Апелляционное постановление № 22-1387/2025 22-15/2026 от 16 февраля 2026 г.

Судья Львова О.А. № 1-153/2025-22-15/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Великий Новгород 17 февраля 2026 года

Новгородский областной суд в составе председательствующего судьи Становского А.М.,

при секретаре судебного заседания Крыловой Н.М.,

с участием:

заместителя начальника уголовно-судебного отдела прокуратуры Новгородской области Михайлова Ю.В.,

осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Образцовой О.С.,

осужденного ФИО2, его защитника – адвоката Соколовой К.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников осужденных ФИО1 и ФИО2, адвокатов Образцовой О.С. и Соколовой К.В., а также по апелляционному представлению государственного обвинителя, старшего помощника прокурора города Великого Новгорода ФИО3, на приговор Новгородского районного суда Новгородской области от 30 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся <...> года в <...>, гражданин Российской Федерации, не судимый,

осужден за совершение преступления, предусмотренного п.п. «а, б» ч. 2 ст. 199 УК РФ, к лишению свободы сроком на 3 года. В соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы заменено на принудительные работы сроком на 3 года с удержанием из заработной платы 15 % в доход государства;

ФИО2, родившийся <...> года в <...>, гражданин Российской Федерации, не судимый,

осужден за совершение преступления, предусмотренного п.п. «а, б» ч. 2 ст. 199 УК РФ, к лишению свободы сроком на 2 года 6 месяцев. В соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы заменено на принудительные работы сроком на 2 года 6 месяцев с удержанием из заработной платы 15 % в доход государства.

Осужденным ФИО1 и ФИО2 предписано проследовать в исправительный центр самостоятельно за счет государства в порядке, установленном частями 1 и 2 статьи 60.2 УИК РФ, срок отбывания принудительных работ постановлено исчислять со дня прибытия осужденных в исправительный центр.

До вступления приговора в законную силу в отношении осужденных ФИО1 и ФИО2 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

За УФНС России по Новгородской области признано право на удовлетворение гражданского иска, вопрос о размере возмещения передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Арест, наложенный на имущество ООО «<Н>», постановлено сохранить до рассмотрения гражданского иска по существу.

Также приговором приняты решения о судьбе вещественных доказательств по уголовному делу.

Заслушав доклад судьи Становского А.М., выступления осужденных ФИО1, ФИО2 и их защитников, адвокатов Образцовой О.С. и Соколовой К.В., поддержавших апелляционные жалобы и возражавших против удовлетворения апелляционного представления, мнение прокурора Михайлова Ю.В., поддержавшего апелляционное представление и возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

Приговором суда ФИО1 и ФИО2 осуждены за уклонение от уплаты налогов, подлежащих уплате организацией, путем включения в налоговую декларацию заведомо ложных сведений, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.

Судом, в частности, установлено, что ФИО2, занимая должность генерального директора общества с ограниченной ответственностью «<Н>» (далее – ООО «<Н>»), а ФИО1, состоя в должности заместителя генерального директора указанной организации, представили в УФНС России по Новгородской области в период времени с 1 апреля 2020 года по 23 июля 2022 года налоговые декларации, содержащие заведомо ложные сведения о законности применения ООО «<Н>» вычетов по налогу на добавленную стоимость, а также не соответствующие действительности сведения о понесенных расходах по сделкам с контрагентами с целью уменьшения налоговой базы для исчисления налога на прибыль организации, чем умышлено исказили сумму налога за добавленную стоимость за 2, 3 и 4 кварталы 2020 года, 1, 2, 3 и 4 кварталы 2021 года, а также сумму налога на прибыль за 2021 год, подлежащие уплате ООО «<Н>» в бюджет Российской Федерации. В результате указанных действий бюджетной системе Российской Федерации причинен ущерб на общую сумму 87058278 рублей.

В суде первой инстанции ФИО1 вину признал частично, а ФИО2 отрицал свою причастность к совершению преступления.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник осужденного ФИО1, адвокат Образцова О.С., считает приговор суда незаконным и постановленным при существенном нарушении уголовно-процессуального закона.

Ссылаясь на правовую позицию, закрепленную в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 от 26 ноября 2019 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», адвокат обращает внимание, что налоговые преступления могут быть совершены только с прямым умыслом. Вместе с тем решением налогового органа ООО «<Н>» по факту уклонения от уплаты налогов по сделкам с рядом юридических лиц (ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО «<...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>) привлечено к ответственности по ч. 1 ст. 122 Налогового кодекса РФ за налоговое правонарушение, совершенное по неосторожности. Доказательств, свидетельствующих о необоснованности выводов налогового органа о форме вины ООО «<Н>» и о незаконности решения в этой части, суд в приговоре не привел. В связи с этим, а также с учетом положений ч. 4 ст. 110 Налогового кодекса РФ о том, что форма вины организации определяется формой вины ее руководителя, адвокат приходит к выводу, что суд необоснованно установил наличие прямого умысла в действиях ФИО1 в части уклонения от уплаты налогов по сделкам с вышеуказанными организациями. Защитник полагает, что при таких обстоятельствах состав преступления в действиях ФИО1 в рассматриваемой части отсутствует, тем более, что в приговоре суда отсутствуют доказательства, свидетельствующие о наличии у ФИО1 прямого умысла, поскольку в приведенных в приговоре показаниях свидетелей не имеется сведений о форме вины ФИО1, а в решении налогового органа установлен факт намеренного создания фиктивного документооборота только с теми компаниями, по взаимоотношениям с которыми ООО «<Н>» привлечено к ответственности за умышленное налоговое правонарушение и в отношении которых ФИО1 признал свою вину.

Далее автор апелляционной жалобы указывает, что, признавая ФИО1 виновным в уклонении от уплаты налога на прибыль за 2021 год, суд не принял во внимание показания подсудимого ФИО1 и представленную им в судебном заседании уточненную декларацию за 2020 год, в которой был отражен убыток в сумме 2600000 рублей, что в соответствии со ст. 283 Налогового кодекса РФ давало право на уменьшение налоговой базы за 2021 год. Положенное в основу суда экспертное заключение не может служить доказательством виновности ФИО1, поскольку оно опирается на имеющуюся в уголовном деле налоговую декларацию за 2020 год, достоверность которой оспаривается стороной защиты. Кроме того, стороной обвинения признано, что указанная декларация подсудимыми не подписывалась, что послужило основанием для отказа от обвинения в части уклонения от уплаты налога на прибыль за 2020 год. Учитывая данное обстоятельство, а также показания свидетеля А. о том, что фактическая уплата налога на прибыль за 2020 год осуществлялась ООО «<Н>» не на основании декларации, а на основании расчетов, представленных налоговым органом 13 апреля 2021 года, выводы суда о размере причиненного ФИО1 ущерба нельзя признать обоснованными.

Приводятся в жалобе адвоката Образцовой О.С. и процессуальные нарушения, допущенные при производстве по уголовному делу.

В частности, защитник указывает, что 8 декабря 2023 года следователем ФИО4 удовлетворено ходатайство эксперта ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» о предоставлении эксперту дополнительных материалов, необходимых для производства назначенной по уголовному делу налоговой судебной экспертизы, в том числе документации ООО <Н>. Далее в материалах дела имеется запрос следователя ФИО4 от 11 декабря 2023 года об истребовании в ООО «<Н>» необходимых сведений, однако данные о фактическом направлении запроса в организацию в материалах дела отсутствуют, обстоятельства появления в уголовном деле двух компакт-дисков, представленных ООО «<Н>» по указанному запросу, не установлены, показания свидетеля ФИО4 о том, что эти диски были получены ею непосредственно от подсудимого ФИО1 после переписки посредством мобильного телефона, опровергаются показаниями последнего, а также протоколом изъятия у ФИО1 мобильного телефона задолго до этих событий. С выводами суда о том, что к показаниям подсудимого следует относиться критически, по мнению защитника, согласиться нельзя.

