Решение № 2А-476/2019 2А-476/2019~М-482/2019 М-482/2019 от 17 июля 2019 г. по делу № 2А-476/2019

Дело № 2а-476/2019


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Лангепас 18 июля 2019 г.

ул. Дружбы Народов, д. 20

тел. <***>, факс <***>

langepas.hmao.sudrf.ru, E-mail: langgorsud@mail.ru

Лангепасский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в составе председательствующего судьи Бурковой О.А., при секретаре Томиной Г.Г., с участием представителя административного ответчика по доверенности ФИО1,

рассмотрев административное дело по административному исковому заявлению ФИО2, ФИО3, ФИО4 к администрации города Лангепаса о признании незаконными решений органа местного самоуправления от 12.07.2019 №№ 01-Исх/6420, 01-Исх/6425 и 01-Исх/6430 об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий, возложении обязанности согласовать проведение заявленных публичных мероприятий,

установил:

административные истцы обратились в суд к администрации города Лангепаса с административным иском о признании незаконными решений органа местного самоуправления от 12.07.2019 №№ 01-Исх/6420, 01-Исх/6425 и 01-Исх/6430 об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий, возложении обязанности согласовать проведение заявленных публичных мероприятий.

Требования мотивированы тем, что административным ответчиком нарушен порядок согласования публичных мероприятий в части не предоставления предложения об изменении места и (или) времени проведения заявленных публичных мероприятий с указанием конкретного альтернативного места и (или) времени проведения шествия и пикетирований. Также административный ответчик неправомерно счёл, что заявленные публичные мероприятий направлены на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, поскольку целью поименованных мероприятий являлось привлечение внимания общества и власти к необходимости соблюдения прав лиц гомосексуальной ориентации и борьбы против существующей дискриминации представителей сексуальных меньшинств, что не нарушает требований нравственности. Ссылаясь на Конституцию Российской Федерации (ч.4 ст.15), судебные акты Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003 №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации, Устав Совета Европы, рекомендации Парламентской Ассамблеи и Комитета Министров Совета Европы, Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, заключительные замечания Комитета ООН по правам человека от 24.11.2009, решение Комитета ООН по правам человека от 31.10.2012 по жалобе ФИО5 против России, Постановления Европейского Суда по правам человека от 21.10.2010 по делу «ФИО2 против России», от 07.02.2017 по делу «ФИО6 и другие против России», от 20.06.2017 по делу «ФИО7 и другие против России», от 27.11.2018 по делу «ФИО2 и другие против России», претендуют на удовлетворение административного иска.

Административные истцы, с учётом коротких сроков рассмотрения настоящего административного дела, о времени и месте проведения судебного заседания извещены наиболее быстрыми способами, в том числе посредством телефонограмм, СМС-сообщений, электронной почты (л.д.35-41). Информация о дате судебного заседания размещена на официальном сайте Лангепасского городского суда ХМАО - Югры.

В судебное заседание административные истцы не явились, одновременно с административным иском направили в суд ходатайство о рассмотрении дела в их отсутствие (л.д.15). В силу ст. 150 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее - КАС РФ) дело рассмотрено в отсутствие административных истцов.

Представитель административного ответчика ФИО1 административный иск не признал, ссылаясь на письменные возражения на административный иск.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав представленные сторонами спора в материалы дела доказательства, суд полагает административный иск не подлежащим удовлетворению ввиду следующего.

10.07.2019 административный истец ФИО2 в качестве организатора публичных мероприятий подал административному ответчику уведомления о проведении трёх публичных мероприятий:

-пикетирование с призывом к исполнению Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «ФИО2 и другие против России» от 27.11.2018 о неправомерности запретов публичных мероприятий в поддержку прав сексуальных и гендерных меньшинств, согласно которому пикетирование должно было проходить у памятника «Капелька» в парке «Капелька» в г.Лангепасе с 17.00 до 18.00 час. 18.07.2019 (л.д.54-57);

-пикетирование с призывом к исполнению Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «ФИО7 и другие против России», согласно которому пикетирование должно было проходить на площадке у памятника «Паровоз» в г.Лангепасе с 20.00 до 21.00 час. 18.07.2019 (л.д.50-53);

-шествие Лангепасского гей-парада в поддержку толерантного отношения и соблюдения прав и свобод лиц Гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств в России, согласно которому шествие должно было проходить по ул.Парковая и ул.Солнечная от ул.Дружбы народов до ул.Комсомольская в г.Лангепасе с 17.00 до 19.00 час. 22.07.2019 (л.д.44-49).

