Решение № 2А-115/2020 2А-115/2020~М-82/2020 М-82/2020 от 20 июля 2020 г. по делу № 2А-115/2020

<данные изъяты>


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

административное

дело № 2а-115/2020
21 июля 2020 г.
г. Екатеринбург
Екатеринбургский гарнизонный военный суд в открытом судебном заседании в составе:

председательствующего Курченко Э.В.,

с участием административного истца ФИО1, его представителя ФИО2,

административного ответчика ФИО3,

представителя административного ответчика – войсковой части № ФИО4,

при секретаре судебного заседания Маслове Д.И.,

рассмотрев административное дело, возбужденное по административному исковому заявлению бывшего военнослужащего войсковой части № <данные изъяты> ФИО1 о признании незаконными действий должностных лиц войсковой части №, связанных с привлечением его к дисциплинарной ответственности 6 декабря 2019 г. в виде выговора и 9 декабря 2019 г. в виде строгого выговора,

установил:

ФИО1 через своего представителя обратился в военный суд с названным административным иском, оспорив законность наложенных на него дисциплинарных взысканий 6 декабря 2019 г. в виде выговора и 9 декабря 2019 г. в виде строгого выговора.

В обоснование заявленных требований в административном иске указано, что ФИО1 проходил военную службу по контракту в войсковой части № в должности <данные изъяты>. Приказом командира войсковой части № от 20 декабря 2019 г. № досрочно уволен с военной службы в связи с невыполнением условий контракта. При этом до момента увольнения административный истец был дважды привлечен к дисциплинарной ответственности. Так, 6 декабря 2019 г. комендантом комендатуры (БАС и ИРМ) капитаном Капустьяном за совершение дисциплинарного проступка, выразившегося в отсутствии на службе с 15 часов до 16 часов 25 минут 27 ноября 2019 г., ФИО1 объявлен выговор. При этом, не оспаривая факта своего отсутствия, административным истцом указано, что в данное время он исполнял приказ <данные изъяты> Г. о незамедлительном представлении медицинской карты, которая находилась у него дома, ввиду чего он вынужденно отсутствовал на службе.

Кроме того, 9 декабря 2019 г. командиром стрелкового батальона ФИО3 административному истцу объявлен строгий выговор за нарушение регламента служебного времени, выразившееся в опоздании 4 декабря 2019 г. на 3 минуты на построение ввиду нахождения в уборной, что является уважительной причиной и не могло квалифицироваться как дисциплинарный поступок.

Приведенные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии в действиях ФИО1 вины в указанных дисциплинарных проступках, однако им не дана оценка в ходе проведения разбирательства.

Кроме того, административный истец полагает, что непосредственными причинами объявления ему оспариваемых взысканий являются действия должностных лиц воинской части, связанные с оказанием на ФИО1 давления с целью сокрытия перед вышестоящим командованием факта получения им 14 сентября 2019 г. во внеслужебное время травмы во время избиения и сложившегося в этой связи предвзятого отношения к ФИО1, который ранее характеризовался по службе положительно, к дисциплинарной ответственности не привлекался, взысканий не имел.

В судебном заседании ФИО1 требования поддержал в полном объеме, просил удовлетворить административный иск по изложенным в нем доводам, дополнительно пояснив, что привлечение к дисциплинарной ответственности вызвано сложившимся к нему предвзятым отношением со стороны должностных лиц в связи с полученной им в сентябре 2019 г. травмой, после чего на него оказывалось давление с целью сокрытия от вышестоящего командования факта травмы, а также высказывались угрозы увольнения с военной службы. В этой связи был установлен контроль за его поведением.

Представитель административного истца ФИО2, поддержав требования, изложенные в административном исковом заявлении, в судебном заседании дополнительно пояснил, что 27 ноября 2019 г. ФИО1 отсутствовал на службе по причине выполнения указании начальника, которые являются обязательными для него, и данный факт не может расцениваться как дисциплинарный проступок, что не учтено при проведении служебного разбирательства. Допущенное 4 декабря 2019 г. нарушение – опоздание на построение на 3 минуты, связано с нахождением ФИО1 в туалете, частое посещение которого является следствием полученной им травмы, что является уважительной причиной и также не может расцениваться как дисциплинарный проступок.