Наряду с этим адвокат Образцова О.С. обращает внимание, что в ходе предварительного следствия указанные компакт-диски, а также CD-R диск, поступивший из УФНС России по Новгородской области, не осматривались, вещественными доказательствами не признавались, их содержание суду и сторонам не известно. Вместе с тем указанные диски использовались экспертом для дачи заключения, что свидетельствует о существенных нарушениях положений ст. 81 УПК РФ и о недопустимости экспертного заключения, в том числе вследствие нарушения прав ФИО1

Ссылается автор апелляционной жалобы и на необоснованный отказ суда в назначении дополнительной судебной экспертизы, в повторном допросе эксперта, а также в приобщении к материалам дела представленных ФИО1 первичной налоговой декларации по налогу на прибыль за 2020 год и уточненной налоговой декларации по налогу на прибыль за 2021 год. При этом, по мнению адвоката, отказывая в удовлетворении указанных ходатайств стороны защиты по мотивам того, что представленные документы выходят за пределы предъявленного обвинения, суд фактически дал преждевременную оценку доказательств на предмет их относимости, чем нарушил требования УПК РФ.

В качестве недопустимых доказательств рассматривает автор апелляционной жалобы протоколы выемки и осмотра информации с мобильного телефона от 2 октября 2023 года и протокол осмотра банковского досье ООО «<Н>» вместе с DVD-R диском № <...> ДСП и постановлением о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 20 февраля 2024 года. Адвокат указывает, что информация, содержащаяся на мобильном телефоне, составляет тайну связи, в связи с чем ее изъятие могло иметь место только на основании судебного решения, которое по делу не принималось. Кроме того, информация с мобильного телефона Я., являющейся обвиняемой по другому уголовному делу, изъята следователем ФИО4 у следователя ФИО5 в виде компакт-диска, тогда как законность получения мобильного телефона последней и порядок записи информации с него на компакт-диск при производстве по делу не проверялись. В отношении банковского досье ООО «<Н>» адвокат ссылается на то, что данные документы, полученные налоговым органом в ходе налоговой проверки, составляют налоговую тайну, а потому также могли быть изъяты только на основании судебного решения, которое по делу не принималось. Фактически досье получено следователем на основании запроса, составленного, к тому же, с нарушением установленного порядка, так как на запросе отсутствует печать.

На основании изложенного адвокат Образцова О.С. просит признать вышеприведенные доказательства недопустимыми, отменить приговор суда и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство.

Защитник осужденного ФИО2, адвокат Соколова К.В., в апелляционной жалобе и дополнении к ней также считает приговор суда незаконным и необоснованным.

Анализируя положения налогового законодательства, защитник ссылается на неверное указание в приговоре дат уплаты налога на добавленную стоимость за 3 и 4 кварталы 2020 года, за 1, 2, 3 и 4 кварталы 2021 года. Вопреки предписаниям статей 163 и 174 Налогового кодекса РФ, согласно которым налоговый период по налогу на добавленную стоимость установлен как квартал, тогда как уплата налога производится за каждый налоговый период равными долями не позднее 25 числа каждого из трех месяцев, следующего за истекшим налоговым периодом, судом в приговоре указаны иные, противоречащие закону, сроки уплаты налога на добавленную стоимость, которые не совпадают со сроками, отраженными в исследованных доказательствах, но соответствуют датам подачи уточненных налоговых деклараций, при этом по сроку уплаты налога за 3 квартал 2020 года суд самостоятельно изменил обвинение, указав срок 23 июля 2022 года вместо вменявшегося 23 июля 2020 года. Вместе с тем, по мнению защитника, выводы суда о том, что в случае подачи уточненной налоговой декларации срок уплаты налога наступает в день ее подачи, не основаны на законе и противоречат положениям ст. 81 Налогового кодекса РФ, которые, регламентируя подачу уточненной налоговой декларации, не устанавливают сроки уплаты налога, а лишь содержат условия, при которых налогоплательщик может быть освобожден от ответственности и от уплаты недоимки по налогу.

Таким образом, адвокат приходит к выводу, что судом в приговоре неправильно установлены сроки уплаты налога на добавленную стоимость и неверно исчислены периоды уплаты налога, что свидетельствует об ошибочном определении момента окончания преступления и в соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 48 от 26 ноября 2019 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», говорит о незаконности приговора.

В отдельном порядке автором апелляционной жалобы оспариваются выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступления. По мнению адвоката, в материалах дела отсутствуют доказательства вступления ФИО2 в преступный сговор с ФИО1, нет достоверных данных об осведомленности ФИО2 о фиктивном характере совершаемых ООО «<Н>» сделок. Напротив, согласно материалам дела ФИО2 налоговые декларации никогда не проверял, указания о внесении в них каких-либо сведений не давал, данные декларации подписывались не им, а бухгалтерами ООО «<Н>» при помощи электронной подписи ФИО2 Утверждение в приговоре об активном участии ФИО2 в деятельности ООО «<Н>» основано исключительно на показаниях свидетелей К., В. и Д., которые уклонились от явки в суд и в судебном заседании не допрашивались. Кроме того, суд не учел наличие в показаниях данных свидетелей противоречий и не привел мотивы, по которым отверг показания ряда других свидетелей: П., У., Г., Ч., Г.А., В.М., М. и А., пояснивших о том, что ФИО2 не являлся фактическим руководителем ООО «<Н>» и никакого участия в финансово-хозяйственной деятельности не принимал. Ссылка суда на показания сотрудников налоговой инспекции Л. и Р., как полагает адвокат, также несостоятельна, поскольку указанные свидетели общались с ФИО2 уже после инкриминируемого преступления.

Наряду с этим адвокат Соколова К.В. обращает внимание на незаконный отказ суда в назначении по уголовному делу почерковедческой судебной экспертизы в отношении договоров ООО «<Н>» с контрагентами, в которых ФИО2 не признал свою подпись. Ссылка суда на отсутствие этих договоров в предъявленном подсудимому обвинении не может быть признана обоснованной, так как подписание фиктивных договоров в целях уклонения от уплаты налогов составляет предмет доказывания по уголовному делу, тем более, что органом следствия проведены почерковедческие экспертизы в отношении контрагентов по договорам. Что же касается ссылки суда на показания подсудимого ФИО1 о том, что документы от имени ООО «<Н>» могли подписать только он или ФИО2, то данное обстоятельство опровергнуто в судебном заседании фактом подписания налоговой декларации за 2020 год не ФИО1 и не ФИО2, в связи с чем сторона обвинения была вынуждена отказаться от обвинения в указанной части.

Оспаривает автор апелляционной жалобы и наличие у ФИО2 статуса субъекта налогового преступления с 1 апреля по 8 июня 2020 года, приводя в обоснование своих доводов сведения о назначении ФИО2 генеральным директором ООО «<Н>» только с 29 мая 2020 года (а по данным налогового органа – с 8 июня 2020 года). В связи с этим, все документы, подписанные от имени ФИО2 до указанного времени, являются, по мнению защитника, недействительными, совершать преступление в этот период времени ФИО2 не мог. Кроме того, приговором установлено, что с 1 апреля 2020 года к руководству ООО «<Н>» фактически приступил ФИО1

На основании изложенного адвокат Соколова К.В. просит отменить постановленный в отношении ФИО2 приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель по делу, старший помощник прокурора города Великого Новгорода ФИО3, находит доводы апелляционных жалоб защитников несостоятельными и не подлежащими удовлетворению.