12.07.2019 административный ответчик уведомил административных истцов об отказе в согласовании проведения трёх заявленных публичных мероприятий на основании ч.3 ст.12 Федерального закона от 19.06.2004 №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» (далее - Закон №54-ФЗ), поскольку в соответствии с ч.2 ст.8 названного Федерального закона и ст.2.1 Закона Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 08.06.2009 №81-оз «Об отдельных вопросах проведения публичного мероприятия в Ханты-Мансийском автономном округе - Югре» (далее - Закон № 81-оз) заявленные в уведомлениях места проведения публичных мероприятий являются местами, в которых проведение публичных мероприятий запрещено. Также, административный ответчик указал, что информация о цели проведения публичных мероприятий даёт основания полагать, что при проведении мероприятий будут нарушены запреты, предусмотренные ст.5,14 Федерального закона от 29.12.2010 №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» (далее - Закон №436-ФЗ), ст.14 Федерального закона от 24.07.1998 №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» (далее - Закон №124-ФЗ) и подпадает под действие ст.6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ) (л.д.58-63).

Согласно уведомлению ООО «Промышленные информационные технологии» от 05.07.2019 № ЛНГ1047, адресованному главе г.Лангепаса, на участке ул.Дружбы народов, д.11 (МДК «Ретро», фонтан, в период с 17.07.2019 по 19.07.2019 будут проведены планово-предупредительные ремонтные работы с привлечением специальной техники на основании приказа ООО «Промышленные информационные технологии» от 05.07.2019 №0108 «О ремонтных работах» (л.д.64-66).

Согласно письму филиала ООО Концесском» «Лангепасские коммунальные системы» от 04.07.2019 №2152/1, адресованному главе г.Лангепаса, в период с 17.07.2019 по 19.07.2019 будут проведены аварийно-восстановительные работы на участке распределительных тепловых сетей от ТК2/15 до ТК2/14 и на участке ТК2/14 и ТК2/12, расположенных в микрорайоне 2 на основании приказа филиала ООО Концесском» «Лангепасские коммунальные системы» от 04.07.2019 №206/1 «О производстве аварийно-восстановительных работ» (л.д.67, 69). Согласно схеме вышеуказанные участки находится на ул.Ленина на территории совпадающей с местом проведения пикетирования у памятника «Капелька» (л.д.68).

Согласно плану г.Лангепаса по маршруту заявленного публичного мероприятия в форме шествия находятся культовое здание (Храм в честь иконы Божьей Матери «Всех скорбящих Радость»), остановки общественного пассажирского транспорта, парк развлечений «Бегемот», спортивная площадка «Воркаут», БУ ХМАО - Югры «Лангепасская городская больница», ЛГ МАУ «Водно-спортивный комплекс «Дельфин», расстояние от которых до проезжей части маршрута менее 50 метров (л.д.72).

Вместе с тем, в силу ч.1 ст.8 Закона №54-ФЗ публичное мероприятие может проводиться в любых пригодных для целей данного мероприятия местах в случае, если его проведение не создает угрозы обрушения зданий и сооружений или иной угрозы безопасности участников данного публичного мероприятия. В соответствии с ч.2 ст.8 названного Федерального закона к местам, в которых проведение публичного мероприятия запрещается, относятся территории, непосредственно прилегающие к зданиям, занимаемым судами (п. 3); непосредственно прилегающие к опасным производственным объектам и к иным объектам, эксплуатация которых требует соблюдения специальных правил техники безопасности (п. 1).

