Решение № 2-792/2019 2-792/2019~М-689/2019 М-689/2019 от 24 декабря 2019 г. по делу № 2-792/2019

Дело № 2-792/2019


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Элиста 25 декабря 2019 года

Элистинский городской суд Республики Калмыкия в составе

председательствующего судьи Согдановой Е.Е.,

при секретаре Козловой С.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Автономному учреждению Республики Калмыкия «Республиканская стоматологическая поликлиника» о взыскании материального ущерба причиненного некачественным оказанием медицинской помощи,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с указанным иском, свои требования мотивировала тем, что 14.08.2018 г. врачом стоматологом-хирургом ФИО2 ей проведена операция (<данные изъяты>) под местной анестезией, от чувства боли (сверлили, стучали) потеряла сознание. После операции больше двух недель не сходил отек, поднялась температура 37,7-37,8, назначили нимесил, кеторол. В назначении антибиотиков отказано, несмотря на повышенную температуру тела. 11.11.2018 г. по ее просьбе врач ФИО2 выдал направление на рентген, при этом сделав резекцию части десны, заверив, что все в порядке. В ноябре 2018 г. обратилась в ГУЗ «Республиканская больница им. П.П. Жемчуева», врач стоматолог-хирург ФИО3 выдал консультативный лист, направил на рентген и направление к врачу-отоларингологу. По результатам <данные изъяты> В ноябре 2018 г. сделан панорамный снимок. В связи с непрекращающимися болями в ротовой полости, вынуждена выехать в г. Москва для дальнейшего лечения в ФГБУ «Центральный научно-исследовательский институт стоматологии и челюстно-лицевой хирургии». На лечение затрачено 48 920 руб., понесены расходы на проезд Элиста-Москва в размере 4 572,98 руб., Москва-Элиста в размере 5 480 руб., на такси – 4 181 руб. Полагает, что некачественное оказание медицинской помощи и неправильные действия (бездействия) врача хирурга-стоматолога АУ РК «Республиканская стоматологическая поликлиника» ФИО2 привели к осложнению ее здоровья и сложной операции. Просила взыскать с ответчика в её пользу материальный ущерб в размере 63 153,98 руб., компенсацию морального вреда – 100 000 руб.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала, просила удовлетворить.

Представители ответчика АУ РК «Республиканская стоматологическая поликлиника» ФИО4, ФИО2 ФИО5 исковые требования не признали, просили в удовлетворении отказать.

Представитель ТО Росздравнадзор по Республике Калмыкия в суд не явился, в письменном ходатайстве просил о рассмотрении дела без их участия.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав представленные материалы, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований по следующим основаниям.

Согласно Конституции РФ в Российской Федерации, являющейся социальным государством, охраняются труд и здоровье людей (ст. 7); каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь; медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов и других поступлений (ст. 41 ч. 1).

В силу ст. 15 Гражданского кодекса РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (п. 1 ст. 1064 ГК РФ).

В силу п. 2 названной статьи лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

По смыслу указанной правовой нормы для возложения ответственности за причиненный вред необходимо установить наличие вреда, его размер, противоправность действий причинителя вреда, наличие его вины (умысла или неосторожности), а также причинно-следственную связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

В силу ч. ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона «Об охране здоровья граждан в РФ» от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В соответствии с п. 9 ч. 5 ст. 19 указанного выше закона пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Согласно ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Как разъяснено в абз. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из системного анализа указанных правовых норм следует, что ответственность за вред, причиненный недостатками оказанной медицинской помощи, наступает при совокупности следующих условий: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между этими двумя элементами. При этом на потерпевшего возложена обязанность по доказыванию обстоятельства подтверждающего факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как следует из медицинской карты № 256411 стоматологического больного, 10.08.2018г., 14.08.2018 г. ФИО1 обращалась в АУ РК «Республиканская стоматологическая поликлиника» к стоматологу-хирургу ФИО2 с жалобами на периодические боли в области верхней челюсти слева. Больной установили диагноз: <данные изъяты>. Под инфильтрационной анестезией Sol.Ultracaini 4%-1.7ml проведена операция «<данные изъяты>» 24 зуба. Рекомендовано лечение: <данные изъяты>.

17.08.2018 г. с жалобами на периодические боли при артикуляции в области проведенной операции. Установлен диагноз: <данные изъяты>.

В связи с ухудшением здоровья 16.11.2018 г. ФИО1 обратилась к стоматологу-хирургу БУ РК «Республиканская больница им. П.П. Жемчуева» с жалобами на дискомфорт, боль в области верхней челюсти слева. Рекомендовано лечение рентген снимок придаточных пазух носа; по медстандарту направление от учреждения, где проводилось оперативное вмешательство с протоколом операций цитологии; повторный прием у ЧЛХ.

Согласно протоколу рентгенологического исследования придаточных пазух носа ФИО1 от 16.11.2018 г. в ГУЗ «Республиканская больница им. П.П. Жемчуева» на R-грамме ППН в носоподбородочной проекции отмечается <данные изъяты>

Протоколом <данные изъяты> ФИО1 от 21.11.18 г. в БУ РК «Республиканская больница им. П.П. Жемчуева» установлена <данные изъяты>

22.11.2018 г. БУ РК «РОД им. Э.С. Тимошкаевой» истцу проведено цитологическое исследование, в результате которых <данные изъяты> не обнаружено.