Административный ответчик ФИО3 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований. Указал, что по фактам оспариваемых ФИО1 дисциплинарных проступков в установленном порядке проведены служебные разбирательства, в ходе которых были установлены все обстоятельства их совершения и по результатам принято обоснованное решение о привлечении административного истца к дисциплинарной ответственности. 9 декабря 2019 г. ФИО1 объявлено взыскание за совершение 4 декабря 2019 г. дисциплинарного проступка, выразившегося не в опоздании на построение на 3 минуты, а в убытии без уважительных причин со службы ранее положенного времени – в 17 часов 10 минут, вместо установленного регламентом времени – 17 часов 30 минут. Какого-либо предвзятого отношения к ФИО1 в связи с полученной им травмой не имелось. Нарушение ФИО1 регламента служебного времени подтверждено объективными данными автоматизированной системы контроля управления доступом о времени входа и выхода ФИО1 с территории объекта. По результатам прослушанных в судебном заседании записей телефонных разговоров, состоявшихся с ФИО1 по обстоятельствам, связанным с полученной им травмой, административный ответчик пояснил, что таковые имели место, однако какого-либо давления на него не оказывалось, разъяснялся лишь порядок его дальнейших действий, а также последствия их не выполнения, которые могут привести, в том числе, к его увольнению с военной службы. Более того, с момента получения травмы и привлечения к дисциплинарной ответственности прошло значительное время.

Представитель административного ответчика – войсковой части № Гаас полагал административный иск не подлежащим удовлетворению. Показал, что привлечение ФИО1 к дисциплинарной ответственности не связано с полученной им во внеслужебное время травмой, с момента которой прошло более трех месяцев. Какого-либо предвзятого отношения к административному истицу не было. Нарушения регламента служебного времени, допущенные ФИО1, установлены на основании данных автоматизированной системы контроля доступа. Кроме того, обратил внимание, что в указанный период за аналогичные нарушения регламента служебного времени наряду с ФИО1 к дисциплинарной ответственности привлечены около тридцати военнослужащих. В ходе проведенных служебных разбирательств уважительных причин нарушения регламента служебного времени не установлено. Кроме того, об отсутствии на службе 27 ноября 2019 г. по причине выполнения приказа Г. о предоставлении медицинских документов ФИО1 ранее ни в ходе служебного разбирательства, ни в дальнейшем не сообщал, указав об этом лишь при обращении в военный суд с данным административным иском. При этом в ходе служебного разбирательства, отказавшись от дачи письменных объяснений, указал, что с обеда прибыл вовремя и находился на службе. По дисциплинарному проступку от 4 декабря 2019 г. также указал, что нарушение регламента служебного времени, вопреки доводам административного истца, выразилось не в опоздание на построение на 3 минуты, а в убытии со службы ранее установленного регламентом времени.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему выводу.

Согласно ч. 1 ст. 28 Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» военнослужащий, в зависимости от характера и тяжести совершенного им правонарушения, привлекается к дисциплинарной, административной, материальной, гражданско-правовой и уголовной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами.

В соответствии с положениями ст. 28.2 названного закона, ст. 47 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации (далее Дисциплинарный устав) военнослужащий привлекается к дисциплинарной ответственности за дисциплинарный проступок, то есть за противоправное, виновное действие (бездействие), выражающееся в нарушении воинской дисциплины, которое в соответствии с законодательством Российской Федерации не влечет за собой уголовной или административной ответственности и только за тот дисциплинарный проступок, в отношении которого установлена его вина.

Виновным в совершении дисциплинарного проступка признается военнослужащий, совершивший противоправное действие (бездействие) умышленно или по неосторожности.

Дисциплинарный проступок признается совершенным умышленно, если военнослужащий или гражданин, призванный на военные сборы, осознавал противоправный характер своего действия (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления вредных последствий и желал наступления этих последствий, либо не желал наступления вредных последствий, но сознательно допускал эти последствия либо относился к ним безразлично.

Вина военнослужащего при привлечении его к дисциплинарной ответственности должна быть доказана в порядке, установленном настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами, и установлена решением командира.

Согласно ст. 1 Дисциплинарного устава воинская дисциплина есть строгое и точное соблюдение всеми военнослужащими порядка и правил, установленных федеральными конституционными законами, федеральными законами, общевоинскими уставами Вооруженных Сил Российской Федерации, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и приказами (приказаниями) командиров (начальников).

В соответствии со ст. 54 Дисциплинарного устава дисциплинарное взыскание является установленной государством мерой ответственности за дисциплинарный проступок, совершенный военнослужащим, и применяется в целях предупреждения совершения дисциплинарных проступков.

Согласно ст. 80 Дисциплинарного устава к военнослужащему, совершившему дисциплинарный проступок, могут применяться только те дисциплинарные взыскания, которые определены настоящим Уставом, соответствуют воинскому званию военнослужащего и дисциплинарной власти командира (начальника), принимающего решение о привлечении нарушителя к дисциплинарной ответственности.