В силу ст.2.1 Закона №81-оз к местам, в которых запрещается проведение митингов, шествий, демонстраций, кроме определенных Федеральным законом, относятся, в том числе культовые здания, остановки общественного пассажирского транспорта, детские и спортивные площадки, учреждения (организации) образования, здравоохранения, социального обслуживания, культуры, учреждения физической культуры и спорта. Проведение шествий и демонстраций запрещается на территориях, прилегающих ближе, чем на пятьдесят метров, к вышеуказанным местам.

Таким образом, административные истцы уведомляли о проведении пикетирований в местах, где будут проводиться работы, требующие соблюдения специальных правил техники безопасности, а по маршруту шествия расположены места, в которых законом субъекта Российской Федерации проведение шествий запрещено, если таковое проходит ближе расстояния пятидесяти метров от поименованных мест.

Так, порядок реализации конституционного права граждан Российской Федерации собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование регламентирован Законом №54-ФЗ, согласно п.1 ч.4 ст.5 которого организатор публичного мероприятия обязан подать в орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления уведомление о проведении публичного мероприятия в порядке, установленном статьей 7 настоящего Федерального закона. Часть 3 ст.12 этого же Федерального закона предусматривает, что орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления отказывает в согласовании проведения публичного мероприятия только в случаях, если уведомление о его проведении подано лицом, которое в соответствии с настоящим Федеральным законом не вправе быть организатором публичного мероприятия, либо если в уведомлении в качестве места проведения публичного мероприятия указано место, в котором в соответствии с настоящим Федеральным законом или законом субъекта Российской Федерации проведение публичного мероприятия запрещается.

Отказывая в согласовании мероприятий в форме пикетирования административный ответчик учитывал вышеуказанную информацию, полученную от ООО «Промышленные информационные технологии» и филиала ООО Концесском» «Лангепасские коммунальные системы».

В соответствии с п.5 ст.10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 12.04.1995 №2-П, Конституция Российской Федерации презюмирует добросовестное выполнение органами государственной власти возлагаемых на них Конституцией и федеральными законами обязанностей и прямо закрепляет их самостоятельность в осуществлении своих функций и полномочий (статья 10).

С учетом приведенного правового подхода суд принимает во внимание, что как в Конституции Российской Федерации, так и в международном праве действует общая презумпция добросовестности в поведении органов государственной власти.

Таким образом, информация, полученная административным ответчиком из администраций районов, подлежала использованию без какой-либо дополнительной проверки.

Поскольку проведение пикетирований предполагалось в местах, где на заявленные дату и время запланированы работы с применением специальной техники и требуется соблюдение специальных правил техники безопасности, по маршруту шествия находятся места, в которых проведение шествий запрещено, то суд приходит к выводу о том, что согласование проведения публичных мероприятий в указанных местах и время административным ответчиком не могло быть осуществлено.

В силу ч.2 ст.12 Закона №54-ФЗ в случае, если информация, содержащаяся в тексте уведомления о проведении публичного мероприятия, и иные данные дают основания предположить, что цели запланированного публичного мероприятия и формы его проведения не соответствуют положениям Конституции Российской Федерации и (или) нарушают запреты, предусмотренные законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях или уголовным законодательством Российской Федерации, орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления незамедлительно доводит до сведения организатора публичного мероприятия письменное мотивированное предупреждение о том, что организатор, а также иные участники публичного мероприятия в случае указанных несоответствия и (или) нарушения при проведении такого мероприятия могут быть привлечены к ответственности в установленном порядке.

Таким образом, данная норма предусматривает обязанность органа местного самоуправления при наличии у него обоснованных предположений, что цели запланированного публичного мероприятия и формы его проведения не соответствуют положениям Конституции Российской Федерации и (или) нарушают запреты, предусмотренные законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях или уголовным законодательством Российской Федерации, предупредить организатора публичного мероприятия о том, что организатор, а также иные участники публичного мероприятия могут быть привлечены к ответственности в случае указанных несоответствия и (или) нарушения при проведении мероприятия.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что, отказывая в проведении запланированных истцами мероприятий, административный ответчик обоснованно исходил из того, что цели публичных мероприятий, запланированных истцами, направлены на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений, запрещённую в России среди несовершеннолетних, и могут ущемить права детей, в связи с чем муниципалитет обязан был, в силу требований законодательства, принимать меры по защите детей от информации, наносящей вред их нравственному и духовному развитию, в связи с чем имел законные основания предупредить организатора публичных мероприятий о привлечении к ответственности в случае их проведения.

