Решение № 2-11/2019 2-11/2019(2-270/2018;)~М-290/2018 2-270/2018 М-290/2018 от 4 февраля 2019 г. по делу № 2-11/2019

Дело № 2-11/19

Мотивированное
решение составлено 04 февраля 2019 года.

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

30 января 2019 года с. Ловозеро

Ловозерский районный суд Мурманской области в составе:

председательствующего судьи Костюченко К.А.,

при секретарях Шелудяковой А.М., Скакалиной Т.А.,

с участием истца ФИО1,

представителя ФСИН России и УФСИН России по Мурманской области ФИО9,

представителей ФКУ ИК-23 УФСИН России по Мурманской области ФИО7 и ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ ИК-23 УФСИН России по Мурманской области, УФСИН России по Мурманской области и ФСИН России, в лице УФСИН России по Мурманской области, о взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л :

Истец обратился в суд с вышеуказанным иском к ФКУ ИК-23 УФСИН России по Мурманской области (далее – ИК-23) и УФСИН России по Мурманской области, указав в обоснование, что отбывает в наказание по приговору суда в ИК-23. ДД.ММ.ГГГГ он был помещён сотрудниками администрации ИК-23 для проживания в помещение для сушки вещей отряда № 7, которое для такого проживания непригодно – стены помещения были в плесени, отсутствовало окно, протекал потолок, осыпалась штукатурка, освещение и площадь помещения не отвечают предъявленным требованиям, осуждёнными в нём осуществлялась сушка вещей и обуви. Поскольку содержание его в сушильном помещении, непригодным для проживания, причиняло ему нравственные и физические страдания, просил взыскать с ответчиков компенсацию причинённого ему морального вреда в размере 400 000 рублей.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве соответчика была привлечена Федеральная служба исполнения наказаний, в лице Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Мурманской области.

В судебном заседании истец исковые требования поддержал, дополнительно указав, что в помещении для сушки вещей содержался в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. В результате ненадлежащих условий содержания у него появились головные боли, в связи с чем он обращался в медчасть и к начальнику отряда.

Представитель ИК-23 ФИО7в судебном заседании исковые требования не признал, указав в обоснование, что ДД.ММ.ГГГГ истец был переведён из отряда № 1 в отряд № 7, при этом, в связи с ремонтом в спальном помещении указанного отряда, спальное место ему было определено в отряде № 8. ДД.ММ.ГГГГ ему стало известно, что истец самостоятельно переехал для проживания в сушильное помещение, при этом, каких-либо жалоб на это он не предъявлял. С истцом была проведена профилактическая беседа о недопустимости нарушений, однако выводов тот не сделал и продолжил проживать в сушильном помещении.

Представитель ИК-23 ФИО8 в судебном заседании исковые требования не признала, указав при этом, что за медицинской помощью в связи с ненадлежащими условиями отбывания наказания истец не обращался, обратившись только ДД.ММ.ГГГГ в связи с головной болью и болью в желудке.

Представитель ФСИН России и УФСИН России по Мурманской области ФИО9 в судебном заседании исковые требования не признала, указав в обоснование, что истцом не доказано как причинение ему нравственных и физических страданий, так и вина должностных лиц ИК-23 в их причинении, поскольку он самостоятельно принял решение проживать в сушильном помещении отряда.

Заслушав стороны, изучив материалы дела, суд находит иск не подлежащим удовлетворению по следующими основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются прав и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации.

Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Исходя из этого, а также из положений ч. 4 ст. 15, ч. 1 ст. 17, ст. 18 Конституции Российской Федерации, права и свободы человека согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а также международным договорам Российской Федерации являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации.

В соответствии со ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

В практике применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека к "бесчеловечному обращению" относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические и нравственные страдания.

В соответствии со ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и требованиями, содержащимися в постановлениях Европейского Суда по правам человека, условия содержания обвиняемых под стражей должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству.

Конституция Российской Федерации, провозглашая права и свободы человека высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства (ст. 2), гарантирует каждому право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53).

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК Российской Федерации вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии со ст. 1069 ГК Российской Федерации вред, причинённый гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению.

В силу ст. 151 ГК Российской Федерации если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

На основании ст. 1101 ГК Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации осуществляется регулирование порядка и условий исполнения и отбывания наказаний, порядка деятельности учреждений, исполняющих наказания, устанавливаются гарантии прав и законных интересов осуждённых.

В соответствии с ч. 9 ст. 16 УИК Российской Федерации наказание в виде лишения свободы исполняется колонией-поселением, воспитательной колонией, лечебным исправительным учреждением, исправительной колонией общего, строгого или особого режима либо тюрьмой, а в отношении лиц, указанных в статье 77 УИК Российской Федерации, следственным изолятором.

Согласно ч.ч. 1, 3 ст. 82 УИК Российской Федерации в исправительных учреждениях действует режим - установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осуждённых, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осуждённых и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания.