Из содержания ст. 55 Дисциплинарного устава следует, что к солдатам, матросам, сержантам и старшинам могут применяться, в частности, дисциплинарные взыскания в виде выговора, строгого выговора.

В соответствии со ст. 81 Дисциплинарного устава принятию командиром (начальником) решения о применении к подчиненному военнослужащему дисциплинарного взыскания предшествует разбирательство.

Разбирательство проводится в целях установления виновных лиц, выявления причин и условий, способствовавших совершению дисциплинарного проступка.

В соответствии со ст. ст. 16, 163 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации военнослужащий в служебной деятельности обязан строго соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы Российской Федерации, требования общевоинских уставов, беспрекословно выполнять приказы командиров (начальников), точно выполнять распорядок дня и регламент служебного времени.

Из исследованных судом материалов следует, что по факту нарушения ФИО1 27 ноября 2019 г. регламента служебного времени заместителем коменданта комендатуры <данные изъяты> Г. в период с 27 ноября по 6 декабря 2019 г. проведено разбирательство, в ходе которого установлено, что ФИО1 не прибыл на службу с обеденного перерыва (с 13 до 15 часов), о своем отсутствии никого не предупредил, прибыл на службу в 16 часов 25 минут.

Согласно регламенту служебного времени военнослужащих стрелкового батальона (по охране БАС и ИРМ) время прибытия на службу – 8 часов 30 минут, перерыв на прием пищи (обед) с 13 до 15 часов, убытие со службы в 17 часов 30 минут.

Из выписки автоматизированной системы контроля доступа «Тобол АСБ» следует, что 27 ноября 2019 г. ФИО1 в 12 часов 54 минуты осуществил выход с территории объекта, в 16 часов 25 минут указанный военнослужащий вернулся обратно.

Из объяснений Я. и Г. следует, что 27 ноября 2019 г. в 15 часов при проверке личного состава обнаружено отсутствие ФИО1, который появился на рабочем месте только в 16 часов 50 минут. О причинах отсутствия ФИО1 пояснил, что прибыл с обеда вовремя и находился на территории охраняемого объекта в медпункте.

28 ноября 2019 г. ФИО1 отказался от дачи письменных объяснений по факту отсутствия на службе 27 ноября 2019 г. с 15 до 16 часов 25 минут, в свою очередь устно пояснил, что находился в это время на службе и прибыл вовремя. Данные пояснения занесены в акт об отказе от дачи пояснений, в котором содержится подпись ФИО1.

Согласно заключению разбирательства, утвержденного 6 декабря 2019 г. комендантом комендатуры Капустьяном, на основании вышеприведенных материалов установлена вина ФИО1 в нарушении регламента служебного времени, выразившемся в его отсутствии на службе 27 ноября 2019 г. с 15 до 16 часов 25 минут, на основании чего ФИО1 объявлено дисциплинарное взыскание в виде выговора.

Из исследованных в судебном заседании материалов разбирательства по факту нарушения ФИО1 4 декабря 2019 г. регламента служебного времени следует, что таковое проведено комендантом комендатуры капитаном Капустьяном в период с 4 по 9 декабря 2019 г.

В ходе разбирательства установлено, что ФИО1 4 декабря 2019 г. в 17 часов 25 минут не прибыл на контрольное построение личного состава перед убытием со службы, после чего начальнику группы Я. поставлена задача отыскать ФИО1, который в 17 часов 28 минут прибыл в кабинет к коменданту комендатуры и сообщил, что вышел с территории объекта раньше, но вернулся на построение с опозданием на 3 минуты. При этом в ходе проверки данных автоматизированной базы контроля доступа установлено, что ФИО1 убыл со службы в 17 часов 10 минут, то есть ранее установленного регламентом служебного времени – 17 часов 30 минут.

Согласно объяснениям, в ходе разбирательства были опрошены заместитель коменданта комендатуры Г., начальник группы Я., техник группы О., а также сам ФИО1, который первоначально отказался от дачи письменных объяснений, о чем был составлен акт, при этом последний о причинах отсутствия на построении устно пояснил, что находился в уборной, после чего также дал письменные объяснения, в которых указал аналогичные сведения.

Из представленного регламента служебного времени военнослужащих стрелкового батальона (по охране БАС и ИРМ) время убытия со службы – 17 часов 30 минут.

Из выписки автоматизированной системы контроля доступа «Тобол АСБ» следует, что 4 декабря 2019 г. ФИО1 осуществил выход с территории объекта в 17 часов 10 минут, а в 17 часов 28 минут вернулся обратно.