Так, согласно преамбуле и подпункту "c" п.1 ст.29 Конвенции о правах ребенка, для защиты и гармоничного развития ребенка важны традиции и культурные ценности его народа, а государство обязано обеспечить направленность образования на воспитание уважения к культурной самобытности и ценностям ребенка, к национальным ценностям страны, в которой ребенок проживает.

Таким образом, законные интересы несовершеннолетних составляют важную социальную ценность, при этом одной из целей государственной политики в интересах детей является защита их от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие.

Обязанность органов государственной власти Российской Федерации принимать меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию, предусмотрена и п.1 ст.14 Закона №124-ФЗ

Так, указанной нормой права предусмотрено, что органы государственной власти Российской Федерации принимают меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе от национальной, классовой, социальной нетерпимости, от рекламы алкогольной продукции и табачных изделий, от пропаганды социального, расового, национального и религиозного неравенства, от информации порнографического характера, от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения, а также от распространения печатной продукции, аудио- и видеопродукции, пропагандирующей насилие и жестокость, наркоманию, токсикоманию, антиобщественное поведение.

При этом в силу п.4 ч.2 ст.5 Закона №436-ФЗ к информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию детей, относится, в том числе, информация, отрицающая семейные ценности и пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения, а в соответствии с пунктом 1 статьи 2 этого же Федерального закона под доступом детей к информации подразумевается любая возможность получения и использования детьми свободно распространяемой информации.

Часть 6 статьи 10 Федерального закона Российской Федерации от 27.07.2006 №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» запрещает распространение информации, которая направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

В силу ч.1 ст.6.21 КоАП РФ пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, выразившаяся в распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния, влечет административную ответственность.

Исходя из того, что любое публичное мероприятие является открытой, доступной каждому, акцией, имеющей целью свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований (ст.2 Закона №54-ФЗ), учитывая намерение истцов провести публичные мероприятия с заявленными выше целями в местах, предполагающих присутствие большого количества людей, суд соглашается с оценкой приведённой стороной административного ответчика в оспариваемых решениях, что эти мероприятия несомненно окажут информационно-психологическое воздействие на неограниченный круг лиц, в том числе и несовершеннолетних, которые, принимая во внимание, в том числе и время проведения митингов и шествия, очевидно могут находиться в местах их проведения, так как в тех местах, где истцы планировали провести публичные мероприятия сосредоточены учреждения г.Лангепаса, посещаемые детьми.

Таким образом, поскольку семейное законодательство Российской Федерации исходит из необходимости укрепления традиционных семейных отношений - основанных на чувствах взаимной любви и уважения мужчины и женщины, их детей (статьи 1, 12, 47 Семейного кодекса Российской Федерации) и не предусматривает возможности воспитания детей в однополых семьях, то, принимая во внимание заявленное количество участников, формы проведения (парад, митинг) и тематику запланированных мероприятий, которые имеют для истцов актуальное значение, такое воздействие на несовершеннолетних следует признать нежелательным по причине его потенциальной угрозы для нравственного и духовного развития детей, сопряженным с формированием искаженных представлений о социально признанных моделях семейных отношений, соответствующих общепринятым в российском обществе (и разделяемым всеми традиционными религиозными конфессиями) нравственным ценностям и представлениям о браке, семье, материнстве, отцовстве, детстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции Российской Федерации (часть 2 статьи 7; часть 1 статьи 38; пункт "ж" части 1 статьи 72).

На основании изложенного, суд полагает возможным согласиться с доводами административного ответчика, что цели заявленных публичных мероприятий направлены на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений и нарушают запреты, предусмотренные законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях, а также Конституцией Российской Федерации.

С учетом изложенного суд расценивает оспариваемые решения применительно к приведённым выше нормам права, исходя из интересов несовершеннолетних, как принятые в защиту интересов детей от возможного негативного влияния на их развитие и признал их соответствующими требованиям ч.2 ст.12 Закона №54-ФЗ.

