Апелляционное определение № 22-361/2026 от 8 апреля 2026 г.

Председательствующий Петров И.М. Дело 22-361/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Абакан 9 апреля 2026 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Хакасия в составе:

председательствующего - судьи Маркова Е.А.,

судей Немежикова А.П., Тришканёвой И.С.,

при секретаре судебного заседания – помощнике судьи Смокотниной Т.В.,

с участием

прокурора отдела прокуратуры Республики Хакасия Ягодкиной В.А.,

защитника - адвоката Кутасевич Н.Л.,

осужденного ФИО7,

рассмотрела в открытом судебном заседании, с использованием системы видеоконференц-связи, апелляционные жалобы (основные и дополнительные) защитника Кутасевич Н.Л. и осужденного ФИО7 на приговор Саяногорского городского суда Республики Хакасия от 13 августа 2025 г.

Заслушав доклад судьи Маркова Е.А. по обстоятельствам дела, доводам апелляционных жалоб, возражений на них, выслушав мнение защитника и осужденного, полагавших приговор подлежащим изменению по доводам апелляционных жалоб, а также мнение прокурора, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, судебная коллегия, -

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО7, родившийся <данные изъяты>, судимый:

- 18 апреля 2017 г. Минусинским городским судом Красноярского края по ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год, с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 1 год;

- 12 февраля 2018 г. Минусинским городским судом Красноярского края по п.п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, ч. 2 ст. 160 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год 4 месяца. На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ, ч. 4 ст. 74 УК РФ, ст. 70 УК РФ (приговор т 18 апреля 2017 г.) к лишению свободы на срок 1 год 8 месяцев, с отбыванием наказания в колонии-поселения, с самостоятельным следованием к месту отбытия наказания;

- 25 апреля 2018 г. Минусинским городским судом Красноярского края по п.п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года. На основании ст. 70 УК РФ (приговор от 12 февраля 2018 г.) к лишению свободы на срок 3 года 4 месяца, с отбыванием в исправительной колонии общего режима;

- 02 апреля 2019 г. Абаканским городским судом Республики Хакасия по ч. 1 ст. 228 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год. На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ (приговор от 25 апреля 2018 г.) к лишению свободы на срок 3 года 10 месяцев, с отбыванием в исправительной колонии общего режима. Освобожден 28 октября 2021 г. по отбытии срока наказания, -

приговором Саяногорского городского суда Республики Хакасия от 13 августа 2025 г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, и ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Разрешен вопрос о распределении процессуальных издержек в виде сумм, подлежащих выплате адвокату за оказание им юридической помощи по назначению: осужденный ФИО7 частично освобожден от взыскания процессуальных издержек, выплаченных защитнику в связи с оказанием юридической помощи на стадии предварительного следствия (30 898,40 руб.) и при рассмотрении уголовного дела в суде, результатом которого явилось постановление приговора от 19 декабря 2024 г., который был отменен судом апелляционной инстанцией с возвращением дела в суд на новое рассмотрение (30 448 руб.), постановлено взыскать с осужденного ФИО7 в доход федерального бюджета 45 000 рублей. От взыскания процессуальных издержек при повторном рассмотрении уголовного дела, по результатам которого постановлен приговор от 13 августа 2025 г. (24 912 руб.), осужденный освобожден в связи с заявленным им отказом от защитника.

Также приговором разрешены вопросы о мере пресечения, зачете времени содержания под стражей, вещественных доказательствах.

ФИО7 признан виновным и осужден за незаконный сбыт наркотических средств в крупном размере, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), то есть за совершение преступления, предусмотренного п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Кутасевич Н.Л., действуя в интересах осужденного ФИО7, выражает несогласие с приговором в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и как следствие неправильного применения уголовного закона и несправедливости назначенного осужденному наказания. Апеллянт указывает, что судом не дано надлежащей оценки установленным по делу обстоятельствам, связанным с обращением ФИО1 к ФИО7 с просьбой оказать помощь в приобретении наркотических средств, предоставлении ФИО1 денежных средств, которые в последующем были направлены на счёт продавца; об отсутствии у ФИО7 наркотических средств и об отсутствии у него договоренности с другими лицами о сбыте наркотических средств. При этом апеллянт ссылается на определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции, согласно которому действия осужденного при аналогичных обстоятельствах со сбыта переквалифицированы на пособничество в приобретении, а также на определение Верховного Суда Российской Федерации, согласно которому действия осужденной с покушения на приобретение наркотического средства без цели сбыта переквалифицированы на пособничество в названном покушении.

