИО100 особо ценного движимого имущества ФГБУ, повлекшее прямой действительный ущерб в сумме 560 078 рублей, то есть по преступлению, предусмотренному п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, из приговора усматривается, что суд первой инстанции должным образом проверил и обоснованно отклонил версию ФИО2 о том, что это ФИО42 без ее ведома согласовал передачу мини-погрузчика иной организации, фактически передал его в пользование и получал за это денежные средства, она же допустила распоряжение указанным имуществом без применения установленной процедуры и не приняла меры по возврату этого имущества.

При этом, как верно признал суд, одно только то, что ФИО2 являлась и.о. директора ФГБУ, уже ставит под сомнение ее утверждение о том, что особо ценное имущество учреждения, которым она в тот момент руководила, было передано иной организации без ее фактического участия и ведома.

К тому же из анализа показаний сотрудников ФГБУ ФИО40, ФИО42, ФИО36, последний из которых являлся ответственным лицом за транспортные средства учреждения, следует, что в январе 2021 года ФИО1 в присутствии директора ФИО93» ФИО15 сообщил ФИО42 и ФИО36 о необходимости передачи погрузчика в пользование данной организации, ФИО42 довел это до ФИО2 и она одобрила, знала о фактической передаче погрузчика Обществу <данные изъяты> однако не принимала меры по его возврату собственнику, при этом между ФИО91 и ФГБУ ФИО92 не заключался договор о передаче мини-погрузчика в аренду.

Данные действия ФИО2 только подтверждают ее противоправное поведение, как должностного лица и абсолютное подчинение ФИО1, о чем показали сотрудники ФГБУ НП <данные изъяты>

Доводы осужденной ФИО2 о том, что это ФИО42 без ее участия согласовал передачу мини-погрузчика иной организации, являются предположением стороны защиты и объективно чем-либо не подтверждаются. А то, что ФИО42 фактически получал арендную плату за переданную технику, не исключало совершение самой ФИО2 противоправных действий, как должностным лицом.

Таким образом, осуществление со стороны ФИО2, являющейся должностным лицом, действий по передаче в ФИО94 погрузчика, являющегося особо ценным имуществом, в нарушение установленного порядка, отсутствие с ее стороны действий по возврату указанного имущества, свидетельствуют о том, что она действовала за пределами возложенных на нее полномочий, из иной личной заинтересованности, достоверно зная о значительном объеме полномочий ФИО1, состоящего в руководящей должности в ФИО4, имеющего реальную возможность совершать в ее пользу различные действия, в том числе связанные с последующим назначением на должность директора учреждения, а также покровительствовать либо попустительствовать ей по службе.

Действия ФИО2 по факту совершения данного преступления суд обоснованно квалифицировал по п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, как превышение должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов организации, совершенное из иной личной заинтересованности.

Довод осужденной ФИО2 о том, что ДД.ММ.ГГГГ в момент изъятия погрузчика у него не были зафиксированы повреждения, погрузчик транспортировался своим ходом, само по себе не ставит под сомнение фактическое наличие в нем неисправностей, в том числе скрытых, позже обнаруженных при его осмотре и диагностике в ФИО95 который является официальным дилером ФИО96», производившего погрузчики.

Как следует из материалов уголовного дела, ДД.ММ.ГГГГ указанный погрузчик дознавателем изъят у ФИО65 без фактического осмотра техники (том 4 л.д. 177). В тот же день погрузчик был передан и.о. директора ФГБУ «ФИО97 ФИО17 на ответственное хранение на территории данного учреждения, ДД.ММ.ГГГГ осмотрен следователем, затем доставлен в ремонтный бокс СЦ «Автодоркомплект», где ДД.ММ.ГГГГ проведена его диагностика, даны рекомендации по ремонту, ДД.ММ.ГГГГ выставлен ориентировочный заказ-наряд, в соответствии с которым ремонтные работы согласованы частично на сумму 145 250 рублей, а услуга по ремонту оказана ДД.ММ.ГГГГ, при этом расчет стоимости ремонта производился на основании стоимости материалов, трудозатрат и запчастей, которая запрошена на заводе-изготовителе (том 4 л.д. 189, 212, том 21 л.д. 49-99).