Условия отбывания наказания осуждёнными к лишению свободы в исправительных учреждениях регламентируются главой 13 УИК Российской Федерации.

Исходя из приведенных выше правовых норм и акта их толкования следует, что для наступления ответственности за причинение вреда по правилам ст. 1069 ГК Российской Федерации необходимо наличие следующих обязательных условий – неправомерность решений, действий (бездействия) названных органов либо их должностных лиц; наличие вреда; причинная связь между неправомерным решением, действием (бездействием) указанных органов либо их должностных лиц и причиненным вредом; вина причинителя вреда. Отсутствие или недоказанность одного из указанных условий исключает наступление ответственности за причинение вреда.

Сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

Процесс содержания лица под стражей или отбывания им наказания законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.

Содержание на законных основаниях лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может причинить физические и нравственные страдания, поскольку такие нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения.

При таких обстоятельствах само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, не порождают у него право на компенсацию морального вреда.

Статьей 56 ГПК Российской Федерации установлена обязанность каждой стороны доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 отбывает в ИК-23 наказание в виде лишения свободы по приговору суда.

Как следует из материалов дела, на основании приказа врио начальника ИК-23 от ДД.ММ.ГГГГ истец был распределён из 1-го в 7-й отряд, на основании приказа от ДД.ММ.ГГГГ из 7-го в 1-й отряд.

Из материалов проведённой Мурманской прокуратурой по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях проверки, по результатам которой в адрес начальника ИК-23 было вынесено представление об устранении нарушений, следует, что по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ истец проживал в сушильном помещении отряда № 7 совместно с осуждёнными ФИО24, ФИО23 и ФИО10, при этом, из комиссионного акта обхода от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в указанном помещении отсутствует окно, вокруг дверного проёма частично осыпалась штукатурка, на потолке имеются следы протечки, отсутствует колпак рассеивателя на лампе, предусмотренный его конструкцией.

Обосновывая свои исковые требования о взыскании компенсации морального вреда в заявленном размере, истец указал, что администрация исправительного учреждения, определив ему для проживания сушильное помещение, не отвечающее предъявляемым к нему, как к жилому помещению, требованиям, причинило ему физические и нравственные страдания.

Отказывая же истцу в удовлетворении заявленных требований, суд исходит из следующего.

В соответствии с ч. 2 ст. 99 УИК Российской Федерации осуждённым предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности.

Согласно п. 18 Приказ Минюста России от 30 декабря 2005 года № 259 "Об утверждении Положения об отряде осужденных исправительного учреждения Федеральной службы исполнения наказаний" начальник отряда обязан распределять и закреплять за осужденными индивидуальные спальные места, ящики (ячейки) для хранения личных вещей и продуктов питания, места в столовой.

Как следует из пояснений представителя ИК-23 ФИО7, являющегося начальником отрядов № 7 и № 8, указаний ФИО1 о проживании в сушильном помещении он не давал и тот принял самостоятельное решение о переселении туда из спального помещения отряда № 8.

Данные доводы подтверждаются и представленными в ходе судебного разбирательства доказательствами, исследованными судом в своей совокупности.

Так, выпиской из журнала индивидуальной воспитательной работы от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается, что с истцом была проведена профилактическая беседа воспитательного характера на тему правопослушного поведения, ему определено спальное место в отряде № 8 по причине проведения в отряде № 7 ремонтных работ, каких-либо жалоб от него при этом не поступало.

Из выписки из указанного журнала от ДД.ММ.ГГГГ следует, что с ФИО1 вновь была проведена профилактическая беседа воспитательного характера по поводу самовольного переезда из отряда № 8 в отряд № 7.

Из схемы расположения спальных мест отряда № 8, утверждённой ДД.ММ.ГГГГ ФИО7, как начальником отряда, следует, что ФИО1 было определено спальное место в указанном отряде.

Сам ФИО1 не отрицал указанного факта, пояснив в судебном заседании, что после распределения его из отряда № 1 проживал в жилом помещении отряда № 8, откуда, в свою очередь, переехал в сушильное помещение по причине возвращения в отряд осуждённых, находившихся на лечении.

В то же время, согласно вышеуказанной схеме, пояснениям начальника отряда ФИО7 и представленной справке от ДД.ММ.ГГГГ, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с этапа прибыли и были распределены в отряд № 8 пятеро осуждённых – ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 и ФИО15, спальные места которых никто, в том числе истец, не занимал, на их прикроватных табличках значилось "осуждённый находится на этапе".

Сам ФИО1 также не отрицал, что после возвращения осуждённых, находившихся на этапе, в жилом помещении отряда № 8 имелись свободные спальные места.

