Решение № 2-1091/2019 2-1091/2019~М-974/2019 М-974/2019 от 4 сентября 2019 г. по делу № 2-1091/2019

Дело № 2-1091/2019

УИД 13RS0025-01-2019-001448-70


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

г. Саранск 05 сентября 2019 г.

Октябрьский районный суд г. Саранска Республики Мордовия в составе

судьи Салахутдиновой А.М.,

при секретаре судебного заседания Копыловой О.В.,

с участием:

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2, действующего на основании нотариальной доверенности серии 13 АА № 0914369 от 19 марта 2019 г.,

ответчика ФИО3,

представителей ответчика ФИО4 и ФИО5, действующих на основании части 6 статьи 53 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации согласно письменному заявлению ФИО3,

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора – ФИО6,

представителя третьего лица - ФИО2, действующего на основании нотариальной доверенности серии 13 АА № 0914369 от 19 марта 2019 г.,

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора – публичного акционерного общества Страховая Компания «Росгосстрах»,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия,

установил:

ФИО2 в интересах ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия (далее по тексту – ДТП).

В обоснование требований указал, что 20 сентября 2018 г. произошло ДТП с участием двух автомобилей. В результате столкновения автомобиль истца марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> получил механические повреждения. 18 февраля 2019 г. производство по делу об административном правонарушении прекращено без выводов о виновности участников ДТП. Однако считает, что виновной в ДТП является водитель ФИО3, управлявшая автомобилем марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>, которая, двигаясь в попутном направлении с автомобилем марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, под управлением водителя ФИО6, совершавшим обгон с выездом на полосу встречного движения, не убедившись в безопасности своего маневра, совершила поворот налево на прилегающую территорию, в результате чего произошло столкновение. Гражданская ответственность ответчика на момент ДТП не была застрахована. С целью определения стоимости ремонта транспортного средства истец обратился к ИП «ФИО7.» и согласно экспертному заключению от 10 апреля 2019 г. № 19/02/08 стоимость восстановительного ремонта автомобиля истца составляет 322889 руб. 47 коп. 14 апреля 2019 г. истец направил ответчику претензию с требованием возместить причиненный ущерб на сумму 331389 руб. 47 коп. (322889 руб. 47 коп. (материальный ущерб) + 8500 руб. (убытки за проведение экспертизы)), которая оставлена без ответа.

Просит взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 убытки в связи с повреждением принадлежащего ему имущества в размере 331389 руб. 47 коп.

В письменных возражениях на исковое заявление от 13 июня 2019 г. ответчик ФИО3 просила в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать, поскольку считает, что виновным в ДТП от 20 сентября 2018 г. является водитель автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> ФИО6, который при совершении обгона нарушил Правила дорожного движения Российской Федерации (далее по тексту – ПДД), совершив столкновением с её автомобилем марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>, в связи с чем исковые требования к ней предъявлены неправомерно, т.к. она не является надлежащим ответчиком (т. 1 л.д. 117).

В дополнении к возражениям на исковое заявление от 02 июля 2019 г. ответчик ФИО3 указала, что виновность водителя ФИО6 подтверждается его показаниями, данными в ходе судебного заседания, видеозаписью с камеры наблюдения Сбербанка, а также схемой ДТП (т. 1 л.д. 172).

В судебное заседание истец ФИО1 не явился, о времени и месте судебного заседания надлежаще извещался телеграммой, однако указанная судебная корреспонденция не доставлена по причине: «квартира закрыта, адресат по извещению за телеграммой не является» (т. 2 л.д. 92).

Суд надлежащим образом производил уведомление ФИО1 по имеющемуся в материалах дела адресу на основании статей 113, 118-119 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а отсутствие контроля за поступающей по месту регистрации гражданина почтовой корреспонденции, является риском самого гражданина, и он несет все неблагоприятные последствия такого бездействия.

Кроме того, истец ФИО1 28 августа 2019 г. извещен о времени и месте судебного заседания телефонограммой (т. 2 л.д. 89).

Также в материалах дела имеется заявление ФИО1, в котором он просит рассмотреть дело в его отсутствие (т. 1 л.д. 171).

В судебное заседание представитель истца ФИО1 и третьего лица ФИО6 - ФИО2 не явился, о времени и месте судебного заседания надлежаще извещался телеграммой по месту проживания, однако указанная судебная корреспонденция не доставлена по причине: «квартира закрыта, адресат по извещению за телеграммой не является» (т. 2 л.д. 96).

Суд надлежащим образом производил уведомление ФИО2 по указанному им в исковом заявлении адресу на основании статей 113, 118-119 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а отсутствие контроля за поступающей по месту проживания гражданина почтовой корреспонденции, является риском самого гражданина, и он несет все неблагоприятные последствия такого бездействия.

При этом из телеграммы (т. 2 л.д. 98) следует, что ФИО2 по месту своей регистрации надлежащим образом извещен о времени и месте судебного заседания.

В судебном заседании ответчик ФИО3 исковые требования не признала, пояснив также, что пояснения, данные на предыдущих судебных заседаниях, она подтверждает и поддерживает в полном объеме. Дополнительно указала, что при повороте налево она ПДД не нарушала, т.к. своевременно включила повортник (не менее, чем за 20 м до поворота), заняв соответствующее положение на проезжей части, и, убедившись в безопасности совершаемого маневра, что помех в движении она никому не создает, повернула налево в сторону своего дома, где, пропуская женщину с ребенком, переходивших дорогу, притормозила и в этот момент ощутила удар в заднюю левую часть своего автомобиля, от чего он подлетел, а потом был еще удар, но автомобиль не перевернулся.