Согласно заключению разбирательства, утвержденного 9 декабря 2019 г. командиром стрелкового батальона ФИО3, на основании вышеприведенных материалов установлена вина ФИО1 в нарушении регламента служебного времени, выразившемся в убытии 4 декабря 2019 г. в 17 часов 10 минут без уважительных причин со службы ранее установленного регламентом служебного времени, на основании чего ФИО1 объявлено дисциплинарное взыскание в виде строгого выговора.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что по фактам каждого из выявленных нарушений в соответствии с установленным Дисциплинарным уставом порядком проведены служебные разбирательства, в ходе которых на основании собранных материалов установлена вина ФИО1 в совершенных им 27 ноября и 4 декабря 2019 г. дисциплинарных проступках, выразившихся в нарушении регламента служебного времени.

При этом само разбирательство проведено надлежащими должностными лицами, которыми, в пределах своей компетенции, ФИО1 обоснованно привлечен к дисциплинарной ответственности.

Суд отмечает, что выводы, изложенные в заключениях по результатам проведенных разбирательств об установлении вины и отсутствии обстоятельств, исключающих дисциплинарную ответственность ФИО1 в совершении каждого из дисциплинарных проступков, основан на совокупности достаточных доказательств.

Из исследованных в судебном заседании материалов также не установлено каких-либо уважительных причин, а также обстоятельств, исключающих дисциплинарную ответственность ФИО5, при нарушении установленного регламента служебного времени.

Приведенные в административном иске и в судебном заседании доводы о наличии у должностных лиц личных неприязненных отношений и предвзятого отношения к ФИО1 не нашли своего подтверждения исследованными в суде доказательствами.

Так, привлечение административного истца к дисциплинарной ответственности вызвано исключительно действиями самого ФИО1, которым допущены нарушения установленного регламента служебного времени.

При этом выводы о виновности в совершении каждого из дисциплинарных проступков фактически основаны на представленных данных автоматизированной системы контроля доступа, фиксирующей время входа и выхода с территории объекта, где ФИО1 проходит военную службу, которые являются объективным доказательством, что, в свою очередь, исключает какую-либо субъективную оценку его действий со стороны должностных лиц, проводивших служебное разбирательство.

Суд критически оценивает доводы административного истца о его отсутствии на службе 27 ноября 2019 г. в период с 15 до 16 часов 25 минут в связи с выполнением приказа <данные изъяты> Г. о незамедлительном предоставлении медицинских документов. Так, сам ФИО1 в ходе проведения служебного разбирательства и выяснении причин совершения данного дисциплинарного проступка, а также в дальнейшем до момента увольнения с военной службы о данном обстоятельстве не сообщал. Напротив, в целом отрицал факт отсутствия на службе, указав, что прибыл с обеда вовремя и находился на службе. Вместе с тем, указанное обстоятельство, при наличии такового, могло являться существенным при решении вопроса о привлечении к дисциплинарной ответственности и несообщение о нем является не логичным. Опрошенный в ходе разбирательства <данные изъяты> Г. о наличии такого приказа также не указывал.

После объявления дисциплинарного взыскания и ознакомления 9 декабря 2019 г. со служебной карточкой ФИО1, как военнослужащий, считающий себя невиновным, с соответствующей жалобой в порядке ст. 83 Дисциплинарного устава не обращался.

В соответствии с положениями ст. 48 Дисциплинарного устава ознакомление военнослужащего по окончании разбирательства со всеми материалами о дисциплинарном проступке является правом самого военнослужащего, а не обязанностью командира, осуществляющего привлечение к дисциплинарной ответственности. Данным правом ФИО1 не воспользовался, с соответствующим ходатайством к командиру не обращался.

Кроме того, в отношении дисциплинарного проступка, совершенного ФИО1 4 декабря 2019 г., суд констатирует, что вопреки доводам административного истца, последний привлечен к дисциплинарной ответственности за нарушение регламента служебного времени, выразившееся в уходе со службы ранее установленного времени, а не за опоздание на 3 минуты на построение.

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу о законности привлечения ФИО1 за совершенные им дисциплинарные проступки к дисциплинарной ответственности 6 декабря 2019 г. в виде выговора и 9 декабря 2019 г. в виде строгого выговора, и об отсутствии оснований для удовлетворения административного иска.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. ст. 175, 179, 180 и 227 КАС РФ, военный суд -

решил:

в удовлетворении административного искового заявления бывшего военнослужащего войсковой части № <данные изъяты> ФИО1 о признании незаконными действий должностных лиц войсковой части №, связанных с привлечением его к дисциплинарной ответственности 6 декабря 2019 г. в виде выговора и 9 декабря 2019 г. в виде строгого выговора, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Центральный окружной военный суд через Екатеринбургский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий Э.В. Курченко

<данные изъяты>

<данные изъяты>