Одновременно с этим в апелляционном представлении государственный обвинитель ставит вопрос об изменении приговора вследствие его несправедливости в части назначенного осужденным наказания.

По мнению автора представления судом при принятии решения о замене назначенного осужденным ФИО1 и ФИО2 наказания в виде лишения свободы на принудительные работы в недостаточной степени учтены такие обстоятельства, как размер ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации, непринятие подсудимыми каких-либо мер по возмещению данного ущерба, непризнание ими своей вины, длительность совершения преступления, что свидетельствует о стойком формировании у них противоправного поведения. В связи с чем государственный обвинитель полагает, что выводы суда о возможности исправления ФИО1 и ФИО2 путем отбывания ими более мягкого наказания, чем лишение свободы, являются необоснованными, достижение целей уголовного наказания возможно только в результате назначения им реального лишения свободы. Кроме того, государственный обвинитель считает незаконным решение суда в части передачи гражданского иска УФНС России по Новгородской области для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

С учетом изложенного автор апелляционного представления просит изменить приговор суда, исключив из него указание о замене осужденным наказания в виде лишения свободы на принудительные работы в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ и назначив ФИО1 и ФИО2 каждому наказание в виде трех лет лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении. Также государственный обвинитель просит полностью удовлетворить гражданский иск УФНС России по Новгородской области и взыскать с ФИО1 и ФИО2 в солидарном порядке 87058278 рублей в счет возмещения причиненного ущерба.

В возражениях на апелляционное представление руководитель УФНС России по Новгородской области В.А. выражает несогласие с доводами прокурора о необходимости удовлетворения гражданского иска в вышеуказанном размере и полагает, что судом принято обоснованное решение о передаче гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, в рамках которого должен быть определен размер взыскания. Автор возражений считает решение суда соответствующим положениям ч. 2 ст. 309 УПК РФ и ссылается на необходимость производства дополнительных расчетов для определения окончательной суммы, подлежащей взысканию с осужденных. Руководитель налогового органа обращает внимание, что вред, причиненный налоговыми преступлениями, включает в себя подлежащие зачислению в соответствующий бюджет налоги и пени по ним, а в настоящее время согласно уточненными исковыми требованиями пени по состоянию на 10 сентября 2025 года составляют 47500464 рубля 09 копеек. С учетом изложенного руководитель УФНС России по Новгородской области В.А. просит оставить приговор суда в рассматриваемой части без изменения.

Проанализировав доводы, изложенные в апелляционных жалобах и апелляционном представлении, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

ФИО1 и ФИО2 обоснованно признаны виновными в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах. Их виновность подтверждается совокупностью собранных по делу доказательств, тщательно проверенных в ходе судебного заседания и подробно приведенных в приговоре.

Изложенные в апелляционных жалобах доводы об отсутствии между осужденными ФИО1 и ФИО2 предварительного сговора на совершение налогового преступления и о неосведомленности ФИО2 о неправомерных действиях, совершаемых ФИО1, опровергаются материалами уголовного дела, в связи с чем обоснованно признаны судом первой инстанции несостоятельными.

В приговоре суда содержатся ссылки на доказательства, обстоятельно указывающие на наличие в действиях руководителей ООО «<Н>» схемы уклонения от уплаты налогов, подлежащих уплате указанной организацией, путем включения в налоговую декларацию заведомо ложных сведений. В частности, судом перечислены такие доказательства, как показания представителя потерпевшего – УФНС России по Новгородской области, показания свидетелей, акт налоговой проверки № <...> от 7 апреля 2023 года, налоговые декларации, заключение эксперта № <...> от 22 января 2024 года и иные доказательства, содержание которых исчерпывающе подробно раскрыто в приговоре. Из указанных материалов уголовного дела отчетливо следует, что руководством ООО «<Н>» в лице ФИО2 и ФИО1 были совершены целенаправленные действия по искажению суммы налога на добавленную стоимость за 2, 3 и 4 кварталы 2020 года, 1, 2, 3 и 4 кварталы 2021 года в сторону уменьшения, а также по искажению сведений о понесенных расходах по сделкам с контрагентами, что уменьшило налоговую базу по налогу на прибыль за 2021 год, подлежащего уплате ООО «<Н>» в бюджет Российской Федерации. Указанные действия ФИО2 и ФИО1 повлекли неполное исчисление и неуплату ООО «<Н>» налога на добавленную стоимость и налога на прибыль в бюджет Российской Федерации на общую сумму 87058278 рублей, что составляет особо крупный размер.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, на наличие между осужденными ФИО2 и ФИО1 предварительного сговора на совершение налогового преступления указывает достаточная совокупность доказательств, среди которых не только оглашенные в судебном заседании показания свидетелей К., В. и Д.

Показания указанных лиц, прямо изобличающие ФИО2 и опровергающие его версию о непосвященности в хозяйственную деятельность ООО «<Н>», действительно были оглашены судом без проведения допроса в судебном заседании: показания свидетеля Д. – на основании п. 2 ч. 2 ст. 281 УПК РФ в связи с полученными судом сведениями о наличии у нее тяжелого заболевания, препятствующего явке в суд (т. 20, л.д. 54), показания свидетелей К. и В. – в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, так как многократно предпринятыми судом и стороной обвинения мерами установить место нахождения данных свидетелей и доставить их в суд, в том числе принудительно, не представилось возможным (т. 24, л.д. 37-112).

Суд апелляционной инстанции признает законными решения суда об оглашении показаний перечисленных свидетелей, поскольку эти решения приняты в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона и при наличии к тому соответствующих оснований, подтвержденных представленными суду документами. При этом нарушений предписаний ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ в данном случае не усматривается, так как ни ФИО2, ни ФИО1 на стадии досудебного производства по делу не были лишены возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами. Напротив, согласно материалам уголовного дела следователем на завершающем этапе предварительного следствия 13 августа 2024 года было удовлетворено ходатайство обвиняемого ФИО2, которого непосредственно изобличают указанные свидетели, о проведении очных ставок с К. и В. (т. 18, л.д. 163). Однако 20 августа 2024 года ФИО2 обратился к следователю с заявлением, в котором отказался от участия в очных ставках с указанными свидетелями и просил их не проводить (т. 18, л.д. 165).

Таким образом, следственным органом были созданы необходимые условия для того, чтобы сторона защиты в соответствии с ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ имела возможность оспорить показания свидетелей, показывающих против ФИО2, путем участия в очных ставках с ними. Вместе с тем обвиняемый ФИО2 сам отказался от проведения очных ставок, а обвиняемый ФИО1 занял по этому вопросу пассивную позицию и соответствующих ходатайств не заявлял.

При таких обстоятельствах доводы апелляционной жалобы защитника осужденного ФИО2 о необоснованном использовании судом в процессе доказывания показаний свидетелей К., В. и Д. признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Между тем в этих показаниях содержатся конкретные сведения, указывающие на совместный характер деятельности ФИО2 и ФИО1 при управлении ООО «<Н>», в том числе о совместной работе осужденных по заключению фиктивных договоров между ООО «<Н>» и контрагентами, о совместном ведении переговоров, обсуждении деталей и работе с документацией. При этом каких-либо существенных противоречий в показаниях указанных свидетелей, о чем говорится в апелляционной жалобе адвоката Соколовой К.В., не имеется. Напротив, они последовательны и согласуются между собой.

Кроме того, как уже было отмечено ранее, при признании не соответствующей действительности версии ФИО2 о непричастности к совершенному преступлению суд первой инстанции исходил не только из показаний свидетелей К., В. и Д., а учитывал и другие доказательства, свидетельствующие об активной вовлеченности ФИО2 в вопросы хозяйственно-экономической деятельности ООО «<Н>».