Из копии медицинской карты стоматологического больного от 26.11.2018 ФИО1 из ФГБУ «ЦНИПС и ЧЛХ» г. Москва следует, что ФИО1 установлен диагноз <данные изъяты>.

Из консультативного заключения ФГУ «ЦНИИС и ЧЛХ» г. Москва следует, что ФИО1 установлен диагноз: <данные изъяты>.

После проведенной ФГУ «ЦНИИС и ЧЛХ» г. Москва операции 28.11.2018 г. ФИО1 госпитализирована в Городскую клиническую больницу № 1 им. Н.И. Пирогова г. Москва с <данные изъяты>

В обоснование исковых требований о компенсации материального вреда ФИО1 указала, что в результате неправильных действий (бездействий) врача хирурга-стоматолога АУ РК «Республиканская стоматологическая поликлиника» ФИО2, выразившихся несвоевременным выявлением заболевания – <данные изъяты>, привело к осложнению здоровья, в связи с чем ей пришлось выехать в город Москва для проведения операции, где понесла расходы в размере 63 153,98 руб.

По смыслу указанных выше правовых норм для наступления гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, в частности в виде возмещения убытков, необходимо установление фактов наступления вреда, его размера, противоправности поведения причинителя вреда, его вины, а также причинно-следственной связи между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

При этом факт возникновения убытков зависит от установления наличия или отсутствия всей совокупности названных условий наступления гражданско-правовой ответственности. Отсутствие хотя бы одного из обязательных условий влечет отсутствие у гражданина права на возмещение убытков и является основанием для отказа в удовлетворении требования

Ссылаясь на прямую связь понесенных расходов с действиями ответчика, истец доказательств этому в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представила.

Согласно материалам дела после лечения стоматологом-хирургом ФИО2 <данные изъяты> ФИО1 с 16.11.2019 г. по 26.11.2019 г. прошла <данные изъяты> первичный осмотр у стоматолога-хирурга в БУ РК «Республиканская больница им. П.П. Жемчуева», с полученными результатами обратилась в ФГУ «ЦНИИС и ЧЛХ» г. Москва, воспользовавшись правом на платную медицинскую помощь.

Конституционный Суд РФ в своем Определении от 25.10.2016 г. № 2298 отметил, что право граждан на выбор врача и медицинской организации в порядке и с учетом особенностей, определенных соответствующим нормативно-правовым регулированием может быть объективно ограничено в том числе в силу территориального местоположения, загруженности, назначения, отсутствия необходимых ресурсов и объемов целевого бюджетного финансирования соответствующего медицинского учреждения. Указанные обстоятельства, влияющие на качество и принципиальную возможность оказания гражданам надлежащей медицинской помощи, подлежат обязательному учету при разрешении вопроса о возможности выбора гражданином конкретного медицинского учреждения. В противном случае, в отсутствие у медицинского учреждения объективной возможности для обслуживания всех выбравших его лиц, возникала бы угроза оказания гражданам медицинских услуг ненадлежащего качества.

Принимая во внимание, что доказательств, указывающих о невозможности получения истцом качественной медицинской помощи в медицинских организациях, расположенных на территории г. Элисты, либо отказа в предоставлении такой помощи не представлено, суд считает требования истца о взыскании материального ущерба подлежащими отклонению.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Из разъяснений, содержащихся в п. п. 1, 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», следует, что при разрешении споров о компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений.

Невыполнение либо ненадлежащее выполнение лицами, участвующими в деле, своих обязанностей по доказыванию влекут для них неблагоприятные правовые последствия.

Учитывая приведенные выше положения действующего гражданского законодательства, законом обязанность по доказыванию факта оказания истцу услуг надлежащего качества возлагается на ответчика, стороне истца надлежит доказать факт обращения к ответчику за получением медицинских услуг, факт оказания ответчиком некачественных медицинских услуг.

По настоящему делу по ходатайству ответчика судом назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено БУ РК «РБСМЭ».

Согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы №37 от 12.12.2019 г.: при обращении ФИО1 в АУ РК «Республиканская стоматологическая поликлиника» к стоматологу-хирургу ФИО2 имелась необходимость в оказании ей медицинской помощи, что подтверждается письменной рекомендацией в амбулаторной карте врача стоматолога-терапевта ФИО6, жалобами пациентки, результатами рентгенологического исследования 24-го зуба (в <данные изъяты>) и данными объективного обследования;

- стоматологом-хирургом ФИО2 в ходе лечения ФИО1 не соблюден порядок маршрутизации взрослого населения при стоматологических заболеваниях: отсутствуют сведения о своевременном направлении на консультативный осмотр врачей специалистов, а консультация врача стоматолога-парадонтолога рекомендована была лишь через три месяца после операции <данные изъяты>;