Также суд полагает, что противоречие заявленных целей планируемых истцами публичных мероприятий законодательному запрету на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди детей исключали для органа местного самоуправления необходимость предложения организаторам шествия и пикетирований иных альтернативных мест и времени их проведения.

Доводы административных истцов о необходимости учитывать многочисленные рекомендации Парламентской Ассамблеи и Комитета Министров Совета Европы, Комитета ООН по правам человека и решения Европейского суда по правам человека, а также акты Конституционного и Верховного Судов Российской Федерации, признающие недопустимость дискриминации по признаку сексуальной ориентации, не могут быть положены в основу настоящего решения суда, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что несогласование публичных мероприятий обусловлено не дискриминационными мотивами, а законодательными запретами распространения среди несовершеннолетних информации, касающейся нетрадиционной сексуальной ориентации, способной причинить вред здоровому развитию детей, на защиту которого ориентировано не только российское, но и международное право.

При этом суд учитывает, что доводы административного иска не содержат указания на обстоятельства, которые свидетельствовали бы о том, что цели и формы публичных мероприятий, о которых уведомили административные истцы, могли быть реализованы путем распространения информации о нетрадиционных сексуальных отношениях в допустимой нейтральной форме. Так, публичные мероприятия были запланированы в общественном месте, доступном для посещения детей, и преследовали целью пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, в том числе.

В соответствии со ст.6 Закона №124-ФЗ ребенку от рождения принадлежат и гарантируются государством права и свободы человека и гражданина в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, Семейным кодексом Российской Федерации и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации. В соответствии с п.1 ст.9 Закона №124-ФЗ при осуществлении деятельности в области образования ребенка в семье или в организации, осуществляющей образовательную деятельность, не могут ущемляться права ребенка.

Названные нормы права также согласуются с Конвенцией о правах ребенка (ФИО8, 20 ноября 1989 г.). Согласно ст.2 поименованной Конвенции государства-участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения, состояния здоровья и рождения ребенка, его родителей или законных опекунов или каких-либо иных обстоятельств. Согласно ст.4 Конвенции о правах ребенка государства-участники принимают все необходимые законодательные, административные и другие меры для осуществления прав, признанных в настоящей Конвенции. В отношении экономических, социальных и культурных прав государства-участники принимают такие меры в максимальных рамках, имеющихся у них ресурсов и, в случае необходимости, в рамках международного сотрудничества. Статьей 6 указанной Конвенции предусмотрено, что государства-участники обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка. В соответствии со ст.8 данной Конвенции государства-участники обязуются уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи, как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства. Если ребенок незаконно лишается части или всех элементов своей индивидуальности, государства-участники обеспечивают ему необходимую помощь и защиту для скорейшего восстановления его индивидуальности.

В соответствии со ст.19 Конвенции о правах ребенка государства-участники принимают все необходимые законодательные, административные, социальные и просветительные меры с целью защиты ребенка от всех форм физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотребления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуатации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке. Такие меры защиты, в случае необходимости, включают эффективные процедуры для разработки социальных программ с целью предоставления необходимой поддержки ребенку и лицам, которые о нем заботятся, а также для осуществления других форм предупреждения и выявления, сообщения, передачи на рассмотрение, расследования, лечения и последующих мер в связи со случаями жестокого обращения с ребенком, указанными выше, а также, в случае необходимости, для возбуждения судебной процедуры.

Согласно ст.34 Конвенции о правах ребенка государства-участники обязуются защищать ребенка от всех форм сексуальной эксплуатации и сексуального совращения.

В соответствии с п.2 ст.10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод осуществление свободы на выражение мнения, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия. Пунктом 2 ст.11 названной Конвенции установлено, что осуществление права на свободу мирных собраний не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Согласно ст.17 Конвенции ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции.

Поскольку применительно к названным законоположениям, принцип уважения прав человека должен соблюдаться и самими истцами в случае выражения от имени российского сообщества геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров при проведении публичного мероприятия пропаганды своего образа жизни неопределенному кругу лиц, включая детей, организаторы такого рода публичного мероприятия правомерно получили предупреждение со стороны административного ответчика о создаваемой угрозе нарушения охраняемых законом прав и интересов детей.