В судебном заседании представитель ФИО4 исковые требования не признал, пояснив, что виновным в произошедшем ДТП является водитель ФИО6, нарушивший требования пунктов 11.1 и 11.2 части 2 ПДД, поскольку автомобиль, под управлением его доверителя, уже находился на проезжей части дороги, завершая маневр поворота налево и пропуская пешеходов, переходивших дорогу, т.е. ФИО3 вынуждена была остановиться, а водитель автомобиля марки «Subaru Forester», выехав на встречную полосу движения, не ожидал, что автомобиль ответчика остановится, в связи с чем он не смог избежать столкновения, поэтому считает, что нарушений пунктов 8.1 части 1 и 8.2 ПДД в действиях ФИО3 не имеется и она является ненадлежащим ответчиком.

В судебном заседании представитель ФИО5 исковые требования не признал, пояснив, что виновным в произошедшем ДТП является ФИО6, который не удостоверился в безопасности совершаемого им маневра обгона, при наличии совершаемого ФИО3 маневра поворота налево, находившейся в стадии его завершения при столкновении, т.е. исковые требования предъявлены к ненадлежащему лицу.

В судебное заседание третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6 не явился, о времени и месте судебного заседания надлежаще извещался телеграммой, однако указанная судебная корреспонденция не доставлена по причине: «квартира закрыта, адресат по извещению за телеграммой не является» (т. 2 л.д. 97).

Суд надлежащим образом производил уведомление ФИО6 по имеющемуся в материалах дела адресу на основании статей 113, 118-119 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а отсутствие контроля за поступающей по месту регистрации гражданина почтовой корреспонденции, является риском самого гражданина, и он несет все неблагоприятные последствия такого бездействия.

Кроме того, третье лицо ФИО6 28 августа 2019 г. извещен о времени и месте судебного заседания телефонограммой (т. 2 л.д. 90).

В судебное заседание представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора – публичного акционерного общества Страховая Компания «Росгосстрах» не явился, о времени и месте судебного заседания извещен заблаговременно и надлежаще (т. 2 л.д. 15-16), о причинах неявки суд не известил, доказательств в подтверждение наличия уважительных причин неявки суду не представил, и отложить разбирательство по делу не просил. При этом в заявлении от 23 мая 2019 г. № 17057977 представитель ПАО СК «Росгосстрах» ФИО8, действующая на основании доверенности от 04 марта 2019 г. № 533-Д, просила рассматривать дело в отсутствие представителя третьего лица – ПАО СК «Росгосстрах» (т. 1 л.д. 33, 34).

В соответствии с частями третьей и пятой статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть настоящее дело в отсутствие неявившихся лиц.

Суд, выслушав объяснения ответчика ФИО3 и её представителей, исследовав письменные материалы дела, допросив эксперта и свидетеля, оценив в совокупности представленные доказательства и рассмотрев дело в пределах заявленных исковых требований, приходит к следующему.

На основании статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В силу требований пунктов 1 и 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу данных правовых норм возникновение у лица права требовать возмещения убытков обусловлено нарушением его прав.

Возмещение убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, поэтому лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать факт нарушения права, наличие и размер понесенных убытков, причинную связь между нарушением права и возникшими убытками.

Между противоправным поведением одного лица и убытками, возникшими у другого лица, чье право нарушено, должна существовать прямая (непосредственная) причинная связь.

Таким образом, для возложения на лицо имущественной ответственности за причинённые убытки необходимо установление факта несения убытков, их размера, противоправности и виновности (в форме умысла или неосторожности) поведения лица, повлекшего наступление неблагоприятных последствий в виде убытков, а также причинно-следственной связи между действиями этого лица и наступившими неблагоприятными последствиями.

С учетом положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец должен доказать, что материальный ущерб в связи с повреждением принадлежащего ему на праве собственности автомобиля был причинён в результате противоправных действий другого участника ДТП - водителя ФИО3

Из пояснений участников процесса и материалов дела следует, что 20 сентября 2018 г. в 14 часов 00 минут напротив дома № 18 по ул. Косарева г. Саранск Республики Мордовия произошло ДТП, а именно столкновение автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, под управлением ФИО6, и автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>, под управлением ФИО3, получившей телесные повреждения.

Согласно паспорту транспортного средства серии <...> ФИО1 с декабря 2015 г. является собственником автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> (т. 1 л.д. 6).

Как следует из свидетельства о регистрации транспортного средства серии <...>, ответчик ФИО3 с апреля 2015 г. является собственником автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> (т. 1 л.д. 42).

В результате данного ДТП согласно схеме происшествия от 20 сентября 2018 г. (т. 2 л.д. 32):

- автомобилю ФИО1 причинены механические повреждения: передний бампер, капот, передние блок-фары, форсунки омывателей передних блок-фар, противотуманные фары (ПТФ), решетка радиатора, два передних крыла с подкрылками, задняя левая дверь;

- автомобилю ФИО3 причинены механические повреждения: заднее левое крыло, задняя левая дверь, задний бампер с молдингом, левая передняя дверь, левы порог, диски задних колес, задняя подвеска, задняя левая стойка, левое переднее крыло, диск переднего правого колеса.

В протоколе осмотра места совершения административного правонарушения серии 13 АМ № 006444 от 20 сентября 2018 г. указаны аналогичные механические повреждения на данных автомобилях (т. 2 л.д. 33-36).