Так, из показаний свидетелей Р., Л. и А., являющихся сотрудниками УФНС России по Новгородской области, следует, что при общении с ними руководитель ООО «<Н>» ФИО2 проявлял полную осведомленность в финансово-хозяйственной деятельности общества: владел всей информацией, давал необходимые пояснения, предлагал расчеты, подписывал документы, заявлял о самостоятельном управлении ООО «<Н>» и отрицал, что является номинальным руководителем организации. При этом свидетель Р. в своих показаниях отметила, что ее рабочая встреча с ФИО2 имела место в январе 2022 года, то есть в период совершения осужденными преступления. Данное обстоятельство опровергает доводы апелляционной жалобы адвоката Соколовой К.В. о том, что сотрудники налоговой инспекции общались с ФИО2 уже после того, как преступление было совершено.

Приведение в апелляционной жалобе защитника осужденного ФИО2 сведений о наличии в материалах уголовного дела иных доказательств, в частности показаний свидетелей П., У., Г., Ч., Г.А. и других, пояснивших о том, что ФИО2 не являлся фактическим руководителем ООО «<Н>» и никакого участия в финансово-хозяйственной деятельности не принимал, не является основанием для признания приговора суда незаконным. Суд апелляционной инстанции исходит из того, что указанные свидетели, являющиеся работниками ООО «<Н>», состоявшими в подчинении у ФИО2 и ФИО1, высказали суду свое субъективное мнение о роли ФИО2 в организации. При этом их показания вступают в явное противоречие с материалами уголовного дела, в том числе с показаниями сотрудников налоговой инспекции, общаясь с которыми, ФИО2 выполнял явно иную роль, нежели ту, о которой пытались говорить в судебном заседании свидетели. Основываясь на этом, суд первой инстанции верно отверг показания указанных свидетелей как не соответствующие фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает и то обстоятельство, что ФИО2 как лицо, имеющее высшее юридическое образование, не мог не понимать правовых последствий назначения его генеральным директором юридического лица, ответственным, в том числе, за своевременную и полную уплату налогов. В связи с этим его показания о неосознании факта наличия у него организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий при подписании документов, имеющих значение для исчисления налоговой базы, носят очевидно недостоверный характер и направлены на уклонение от уголовной ответственности за фактически совершенное умышленное налоговое преступление.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции признает обоснованными выводы суда о совместном совершении ФИО2 и ФИО1 запрещенного уголовным законом общественно опасного деяния в налоговой сфере. Эти выводы подтверждаются достаточной совокупностью доказательств, подробно приведенных в приговоре, которые опровергают утверждения стороны защиты о непричастности ФИО2 к совершению преступления и об отсутствии между ним и ФИО1 предварительного сговора.

Каких-либо сомнений в том, что и ФИО2, и ФИО1 являются субъектами налогового преступления, за которое они осуждены, с учетом разъяснений, содержащихся в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», – не имеется. Согласно материалам уголовного дела как ФИО2, так и ФИО6 во время совершения преступления являлись руководителями ООО «<Н>» и были уполномочены подписывать документы, представляемые в налоговые органы.

Ссылка адвоката Соколовой К.В. на то обстоятельство, что с 1 апреля по 8 июня 2020 года ФИО2 не являлся руководителем ООО «<Н>», а потому приговор суда о его осуждении за совершение преступления в указанный период времени является необоснованным, – не может быть принята во внимание. В данном случае надлежит исходить из того, что объективная сторона вмененного ФИО2 налогового преступления заключается во включении в налоговую декларацию заведомо ложных сведений. Судом первой инстанции правильно установлено, что такие действия, в том числе в целях уклонения от уплаты налога на добавленную стоимость за 2, 3 и 4 кварталы 2020 года и других налогов, были совершены ФИО2 в период, когда он уже являлся генеральным директором ООО «<Н>», то есть обладал признаками субъекта налогового преступления. А потому его привлечение к уголовной ответственности за все вмененные ему налоговые периоды является законным.

Непризнание ФИО2 принадлежности ему подписей, проставленных от его имени на ряде договоров ООО «<Н>» с контрагентами, вопреки доводам адвоката Соколовой К.В., не является безусловным основанием для производства по уголовному делу почерковедческой судебной экспертизы. То обстоятельство, что такие экспертные исследования проводились налоговым органом в отношении контрагентов ООО «<Н>», вовсе не говорит о нарушении процессуальных прав ФИО2, так как целью этих экспертиз являлось установление фиктивности договоров и их предназначения исключительно для искажения сведений, имеющих значение для исчисления налоговой базы, для чего достаточно выявление подложности подписи хотя бы одной из сторон договора (наряду с другими доказательствами, указывающими на фиктивность сделок). Следовательно, кто именно подписывал фиктивные документы от имени ООО «<Н>»: непосредственно ФИО2 или иные лица с его ведома – существенного значения не имеет.

В этом отношении надлежит учитывать, что факт непосредственного участия ФИО2 в подписании договорных документов по финансово-хозяйственной деятельности ООО «<Н>» подтверждается не только показаниями ФИО1, но и приведенными в приговоре показаниями свидетелей П., Г., Д. Вместе с тем из показаний подсудимого ФИО2, а также показаний свидетеля У. следует, что в отдельных случаях с согласия осужденного расписываться от его имени в документах могли иные сотрудники с подражанием подписи ФИО2 либо с использованием его электронной подписи. В связи с этим проведение по уголовному делу запрашиваемой стороной защиты почерковедческой судебной экспертизы не приведет к установлению объективных обстоятельств, способных как подтвердить, так и опровергнуть предъявленное ФИО2 обвинение.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что в рассматриваемом уголовном деле существенное правовое значение имеет не тот факт, кем именно – осужденными или по их указанию иными лицами – изготавливались фиктивные договоры между ООО «<Н>» и мнимыми контрагентами, а то обстоятельство, что указанные документы были умышлено положены ФИО2 и ФИО1 в основу сведений, отраженных в соответствующих налоговых декларациях и влияющих на существенное занижение сумм налогов, подлежащих уплате в бюджет Российской Федерации.

Кроме того, как верно указано в приговоре суда, договоры, подпись в которых оспаривается осужденным ФИО2, не включены в предъявленное ему обвинение, признанное судом доказанным.

Не имеется оснований у суда апелляционной инстанции соглашаться и с доводами апелляционной жалобы адвоката Образцовой О.С. о неосторожной форме вины ФИО1 (а следовательно и ФИО2) по факту уклонения от уплаты налогов по сделкам с рядом юридических лиц (ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО <...>, ООО «<...>, ООО <...>, ООО <...>), что следует из решения налогового органа № <...> от 19 мая 2023 года о привлечении ООО «<Н>» к ответственности по ч. 1 ст. 122 Налогового кодекса РФ за налоговое правонарушение, совершенное по неосторожности (т. 1, л.д. 174-272).

Подобная позиция адвоката противоречит как требованиям статей 8.1 и 17 УПК РФ о независимости суда и свободе оценки доказательств, так и положениям ст. 90 УПК РФ о том, что преюдициальное значение имеют только вступившие в законную силу решения суда, принятые в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства. Согласно данной норме решения налогового органа таким свойством не обладают, в связи с чем установленные в этих решениях обстоятельства не могут признаваться судом без дополнительной проверки.

Более того, исходя из правовой позиции Конституционного Суда РФ, содержащейся в Постановлении от 21 декабря 2011 года № 30-П, предмет исследования в каждом виде судопроизводства имеет свои особенности; только в уголовном судопроизводстве решается вопрос о виновности лица в совершении преступления и о его уголовном наказании; имеющими значение для этого суда будут являться такие обстоятельства, подтверждающие установленные уголовным законом признаки состава преступления, без закрепления которых в законе деяние не может быть признано преступным; это касается и формы вины как элемента субъективной стороны состава преступления, что при разрешении других дел установлению не подлежит; именно поэтому уголовно-правовая квалификация действий (бездействия) лица определяется исключительно в рамках процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и не может устанавливаться в иных видах судопроизводства.