С учётом изложенного, заявленные цели публичного мероприятия, направленные на пропаганду нетрадиционной сексуальной ориентации, в том числе и среди детей, обоснованно были расценены административным ответчиком в решениях об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий как ущемляющие права ребенка и с точки зрения общепризнанных европейских ценностей, охраняемых нормами международного права. Установленные обстоятельства требовали от административного ответчика исполнить свою позитивную обязанность принять необходимые меры по защите прав детей от распространения вредоносной информации.

При этом суд исходит из того, что пропагандой являются активные публичные действия по формированию в сознании установок и (или) стереотипов поведения либо деятельность, имеющую цель побудить или побуждающую лиц, которым она адресована, к совершению каких-либо действий или к воздержанию от их совершения.

Применительно к настоящему делу суд соглашается с оценкой, данной административным ответчиком, заявленных истцами целей публичных мероприятий, поскольку очевидно, что в многолюдных в заявленное время местах пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений будет носить навязчивый характер, о чем свидетельствуют намерения истцов проводить публичные мероприятия, в местах, которые являются открытыми для массового посещения несовершеннолетних. Предполагаемые формы подачи истцами информации, распространяемой в общественных местах значительной по размеру группой людей - до 300 человек (шествие, демонстративное одобрение отношения к нетрадиционной сексуальной ориентации, призыв к отмене федерального закона о запрете гей-пропаганды) давали административному ответчику основания предполагать, что цели мероприятий противоречат охраняемым действующим российским законодательством существующим в российском обществе моделям семейных отношений, выражают демонстративное отрицание выполняемой государством общественно значимой функции по охране детей от информации, которая может причинить вред их здоровью.

Ссылка административного иска на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23.09.2014 №24-П по делу о проверке конституционности ч.1 ст.6.21 КоАП РФ несостоятельна, поскольку основана на неверном толковании норм права.

Так, Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23.09.2014 №24-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан ФИО2, ФИО9 и ФИО10» ч.1 ст.6.21 КоАП РФ признана не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования, она направлена на защиту таких конституционно значимых ценностей, как семья и детство, а также на предотвращение причинения вреда здоровью несовершеннолетних, их нравственному и духовному развитию и не предполагает вмешательства в сферу индивидуальной автономии, включая сексуальное самоопределение личности, не имеет целью запрещение или официальное порицание нетрадиционных сексуальных отношений, не препятствует беспристрастному публичному обсуждению вопросов правового статуса сексуальных меньшинств, а также использованию их представителями всех не запрещенных законом способов выражения своей позиции по этим вопросам и защиты своих прав и законных интересов, включая организацию и проведение публичных мероприятий, и - имея в виду, что противоправными могут признаваться только публичные действия, целью которых является распространение информации, популяризирующей среди несовершеннолетних или навязывающей им, в том числе исходя из обстоятельств совершения данного деяния, нетрадиционные сексуальные отношения, - не допускает расширительного понимания установленного ею запрета.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в названном Постановлении, цель, которую преследовал федеральный законодатель при установлении данной нормы, - оградить ребенка от воздействия информации, способной подтолкнуть его к нетрадиционным сексуальным отношениям, приверженность которым препятствует выстраиванию семейных отношений, как они традиционно понимаются в России и выражены в Конституции Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации признает, что возможность влияния соответствующей информации, даже поданной в навязчивой форме, на будущую жизнь ребенка не является безусловно доказанной.

Тем не менее, исходя из специфики общественных отношений, связанных с оказанием информационного воздействия на лиц, не достигших совершеннолетия и потому находящихся в уязвимом положении, федеральный законодатель в рамках правового регулирования распространения среди несовершеннолетних информации о нетрадиционных сексуальных отношениях вправе - имея в виду вытекающую из Конституции Российской Федерации в единстве с международно-правовыми актами приоритетную цель обеспечения прав ребенка и при достижении баланса конституционно защищаемых ценностей - использовать для оценки необходимости введения тех или иных ограничений критерии, основанные на презумпции наличия угрозы интересам ребенка, тем более что вводимые им ограничения касаются только адресной направленности соответствующей информации лицам определенной возрастной категории и потому не могут рассматриваться как исключающие возможность реализации конституционного права на свободу информации в этой сфере.