Постановлениями инспектора ДПС ОСБ ДПС ГИБДД МВД по Республике Мордовия Н. от 18 февраля 2019 г. производство по делу об административном правонарушении в отношении ФИО3 и ФИО6 прекращено в связи с отсутствием в их действиях состава административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, при этом вопрос о виновности лиц в ДТП не разрешался (т. 2 л.д. 83-84, 85-86).

Данные постановления о прекращении дела об административном правонарушении сторонами в установленном законом порядке не обжалованы.

Гражданская ответственность ФИО1 в момент ДТП при использовании ФИО6 транспортного средства - автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> была застрахована в ПАО СК «Росгосстрах» по полису ОСАГО серии ККК <...> в период с 21 июля 2018 г. по 20 июля 2019 г., что подтверждается актами о страховом случае №№ 0017057977-002 и 0017057977-003, из которых также усматривается, указанная страховая компания выплатила ответчику страховое возмещение на общую сумму 63900 руб. (63250 руб.+650 руб.) (т. 1 л.д. 66, 90), о чем ФИО3 подтверждено в судебном заседании.

При этом в судебном заседании установлено, что автогражданская ответственность ФИО9, как владельца транспортного средства, на момент совершения ДТП не была застрахована в страховой компании.

Указанные обстоятельства подтверждаются материалами дела, в том числе обозренным в судебном заседании материалом по факту ДТП, имевшего место 20 сентября 2018 г. с участием водителей ФИО6 и ФИО3, сторонами не опровергнуты, и сомнения в достоверности не вызывают.

Истец ФИО1 с целью установления реального размера ущерба, причиненного в результате ДТП от 20 сентября 2018 г., произвел оценку стоимости восстановительного ремонта принадлежащего ему автомобиля.

Согласно экспертному заключению ИП «ФИО7.» от 10 апреля 2019 г. № 19/02/08 стоимость восстановительного ремонта транспортного средства марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, предоставленного на экспертизу, на момент наступления ДТП, произошедшего 20 сентября 2018 г., могла составлять без учета износа на заменяемые запасные части - 322889 руб. 47 коп., с учетом износа на заменяемые запасные части – 178953 руб. 35 коп. (т. 1 л.д.10-17).

ФИО1 понесены также расходы по оценке стоимости восстановительного ремонта автомобиля в размере 8500 руб., что подтверждается договором возмездного оказания услуг № 19/02/08 от 27 февраля 2019 г., актом сдачи-приемки от 16 апреля 2019 г., квитанцией и чеком-ордером от 15 марта 2019 г. (т. 1 л.д. 7-9).

Предъявляя исковые требования о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП от 20 сентября 2018 г., ФИО2 в интересах ФИО1 обосновал их наличием вины в произошедшем ДТП водителя ФИО3

Вместе с тем, в ходе рассмотрения дела доказательств, отвечающих критериям относимости и допустимости, в подтверждение того, что ДТП от 20 сентября 2018 г. произошло по вине ФИО3, противоправность её поведения, наличие причинной связи между противоправным поведением ответчика и наступлением вреда, материалы дела не содержат. Обстоятельств, предусмотренных статьями 15, 1064, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, которые являются основанием для возложения на ответчика обязанности по возмещению ущерба, причиненного в результате указанного ДТП, не установлено.

Судом установлено, что ФИО3, управляя автомобилем марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>, и ФИО6, управляя автомобилем марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, в момент столкновения находились на встречной для них полосе движения, истец в стадии выполнения маневра - обгон, ответчик в стадии выполнения маневра – поворот налево. Автомобили двигались в попутном направлении.

Соответственно, действия водителей подлежат анализу в аспекте допустимости и безопасности предпринятых маневров обгона и поворота налево.

Автомобиль марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>, под управлением ФИО3, двигался впереди автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, под управлением ФИО6, соответственно, имел преимущество в движении.

В связи с этим совершение ФИО6 маневра обгона ограничено условием соблюдения прав участников дорожного движения на первоочередное движение.

Однако возможность совершения маневра обгона для ФИО6 обусловлена правомерностью совершения ответчиком маневра поворота.

В связи с чем для разрешения спорной дорожной ситуации необходимо установить, были ли соблюдены водителем ФИО3 правила совершения маневра в части заблаговременного занятия соответствующего крайнего положения на проезжей части и включения сигнала поворота.

В случае установления данных обстоятельств, водителю ФИО6 запрещалось выполнять обгон, поэтому его действия находились бы в прямой причинно-следственной связи с ДТП.

По настоящему гражданскому делу судом, по ходатайству сторон назначена судебная автотехническая и трасологическая экспертиза для установления виновника ДТП, механизма повреждений транспортных средств, размера ущерба, причиненного автомобилю истца, производство которой поручено экспертам ФБУ «Мордовская ЛСЭ» Минюста России.

Согласно заключению экспертизы ФБУ «Мордовская ЛСЭ» Минюста России от 16 августа 2019 г. №№ 1420/5-2, 1421/5-2 (т. 2 л.д. 4-9) категорично ответить на вопрос: «Имеются ли в действиях водителей, участников ДТП, несоответствия требованиям пунктов ПДД в конкретной обстановке, предшествующей ДТП, если имеются, то какие?», не представляется возможным, по причинам, изложенным в исследовательской части. А именно ввиду того, что в определении о назначении экспертизы не заданы фактические (однозначные) обстоятельства данного происшествия, а экспертным путем не представляется возможным установить, кто изначально приступил к выполнению маневра, либо водитель ФИО3 стала выполнять маневр поворота налево, либо водитель ФИО6 начал совершать маневр обгона.