В этом отношении суд апелляционной инстанции отмечает, что в ходе уголовного судопроизводства в достаточной степени доказано, что все инкриминируемые как ФИО1, так и ФИО2 действия по уклонению от уплаты налогов совершены осужденными с прямым умыслом. Об этом свидетельствуют такие обстоятельства, как подыскание ФИО1 и ФИО2 в качестве контрагентов ООО «<Н>» технических («фиктивных») организаций, которые не осуществляют реальной хозяйственной деятельности; последовательное изготовление осужденными заведомо несоответствующих действительности договоров, по которым данные организации якобы предоставляли ООО «<Н>» различные товары, услуги по аренде спецтехники и поставке нефтепродуктов, чего на самом деле с очевидностью для осужденных не совершалось; внесение на основании данных фиктивных договоров в налоговые декларации заведомо недостоверных сведений, влекущих занижение сумм налогов, подлежащих уплате ООО «<Н>»; представление этих деклараций в налоговый орган. Совокупность указанных обстоятельств, подтвержденных приведенными в приговоре доказательствами, не оставляет каких-либо сомнений в форме вины ФИО2 и ФИО1 и указывает на наличие у них прямого умысла на уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере.

При таких обстоятельствах решение налогового органа о привлечении ООО «<Н>» к налоговой ответственности (в части взаимодействия с рядом указанных в апелляционной жалобе организаций) за правонарушение, совершенное по неосторожности, не может носить определяющий характер при установлении обстоятельств, подлежащих установлению исключительно в рамках уголовного судопроизводства, в частности о форме вины подсудимых, а служит лишь одним из доказательств по уголовному делу, которое в рассматриваемой части должно оцениваться в совокупности с другими доказательствами. Следовательно, утверждение адвоката Образцовой О.С. об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления со ссылкой на решение налогового органа и п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 от 26 ноября 2019 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления» – несостоятельно.

Правильным считает суд апелляционной инстанции и определенный судом размер ущерба, причиненный бюджетной системе Российской Федерации в результате умышленных действий ФИО2 и ФИО1 по уклонению от уплаты налогов. При установлении ущерба суд исходил из совокупности доказательств, включая заключение налоговой судебной экспертизы № <...> от 22 января 2024 года, в рамках которой, как это предусмотрено п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», экспертом был установлен действительный размер обязательств по уплате налогов в соответствии с положениями законодательства о налогах и сборах, учтены в совокупности все факторы, как увеличивающие, так и уменьшающие размер неуплаченных налогов (т. 12, л.д. 80-155).

Доводы стороны защиты о недостоверности данного экспертного исследования и необходимости производства по уголовному делу повторной либо дополнительной судебной экспертизы не могут быть приняты во внимание. В основу указанных доводов стороны защиты положен факт отказа государственного обвинителя от предъявленного ФИО1 и ФИО2 обвинения в части уклонения от уплаты налога на прибыль за 2020 год на том основании, что в ходе судебного разбирательства не нашла своего подтверждения причастность осужденных к составлению, подписанию и направлению в УФНС России по Новгородской области имеющейся в материалах уголовного дела налоговой декларации по налогу на прибыль ООО «<Н>» за 2020 год. В связи с этим, по мнению стороны защиты, сделанные экспертом на основе данной налоговой декларации выводы не могут являться обоснованными. Кроме того, в суде апелляционной инстанции осужденным ФИО1 представлены уточненные налоговые декларации по налогу на прибыль за 2020 и 2021 годы, поданные осужденным в налоговый орган 18 сентября 2025 года и содержащие сведения об убытках ООО «<Н>» за оба указанных налоговых периода, что, как полагают осужденные и защитники, в соответствии со ст. 283 Налогового кодекса РФ дает основания для уменьшения налоговой базы и, как следствие, влияет на определение размера причиненного ущерба.

Отвергая данные доводы стороны защиты, суд апелляционной инстанции обращает внимание, что они не подтверждаются материалами уголовного дела. Исследованные судом доказательства, содержание которых подробно приведено в приговоре, в том числе показания сотрудников налоговой службы Р., Л. и А., акт налоговой проверки № <...> от 7 апреля 2023 года, договоры, заключенные между ООО «<Н>» и организациями-контрагентами, счета-фактуры, выписки по операциям по счетам, – в совокупности указывают на то, что как в 2020 году, так и в 2021 году ООО «<Н>» не только не имело убытков, но и располагало прибылью, которую руководство организации в лице ФИО2 и ФИО1 активно пыталось приуменьшить путем фиктивного завышения расходов в целях уклонения от уплаты налогов.

Также надлежит исходить из того, что при производстве оспариваемой налоговой судебной экспертизы эксперт основывал свои выводы не только на декларациях за 2020 и 2021 годы, но и на большом объеме финансово-хозяйственной и бухгалтерской документации, представленной (в том числе дополнительно по ходатайству эксперта) как ООО «<Н>», так и налоговой инспекцией. В частности, из заключения эксперта следует, что при определении сумм налога, неуплаченных ООО «<Н>» за 2020 и 2021 годы, исследовались книги покупок и продаж ООО «<Н>», договоры с контрагентами, отчеты, оборотно-сальдовые ведомости, карточки счетов, регистры налогового учета, сведения о доходах и расходах, материалы выездной налоговой проверки, регистрационное дело ООО «<Н>», а также иные документы, отражающие реальную и мнимую (отраженную в декларациях) финансово-хозяйственную деятельность ООО «<Н>» в 2020 и 2021 годах.

В связи с этим, вне зависимости от того, какие сведения отражены в налоговых декларациях, в том числе в налоговой декларации по налогу на прибыль за 2020 год, обвинение по которой было снято с подсудимых, эксперт располагал данными о реальном положении дел в ООО «<Н>», а не том, которое преподносилось обществом налоговому органу, при этом экспертное заключение не содержит сведений об убыточном характере деятельности организации в 2020 и 2021 годах. Напротив, сделанные экспертом выводы о включении обществом в налоговые декларации сведений, влекущих уменьшение сумм налога на прибыль, согласуются с другими собранными по уголовному делу доказательствами и опровергают доводы стороны защиты о понесении обществом в указанные налоговые периоды убытков.

При таких обстоятельствах представленные ФИО1 в сентябре 2025 года, то есть спустя значительное время уточненные налоговые декларации, содержащих иные, более выгодные для него, сведения – не могут быть приняты во внимание и рассмотрены как достоверные. Данные действия осужденного, осуществленные в период рассмотрения в отношении него уголовного дела по уклонению от уплаты налогов, причем после отказа прокурора от обвинения в части уклонения от уплаты налога на прибыль за 2020 год, надлежит рассматривать как способ защиты от предъявленного обвинения с целью избежания уголовной ответственности.

Выводы же, содержащиеся в заключении налоговой судебной экспертизы № <...> от 22 января 2024 года, обоснованно признаны судом правильными, поскольку они сделаны надлежащим экспертом, подтверждены им в судебном заседании и полностью согласуются с другими собранными по уголовному делу доказательствами. Установленные экспертом суммы налогов, неуплаченных ООО «<Н>» в соответствующие налоговые периоды, суд верно расценил как ущерб, причиненный бюджетной системе Российской Федерации. Поскольку общая сумма неуплаченных налогов составила 87058278 рублей, причиненный ущерб на основании примечания 1 к статье 199 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 1 апреля 2020 года № 73-ФЗ) обоснованно признан особо крупным.