Сторона защиты не оспаривает, что с января 2021 года до ДД.ММ.ГГГГ мини-погрузчик, выпущенный в 2020 году, фактически находился в полном распоряжении ФИО101 и, как показали все его сотрудники, активно эксплуатировался. Это обстоятельство явно исключает возможность износа техники в период после декабря 2023 года, в связи с которым потребовался восстановительный ремонт на указанную выше сумму.

При этом то обстоятельство, что ФГБУ фактически произвело частичный ремонт погрузчика, является правом потерпевшей стороны, не ставит под сомнение установленные приговором фактические обстоятельства дела о том, что полный восстановительный ремонт погрузчика составил 560078 рублей, и не влечет за собой сокращение суммы прямого действительного ущерба, причиненного учреждению действиями ФИО2

Именно указанная сумма является реальным размером причиненного ущерба, установленного на основании ориентировочных заказ-нарядов, актов выполненных работ, дефектовочной ведомости, достоверность которых не вызывает сомнений у суда апелляционной инстанции, поскольку, как указано выше, стоимость восстановительного ремонта определена официальной специализированной организацией, которая к тому же является единственной организацией по ремонту подобного рода техники, как об этом показала представитель ФГБУ ФИО40

Стоимость транспортировки погрузчика из г. Златоуста в г. Челябинск и обратно, составившая 60 000 рублей, а также его диагностика на сумму 16000 рублей входят в размер реального (фактического) ущерба от преступления, подлежащего возмещению потерпевшему, и не могут быть исключены из объема осуждения только по мотиву того, что эти расходы возникли после окончания преступления.

Вопреки мнению осужденной ФИО2, проведение в данном случае судебной экспертизы для установления объема повреждений техники, периода их образования и стоимости их устранения в обязательном порядке не требуется и не предусмотрено положением ст. 196 УПК РФ. В материалах уголовного дела имеются достаточные данные, подтверждающие указанные обстоятельства и не вызывающие каких-либо сомнений в достоверности. К тому же данные материалы не опровергнуты стороной защиты. Доказательства иной стоимости восстановительных работ мини-погрузчика отсутствуют.

Вопреки доводу осужденной ФИО2, в приговоре суд надлежащим образом оценил и привел мотивированные суждения о существенности вреда, причиненного преступлениями, в том числе с учетом показаний представителя потерпевшего ФИО40 При этом ссылка осужденной на объемы финансирования учреждения и размеры фонда оплаты труда в 2021-2022 г.г. не исключает установленный судом признак существенного нарушения прав и законных интересов организации.

При этом нельзя не отметить, что в апелляционных жалобах сторона защиты фактически только выборочно оценивает доказательства в пользу осужденных ФИО1 и ФИО30, производит это с нарушением правил оценки доказательств, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, приводит крайне предположительные и основанные не материалах уголовного дела, а исключительно на собственном мнении доводы о совершении осужденными незаконных действий, не связанных с их должностным положением.

Из материалов уголовного дела видно, что предварительное следствие проведено всесторонне, полно, объективно и беспристрастно. Нарушений требований уголовно-процессуального закона, влекущих недействительность всего производства по делу или недопустимость доказательств, не усматривается. Допросы, экспертизы, иные следственные и процессуальные действия произведены в соответствии с законом.

Каких-либо данных, свидетельствующих о фальсификации уголовного дела, наличии у свидетелей, а также ФИО42 и ФИО43 неприязненных отношений к осужденным, их личной заинтересованности в незаконном осуждении конкретно ФИО1 и ФИО2, наличии оснований, по которым они могли бы оговорить осужденных в совершении столь тяжких должностных преступлений, как и иных обстоятельств, способных оказать влияние на объективность их показаний, судом первой инстанции не установлено и из материалов уголовного дела не усматривается.

Все требования уголовно-процессуального закона, строгое соблюдение которых обеспечивает полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела судом первой инстанции, выполнены, что не позволяет суду апелляционной инстанции судить об обвинительном уклоне судебного процесса и нарушении судом принципов равноправия и состязательности сторон.

Приведенные и иные изложенные в приговоре доказательства согласуются между собой. Их достоверность не вызывает сомнений у суда апелляционной инстанции. Всесторонний анализ собранных по делу доказательств, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку в соответствии с требованиями УПК РФ, позволил суду придти к обоснованному выводу о том, что эти доказательства в достаточной мере подтверждают виновность осужденных в совершении преступлений.