В ситуациях, изложенных участниками ДТП, водитель автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> ФИО3 должна была руководствоваться в своих действиях требованиями пунктов 8.1 части 1, 8.2 ПДД. Водитель автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> ФИО6 должен был руководствоваться в своих действиях требованиями пунктов 11.1, 11.2 части 2 ПДД.

Решение вопроса о скорости движения транспортных средств по характеру деформации в настоящее время не представляется возможным из-за отсутствия возможности учета затрат кинетической энергии, израсходованной на деформацию деталей. Учесть последнее не представляется возможным из-за отсутствия научно-обоснованных и рекомендованных методик исследований. В данном случае каких-либо следов перемещения автомобилей марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> и марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> по проезжей части не имеется, поэтому экспертным путем решить вопрос о скорости их движения не представляется возможным.

Механизм столкновения включает в себя следующие основные этапы развития дорожно-транспортной ситуации: сближение транспортных средств перед столкновением, их контактирование в процессе столкновения, перемещение транспортных средств от места столкновения до остановки после выхода из контакта. Установление механизма столкновения транспортных средств (ТС) предполагает установление основных его элементов: траектории и характера движения (без торможения, в заторможенном состоянии с заносом) ТС до и после столкновения; места столкновения; расположения ТС относительно друг друга (части, которыми они контактировали, и угол между их продольными осями) и относительно границ проезжей части в момент первичного контакта. Указанные элементы механизма ДТП экспертным путем устанавливаются по следам на ТС и месте ДТП.

На схеме происшествия от 20 сентября 2018 г. зафиксировано расположение автомобилей после столкновения, которые расположены за пределами проезжих частей ул. Косарева и подъездной дороги. Каких-либо следов (торможения, скольжения, движения, сдвига и т.д.) колес указанных транспортных средств, которые могли бы определить характер и направление движения указанных транспортных средств до момента столкновения на схеме не зафиксировано, поэтому установить экспертным путем характер и направление движения, а также расположение автомобилей марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> и марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> относительно границ проезжей части до момента столкновения и непосредственно в момент столкновения не представляется возможным.

Основными признаками, с достаточной точностью определяющими место столкновения транспортных средств являются: расположение участка осыпи частиц грунта (грязи), отделяющихся при столкновении от деформируемых деталей транспортных средств и их нижних поверхностей, а также резкое изменение направления или сдвиг следов колес транспортных средств. В данном случае таких следов (осыпи грязи, грунта, следов колес ТС) на схеме не зафиксировано. По этой причине установить место столкновения вышеуказанных автомобилей экспертным путем не представляется возможным.

Автомобили марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> и марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> для экспертного осмотра не предоставлялись, поэтому произвести натурное совмещение повреждений, имеющихся на указанных транспортных средствах с целью установления парных деталей, взаимодействующих между собой при столкновении, не представилось возможным. В связи с вышеизложенным, определить точное значение величины между продольными осями данных автомобилей в момент столкновения не представляется возможным.

Однако, анализируя обстоятельства столкновения вышеуказанных автомобилей, характер повреждений на транспортных средствах, зафиксированных на фотоснимках, имеющихся в материалах дела, можно сказать, что первоначальное столкновение (контактирование) указанных транспортных средств было по направлению движения – продольное; по характеру взаимного сближения – поперечное; по относительному расположению продольных осей – косое; по характеру взаимодействия при ударе – блокирующее; по месту нанесения удара – переднее угловое правое для автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> и заднее угловое левое для автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>. При этом продольные оси вышеуказанных транспортных средств в момент столкновения находились под некоторым (острым) углом относительно друг друга.

После столкновения, в результате эксцентричности удара под действием возникших в момент столкновения сил и моментов, автомобиль марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> стало разворачивать вокруг центра тяжести против хода часовой стрелки, с последующим взаимодействием его левой боковой стороны со всей передней частью автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>. В процессе дальнейшего перемещения транспортных средств, за пределами проезжей части, произошло контактирование левого переднего крыла автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> с задней левой дверью автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, после чего транспортные средства заняли конечное положение, зафиксированное на схеме происшествия.

Столкновение автомобилей марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> и марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> произошло в стадии, когда автомобиль марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> завершал маневр поворота налево.

Стоимость восстановительного ремонта транспортного средства марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, 2008 года выпуска, исходя из представленных материалов, по состоянию на момент ДТП – 20 сентября 2018 г., без учета износа, составит (округлено) 313900 руб. Стоимость восстановительного ремонта данного транспортного средства с учетом износа составит (округлено) – 161700 руб.

В силу статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований не доверять вышеуказанному экспертному заключению у суда не имеется, поскольку оно проведено ФБУ «Мордовская ЛСЭ» Минюста России по определению суда с соблюдением установленного процессуального порядка, соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», оно дано в письменной форме, содержит подробное описание проведённого исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, ссылку на использованную литературу, конкретные ответы на поставленные судом вопросы, экспертами, обладающими специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, имеющими высшее техническое образование и квалификацию государственных судебных экспертов, стаж экспертной работы с 1995 г. и 2012 г. соответственно, предупреждёнными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (т. 2 л.д. 2,3). Каких-либо противоречий в заключении экспертизы не имеется.