Таким образом, доводы стороны защиты о непричастности ФИО2 к совершению преступления, об отсутствии в действиях ФИО1 прямого умысла и о неверном установлении судом размера ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации, направлены, главным образом, на переоценку собранных по уголовному делу доказательств, оснований для чего суд апелляционной инстанции с учетом вышеизложенного не усматривает.

Приведенные в апелляционной жалобе адвоката Образцовой О.С. сведения о нарушениях, допущенных при производстве налоговой судебной экспертизы, а также о недопустимости отдельных доказательств своего подтверждения не нашли.

Действия следователя ФИО4 по представлению эксперту по его ходатайству дополнительных материалов, необходимых для производства судебной экспертизы, подтверждаются материалами уголовного дела, в том числе показаниями эксперта К.С., и соответствуют требованиям п. 2 ч. 3 ст. 57, ч. 1 ст. 199 УПК РФ. Вопреки доводам адвоката Образцовой О.С., в материалах дела имеются как запрос следователя в адрес ООО «<Н>», так и поступившие из указанной организации CD-R диски, о порядке получения которых следователем ФИО4 в судебном заседании даны подробные показания, не вызывающие каких-либо сомнений в их достоверности. Оспаривание же осужденным ФИО1, являющимся руководителем ООО «<Н>», в настоящее время своего участия в процессе предоставления дисков следователю, по мнению суда апелляционной инстанции, обусловлено его несогласием с экспертным заключением и заинтересованностью в производстве повторной экспертизы с учетом вновь изготовленных им уточненных налоговых деклараций, где содержатся иные, выгодные для него, сведения. Однако поскольку судом апелляционной инстанции установлена направленность этих действий исключительно на избежание уголовной ответственности, соответствующие показания ФИО1 не могут быть приняты во внимание, а в его поведении последовательно просматривается недобросовестная процессуальная позиция.

Тот факт, что поступившие из ООО «<Н>» диски, равно как и диск, поступивший из УФНС России по Новгородской области, впоследствии направленные эксперту, не были предварительно осмотрены следователем и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств, – не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим незаконность проведенной по делу экспертизы и постановленного приговора.

Суд апелляционной инстанции исходит из того, что указанные CD-R диски содержат информацию (бухгалтерскую документацию), подлежащую изучению с применением специальных экспертных познаний, что и было организовано следователем по ходатайству эксперта. При этом по завершении экспертизы диски были возвращены экспертом вместе с заключением и в течение всего дальнейшего производства по делу оставались при уголовном деле. Сторона защиты не была лишена возможности ознакомиться с содержанием дисков и при наличии к тому оснований обратить внимание на обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Таким образом, сам по себе тот факт, что в отдельном порядке следователь диски не осматривал и не приобщал их к уголовному делу в качестве вещественных доказательств, – не указывает на наличие существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы ограничили сторону защиты в реализации предоставленных обвиняемым и их защитникам процессуальных прав.

Учитывая изложенное, оснований для признания проведенной по уголовному делу налоговой судебной экспертизы незаконной у суда первой инстанции не имелось, ходатайство стороны защиты о проведении по уголовному делу повторной судебной экспертизы обоснованно оставлено без удовлетворения. Не усматривает оснований для принятия иного решения по данному вопросу и суд апелляционной инстанции.

Доводы адвоката Образцовой О.С. о недопустимости ряда других доказательств также носят несостоятельный характер.

В частности, утверждение защитника о том, что информация на изъятом 2 октября 2023 года мобильном телефоне составляет тайну связи, в связи с чем могла быть получена следователем только на основании судебного решения, противоречит взаимосвязанным положениям ст. 63 Федерального закона РФ от 7 июля 2003 года № 126-ФЗ «О связи», ч. 1 ст. 13 и ч. 3 ст. 183 УПК РФ, согласно которым обязанность по соблюдению тайны связи возложена на операторов связи; необходимость получения судебного решения обусловлена преодолением указанного правового режима и изъятием у операторов связи соответствующей информации, содержащей тайну связи. В то же время закон, вопреки доводам защитника, не предполагает принятия судебного решения при изъятии не у операторов связи мобильных телефонов и иных носителей информации, в которых могут содержаться сведения о телефонных переговорах. При этом тот факт, что информация с мобильного телефона была изъята следователем ФИО4 в виде компакт-диска у другого следователя, расследующего уголовное дело в отношении лица, которому принадлежит мобильный телефон, также не свидетельствует о существенном нарушении уголовно-процессуального закона, влекущем необходимость признания собранных доказательств недопустимыми.

Доводы адвоката Образцовой О.С. о незаконном изъятии в налоговом органе налогового досье ООО «<Н>» со ссылкой на нарушение требований ч. 3 ст. 183 УПК РФ основаны на неправильном толковании закона, по смыслу которого судебное решение на получение указанного документа в соответствии с п. 7 ч. 2 ст. 29, ст. 165 УПК РФ было бы необходимым в случае его принудительного изъятия из налоговых органов, банковских и иных кредитных организаций. В данном же случае налоговый орган представил налоговое досье по запросу следователя в дополнение к ранее направленным документам, связанным с совершением руководством ООО «<Н>» налогового преступления, в связи с чем положения УПК РФ и требования статьи 102 Налогового кодекса РФ не могут быть признаны нарушенными. При этом отсутствие на запросе следователя печати является сугубо техническим недостатком, не ставящим под сомнение законность действий следователя, а потому само по себе не влечет необходимость удовлетворения доводов стороны защиты.

Приведенные в апелляционной жалобе адвоката Соколовой К.В. утверждения о неверном установлении судом времени совершения ФИО2 и ФИО1 налогового преступления также признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Вопреки утверждениям защитника, в обвинительном заключении и в приговоре суда с полной ясностью указаны время (даты подачи налоговых деклараций и сроки уплаты налогов по каждой из них), место (адрес МИФНС России № <...> по Новгородской области, куда подавались налоговые декларации), роли и конкретные действия каждого из осужденных, ссылки на нормативно-правовые акты, наступившие последствия и другие обстоятельства совершения преступления.

Так, в описательно-мотивировочной части приговора подробно раскрыто содержание положений статей 143, п.п. 1 п. 1 ст. 146, 153, 154, 163, 164, 166, 169, 171, 172, 173, 174 Налогового кодекса РФ и указано, что в период с 1 января 2020 года по 31 декабря 2021 года ООО «<Н>» являлось плательщиком налога на добавленную стоимость по ставке 20% и было обязано самостоятельно по окончанию каждого налогового периода исчислять налоговую базу по налогу на добавленную стоимость и сумму налога, подлежащую уплате в бюджет, и не позднее 25 числа каждого из трех месяцев, следующего за истекшим налоговым периодом, которым является квартал, уплатить в бюджет. Кроме того, согласно приговору ООО «<Н>» в соответствии с подробно изложенными предписаниями статей 246, 247, 248, 249, 252, 284, 285, 289 Налогового кодекса РФ в период с 1 января 2021 года по 31 декабря 2021 года являлось плательщиком налога на прибыль и было обязано самостоятельно по окончании каждого налогового периода исчислять налоговую базу по налогу на прибыль, сумму налога, подлежащую уплате в бюджет, и не позднее 28 марта года, следующего за истекшим налоговым периодом, которым является год, уплатить ее в бюджет.

Таким образом, в приговоре надлежащим образом указаны сроки, в течение которых ООО «<Н>» должно было уплатить каждый вид налога, но не исполнило данную обязанность.