В приговоре содержится правильная правовая оценка доказательств, исследованных в судебном заседании, с которой соглашается суд апелляционной инстанции, признавая, что все доводы апелляционных жалоб стороны защиты направлены исключительно на переоценку доказательств по делу и установленных судом фактов, не содержат в себе обстоятельств, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на обоснованность и законность судебного решения либо опровергали выводы суда. При этом данных о необъективной оценке представленных доказательств, повлиявших на правильность выводов суда, не усматривается. А тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований закона, необъективности или предвзятости суда.

Вместе с тем, приговор следует изменить в его описательно-мотивировочной части, которая при описании обстоятельств преступных деяний, признанных доказанными, не в полной мере соответствует разъяснениям, изложенным в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», согласно которым не допускается использование в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступления других лиц.

Поскольку в отношении ФИО42, равно как и ФИО43, постановлением Златоустовского городского суда Челябинской области от ДД.ММ.ГГГГ, вынесенным одновременно с приговором, уголовное дело прекращено, в обжалуемом приговоре в обозначенной его части вместо фамилии ФИО42 следует указать «лицо №, в отношении которого уголовное дело прекращено».

Как следует из приговора, при назначении наказания осужденным суд обоснованно, в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности осужденных, смягчающие обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей.

В качестве данных о личности ФИО1 суд принял во внимание, что он является гражданином РФ, ранее не судим, имеет постоянное место жительства, воспитывает несовершеннолетних детей, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, положительно характеризуется по месту работы, а также руководителями различных предприятий и учреждений в связи с трудовой и общественной деятельностью ФИО1, в том числе имеет множество почетных грамот и благодарностей в этих сферах деятельности.

В числе данных о личности ФИО2 суд учел, что она является гражданкой РФ, ранее не судима, имеет постоянное место жительства, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, положительно характеризуется по месту работы, имеет множество благодарностей в связи с трудовой и общественной деятельностью.

К обстоятельствам, смягчающим наказание осужденному ФИО1, суд правильно отнес по всем преступлениям частичное признание виновности, раскаяние в содеянном, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка супруги, неудовлетворительное состояние здоровья, наличие медали МЧС России, мнение представителей потерпевших, не настаивающих на строгом наказании, наличие малолетнего ребенка, а по факту получения взятки от ФИО2 в сумме 1 085 000 рублей еще добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления.

В судебном заседании апелляционной инстанции защитники просили учесть в качестве еще одного смягчающего обстоятельства произведенную в октябре 2025 года ФИО1 выплату в пользу ФГБУ за его действия в связи с незаконным начислением премий сотрудникам данного учреждения в период с октября 2020 года по февраль 2021 года в сумме 187 064,70 рублей. Однако этот временной промежуток действий ФИО1 не охватывается периодом его преступных действий по приговору, а предшествует ему. В связи с этим произведенное осужденным возмещение, не относящееся к совершенным им преступлениям, не может учитываться в качестве смягчающего обстоятельства при назначении наказания за эти преступления. В то же время оно принято судом первой инстанции в качестве приведенных выше положительных характеристик личности ФИО1, то есть фактически учтено при назначении наказания по приговору.

В числе обстоятельств, смягчающих наказание осужденной ФИО2, суд правильно учел по всем преступлениям частичное признание виновности, раскаяние в содеянном, преклонный возраст, неудовлетворительное состояние здоровья, мнение представителей потерпевших, не настаивающих на строгом наказании, а по ч. 5 ст. 291 УК РФ и ч. 1 ст. 285 УК РФ еще добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступлений, по п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ также частичное возмещение причиненного потерпевшему ущерба.

Таким образом, суд фактически учел совокупность смягчающих обстоятельств и все положительные данные о личности осужденных ФИО1 и ФИО2, перечисленные в апелляционных жалобах стороны защиты.

Каких-либо иных обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, но не учтенных судом, не усматривается и стороной защиты в апелляционном порядке не приводится.

Обстоятельств, отягчающих наказание, обоснованно не установлено.