Таким образом, указанное экспертное заключение является достоверным и допустимым доказательством, которое принимается судом во внимание при вынесении решения, а основания для назначения по делу повторной либо дополнительной экспертизы отсутствуют.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО10, предупрежденный об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы, изложенные в экспертном заключении от 16 августа 2019 г. № 1420/5-2, 1421/5-2, подтвердил, пояснив также, что водитель, совершая маневр обгона в связи с выездом на полосу встречного движения и возвратом на свою полосу, обязан убедиться в безопасности своего маневра, что полоса свободна на достаточном для обгона расстоянии и он не создает помех других участникам дорожного движения. При этом водитель автомобиля, движущийся сзади, приоритетом для автомобиля, водитель которого был намерен повернуть налево с этой же полосы в разрешенном для этого месте, не является. При указанных в деле обстоятельствах, вопрос о том, имелась ли техническая возможность у водителя автомобиля марки «Opel Corsa» по предотвращению ДТП, не может быть рассмотрен, поскольку он уже завершал маневр поворота налево при столкновении транспортных средств, при этом водитель автомобиля марки «Subaru Forester» при совершении маневра обгона не убедился в безопасности своего движения по встречной полосе.

Учитывая изложенное, показания указанного эксперта ФИО10 не противоречивы, выводы являются аргументированными и согласуются с другими материалами дела, а доказательств его заинтересованности в исходе дела суду не представлено, в связи с чем показания данного эксперта также принимаются судом во внимание.

Доводы представителя ответчика ФИО4 о несогласии с вышеуказанным заключением экспертизы в части указания в нём на пункты 8.1 части 1 и 8.2 ПДД подлежат отклонению, поскольку в экспертном заключении только указано какими пунктами ПДД должна была руководствоваться водитель ФИО3 в сложившейся дорожно-транспортной ситуации, данных о том, что водитель автомобиля марки «Opel Corsa», перед началом поворота налево не подавала сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а также, что при выполнении маневра поворота налево она создавала опасность для движения, в том числе помехи другим участникам дорожного движения, не принимала мер предосторожности, в представленных материалах не имеется и соответствующие выводы в экспертном заключении от 16 августа 2019 г. № 1420/5-2, 1421/5-2 также отсутствуют.

Кроме того, заключение судебной экспертизы подтверждается письменными объяснениями ФИО3, ФИО6, С1., материалами по факту ДТП от 20 сентября 2018 г., а также проведенными в рамках административного расследования экспертизами, заключения № 1380 от 27 ноября 2018 г. (т. 2 л.д. 63-66) и №№ 2847/5-4, 28485-4 от 28 января 2019 г. (т. 2 л.д. 77-82) которых содержат выводы о том, что в действиях водителя автомобиля марки «Opel Corsa» ФИО3 несоответствий требованиям пунктов ПДД не усматривается.

Из объяснений водителя ФИО3, данных в рамках проведения административного расследования от 20 сентября 2018 г., следует, что 20 сентября 2018 г. примерно в 14 часов она управляла автомобилем марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> и двигалась по ул. Косарева в сторону ул. Ярославская со стороны ул. Волгоградской г. Саранск. Подъезжая к дому № 18 по ул. Косарева она заблаговременно, примерно за 50 м, включила левый указатель поворота, т.к. ей необходимо было повернуть во двор своего дома, перед поворотом налево она притормозила и убедилась, что нет встречного транспорта, посмотрев также в зеркало заднего вида (боковое), где увидела, что её никто не обгоняет, в связи с чем начала осуществлять маневр поворота налево, однако, при его завершении почувствовала удар в заднюю левую часть своего автомобиля. После удара её автомобиль развернуло, при этом она сильно ударилась головой. Также она увидела, что автомобиль марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> совершил столкновение с её автомобилем (т. 2 л.д. 43).

Из объяснений ФИО3 от 10 октября 2018 г. видно, что она напротив дома № 18 по ул. Косарева ехала с включенным заблаговременно поворотником по левой части правой полосы автодороги, посмотрела в зеркало левое боковое на полосу встречного движения и, убедившись, что никого не было, начала поворот налево во дворы дома № 1 по ул. Косарева. Когда передняя часть её автомобиля съехала с ул. Косарева на съезд во двор она услышала сигнал и удар в левое заднее колесо, автомобиль подлетел и последовал еще удар и её автомобиль оказался на обочине. При ударе она получила травму <данные изъяты> (т. 2 л.д. 49).

Согласно объяснений ФИО6, данных непосредственно после ДТП 20 сентября 2018 г., он управлял 20 сентября 2018 г. автомобилем марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, двигаясь по ул. Косарева от ул. Волгоградской по направлению пр. 70 лет Октября г. Саранск. Повернув с ул. Волгоградской на ул. Косарева он заметил, что на данной улице скопилась небольшая колонна, состоящая примерно из 4-5 автомобилей, которая двигалась медленно, в связи с чем он увеличил скорость движения и выехал на полосу проезжей части дороги, предназначенной для встречного движения, примерно от дома № 12 по ул. Косарева, двигаясь со скоростью 80 км/ч, включив левый сигнал поворота. Приблизившись примерно к дому № 18 по ул. Косарева, с правой полосы дороги налево с включенным сигналом левого поворота стал поворачивать автомобиль марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> по направлению к дому № 1 корп.2, однако из-за габаритного автомобиля (примерно автобус), который двигался позади автомобиля «Opel Corsa», около 14 часов на ул. Косарева д. 18 г. Саранск произошло столкновение с указанным автомобилем, ввиду неожиданного для него маневра от водителя автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>. Он успел только повернуть руль влево, но столкновения избежать не получилось, также он подал звуковой сигнал, примерно за 4 м до столкновения. В ДТП сам он не пострадал (т. 2 л.д. 42).

