Апелляционное определение № 33АП-1245/2026 от 17 марта 2026 г.

28RS0004-01-2025-013591-74

Дело № 33АП-1245/2026 Судья первой инстанции

Докладчик Грибова Н.А. Данилов Е.А


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

18 марта 2026 года г. Благовещенск

Судебная коллегия по гражданским делам Амурского областного суда в составе:

председательствующего судьи Качаловой Ю.В.,

судей коллегии: Грибовой Н.А., Исаченко М.В.,

при секретаре Веденчук Д.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности,

по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Благовещенского городского суда Амурской области от 11 декабря 2025 года.

Заслушав доклад судьи Грибовой Н.А., выслушав пояснения истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2, представителя третьего лица прокуратуры Амурской области ФИО3, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с настоящим иском, указав, что подвергся незаконному уголовному преследованию по обвинению в совершении особо тяжкого преступления в рамках расследования уголовного дела <номер>, возбужденного следственным отделом по г. Зея СУ СК России по Амурской области.

В порядке ст. 91 УПК РФ 17 ноября 2021 года истец задержан, 19 ноября 2021 года Благовещенским городским судом в отношении истца избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, которая неоднократно продлевалась вплоть до 03 октября 2022 года, когда изменена Зейским районным судом на домашний арест.

Апелляционным постановлением Амурского областного суда от 08 ноября 2022 года постановление Зейского районного суда от 03 октября 2022 года отменено, истцу избрана мера пресечения - заключение под стражу, истец взят под стражу в зале суда.

11 ноября 2022 года Зейским районным судом мера пресечения истцу изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Приговором Зейского районного суда от 15 мая 2025 года истец оправдан на основании вердикта коллегии присяжных о невиновности, за истцом признано право на реабилитацию. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Амурского областного суда от 12 августа 2025 года приговор оставлен без изменения.

Указывая о том, что длительное пребывание под стражей, а также меры пресечения, связанные с ограничением свободы причинили истцу крайне тяжелые нравственные и физические страдания, он испытал страх и неопределенность, был лишен возможности вести нормальную жизнь вне дома, свободно общаться с окружающими и заниматься трудовой деятельностью, не имел права покидать пределы населенного пункта без разрешения суда, лишен возможности выезжать за границу и свободно перемещаться внутри страны, пострадала деловая репутация истца, прекратила существование коммерческая организация истца, где он был руководителем, семья была лишена основного источника доходов, истец просил суд взыскать с Министерства финансов РФ за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в 5 000 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1, его представитель ФИО4 настаивали на удовлетворении требований по основаниям, приведенным в иске.

Представитель ответчика ФИО2 не согласилась с размером компенсации морального вреда, полагая его недоказанным и завышенным.

Представитель третьего лица прокуратуры Амурской области ФИО5 не оспаривая право истца на удовлетворение иска, полагала заявленный истцом размер компенсации морального вреда подлежащим снижению.

Решением суда исковые требования удовлетворены в части, судом постановлено взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда 250 000 рублей, в остальной части требований отказано.

В апелляционной жалобе истец ФИО1, оспаривая решение суда, просит его изменить в части размера взысканной компенсации морального вреда удовлетворить требования полностью. Приводит доводы о нарушении судом принципа соразмерности объема нарушенного права его последствиям, которые не соответствует определенному судом размеру денежной компенсации морального вреда, при этом, судом не мотивированы критерии оценки доказательств об обстоятельствах длительности уголовного преследования истца, характер и тяжесть предъявленного ему обвинения, применение меры пресечения, предусматривающей фактическую изоляцию на длительный срок и последствия ее применения, связанные с невозможностью вести привычный образ жизни,общаться с близкими родственниками. Не соглашается с выводами суда первой инстанции, основанными на неверной оценке последствий незаконного уголовного преследования, социальных и репутационных потерь, свидетельских показаний. Полагает несправедливой и заниженной оценку судом физических и психологических последствий уголовного преследования для истца, исключительно со ссылкой на отсутствие медицинских документов.

Письменных возражений на апелляционную жалобу не поступило.

В суде апелляционной инстанции ФИО1 настаивал на изменении решения суда по доводам апелляционной жалобы.

Представитель ответчика ФИО2, представитель третьего лица Прокуратуры Амурской области ФИО3 полагали решение суда законным и обоснованным, просили в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

Иные участвующие в деле лица в суд апелляционной инстанции не явились, извещения о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы направлены в их адрес заблаговременно по адресам места нахождения и места жительства. В соответствии со ст.167 ГПК РФ неявка лиц, участвующих в деле, не является препятствием к рассмотрению дела.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции по правилам части 1 статьи 327.1 ГПК РФ, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия не находит оснований для отмены законного и обоснованного решения суда.

Как следует из материалов дела, постановлением следователя СО по городу Зея следственного управления Следственного комитета РФ по Амурской области от 17 ноября 2021 года в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, пп. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, на основании которого по подозрению в совершении преступления в соответствии со ст. 91 УПК РФ истец был задержан и впоследствии ему предъявлено обвинение.

19 ноября 2021 года постановлением Благовещенского городского суда в отношении обвиняемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, т.е. до 17 января 2022 года.

03 октября 2022 года постановлением Зейского районного суда подсудимому ФИО1 мера пресечения в виде заключения под стражу изменена на домашний арест сроком в два месяца, а всего (с учетом содержания подсудимого под стражей) до 09 месяцев 23 суток, то есть по 03 декабря 2022 года.

08 ноября 2022 на основании апелляционного постановления Амурского областного суда, которым постановление Зейского районного суда от 03 октября 2022 года отменено, срок содержания под стражей в отношении ФИО1 продлен на 25 суток, по 03 декабря 2022 года. ФИО1 взят под стражу в зале суда.

11 ноября 2022 года ФИО1 освобожден из-под стражи в зале суда на основании постановления Зейского районного суда в связи с оправдательным вердиктом коллегии присяжных заседателей.

14 ноября 2022 года приговором Зейского районного суда ФИО1 оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, пп. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, на основании вердикта присяжных заседателей.

01 марта 2023 года на основании апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Амурского областного суда приговор Зейского районного суда Амурской области от 14 ноября 2022 года в отношении ФИО1 отменен, дело направлено на новое судебное рассмотрение.

23 марта 2023 года постановлением Зейского районного суда в отношении обвиняемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

15 мая 2025 года приговором Зейского районного суда ФИО1 оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, пп. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, на основании вердикта присяжных заседателей. За ФИО1 признано право на реабилитацию.

12 августа 2025 года апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Амурского областного суда приговор Зейского районного суда от 15 мая 2025 года оставлен без изменения.

Ссылаясь на нарушение значительного объема личных неимущественных прав в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности за совершение особо тяжкого преступления, длительность уголовного преследования и примененной меры пресечения, ФИО1 обратился в суд с настоящим иском.

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции руководствовался нормами ст.ст. 151, 1099, 1070, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», оценив представленные в дело доказательства в соответствии требованиями ст. 67 ГПК РФ, пришел к выводу об обоснованности требований истца о взыскании компенсации морального вреда, что в рассматриваемом случае сторонами не оспаривается.

При определении размера подлежащей взысканию в пользу истца денежной компенсации морального вреда, судом приняты во внимание конкретные обстоятельства дела, степень нравственных страданий, связанных с незаконным привлечением к уголовной ответственности, вследствие чего требования ФИО1 удовлетворены в размере 250 000 рублей.

Судом отклонены доводы иска о причинении ущерба деловой репутации, возникновении на стороне истца негативных последствий, отразившихся на деловых взаимоотношениях с партнерами (сорваны контракты, расторгнуты договоры и т.д.), об ухудшении состояния здоровья, которые не подтверждены относимыми и допустимыми доказательствами.

Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции, основанными на установленных обстоятельствах дела, полном и всестороннем исследовании собранных по делу доказательств и нормах материального права.

Рассматривая доводы апелляционной жалобы истца, направленные на оспаривание вышеприведенных выводов суда первой инстанции, судебная коллегия относит их к несостоятельным, как основанным на субъективной оценке апеллянтом обстоятельств дела и ошибочном толковании им норм материального права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу (абзац третий статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В отношении лиц, привлеченных к уголовной ответственности, возмещение вреда осуществляется в порядке реабилитации.

В пункте 38 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 ГК РФ подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера подлежащего взысканию в пользу истца компенсации морального вреда в 250 000 рублей, судом учитывались значимые для дела обстоятельства, в том числе факт незаконного уголовного преследования истца за совершение особо тяжкого преступления, продолжительность уголовного преследования, а также примененных мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, подписки о невыезде; индивидуальные особенности истца, в том числе его личность, то обстоятельство, что ранее не привлекался к уголовной ответственности, имел устойчивые социальные и семейные связи, которые были нарушены в связи с незаконным уголовным преследованием, что явилось существенным психотравмирующим фактором.

В данной связи судом также обращено внимание на нарушение значительного объема личных неимущественных конституционных прав истца и гарантий в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности, что предполагает причинение значительного объема нравственных страданий пострадавшему.

Судебная коллегия, проанализировав представленные в дело доказательства при рассмотрении настоящего спора в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, приходит к выводу о том, что определенный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда основан на правильном применении норм материального закона, соответствует обстоятельствам дела, а также требованиям разумности и справедливости.

Как разъяснено в пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Таким образом, по смыслу приведенного выше правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени, понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, разрешение такого вопроса не предполагает произвольного усмотрения суда.

Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел не предусматриваются. В каждом конкретном случае суд вправе определить такие пределы с учетом конкретных же обстоятельств дела. При определении размера компенсации морального вреда действует принцип свободного усмотрения суда, основанного на индивидуальных обстоятельствах каждого дела и характере спорных правоотношений.

Из оснований иска, аналогичных приведенным доводам в апелляционной жалобе, следует, что незаконное уголовное преследование наложило серьезный отпечаток на моральном самочувствии истца, в период производства предварительного и судебного следствия он лишился полноценной жизни, допущено нарушение его конституционных прав, подвергнут незаконному аресту и применению меры пресечения (заключение под стражу, домашний арест, подписка о невыезде), в результате чего претерпевал серьезные душевные страдания.

Указанные обстоятельства нашли свое объективное подтверждение в материалах дела, из которых следует, что в период с 17 ноября 2021 года по 12 августа 2025 года в отношении истца в рамках уголовного дела осуществлялось предварительное и судебное следствие, имело место применение в отношении истца меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении (с 28 марта 2023 года по 15 мая 2025 года- 25 месяцев 19 дней)), в виде заключения под стражу (с 19 ноября 2021 года по 03 октября 2022 года, с 08 ноября 2022 года по 11 ноября 2022 года- 10 месяцев 17 дней), домашнего ареста (с 03 октября 2022 года по 08 ноября 2022 года- 1 месяц 5 дней).

С учетом изложенного, доводы апелляционной жалобы истца о том, что при определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции в полном объеме не учтены обстоятельства уголовного преследования, в том числе его длительность, а также длительные сроки применении в отношении него мер пресечения подлежат отклонению, поскольку данные обстоятельства в полном объеме исследованы судом и нашли свое отражение в выводах при оценке доказательств.

Рассматривая доводы апеллянта, настаивающего на необходимости переоценки выводов суда первой инстанции в связи с влиянием уголовного преследования на социальные связи истца, а именно причинение ущерба деловой репутации, нарушении взаимоотношений с партнерами по бизнесу, судебная коллегия, исследовала аудиозапись протокола судебного заседания от 11 декабря 2025 года, зафиксировавшую показания свидетелей истца Ф.И.О.10 и Ф.И.О.11.

Так, из показания Ф.И.О.10, являющегося работником артели, соучредителем которой является истец, свидетелю известно о том, что часть деловых партнеров ФИО1 отказались с ним работать после событий, связанных с уголовным делом, заключенные контракты не были исполнены, после задержания ФИО1 снизилась производственная деятельность предприятия.

Согласно показаниям свидетеля Ф.И.О.11, супруг являлся соучредителем артели ООО «Восточное», она «слышала» о том, что после задержания супруга, контракты были расторгнуты, после освобождения супруг пояснял, что связи с деловыми партнерами им была утрачены.

Проанализировав данные показания в совокупности с иными доказательствами по делу, судебная коллегия признает обоснованными выводы суда об отсутствии достаточных доказательств, отвечающих требованиям гл. 6 ГПК РФ, способных объективно подтвердить доводы истца о причинении ущерба его деловой репутации, нарушении взаимоотношений с партнерами по бизнесу, поскольку вышеприведенные показания свидетелей основаны исключительно на их предположениях, своего документального подтверждения в материалах дела не нашли (в деле отсутствуют документы о наличии на момент задержания истца заключенных контрактов, об отказе контрагентов от исполнения договорных обязательств, о снижении производственной активности предприятия, по причине задержания одного из соучредителей Общества (ФИО1).

В связи с изложенным, доводы апелляционной жалобы о неполной оценке судом представленных в дело доказательств, по причине отсутствия изложения показаний свидетелей в оспариваемом судебном акте, на правильность выводов суда не повлияли. Допрос свидетелей судом осуществлен в соответствии с нормами ст. 177 ГПК РФ, нарушений правил оценки доказательств в данной связи суд не допустил.

Доводы жалобы о заниженном размере компенсации вследствие ухудшения состояния здоровья истца в период уголовного преследования, а также отрицательного влияния длительной изоляции на его психологическое здоровье судебной коллегией отнесены к несостоятельным, ввиду отсутствия в деле доказательств ухудшения состояния здоровья истца, возникшего в период уголовного преследования (медицинские справки, выписки из истории болезни, из амбулаторной карты).

Из показаний свидетеля Ф.И.О.11 следует, что пребывая в следственном изоляторе, истец значительно переживал относительно ситуации с возбуждением уголовного дела, беспокоился за детей, что по существу подтверждает значимость переживаний и повышенную эмоциально-психологическую нагрузку истца в условиях содержания под стражей, что как указано выше, учитено судом при определении размера денежной компенсации морального вреда.

Приведенная истцом в суде апелляционной инстанции, в дополнении к доводам, изложенным в апелляционной жалобе иная, чем у суда, оценка степени физических, нравственных страданий и переживаний истца, критериев разумности и справедливости, не указывает на то, что выводы суда первой инстанции являются ошибочными, поскольку размер компенсации морального вреда определен судом в зависимости от совокупности конкретных обстоятельств по делу, надлежаще исследованных судом и получивших полную и правильную правовую оценку, итоговые выводы по результатам которой в должной степени в оспариваемом решении судом мотивированы. Оснований для иной оценки представленных доказательств судебная коллегия по доводам апелляционной жалобы не усматривает.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что размер компенсации морального вреда определен судом с соблюдением вышеприведенных норм законодательства, с учетом характера причиненных истцу страданий, фактических обстоятельств дела, при которых был причинен моральный вред, данных о личности истца, что согласуется с положениями ст. 151, ч. 2 ст. 1101 ГК РФ, разъяснений по их применению, отвечает требованиям разумности и справедливости.

Решение суда является законным и обоснованным, правовых оснований для его отмены либо изменения по доводам апелляционной жалобы судебной коллегией не установлено.

Руководствуясь ст.ст.328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А :

решение Благовещенского городского суда Амурской области от 11 декабря 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу истца ФИО1 - без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий:

Судьи коллегии:

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 26 марта 2026 года.