Принимая во внимание фактические обстоятельства совершенных преступлений, степень их общественной опасности, суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для применения положения ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Не смотря на положительные данные о личности осужденного ФИО1, с учетом конкретных обстоятельств, характера, повышенной степени общественной опасности и объема совершенных им преступных действий, а также в целях восстановления социальной справедливости суд первой инстанции пришел к верному выводу о невозможности исправления ФИО1 без его реальной изоляции от общества и об отсутствии достаточных оснований для назначения наказания с применением положений ст.ст. 64 и 73 УК РФ.

При этом за каждое из преступлений ФИО1 назначен близкий к минимальному пределу санкции уголовного закона срок лишения свободы, а окончательное наказание по совокупности преступлений назначено с применением менее строгого принципа сложения наказаний, что в полной мере учитывает все указанные выше положительные данные о личности осужденного и смягчающие обстоятельства.

Аналогичный правовой подход суд верно применил при назначении осужденному ФИО1 дополнительного наказания в виде штрафа. Так, санкцией ч. 6 ст. 290 УК РФ максимальный размер штрафа установлен до семидесятикратной суммы взятки, тогда как осужденному ФИО1 за каждое преступление назначен штраф в размере двухкратной суммы взятки, то есть в наименьшей величине кратности.

Таким образом, размеры штрафа суд определил не только с учетом тяжести совершенных преступлений, но и имущественного положения осужденного и его семьи, а также его возраста, трудоспособности и возможности получения им заработной платы или иного дохода.

Также суд обоснованно с учетом обстоятельств дела и требований закона назначил ФИО1 по каждому преступлению и ФИО2 по ч. 3 ст. 286 УК РФ дополнительное наказания в виде лишения права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, что стороны в апелляционном порядке не оспаривают.

При назначении наказания ФИО2 суд верно учел конкретные обстоятельства, характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности осужденной, ее преклонный возраст и крайне неудовлетворительное состояние здоровья, в связи с чем, пришел к правильному выводу о возможности исправления осужденной без изоляции от общества путем назначения ей по ч. 5 ст. 291 УК РФ и ч. 1 ст. 285 УК РФ более мягкого наказания в виде штрафа в размерах, далеких от максимальных пределов санкций, по п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ условного наказания в виде лишения свободы, а окончательного наказания по совокупности преступлений с применением менее строгого принципа сложения наказаний, что также в полной мере учитывает все указанные выше положительные данные о личности осужденной и смягчающие обстоятельства.

При этом, вопреки доводам апелляционного представления, у суда апелляционной инстанции не вызывает сомнений применение в отношении ФИО2 положений ст. 73 УК РФ и отсутствие таких оснований у осужденного ФИО1

Указанные правовые положения закрепляют возможность назначения лишения свободы условно в случаях, когда суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания. В отношении ФИО2 суд первой инстанции обоснованно признал возможным применение положений ст. 73 УК РФ, что соотносится с требованиями ст. 6 и ст. 60 УК РФ и отвечает принципу справедливости назначенного наказания.

Довод апелляционного представления о чрезмерной мягкости назначенного ФИО2 наказания является субъективным мнением стороны обвинения, которое суд апелляционной инстанции не разделяет, поскольку оно не учитывает все события преступлений, в том числе то обстоятельство, что инициатива получения взяток и предложенный незаконный способ получения для этих целей денежных средств исходили от ФИО1, а не ФИО2, именно он предложил ей передавать ему взятки, а также безвозмездно передать третьему лицу особо ценное имущество ФГБУ, что повлекло за собой совершение с ее стороны всех трех преступлений. Эти действия ФИО1 характеризуются высокой степенью общественной опасности и не заслуживают назначение менее строгого наказания.

В то же время в отношении ФИО2 указанные обстоятельства суд правильно оценил в совокупности с иными перечисленными выше обстоятельствами и пришел к обоснованному выводу о том, что она может быть исправлена без реального отбывания наказания в виде лишения свободы. В этом усматривается дифференцированный подход при назначении конкретного вида наказания, что не может быть признано несправедливым.

Выводы суда первой инстанции в этой части приговора не опровергнуты в апелляционном представлении, а направлены на переоценку установленных судом фактов, что не является правовым основанием для вмешательства в приговор.