В частности, далее из приговора следует, что ФИО1 и ФИО2, заранее договорившись о совершении преступления, действуя совместно и согласованно в составе группы лиц по предварительному сговору, умышленно, с целью уклонения от уплаты налогов организацией в особо крупном размере и получения необоснованной налоговой выгоды, то есть из корыстных побуждений, умышленно исказили сумму налога на добавленную стоимость за налоговые периоды 2, 3 и 4 кварталы 2020 года, 1, 2, 3 и 4 кварталы 2021 года в сторону уменьшения, а также исказили сведения о понесенных расходах по сделкам с контрагентами уменьшающие налоговую базу по налогу на прибыль за 2021 год, подлежащие уплате ООО «<Н>» в бюджет Российской Федерации, что повлекло неполное исчисление и неуплату ООО «<Н>» налога на добавленную стоимость и налога на прибыль в бюджет Российской Федерации на общую сумму 87058278 рублей.

Кроме того, в приговоре подробно раскрыто, какие именно действия и в какой период времени были совершены ФИО1 и ФИО2

Доводы адвоката Соколовой К.В. о необоснованном указании в качестве времени совершения преступления дат подачи осужденными уточненных налоговых деклараций, что имело место 23 июля 2022 года, то есть за пределами сроков уплаты налогов, основаны на неправильном толковании закона.

Суд апелляционной инстанции исходит из того, что объективная сторона преступления, предусмотренного статьей 199 УК РФ, предусматривает специальный способ его совершения – включение в налоговую декларацию заведомо ложных сведений. В связи с этим включение осужденными таких сведений, повлиявших на исчисление подлежащих уплате налогов в сторону их уменьшения, в уточненные налоговые декларации и представление их в налоговый орган за пределами сроков уплаты налогов (что налоговым законодательством не запрещается) – обоснованно расценено судом первой инстанции как действия, входящие в объективную сторону преступления. А потому доводы адвоката Соколовой К.В. о неверном определении судом времени совершения преступления не подлежат удовлетворению.

Равным образом не могут быть приняты во внимание изложенные в заседании суда апелляционной инстанции доводы стороны защиты о том, что уголовное дело возбуждено с нарушением требований ч. 1.3 ст. 140 УПК РФ.

В соответствии с указанной нормой поводом для возбуждения уголовного дела о преступлениях, предусмотренных статьями 198-199.2 УК РФ, служат только материалы, которые направлены налоговыми органами в соответствии с законодательством о налогах и сборах для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

В этом отношении надлежит учитывать, что уголовное дело, по которому осуждены ФИО2 и ФИО1, возбуждено именно на основании материалов, направленных налоговым органом в следственный орган в связи с выявлением признаков налогового преступления.

Доводы защиты о том, что таким поводом для возбуждения уголовного дела могут служить лишь материалы, направленные исключительно в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 32 Налогового кодекса РФ, не основаны на буквальном и системном толковании действовавших на момент принятия решения о возбуждении уголовного дела законодательства и разъяснений Верховного Суда РФ.

Согласно п. 3 ст. 32 НК РФ (в прежней редакции), если в течение двух месяцев со дня истечения срока исполнения требования об уплате налога (сбора, страховых взносов), направленного налогоплательщику (плательщику сбора, налоговому агенту, плательщику страховых взносов) на основании решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, налогоплательщик (плательщик сбора, налоговый агент, плательщик страховых взносов) не уплатил (не перечислил) в полном объеме указанные в данном требовании суммы недоимки, размер которой позволяет предполагать факт совершения нарушения законодательства о налогах и сборах, содержащего признаки преступления, соответствующих пеней и штрафов, налоговые органы обязаны в течение 10 дней со дня выявления указанных обстоятельств направить материалы в следственные органы, уполномоченные производить предварительное следствие по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьями 198-199.2 УК РФ, для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Однако помимо п. 3 ст. 32 НК РФ, налоговое законодательство в значении, придаваемом ему правоприменительной практикой на момент возбуждения уголовного дела, содержит и иные нормативные предписания, применяемые в системном единстве с положениями ч. 1.3 ст. 140 УПК РФ.

Так, в соответствии с п. 3 ст. 82 НК РФ налоговые органы, таможенные органы, органы внутренних дел, следственные органы и органы управления государственными внебюджетными фондами Российской Федерации в порядке, определяемом по соглашению между ними, информируют друг друга об имеющихся у них материалах о нарушениях законодательства о налогах и сборах и налоговых преступлениях, о принятых мерах по их пресечению, о проводимых ими налоговых проверках, а также осуществляют обмен другой необходимой информацией в целях исполнения возложенных на них задач.

Как следует из материалов дела, основанием для направления копий материалов налоговой проверки в отношении ООО «<Н>» явилось получение налоговым органом сведений, позволяющих предполагать факт совершения нарушений законодательства о налогах и сборах, возможно содержащих признаки преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ. Эти материалы были направлены в соответствии с действующим законодательством о налогах и сборах – предписаниями п. 3 ст. 82 Налогового кодекса РФ.

Вопреки суждениям стороны защиты, частью 1.3 статьи 140 УПК РФ не предусмотрено императивных требований о способах направления налоговым органом указанных материалов, так же как и не закреплено исключительного порядка их направления только лишь в соответствии с п. 3 ст. 32 Налогового кодекса РФ.

Кроме того, ни пункт 3 статьи 32 Налогового кодекса РФ, ни другие нормы налогового законодательства не запрещают направление материалов налоговой проверки, в том числе акта, в следственные органы до истечения указанного в названном пункте срока. Описание обязанности налогового органа закрепляет крайний срок направления материалов, но не ограничивает исполнение той же обязанности в более ранние сроки.

Следует учитывать и то, что законодатель не исключил из Налогового кодекса РФ нормативные предписания пункта 3 статьи 82 и не изменил их содержания после введения в действие части 1.3 статьи 140 УПК РФ, в том числе и в части императивного требования об информировании налоговыми органами об имеющихся у них материалах о налоговых преступлениях и о принятых мерах по их пресечению правоохранительных органов.

Также суд исходит из того, что решение о возбуждении уголовного дела принято следственным органом при наличии достаточных данных, указывающих на признаки налогового преступления. При этом данных о том, что руководством ООО «<Н>» как к моменту возбуждения уголовного дела, так и к моменту постановления приговора были предприняты действия по возмещению ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации, материалы уголовного дела не содержат, что еще раз указывает на умышленный характер действий ФИО1 и ФИО2 по уклонению от уплаты налогов в особо крупном размере.

Разъяснения, содержащиеся в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2016 года № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности» (в редакции от 23 декабря 2025 года № 43), на которые ссылается сторона защиты, имели место позднее как возбуждения уголовного дела, так и постановления судом приговора, в связи с чем не могут указывать на незаконность решений, принятых в соответствии законодательством и судебной практикой, действовавшими на момент их принятия.

При таких обстоятельствах оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ у суда первой инстанции не имелось, поскольку во время предварительного следствия не допущено существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые не могли быть устранены при судебном разбирательстве, а обвинительное заключение по уголовному делу составлено с соблюдением требований ст. 220 УПК РФ и каких-либо неясностей, неточностей или неполноты, исключающих возможность постановления судом приговора на основе данного заключения, не содержит. Не усматривает оснований для возвращения уголовного дела прокурору и суд апелляционной инстанции, признавая несостоятельными соответствующие доводы стороны защиты.

Давая в отдельном порядке оценку сделанному в судебном заседании суда апелляционной инстанции заявлению осужденного ФИО2 о нарушении его права на защиту в суде первой инстанции, суд апелляционной инстанции учитывает следующее.

Доводы осужденного ФИО2 основаны на том, что осуществлявший его защиту адвокат Довгенко В.И. в этот же период времени по другому уголовному делу представлял интересы свидетеля Ч., который по настоящему уголовному делу являлся свидетелем стороны обвинения и давал показания, подтверждающие виновность ФИО2 в совершении инкриминируемого ему преступления.