Запрет осуществления указанных в ч.1 ст.6.21 КоАП РФ публичных действий в отношении несовершеннолетних призван предотвратить повышенную концентрацию их внимания на вопросах сексуальных отношений, способную при неблагоприятном стечении обстоятельств в значительной степени деформировать представления ребенка о таких конституционных ценностях, как семья, материнство, отцовство и детство, и негативно отразиться не только на его психологическом состоянии и развитии, но и на социальной адаптации.

Тот факт, что такой запрет не распространяется на случаи, связанные с пропагандой аморального поведения в рамках традиционных сексуальных отношений, которые также могут требовать государственного, в том числе административно-деликтного, реагирования, не дает оснований для признания данной нормы не соответствующей Конституции Российской Федерации с точки зрения нарушения принципов равенства применительно к защите конституционных ценностей, которые обеспечивают непрерывную смену поколений.

В указанном Постановлении отмечено, что рассматривая заявленные для обсуждения правоотношения, Конституционный Суд Российской Федерации исходит из того, что косвенным объектом защиты названной ст.6.21 являются также социальные связи каждой конкретной личности, поскольку навязывание несовершеннолетним социальных установок, отличающихся от общепринятых в российском обществе, в том числе не разделяемых, а в ряде случаев воспринимаемых как неприемлемые, родителями, которые в приоритетном порядке несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, обязаны заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии (статья 38, часть 2 Конституции Российской Федерации; пункт 1 статьи 63 Семейного кодекса Российской Федерации), может провоцировать социальное отчуждение ребенка и препятствовать его благополучному развитию в семейной среде, тем более если иметь в виду, что конституционное равноправие, предполагающее и равенство прав независимо от сексуальной ориентации, еще не предопределяет наличия фактически равнозначной оценки в общественном мнении лиц с различной сексуальной ориентацией, с чем могут быть сопряжены объективные трудности при стремлении избежать негативного отношения отдельных представителей общества к соответствующим лицам на бытовом уровне. Это касается и тех случаев, когда сама по себе информация, запрещенная к распространению в среде несовершеннолетних, может быть направлена, с точки зрения ее распространителя, на преодоление как такового негативного отношения к этим лицам.

Устанавливая специальный (ограничительный) правовой режим распространения информации, касающейся нетрадиционных сексуальных отношений, её доступности для несовершеннолетних, федеральный законодатель принимал во внимание и социально-психологические особенности личности ребенка, связанные с восприятием такой информации. И хотя избранный им возрастной критерий также является в контексте неоднозначности экспертных оценок относительно возраста, в котором происходит окончательное формирование сексуальных предпочтений, в определенном смысле оценочным, он придает ограничению, предусмотренному ч.1 ст.6.21 КоАП РФ, точечный, по существу, характер, что снимает проблему его соразмерности в указанном аспекте.

При этом, сам по себе запрет пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений - как деятельности по целенаправленному и бесконтрольному распространению информации, способной нанести вред здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе сформировать искаженные представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, - среди несовершеннолетних, которые в силу возраста не могут самостоятельно критически оценить полученные сведения, не исключает подачи соответствующей информации в нейтральном (просветительском, художественном, историческом) контексте.

Такое информирование, если оно лишено признаков пропаганды, то есть не направлено на формирование предпочтений, связанных с выбором нетрадиционных форм сексуальной идентичности, и обеспечивает индивидуализированный подход, учитывающий особенности психического и физиологического развития детей в той или иной возрастной группе, характер конкретного освещаемого вопроса, может осуществляться с привлечением специалистов - педагогов, медиков, психологов.