Назначенные таким образом наказания по своему виду, срокам и размерам не могут быть признаны несправедливыми вследствие их чрезмерной суровости. Они в полной мере отвечают целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений, являются соразмерным содеянному.

Вид исправительного учреждения осужденному ФИО1 назначен с соблюдением требований ст. 58 УК РФ.

Решение суда об удовлетворении исковых требований ФГБУ ФИО98 о взыскании с осужденной ФИО2 в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, суммы 560 078 рублей, основано на обстоятельствах дела и требованиях ст. 1064 ГК РФ.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 104.1 и ч. 2 ст. 104.2 УК РФ судом обоснованно принято решение о конфискации в пользу государства денежных средств ФИО1 в размере суммы взятки, полученной от ФИО43

Вместе с тем, в связи с обоснованным доводом апелляционного представления имеется основание для вмешательства в приговор в части принятия судом решения об отмене обеспечительных мер в отношении имущества ФИО2 – <данные изъяты>, на которые наложен арест на основании постановлений Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ.

Как видно из приговора, суд мотивировал принятое в этой части решение только тем, что в случае уклонения ФИО2 от уплаты штрафа, он заменяется иным наказанием, которое не может быть исполнено за счет имущества осужденной, в связи с чем, необходимость в применении обеспечительных мер отпала.

Однако данные выводы суда являются явно преждевременными и не учитывают положения ст. 115 УПК РФ, согласно которому наложение ареста на имущество применяется не только для обеспечения исполнения приговора в части взыскания штрафа, но и для обеспечения гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации.

Поскольку по приговору в отношении ФИО2 имеется указанное выше имущественное взыскание в сумме 338 828 рублей и взыскание штрафа в сумме 2 500 000 рублей, сохранение ареста, наложенного на ее имущество, является оправданной и необходимой мерой для обеспечения исполнения приговора. При этом арест следует сохранить в пределах указанных сумм, что составляет 2 838 828 рублей.

Таким образом, из резолютивной части приговора надлежит исключить указание об отмене обеспечительных мер в отношении имущества ФИО2 и сохранить арест, наложенный постановлениями Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ на принадлежащие ФИО2 <данные изъяты>

Кроме того, признаются обоснованными доводы стороны защиты о незаконном принятии судом решения о возврате мобильного телефона (смартфона) <данные изъяты> представителю ФГБУ ФИО99 который не является его собственником, а принадлежит ФИО2

С учетом того, что в судебном заседании апелляционной инстанции представлены и исследованы документы, с достоверностью подтверждающие приобретение ФИО2 указанного имущества, которое исходя из текста предъявленного обвинения и фактических обстоятельств дела, установленных судом и изложенных в приговоре при описании преступного деяния, признанного доказанным, не являлось орудием, оборудованием или иным средством совершения преступлений и представляет ценность, в соответствии с п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ данное имущество следует передать ее законному владельцу ФИО2

Иных оснований для внесения изменений, как и нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, которые могли бы повлечь отмену приговора, не усматривается.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.14, 389.20, 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

о п р е д е л и л:

приговор Златоустовского городского суда Челябинской области от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить:

в его описательно-мотивировочной части при описании обстоятельств преступных деяний, признанных доказанными, вместо фамилии ФИО42 указать «лицо №, в отношении которого уголовное дело прекращено»;

из его резолютивной части исключить указание об отмене обеспечительных мер в отношении имущества ФИО2;

сохранить арест, наложенный постановлениями Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ на принадлежащие ФИО2 <данные изъяты>

1) <адрес> линия, <адрес>, кадастровый №,

2) <адрес>, р<адрес>, <адрес><адрес><адрес>, кадастровый №,

в пределах суммы 2 838 828 рублей до исполнения приговора в части наказания в виде штрафа и взыскания денежных средств в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением;

из его резолютивной части исключить указание о возврате мобильного телефона (смартфона) <данные изъяты><данные изъяты> в полимерном чехле черного цвета по принадлежности представителю ФГБУ <данные изъяты> а при отказе от их получения – уничтожить;

мобильный телефон (смартфон) <адрес> в полимерном чехле черного цвета возвратить по принадлежности ее владельцу ФИО2.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные представление и жалобы (с дополнениями) – без удовлетворения.

Решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи: