Постановление № 2-854/17 44Г-109/2018 4Г-1990/2018 от 12 июня 2018 г. по делу № 2-854/17

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ПРЕЗИДИУМА САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО

ГОРОДСКОГО СУДА

№44г-109/2018

Санкт-Петербург

13 июня 2018 г.

Президиум Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего

Лакова А.В.

и членов президиума

ФИО1, ФИО2,

ФИО3, ФИО4

при секретаре

ФИО5

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело №2-854/17 по иску ФИО6 к ФИО7, ФИО8 и к акционерному обществу «Райффайзенбанк» о признании сделок недействительными, истребовании квартиры из чужого незаконного владения и признании права собственности,

на основании кассационных жалоб ФИО8 и ФИО7 и определений судьи Санкт-Петербургского городского суда от 30 мая 2018 г. и от 4 июня 2018 г. о передаче жалоб для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Заслушав доклад судьи Рогачева И.А., объяснения ответчицы ФИО8 и её представителя адвоката Фокеева П.А., ответчика ФИО7 и его представителя ФИО9, поддержавших поданные жалобы, представителя АО «Райффайзенбанк» ФИО10, полагавшей, что жалобы подлежат удовлетворению, представителя истицы ФИО6 – адвоката Быстровой Т.В., возражавшей против удовлетворения жалоб, президиум

УСТАНОВИЛ:

Решением Фрунзенского районного суда Санкт-Петербурга от 04.10.2017 удовлетворен иск ФИО6:

- признан недействительным заключенный 20.02.2016 между ФИО6 (продавцом) и ФИО7 (покупателем) договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, погашена запись в ЕГРП о переходе права собственности на данную квартиру к ФИО7;

- признана недействительной расписка ФИО6 от 27.03.2016 о получении денежных средств от ФИО7 в сумме 2 500 000 руб. за продажу вышеназванной квартиры;

- постановлено истребовать вышеназванную квартиру у ФИО8, прекратив ее право собственности на указанную квартиру, погасив запись в ЕГРП о праве собственности ФИО8;

- прекращен залог в отношении указанной квартиры (ипотека в силу закона в пользу залогодержателя АО "Райффайзенбанк", возникшая в связи с приобретением квартиры ФИО8 по договору купли-продажи с использованием кредитных средств), регистрационная запись №78-78/036-78/088/022/2016-10/1;

- в порядке применения последствий недействительности ничтожной сделки за ФИО6 признано право собственности на квартиру.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 20.03.2017 решение суда первой инстанции оставлено без изменения, поданные ФИО7 и ФИО8 апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В кассационной жалобе, поступившей в Санкт-Петербургский городской суд 16.04.2018, ФИО8 просит отменить вышеназванные судебные постановления, считая их не соответствующим нормам материального и процессуального права, и принять новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО6

31.05.2018 в суд поступила кассационная жалоба ФИО7 с требованием об отмене принятых по делу судебных постановлений как не соответствующих нормам материального права.

Дело истребовано определением судьи Санкт-Петербургского городского суда от 23.04.2018, поступило 03.05.2018. Тем же определением приостановлено исполнение решения Фрунзенского районного суда Санкт-Петербурга от 04.10.2017.

Определениями судьи Санкт-Петербургского городского суда от 30.05.2018 и от 04.06.2018 кассационные жалобы с делом, переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Санкт-Петербургского городского суда.

В соответствии со ст.387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения допущены судами первой и второй инстанции при рассмотрении настоящего дела.

В кассационной жалобе ФИО8 указывает, в частности, что судом надлежащим образом не исследованы обстоятельства выбытия спорной квартиры из владения ФИО6, которые, по мнению подателя жалобы, свидетельствуют о выбытии у неё имущества по её воле, на отсутствие реального нарушения прав и интересов истицы в результате оспариваемой сделки, а также на то, что судом, признавшим недействительной выданную истицей расписку о получении денежных средств от ФИО7, неправомерно не применены последствия недействительности сделки, предусмотренные абзацами 2 и 3 пункта 1 ст.171 ГК РФ, несмотря на имеющиеся данные об исполнении обязательств покупателя.

В кассационной жалобе ФИО7 приводятся аналогичные доводы, указывается на то, что признание судом недействительной совершенной сделки не создает оснований для истребования отчужденного имущества у последующего добросовестного приобретателя, на ненадлежащее исследование судами факта расчетов по сделке, указывается на то, что принятое решение приводит к обогащению истицы за счет ответчиков.

Оценивая указанные доводы, президиум приходит к выводу о том, что судами в противоречии с требованиями ч.2 ст.56, ст.148 и ч.1 ст.196 ГПК РФ и не в полном объеме определены и не поставлены на обсуждение юридически значимые обстоятельства, сторонам не предоставлена возможность их доказывания, что не позволяет признать выводы судов по существу спора соответствующими нормам материального и процессуального права.

Как установлено судами, ФИО6 являлась собственником двухкомнатной квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, общей площадью 52,1 кв.м, на основании справки ЖСК-1138 о выплате пая от 25.03.2004 №266 и свидетельства о государственной регистрации права 78-АБ № 027256 от 16.04.2004.

20.02.2016 между ФИО6 и ФИО7 был заключен договор купли-продажи вышеназванной квартиры. В соответствии с пунктом 3 договора квартира продана за 2.500.000 руб., которые покупатель обязался выплатить путем передачи через индивидуальный банковский сейф в течение трех дней с момента государственной регистрации перехода права собственности. В течение того же срока согласно пункту 4 договора квартира подлежала передаче продавцом покупателю (т.1, л.д.122).

На основании указанного договора 29.02.2016 за ФИО7 было зарегистрировано право собственности на квартиру (т.1, л.д.123).

По акту приема-передачи от 27.03.2016 квартира была передана истицей ФИО7 (т.1, л.д.29).

Согласно расписке от 27.03.2016 ФИО6 получила от ФИО7 денежные средства в размере 2.500.000 руб. за проданную квартиру, взаиморасчеты произведены полностью (т.1, л.д.146).

22.06.2016 между ФИО7 и ФИО8 был заключен договор купли-продажи вышеназванной квартиры, в соответствии с пунктом 1.2 которого покупатель приобретает квартиру с использованием кредитных средств, предоставленных ему АО «Райффайзенбанк». Цена квартиры была определена в 3.300.000 руб. и согласно пункту 2.2.1 подлежала уплате покупателем продавцу за счет кредитных средств в течение 3 (трех) рабочих дней, считая с момента получения покупателем зарегистрированных документов в УФСГРКК по Санкт-Петербургу (т.1, л.д.124-125).

Тогда же ФИО8 был заключен кредитный договор с АО "Райффайзенбанк" на сумму 2.300.000 руб. на срок 168 месяцев и договор ипотечного страхования (жизни и от несчастных случае и болезней) с АО «Либерти Страхование» (т.1, л.д.61-71, 78-94, 126-133).

По акту от 23.06.2016 спорная квартира передана ФИО8 (т.1, л.д.72).

03.08.2016 состоялась государственная регистрация права собственности на квартиру за ФИО8, одновременно на основании ст.77 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" была зарегистрирована ипотека в силу закона в пользу АО "Райффайзенбанк" (т.1, л.д.95, 124-125).

Разрешая спор, судебные инстанции руководствовались положениями о недействительности сделок, содержащимися в ст.ст.166 и 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также нормами, регулирующими истребование собственником своего имущества из чужого незаконного владения, в том числе у добросовестного приобретателя (ст.ст.301 и 302 ГК РФ), при определении условий такого истребования исходили из пункта 3 ст.154, в силу которого для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Устанавливая основания для возвращения спорной квартиры в собственность ФИО11, судебные инстанции оценили доказательства, относящиеся к психическому состоянию истицы, в том числе заключение судебно-психиатрической экспертизы, данное комиссией экспертов Санкт-Петербургского ГКУЗ «Городская психиатрическая больница №6 (стационар с диспансером)» №4285.1605.2 от 18.07.2017, согласно которому на момент заключения договора купли-продажи квартиры 20.02.2016 и написания расписки в получении денежных средств 27.03.2016 ФИО6 страдала психическим расстройством в виде органического бредового расстройства; в юридически значимый период, на момент заключения указанного договора и написания расписки, она не могла понимать значение своих действий и руководить ими по своему состоянию, характеризовавшемуся <...>.

Указанное заключение было оценено во взаимосвязи с другими доказательствами, включая свидетельские показания, характеризующими состояние здоровья и особенности поведения истицы.

Отсутствие у истицы способности понимать значение своих действий и руководить ими при заключении договора купли-продажи послужило основанием для вывода о том, что заключенный ею договор купли-продажи, а также выданная расписка о получении расчета по договору подлежат признанию недействительными, а спорная квартира подлежит виндикации; в связи с восстановлением права собственности истицы и прекращением права собственности ФИО8 подлежит прекращению залог в отношении квартиры.

При этом доводы ФИО8 о её добросовестности при приобретении квартиры судебные инстанции признали несостоятельными, как и доводы о том, что владение было утрачено истицей в результате её собственных действий, указав на то, что подтвержденное в результате судебного разбирательства основание недействительности сделки, предусмотренное ст.177 ГК РФ, свидетельствует о выбытии спорного имущества из владения истицы помимо ее воли и что в такой ситуации оно может быть истребовано в том числе от добросовестного приобретателя (ст.302 ГК РФ).

С учетом неспособности истицы понимать значение своих действий и руководить ими судами были отвергнуты также доводы ответчика ФИО7 о том, что ФИО6 самостоятельно подписала акт приема-передачи квартиры и на протяжении нескольких месяцев после передачи квартиры жила в другом жилом помещении, длительное время имела намерение продать спорную квартиру и обозначала его в общении с окружающими. В апелляционном определении указано, что проживание истца в другом жилом помещении после передачи квартиры ответчику ФИО7 правового значения не имеет, поскольку не свидетельствует о действительности сделки.

Оценивая доводы ФИО8 о недобросовестном поведении дочери истицы В.., выразившемся в том, что она добровольно снялась с регистрационного учета в спорной квартире и не сообщала ФИО7 о психическом заболевании продавца, а также доводы о том, что истица подарила своей внучке А. квартиру, купленную по встречной сделке с ФИО7, суд апелляционной инстанции указал, что доказательств недобросовестного поведения со стороны истицы или В. в нарушение требований ст.56 ГПК РФ не представлено, кроме того В. стороной спорных правоотношений не является, совершение истцом в последующем иных сделок по отчуждению принадлежащего ей имущества предметом рассмотрения настоящего дела не является.

Выводы судов о том, что имущество, отчужденное лицом, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, в случае признания сделки недействительной должно рассматриваться как выбывшее из владения собственника помимо его воли и может быть истребовано от добросовестного приобретателя, основанные на толковании положений статей 177 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом понятий сделки и договора (ст.ст.153 и 154 того же Кодекса), совпадают с правовыми позициями, изложенными в определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.07.2015 N 5-КГ15-83, от 29.09.2015 N 2-КГ15-14, от 29.11.2016 г. N 78-КГ16-61, от 03.04.2018 N 2-КГ18-1 и других определениях по аналогичным делам.

Данные правовые позиции основаны, в частности, на разъяснениях, содержащихся в пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", где указано, что по смыслу пункта 1 статьи 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли. Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

Вместе с тем для правильного разрешения спора, в том числе установления оснований для признания сделки недействительной, определения последствий её недействительности и разрешения производного требования о возврате отчужденной квартиры в собственность ФИО6, имели значение обстоятельства, от исследования которых судебные инстанции уклонились, несмотря на соответствующие возражения ответчиков, ошибочно полагая, что они не являются юридически значимыми.

В исковом заявлении ФИО6, поданном в суд 24.10.2016, было указано, что она проживала в спорной квартире с дочерью В., а также с внуками и мужем дочери; стесненные жилищные условия вынуждали её оставить квартиру семье дочери, и для решения жилищного вопроса она привлекла риелтора М., имея намерение выехать в другое жилье, для приобретения которого у неё была накоплена сумма денег, но намерение продать имеющуюся квартиру у неё отсутствовало.

Вместе с тем доводы истицы о наличии у неё денежных накоплений никакими доказательствами подтверждены не были, вопрос о необходимости представления таких доказательств судами не ставился.

В свою очередь, по объяснениям ФИО7, которые в этой части не оспаривались стороной истицы, в связи с отчуждением спорной квартиры истица приобрела в собственность (совершила "встречную покупку") другое жилое помещение – квартиру по адресу <адрес>, где проживала на момент предъявления иска, а в дальнейшем распорядилась этой квартирой, подарив её внучке А.

В подтверждение этих объяснений в суд был представлен договор проката индивидуального сейфа от 20.02.2016, в котором в качестве арендодателя участвовала истица и которым предусматривалось её исключение из числа пользователей сейфа при условии государственной регистрации права собственности на квартиру по адресу <адрес>, за ФИО6 (т.1, л.д.145).

Вместе с тем от исследования соответствующих обстоятельств и оценки доказательств судебные инстанции отказались, отклонив заявлявшиеся ответчиками ходатайства об истребовании и приобщении к делу документов о приобретении и отчуждении вышеназванной квартиры, а также о получении В. (дочерью истицы) денежной суммы от ФИО7 в качестве условия освобождения спорной квартиры (т.1, л.д.153-154, т.2, л.д.42, 52-55, 56-58, 176).

Вследствие этого признание недействительной расписки о получении денежной суммы от ФИО7, выданной истицей 27.03.2016, основано только на выводе о её неспособности понимать значение своих действий и руководить ими в момент выдачи расписки, в то время как факт приобретения на имя истицы другого жилого помещения подлежал оценке на предмет подтверждения состоявшегося расчета по договору купли-продажи с ФИО7

При этом какие-либо иные последствия недействительности сделки, помимо вывода о возможности возвращения квартиры в собственность истицы и о связанном с этим прекращении права залога, судами не применены, в то время как в силу п.2 ст.167 ГК РФ такие последствия состоят в обязанности каждой из сторон возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Аналогичное последствие предусмотрено пунктом 1 ст.171 ГК РФ, на который правомерно указывается в кассационных жалобах и который регулирует основания недействительности сделки, совершенной гражданином, признанным недееспособным. Предусмотренные этим пунктом правила подлежат применению и в случае признания недействительной сделки, совершенной гражданином, неспособным понимать значение своих действий и руководить ими (пункт 3 ст.177 ГК РФ).

Кроме того, по смыслу пункта 1 ст.177 ГК РФ условием удовлетворения требования об оспаривании такой сделки является не один только факт неспособности гражданина понимать значение своих действий и руководить ими, но и нарушение в результате оспариваемой сделки прав и интересов самого этого гражданина или иных лиц.

Это же следует из общего положения пункта 2 ст.166 ГК РФ, на который правомерно указывается в кассационной жалобе и которым предусмотрено, что оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

С приведенными положениями связаны, в частности, нормы пункта 2 ст.171 ГК РФ, согласно которому в интересах гражданина, признанного недееспособным вследствие психического расстройства, совершенная им сделка может быть по требованию его опекуна признана судом действительной, если она совершена к выгоде этого гражданина, а также с аналогичными положениями о сделках малолетнего (п.2 ст.171).

Следовательно, для правильного разрешения спора имели правовое значение обстоятельства, сопутствовавшие отчуждению спорной квартиры, на исследовании которых настаивали ответчики.

При установлении судом факта получения ФИО6 денежной выплаты в размере, соответствующем действительной стоимости отчужденной квартиры, это подлежало бы оценке на предмет того, повлекло ли совершение сделки реальное нарушение прав и интересов истицы. Одним из доказательств состоявшихся расчетов могло быть и то, что в результате отчуждения спорной квартиры в собственность ФИО6 поступило другое жилое помещение. При этом не исключалось и доказывание наличия у истицы иного источника средств для приобретения этого помещения.

Однако какие-либо документы относительно характеристик, стоимости и условий приобретения квартиры на <адрес> судами не исследовались.

Отсутствуют в материалах дела и документы о регистрации по спорной квартире, позволяющие установить, какие именно лица там были зарегистрированы по месту жительства, когда состоялось их снятие с регистрационного учета, хотя это также относилось к обстоятельствам исполнения договора купли-продажи и также подлежало оценке в целях установления или опровержения оснований для признания сделки недействительной.

Судам необходимо было также учитывать, что последствием удовлетворения иска является утрата обеспечения выданного ФИО8 кредита в виде ипотеки квартиры, при сохранении у неё обязательств перед банком, в то время как возможность получения ею уплаченной за квартиру суммы с ФИО7 в порядке ст.461 ГК РФ зависит от имущественного положения и платежеспособности последнего. Поэтому правильное применение последствий недействительности договора купли-продажи между ФИО6 и ФИО7 непосредственно затрагивает интересы ФИО8, которая вправе рассчитывать, что убытки, причиненные ей изъятием квартиры, могут быть возмещены за счет денежных средств, причитающихся с ФИО6 в пользу ФИО7

Президиум считает необходимым указать, что решение суда, в котором в порядке применения последствий недействительности сделки и возвращения имущества в собственность ФИО6 указано о "погашении" записи в ЕГРП о переходе права собственности на квартиру к ФИО7 и к ФИО8, противоречит разъяснениям, содержащимся в пункте 52 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N22 от 29.04.2010, согласно которым оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП.

С учетом изложенного принятые по делу судебные постановления подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, которому надлежит поставить на обсуждение указанные выше юридически значимые обстоятельства, предложить сторонам представить соответствующие доказательства, при наличии к этому оснований оказать им содействие в получении доказательств и в зависимости от установленных фактических обстоятельств разрешить спор.

Руководствуясь статьями 387-390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум

П О С Т А Н О В И Л:

Решение Фрунзенского районного суда Санкт-Петербурга от 4 октября 2017 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 20 марта 2018 г. отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе судей.

Председательствующий А.В.Лаков