Из объяснений ФИО6 от 10 октября 2018 г. следует, что примерно в 14 часов 20 сентября 2018 г. он двигался по ул. Косарева со стороны ул. Волгоградской, где примерно в районе остановки «Подстанция» (справа) начал обгон впереди идущих автомобилей, предварительно убедившись в отсутствие помех на встречной полосе. Обогнав 3-4 автомобиля, перед ним неожиданно начал поворот налево во двор автомобиль марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>. Он предпринял попытку уйти от удара влево (повернув руль влево), подав при этом звуковой сигнал, но уйти от удара не удалось. Правой передней частью своего автомобиля он ударил автомобиль марки «Opel Corsa» в заднее левое колесо, потом было еще два касания. После столкновения их автомобили выкатились на тротуар. Автомобиль марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> он не увидел из-за стоящего за ним габаритного транспортного средства (фургон или автобус) и его маневр поворота явился для него полной неожиданностью (т. 2 л.д. 50).

Как следует из объяснений С1. от 06 декабря 2018 г., он двигался на автомобиле марки «Газель» государственный регистрационный знак <...> по ул. Волгоградской. На повороте по ул. Косарева его стал обгонять справа автомобиль марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, но у него этот маневр не получился, т.к. он не рассчитал расстояние между автомобилями, и уже на ул. Косарева он стал совершать обгон с левой стороны, пересекать сплошные, перед пешеходным переходом стал набирать скорость. Ехавший перед ним автомобиль марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> с включенным поворотником стал поворачивать налево во двор. Водитель автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>, не видя включенного поворотника, совершая обгон сзади едущих автомобилей, поздно заметил, что автомобиль марки «Opel Corsa» поворачивает, в связи с чем применил экстренное торможение, но ДТП избежать не удалось, т.к. у автомобиля марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...> была большая скорость и тормозной путь. Он ударил автомобиль марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> в заднее левое колесо, удар был сильным, от чего автомобиль марки «Opel Corsa» чуть не перевернулся, завалившись набок. ДТП произошло 20 сентября 2018 г. в 14 часов и он, как свидетель, остановился и спросил у пострадавшей, все ли у неё в порядке, на что она ответила, что сильно ударилась головой, дождавшись её супруга, он оставил свой номер телефона и уехал по своим делам (т. 2 л.д. 67).

В судебном заседании от 13 июня 2019 г. допрошенный в качестве свидетеля С2. показал, что он двигался по ул. Косарева г. Саранск за автомобилем марки «Opel Corsa», водитель которого ехал аккуратно, не нарушая скоростной режим, включив за 15-20 м до совершения маневра поворота налево поворотник, занимая при этом крайнее левое положение на своей полосе, и когда данный автомобиль уже повернул, автомобиль марки «Subaru Forester», двигавшийся быстро и агрессивно еще по ул. Волгоградской, который пытался его подрезать в попытке обгона, правым углов ударился в левую стойку автомобиля марки «Opel Corsa». Считает виновным в произошедшем ДТП водителя марки «Subaru Forester» (т. 1 л.д. 120-123).

При дополнительном допросе в судебном заседании свидетель С2. суду показал, что водитель автомобиля марки «Opel Corsa» при совершении маневра поворота налево заблаговременно включил соответствующий поворотник и помех ему, как участнику дорожного движения, не создавал, как и другим транспортным средствам, т.к. двигался на достаточном от него расстоянии, и когда автомобиль марки «Subaru Forester» ехал по встречной полосе движения, автомобиль марки «Opel Corsa» уже поворачивал на подъездную дорогу в сторону дворовой территории и вынужденно остановился, пропуская женщину пешехода с ребенком, однако водитель автомобиля марки «Subaru Forester» поздно заметил данный автомобиль и совершил столкновение, в связи с чем опасность для движения создана именно водителем марки «Subaru Forester», ехавшим на большой скорости и не убедившегося в безопасности своего маневра обгона.

Показанияданногосвидетеляявляются последовательными, логичными, согласующимися с иными доказательствами по делу, поэтому суд принимает их во внимание при принятии решения.

То обстоятельство, что С2. ошибочно указывал в своих показания об управлении в момент ДТП автомобилем марки «Газель» государственный регистрационный знак <...>, хотя в тот день управлял другим принадлежащим ему автомобилем марки «Газель», темно-синего цвета, государственный регистрационный знак <...>, сами по себе о ложности или недостоверности его показаний не свидетельствуют, и, как пояснил С2. в судебном заседании, он ежедневно осуществлял выезд на автомобиле марки «Газель» государственный регистрационный знак <...>, а другой автомобиль марки «Газель» государственный регистрационный знак <...> приобрел только летом 2018 г. и редко на нем выезжал, поэтому, давая пояснения об управлении транспортным средством, он по ошибке указал другой государственный регистрационный знак автомобиля марки «Газель», который в тот день находился на ремонте, в связи с чем он управлял транспортным средством, имеющим государственный регистрационный знак <...>.

Тем более, из информации о государственных регистрационных знаках автомобилей, проследовавших через рубеж контроля системы фотовидеофиксации нарушений ПДД «<...>» в сторону ул. Косарева 20 сентября 2018 г. в период с 13 час. 50 мин. до 14 час. 00 мин., представленной государственным казенным учреждением Республики Мордовия «Служба заказчика органов государственной власти Республики Мордовия в сфере информационно-коммуникационных технологий» за исх. № 370 от 28 июня 2019 г. (л.д. 157-169), усматривается проезд транспортного средства с государственными регистрационными знаками <...> наряду с автомобилями сторон в 13 часов 57 минут 20 сентября 2018 г. через рубеж контроля системы фотовидеофиксации нарушений ПДД «<...>».

При этом отсутствие следов торможения «юза» на проезжей части дороги, по мнению суда, свидетельствует о том, что водитель марки «Subaru Forester» перед столкновением не применял торможения, т.е. мер к снижению скорости своего автомобиля не принимал.

Также из пояснений третьего лица ФИО6 в судебном заседании от 26 июня 2019 г. следует, что проезжая автобусную остановку, он не видел, что автомобиль марки «Opel Corsa» хочет повернуть, при этом увидел включенный сигнал поворотника у данного автомобиля после того, как ему открылся обзор. После того, как автомобиль марки «Opel Corsa» резко повернул, он локтем правой руки посигналил, когда выворачивал руль в левую сторону (т. 1 л.д. 137-141). Как видно из пояснений третьего лица ФИО6 в судебном заседании от 02 июля 2019 г., удар произошел на полосе встречного движения, когда большая часть автомобиля ответчика уже съехала во двор, а задняя часть была на полосе встречного движения, при этом данный автомобиль был расположен больше перпендикулярно, а не параллельно (т. 1 л.д. 185-188).

Доводы ФИО6 о том, что он, якобы, не видел автомобиль, приступивший к выполнению маневра левого поворота, суд признает неубедительными, т.к. согласно пункту 11.1 ПДД, прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться втом, что полоса движения, на которуюонсобирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгонаонне создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, однако, из пояснений ФИО6 непосредственно после ДТП видно, что он, приступив к обгону, увидел, что обгоняет колонну транспортных средств, соответственно,онобязан был убедиться в безопасности по отношению к каждому из увиденных им транспортных средств, тем не менее, не сделал этого.

Все вышеизложенное, по мнению суда, свидетельствует о недостоверности пояснений ФИО6 и искажении им обстоятельств ДТП в свою пользу.

В соответствии с пунктом 1.3 ПДД участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

С целью надлежащего контроля водителя за дорожной ситуацией, обеспечивающего безопасность движения, пункт 10.1 ПДД закрепляет обязанность водителя вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства.

Водителю запрещается выполнять обгон в случаях, если транспортное средство, движущееся впереди, производит обгон или объезд препятствия; транспортное средство, движущееся впереди по той же полосе, подало сигнал поворота налево; следующее за ним транспортное средство начало обгон; по завершении обгона он не сможет, не создавая опасности для движения и помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу (пункт 11.2 ПДД).

В соответствии с пунктом 8.1 ПДД перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Согласно пункту 8.2 ПДД подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра). При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения. Подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности.

Из содержания пункта 8.5 ПДД следует, что перед поворотом направо, налево или разворотом водитель обязан заблаговременно занять соответствующее крайнее положение на проезжей части, предназначенной для движения в данном направлении, кроме случаев, когда совершается поворот при въезде на перекресток, где организовано круговое движение.

Учитывая вышеизложенное, судом из пояснений участников процесса и представленных материалов установлено, что водитель автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> ФИО3 заняла соответствующее крайнее левое положение правой полосы автодороги при совершении поворота налево на подъездную дорогу в сторону дворовой территории.

Схемой дислокации дорожных знаков и разметки на ул. Косарева 18 (т. 1 л.д. 154) подтверждается отсутствие на месте ДТП сплошной дорожной разметки 1.1, разделяющей транспортные потоки противоположных направлений, которую в соответствии с ПДД запрещается пересекать.

При этом при столкновении водитель автомобиля марки «Opel Corsa» ФИО3 совершала маневр поворота налево в разрешенном месте, полностью корпусом автомобиля повернув в сторону дворовой территории, тогда как ФИО6, совершая обгон, ехал прямолинейно, совершив удар в левую заднюю часть автомобиля ответчика, что подтверждает факт столкновения в момент окончания совершения ответчиком маневра левого поворота.

Таким образом, водитель ФИО6 при совершении маневра - обгон не убедился в том, что полоса движения, на которую он выехал, свободна на достаточном расстоянии для того, чтобы совершить обгон транспортного средства, и вернуться на полосу своего движения, в результате чего создал помеху водителю ФИО3, завершавшей маневр поворота налево.

В данной дорожно-транспортной ситуации ФИО6 допустил нарушение правил выполнения обгона, поскольку предпринял данный маневр, несмотря на то, что двигавшееся впереди транспортное средство заранее подало сигнал поворота налево и совершало маневр.

При этом суд не усматривает преимущества в движении у ФИО6, который, двигаясь сзади автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...>, должен был контролировать дорожную ситуацию.

Признаком того, что движущееся впереди транспортное средство намеревается повернуть налево, может служить, кроме включения сигналов поворота, уменьшение скорости его движения, что и было в данной ситуации, поскольку из объяснений ФИО6 от 20 сентября 2018 г. следует, что он начал обгон ввиду того, что скопилась небольшая колонна автомобилей, которая двигалась медленно. Таким образом, движение автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> на низкой скорости должно было повлечь для третьего лица ФИО6 принятие мер для снижения скорости, восприятие данной ситуации как опасной и проявление большей бдительности, чего им сделано не было.

Водителем ФИО6 нарушены требования пункта 10.1 ПДД, поскольку при движении он обязан был избрать такую скорость, которая обеспечивала безопасность движения.

Из содержания просмотренной в судебном заседании видеозаписи следует, что дистанция между автомобилем марки «Opel Corsa» и автомобилем марки «Subaru Forester» была достаточной для того, чтобы при обнаружении опасности прекратить маневр обгона автомобиля марки «Opel Corsa» и вернуться на свою полосу движения, при этом подача сигнала указателя поворота водителем автомобиля марки «Opel Corsa» произведена заблаговременно до начала выполнения маневра поворота налево, не доезжая до пешеходного перехода, после проезда которого совершено столкновение транспортных средств.

Данные требования ПДД ФИО6 выполнены не были, в результате чего он создал опасность и помеху для движения автомобилю марки «Opel Corsa», что и привело к ДТП.

Доводы ФИО6 об отсутствии в его действиях нарушений требований ПДД об обгоне транспортных средств, суд находит несостоятельными, поскольку они опровергаются исследованными судом доказательствами и основаны на неправильном толковании ПДД.

Кроме того, доводы ФИО6 о том, что он двигался со скоростью не более 80 км/ч опровергаются информацией о государственных регистрационных знаках автомобилей, проследовавших через рубеж контроля системы фотовидеофиксации нарушений ПДД «<...>» в сторону ул. Косарева 20 сентября 2018 г. в период с 13 час. 50 мин. до 14 час. 00 мин., представленной государственным казенным учреждением Республики Мордовия «Служба заказчика органов государственной власти Республики Мордовия в сфере информационно-коммуникационных технологий» за исх. № 370 от 28 июня 2019 г., согласно которой скорость транспортного средства с государственным регистрационным знаком <...> в 13 час. 57 мин. составляла 82 км/ч.

При этом в деле отсутствуют объективные сведения о том, что водитель автомобиля марки «Opel Corsa» государственный регистрационный знак <...> в момент аварии при повороте налево несвоевременно подал сигнал световым указателем поворота, либо создал опасность для движения и помехи другим участникам дорожного движения, в частности, автомобилю марки «Subaru Forester» государственный регистрационный знак <...>.

Таким образом, именно субъективные действия водителя ФИО6 расцениваются судом в качестве причины дорожного происшествия.

В свою очередь, движение транспортного средства под управлением ФИО3, подавшей сигнал световым указателем поворота соответствующего направления перед началом движения, занявшей соответствующее правилам дорожного движения положение на проезжей части и не создавшей помех участникам движения, ПДД соответствую, в связи с чем суд не усматривает в её действиях нарушений требований пунктов 8.1, 8.2 ПДД. С учетом изложенного, суд полагает, что ДТП в причинной связи с действиями водителя ФИО3 не находится.

Поскольку виновником ДТП является водитель ФИО6, который в нарушение требований пунктов 1.5, 10.1, 11.1, 11.2 ПДД при обгоне выехал на полосу для встречных транспортных средств, не убедился в безопасности своего маневра перед его выполнением, тем самым поставил себя в такие условия, что не смог предотвратить ДТП с автомобилем, под управлением ФИО3, выполнявшей маневр поворота налево, оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП от 20 сентября 2018 г., в размере 322889 руб. 47 коп. не имеется.

Требования о взыскании расходов, за проведение досудебной экспертизы, в размере 8500 руб., являются производными от основного требования, следовательно, также удовлетворению не подлежат.

Согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела относятся, в том числе и суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

По ходатайству сторон, при рассмотрении данного дела определением Октябрьского районного суда г. Саранска Республики Мордовия от 02 июля 2019 г. было назначено проведение судебной комплексной транспортно-трасологической и автотехнической экспертизы.

Обязанность по оплате стоимости экспертизы возложена судом на обе стороны в равных частях.

Согласно копий квитанции и чека-ордера от 06 августа 2019 г. № 332 ФИО3 произведена оплата за производство вышеуказанной экспертизы в размере 12600 руб. При этом истцом ФИО1 оплата проведена не была.

От зам.начальника ФБУ Мордовская ЛСЭ Минюста России ФИО11 поступило заявление от 22 августа 2019 г. о взыскании оплаты за выполненную экспертизу №№ 1420/4-2, 1421/5-2, 1422/5-2 от 16 августа 2019 г. в размере 12600 руб., которая до настоящего времени от ФИО1 не поступила.

Суд признает вышеуказанные расходы на оплату судебной экспертизы необходимыми, связанными с рассмотрением дела, при этом учитывается, что сторонами данные расходы не оспорены.

Учитывая, что требования истца материального характера оставлены без удовлетворения, расходы по проведению экспертизы в размере 12 600 руб. необходимо взыскать с ФИО1, как с проигравшей стороны.

В связи с тем, что в удовлетворении исковых требований отказано, в силу части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отсутствуют основания и для взыскания в пользу истца возврата государственной пошлины по делу.

В силу статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судоценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к ФИО3 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия от 20 сентября 2018 года, в размере 331389 (триста тридцать одна тысяча триста восемьдесят девять) рублей 47 копеек оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в пользу федерального бюджетного учреждения «Мордовская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации в счет оплаты судебной комплексной транспортно-трасологической и автотехнической экспертизы 12600 (двенадцать тысяч шестьсот) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Мордовия в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путём подачи жалобы через Октябрьский районный суд г. Саранска Республики Мордовия.

Судья Октябрьского районного суда

г. Саранска Республики Мордовия А.М. Салахутдинова

Мотивированное решение составлено 05 сентября 2019 года.

Судья Октябрьского районного суда

г. Саранска Республики Мордовия А.М. Салахутдинова