При рассмотрении подобного заявления следует руководствоваться положениями п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ, в соответствии с которыми защитник не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им подозреваемого, обвиняемого.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», установленное рассматриваемой норме ограничение относится к случаям, когда защитник в рамках данного или выделенного из него дела оказывает или ранее оказывал в ходе досудебного производства либо в предыдущих стадиях судебного производства и судебных заседаниях юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им обвиняемого.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что обозначенных обстоятельств по рассматриваемому уголовному делу не установлено.

Во-первых, при определении противоречий между интересами участников уголовного судопроизводства надлежит исходить не из их формального юридического статуса, а из содержания их показаний, заявляемых ходатайств и иной исходящей от них информации, отражающей их процессуальную позицию.

В этом отношении суд апелляционной инстанции отмечает, что при производстве по данному уголовному делу свидетелем Ч. даны показания, которые не только не противоречат, но и полностью соответствуют показаниям осужденного ФИО2 В частности, указанный свидетель показал, что фактическое руководство ООО «<Н>» осуществлял ФИО1, ФИО2 никакого участия в этом не принимал, а лишь следил за техническим состоянием техники. Осужденным ФИО2 по уголовному делу занята аналогичная позиция, поддержанная стороной защиты в апелляционной жалобе, в связи с чем объективные основания для признания факта наличия противоречий между его интересами и интересами свидетеля Ч. не имеется. Факт привлечения Ч. в качестве свидетеля по уголовному делу по инициативе стороны обвинения сам по себе достаточных оснований для иного вывода не дает.

Во-вторых, адвокат Довгенко В.И. представлял интересы свидетеля Ч. не в рамках данного или выделенного из него уголовного дела, а совершенно по другому уголовному делу, возбужденному и расследуемому по обстоятельствам, никак не связанным с обстоятельствами рассматриваемого уголовного дела. Так, по настоящему уголовному делу ФИО2 и ФИО1 обвинялись в уклонении от уплаты налогов, подлежащих уплате возглавляемой ими организацией ООО «<Н>», тогда как по другому уголовному делу ФИО1 предъявлено обвинение в даче взяток при обстоятельствах, не имеющих никакого отношения к налоговым обязательствам ООО «<Н>».

При таких обстоятельствах основания для вывода о нарушении права осужденного ФИО2 на защиту в суде первой инстанции отсутствуют. Утверждения осужденного об обратном признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Все изложенное, вопреки доводам апелляционных жалоб, свидетельствует о законности постановленного судом первой инстанции приговора в отношении ФИО2 и ФИО1 Действия осужденных правильно квалифицированы судом по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 199 УК РФ – как уклонение от уплаты налогов, подлежащих уплате организацией, путем включения в налоговую декларацию заведомо ложных сведений, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.

Приобщенные в судебном заседании суда апелляционной инстанции по ходатайству стороны защиты документы также не свидетельствуют о незаконности привлечения ФИО2 и ФИО1 к уголовной ответственности за совершенное налоговое преступление, а потому апелляционные жалобы защитников осужденных удовлетворению не подлежат.

Не усматривает суд апелляционной инстанции оснований и для удовлетворения апелляционного представления государственного обвинителя.

Вопреки доводам представления, при назначении ФИО2 и ФИО1 наказания судом первой инстанции в полной мере учтены положения ст. 6 и ч. 3 ст. 60 УК РФ, в том числе приняты во внимание характер и степень общественной опасности преступления и личность каждого осужденного, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

В частности, суд учел, что ФИО2 и ФИО1 совершено умышленное оконченное преступление средней тяжести в сфере экономической деятельности, принял во внимание конкретные обстоятельства содеянного, куда, в числе прочего, входят такие обстоятельства, как длительность преступной деятельности и установленный судом размер ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации, на что особо обращено внимание в апелляционном представлении.

Подробно исследовал суд и сведения о личности каждого подсудимого, указав, что они ранее не судимы, к административной ответственности не привлекались, удовлетворительно характеризуются по месту жительства, имеют семьи и воспитывают несовершеннолетних детей, обладают наградами по прежним местам службы в правоохранительных органах, страдают заболеваниями и оказывают помощь родителям, участвуют в благотворительности и общественной жизни.

Наряду с этим как в отношении ФИО2, так и в отношении ФИО1 судом установлен ряд обстоятельств, признанных смягчающими наказание, при отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание.

В связи с изложенным принятое судом первой инстанции решение о назначении осужденным наказания в виде лишения свободы с заменой данного наказания на принудительные работы в порядке ч. 2 ст. 53.1 УК РФ (в редакции, действовавшей на момент совершения преступления) – является законным и обоснованным. Выводы суда в данной части надлежащим образом мотивированы. Назначенное ФИО2 и ФИО1 наказание, не являющееся самым мягким из числа предусмотренных за совершенное преступление, соответствует требованиям справедливости и задачам уголовного судопроизводства.

Ссылка автора апелляционного представления на такие обстоятельства, как непризнание осужденными своей вины и непринятие ими мер по возмещению ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации, не может быть принята во внимание, поскольку указанные обстоятельства не подлежат учету в качестве оснований для ужесточения назначенного осужденным наказания.

Не установлено судом апелляционной инстанции оснований и для смягчения назначенного осужденным наказания, учитывая характер и степень общественной опасности содеянного ими, конкретные обстоятельства преступления.

Доводы апелляционного представления в части незаконности принятого судом решения по гражданскому иску УФНС России по Новгородской области также признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Рассматривая гражданский иск, суд верно руководствовался разъяснениями, содержащимися в п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», о том, что по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 199, 199.1 и 199.2 УК РФ, связанных с деятельностью организаций, являющихся налоговыми агентами либо плательщиками налогов, сборов, страховых взносов, виновное физическое лицо может быть привлечено в качестве гражданского ответчика лишь в случаях, когда отсутствуют правовые и (или) фактические основания для удовлетворения налоговых требований за счет самой организации или лиц, отвечающих по ее долгам в предусмотренном законом порядке.

Как правильно установил суд, такие основания для удовлетворения налоговых требований за счет ООО «<Н>» не исчерпаны, поскольку сведений о прекращении деятельности данной организации, ее ликвидации, банкротстве и исключении из ЕГРЮЛ в материалах дела не имеется, что может свидетельствовать о финансовой состоятельности указанного общества. Кроме того, с учетом поданных представителем потерпевшего возражений обоснованными являются и выводы суда о том, что гражданский иск УФНС России по Новгородской области о взыскании с ФИО2 и ФИО1 имущественного вреда, причиненного преступлением, требует предоставления дополнительных документов и дополнительных расчетов, в связи с чем судом принято верное решение о признании за гражданским истцом права на удовлетворение гражданского иска и о передаче вопроса о размере возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства. В свою очередь, доводы апелляционного представления являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Таким образом, существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона при производстве по уголовному делу не допущено.

Как видно из протокола судебного заседания, судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями статей 273-291 УПК РФ, всесторонне, полно и объективно, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, без нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлечь отмену приговора. Все представленные сторонами доказательства судом были исследованы, при этом приведены мотивы, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты, все заявленные ходатайства были рассмотрены, по ним приняты мотивированные решения в установленном законом порядке. Обвинительный приговор соответствует требованиям, предусмотренным статьями 297, 304, 307-309 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

Приговор Новгородского районного суда Новгородской области от 30 октября 2025 года в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитников осужденных ФИО1 и ФИО2, адвокатов Образцовой О.С. и Соколовой К.В., а также апелляционное представление государственного обвинителя, старшего помощника прокурора города Великого Новгорода ФИО3, – без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор могут быть обжалованы в кассационном порядке в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции.

В случае пропуска данного срока или отказа в его восстановлении итоговые судебные решения могут быть обжалованы путем подачи кассационной жалобы или представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья А.М. Становский