Из представленных в материалы дела письменных объяснений осуждённых ФИО16 и ФИО17, спальные места которых находились рядом со спальным местом ФИО1, определённом ему в отряде № 8, следует, что в сентябре 2018 года начальник отряда определил ФИО1 спальное место в указанном отряде, однако впоследствии он, не объясняя причин, самовольно переехал в отряд № 7.

Из материалов служебной проверки ИК-23, проведённой на основании представления прокурора, следует, что в ходе её проведения были опрошены осуждённые ФИО18, ФИО19, ФИО20 и ФИО21, из пояснений которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ в отряд № 8 начальник отряда привёл осуждённого ФИО1, указав ему на спальное место, однако примерно через неделю ФИО22 самостоятельно переехал в сушильную комнату без объяснения причин.

Из пояснений осуждённого ФИО23 следует, что он также был распределён в отряд № 7, но так как в его жилой секции производился ремонт, ему указали спальное место в отряде № 8. В конце сентября 2018 года он совместно с осуждённым ФИО1 переехал в сушильное помещение отряда № 7, на которое ему указал кто-то из осуждённых, начальник отряда при его переезде не присутствовал.

Из пояснений осуждённых ФИО24 и ФИО10 следует, что они на время проведения косметического ремонта в жилом помещении отряда № 7 изъявили желание проживать в его сушильном помещении, в конце сентября 2018 года спальное место в нём также занял ФИО1 Начальник отряда его туда не переводил и на спальное место не указывал.

Сам истец в ходе проведения служебной проверки в своих объяснениях указывал, что спальное место в сушильном помещении отряда № 7 ему указал осуждённый, фамилию которого он не знает, на вопрос о том, почему он выполнил его распоряжение, ответил, что посчитал его представителем администрации.

По результатам проведённой служебной проверки начальник отряда ФИО7 был привлечён к дисциплинарной ответственности за невыполнение обязанностей, предусмотренных должностной инструкцией, в части неосуществления контроля за осуждённым ФИО1, который самостоятельно занял спальное место в сушильном помещении отряда № 7. Иных нарушений действующих руководящих документов в действиях либо бездействии ФИО7 установлено не было.

В соответствии со ст. 56 ГПК Российской Федерации, ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Оценивая доказательства, представленные стороной ответчиков в обоснование имеющихся возражений, суд исходит из того, что они являются достоверными, допустимыми и достаточными, согласуются между собой, оснований не доверять им у суда не имеется.

В то же время, доводы самого истца о том, что он переехал проживать в сушильное помещение отряда № 7 по распоряжению начальника отряда, ничем объективно не подтверждены и опровергаются приведёнными выше доказательствами.

Также не подтверждены и доводы истца об обращении в связи с ненадлежащими условиями отбывания наказания в медицинскую часть исправительного учреждения, поскольку, как следует из его медицинской карты, с момента перевода в отряд № 7 он обращался за её оказанием только ДД.ММ.ГГГГ, то есть в день перевода, с жалобами на головную боль, при этом в ходе судебного заседания установлено и самим истцом не опровергалось, вопреки доводам искового заявления, что заселение его в сушильное помещение отряда № 7 произошло не ДД.ММ.ГГГГ, а через некоторое время после проживания в жилом помещении отряда № 8.

Кроме того, из справок начальника отряда ФИО7 и начальника ИК-23 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 с какими-либо письменными и (или) устными жалобами и (или) заявлениями не обращался.

Таким образом, доводы истца о нарушении его прав на надлежащие условия содержания в местах лишения свободы действиями сотрудников исправительного учреждения и, как следствие, причинение ему в результате таких действий физических и нравственных страданий своего подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли.

Кроме того, при разрешении заявленного спора суд учитывает и то обстоятельство, что по правилу п. 5 ст. 10 ГК Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

С учётом изложенного, давая оценку действиям самого истца, самовольно принявшему решение переехать из спального помещения отряда № 8 ИК-23 в сушильное помещение отряда № 7, не предназначенное для проживания, и предъявление им в последующем иска о взыскании компенсации морального вреда, связанного с ненадлежащими условиями его содержания в исправительном учреждении, суд приходит к выводу о том, что в действиях ФИО1 усматриваются признаки злоупотребления правом, целью которого является получение для себя материальной выгоды, что является недопустимым.

Таким образом, поскольку в ходе судебного разбирательства факт заявленных противоправных действий либо бездействия должностных лиц исправительного учреждения по отношению к истцу установлен не был, что исключает возникновение ответственности, предусмотренной статьей 1069 ГК Российской Федерации, а также с учётом поведения самого истца, в действиях которого усматриваются признаки злоупотребления правом, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных им требований.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-197, 199 ГПК Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФКУ ИК-23 УФСИН России по Мурманской области, УФСИН России по Мурманской области и ФСИН России, в лице УФСИН России по Мурманской области, о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Мурманский областной суд через Ловозерский районный суд Мурманской области в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Председательствующий: К.А.Костюченко