- анамнез, жалобы ФИО1 на периодические боли в области 24 зуба, <данные изъяты> и результаты рентгенографии от 30.07.2018г. (в <данные изъяты>) соответствуют поставленному стоматологом-хирургом ФИО2 диагнозу «<данные изъяты>». При этом врачом стоматологом-хирургом ФИО2 не применяется в работе Порядок оказания медицинской помощи взрослому населению при стоматологических заболеваниях, утвержденный приказом Минздравсоцразвития РФ от 07.12.2011г. №1496-н в части выполнения необходимых профилактических, лечебных и реабилитационных мероприятий, несоблюдение клинических рекомендаций. Согласно записям врача стоматолога-хирурга не назначено и не проведены рентгенологический контроль на этапах лечения; немедикаментозная терапия (физиотерапия); не назначена антибактериальная терапия, противогрибковые препараты. Врачом ФИО2 не соблюдены должностные обязанности в установленном порядке: не в полном объеме собран анамнез, не в полном объеме отражен объективный статус при первичном осмотре, в том числе состояние зубов, наличие или отсутствие коронок на других зубах; отсутствуют сведения о направлении на консультативный осмотр врачей специалистов; отсутствует заключение рентгенографии (<данные изъяты>) от 20.11.2018г.

- у ФИО1 имелись показания для проведения 14.08.2018 г. операции «резекция верхушки корня» 24 зуба, что подтверждается жалобами пациентки на периодические боли в области 24 зуба, результатом рентгенологического исследования 24 зуба, а также учитывалось то, что 24 зуб был ранее лечен и находился под металлокерамической коронкой в мостовидной конструкции;

- не определяется наличие <данные изъяты> по данным ретроспективного анализа диска с КТ-граммой от 21.11.2018 г. и данным панорамного рентгеновского снимка верхней и нижней челюсти от 20.11.2018 г.;

- не имеется причинно-следственной связи между алгоритмом действий стоматолога-хирурга ФИО2 и наличием (возникновением) <данные изъяты> у пациентки ФИО1; так как <данные изъяты> является самостоятельным заболеванием <данные изъяты> является самостоятельным заболеванием <данные изъяты> стоматологом-хирургом ФИО2 не была обнаружена;

- по данным медицинской документации (светокопия дубликата медицинской карты стоматологического больного №256411) при проведении <данные изъяты>.08.2018 г., а также на прицельном рентген-снимке, стоматологом-хирургом ФИО2 <данные изъяты> не была обнаружена. Также ретроспективным анализом диска с КТ-граммой от 21.11.2018 г. и панорамного рентгеновского снимка верхней и нижней челюсти от 20.11.2018 г., не выявлена <данные изъяты>.

Таким образом, выводы экспертизы указывают на своевременные и верные диагнозы у ФИО1, которые основывались на объективных сведениях, полученных в результате сбора жалоб и анамнеза, осмотра, рентгенологических снимков. По результатам проведенного анализа было выявлено лишь нарушение стоматологом-хирургом порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при стоматологических заболеваниях, при этом установлено, что формирование и развитие <данные изъяты> (осложнение, на которое ссылается истец) измеряются месяцами и даже годами, так как <данные изъяты> происходит медленно, за счет увеличения объема <данные изъяты>; поэтому не представляется возможным определить давность образования у ФИО1 <данные изъяты>; наличие <данные изъяты> не подтверждено ретроспективным анализом данных диска с КТ-граммой от 21.11.2018 г. и данных панорамного рентгенологического снимка верхней и нижней челюсти от 20.11.2018 г.

С учетом обстоятельств дела, оснований считать, что нарушение стоматологом-хирургом ФИО2 порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при стоматологических заболеваниях могло однозначно повлиять на образование, <данные изъяты> или ее последующее осложнение в виде проведенной операции у суда не имеется.

В соответствии с положениями статьи 86 ГПК РФ экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

В данном случае суд не находит оснований ставить под сомнение достоверность заключения комиссии экспертов, поскольку оно в полном объеме отвечает требованиям статей 55, 59 - 60 ГПК РФ, содержит подробное описание исследований материалов дела и медицинских документов, сделанные в результате их выводы и обоснованный ответ на поставленные вопросы.

Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено.

Кроме того, выводы экспертов, соотносятся с доказательствами, полученными судом до назначения судебной экспертизы, не противоречат другим доказательствам.

При таких данных, исследовав надлежащим образом и оценив представленные доказательства (ст. 67 ГПК РФ), суд приходит к выводу, что истцом не представлены доказательства, подтверждающие факт некачественного оказания медицинской помощи в АУ РК «Республиканская стоматологическая поликлиника» достоверные и достаточные доказательства наличия врачебной ошибки стоматолога-хирурга ФИО2, его халатности или небрежности, непрофессионализма, иных недостатков оказанной услуги.

На основании изложенного, в связи с отсутствием прямой причинной связи между действиями ответчика и состояния здоровья ФИО1, а также причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинением истцу физических и нравственных страданий, суд не находит правовых оснований для компенсации морального вреда.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Республики Калмыкия через Элистинский городской суд Республики Калмыкия в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Е.Е. Согданова

Решение в окончательной форме принято 30 декабря 2019 г