Т аким образом, суд приходит к выводу, что в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23.09.2014 №24-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан ФИО2, ФИО9 и ФИО10» указано, что поскольку одно из предназначений семьи - рождение и воспитание детей, в основе законодательного подхода к решению вопросов демографического и социального характера в области семейных отношений в Российской Федерации лежит понимание брака как союза мужчины и женщины, что в полной мере согласуется с предписаниями статей 7 и 38 Конституции Российской Федерации и не противоречит Международному пакту о гражданских и политических правах (статья 23) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 12), предусматривающим возможность создания семьи в соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого права.

Исходя из этого и учитывая, что ни из Конституции Российской Федерации, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16.11.2006 №496-О и от 19.01.2010 №151-О-О), осуществляемое федеральным законодателем на основании статьи 71 (пункт "в") Конституции Российской Федерации регулирование свободы слова и свободы распространения информации не предполагает создание условий, способствующих формированию и утверждению в обществе в качестве равнозначных иных, отличных от общепризнанных, трактовок института семьи и сопряженных с ним социальных и правовых институтов.

Таким образом, предлагаемая к пропаганде информация не основана на традиционных представлениях о гуманизме в контексте особенностей национального и конфессионального состава российского общества, его социокультурных и иных исторических характеристик, в частности на сформировавшихся в качестве общепризнанных в российском обществе (и разделяемых всеми традиционными религиозными конфессиями) представлениях о браке, семье, материнстве, отцовстве, детстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции Российской Федерации, и об их особой ценности.

Соответственно, распространение лицом своих убеждений и предпочтений, касающихся сексуальной ориентации и конкретных форм сексуальных отношений не должно ущемлять достоинство других лиц и ставить под сомнение общественную нравственность в её понимании, сложившемся в российском обществе, поскольку иное противоречило бы основам правопорядка.

Законодательный запрет к такой пропаганде, направленной на защиту здоровья детей, не может расцениваться как дискриминационный, поскольку в равной степени относится ко всем.

С учетом изложенного, суд полагает, что препятствием к проведению заявленных публичных мероприятий явились не оспариваемые решения муниципалитета, а действия самих административных истцов, не воспользовавшихся предоставленной им возможностью исполнить законные предостережения, вынесенные в решениях административного ответчика.

Кроме того, суд принимает во внимание, что административные истцы не указали обстоятельств, свидетельствующих о реальности проблем, обозначенных целями предлагаемых публичных мероприятий, а также данных о том, что истцы являются лицами, которых эта проблема непосредственно затрагивает.

Суд учитывает, что в уведомлениях истцы выбрали такие места для проведения публичных мероприятий, в которых их проведение прямо запрещено Законом №154-ФЗ и Законом №81-оз, то есть публичные мероприятия в этих местах и не могли быть согласованы в силу прямого указания закона. При этом истцы, по существу, оспаривают не отказ в проведении мероприятий, а правомерность действий ответчика, который установив, что мероприятия с заявленными целями не отвечают требованиям закона, отказал в их проведении, не предложив иного места их проведения.

Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 14.02.2013 №4-П, убедившись в отсутствии обстоятельств, исключающих возможность проведения публичного мероприятия (ч.3 ст.12 Закона №54-ФЗ), соответствующий орган публичной власти должен предпринять все зависящие от него меры для того, чтобы оно состоялось в заявленном организатором месте и в запланированное время, и не пытаться под любым предлогом найти причины, которые могли бы оправдать необходимость отступлений от предложений организатора публичного мероприятия. При этом публичное мероприятие должно считаться согласованным не только после получения подтверждения органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органа местного самоуправления, но и в случае, если указанные органы в установленный законом срок не довели до организатора публичного мероприятия предложение об изменении места и (или) времени его проведения.

Судом не установлено обстоятельств, свидетельствующих о необоснованности и незаконности оспариваемых решений.

В силу п.1 ч.2 ст.227 КАС РФ ненормативные правовые акты, решения и действия (бездействие) могут быть признаны незаконными только при одновременном нарушении ими законных прав и охраняемых законом интересов административного истца и несоответствии их закону или иному нормативному правовому акту.

Таких обстоятельств по делу не установлено.

Руководствуясь статьями 175-180, 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении административного иска ФИО2, ФИО3, ФИО4 отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по административным делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путём подачи апелляционной жалобы в Лангепасский городской суд.

Председательствующий Буркова О.А.