Считает, что все исследованные по делу доказательства, включая материалы оперативно-розыскных мероприятий и показания свидетелей, подтверждают наличие умысла у ФИО7 на содействие в форме пособничества ФИО1 в покушении на незаконное приобретение без цели сбыта наркотических средств в крупном размере. Показания осужденного ФИО7 именно об оказании помощи ФИО1 не были опровергнуты исследованными по делу доказательствами.

При этом, ссылаясь на приговор Саяногорского городского суда Республики Хакасия от 13 августа 2024 г. в отношении ФИО1, апеллянт указывает, что из описательно-мотивировочной части данного приговора усматривается, что ФИО1 в интернет-магазине приобрел наркотическое средство с привлечением ФИО7 в качестве пособника в его приобретения, а именно как указано в приговоре: оплатил покупку через третье лицо.

Выражает несогласие с выводами суда о возникшем у осужденного ФИО7 умысле на сбыт наркотического средства до момента обращения к нему ФИО1, считая, что транзакция денежных средств от ФИО1 свидетельствует о совместной закупке наркотического средства последним и осужденным ФИО7 в интернет-магазине, поскольку они договорились именно для этой цели. Считает, что владельцем наркотических средств с момента перевода денежных средств являлся именно ФИО1, а не осужденный ФИО7 Ссылка на координаты места нахождения наркотического средства была создана именно продавцом интернет-магазина, а не осужденным ФИО7, который не внося каких-либо изменений, получив сведения о ней, переадресовал ею покупателю ФИО1 При этом ФИО7 закладку по указанным координатам не осуществлял, не контролировал её, а потому не обладал достоверной информацией о нахождении в тайнике наркотического средства. Приговор не содержит сведений о том, что ФИО7 действовал в интересах интернет-магазина.

Оперативно-розыскные мероприятия в отношении осужденного ФИО7 не проводились, что свидетельствует о его непричастности к незаконной деятельности по сбыту наркотических средств. При этом за сбыт этого же наркотического средства осуждена ФИО2 Сведения о взаимном сотрудничестве последней и осужденного ФИО7 отсутствуют.

Считает, что судом допущено существенное нарушение уголовно-процессуального законодательства, а именно формулировку предъявленного ФИО7 органом следствия обвинения «впоследствии сбыл», суд изменил на иную формулировку, а именно «в указанный период сбыл», что не является синонимом и порождает новое толкование событий. Термин «впоследствии» подразумевает течения события в дальнейшем, а «в указанный период» означает в определенный промежуток времени. С учетом изложенного, апеллянт полагает, что судом допущено нарушение положений ст. 252 УПК РФ. При этом, изменив формулировку предъявленного обвинения, в противоречие этому, суд в описательно-мотивировочной части приговора (абз. 7 стр. 14) указал, что преступление совершено при обстоятельствах, указанных в обвинении.

В приговоре суд сослался на акт добровольной выдачи от 17 мая 2024 г., согласно которому ФИО1 был выдан сотовый телефон. Между тем, материалы дела не содержат сведений о том, что данный процессуальный документ был приобщен к материалам уголовного дела в отношении ФИО7 при принятии следователем решения о выделении уголовного дела. С учетом изложенного, апеллянт полагает, что происхождение данного документа не имеет законного обоснования и он, а также все последующие процессуальные документы, составленные в отношении изъятого у ФИО1 сотового телефона, подлежат исключению в силу положений ст. 75 УПК РФ. Иных доказательств, свидетельствующих о переписки между ФИО1 и ФИО7, материалы дела не содержат, несмотря на признание данного факта последним.

Просит приговор изменить, действия осужденного ФИО7 квалифицировать по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 228 УК РФ и снизить размер назначенного ему наказания в пределах санкции ч. 2 ст. 228 УК РФ и с учетом положений ч. 3 ст. 30 УК РФ и ч. 5 ст. 33 УК РФ.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительных) осужденный ФИО7 выражает мнение солидарное своему защитнику. В обоснование своей позиции осужденный ФИО7 приводит ссылки на судебные решения, вынесенные различными судебными инстанциями, включая Верховный Суд Российской Федерации, согласно которым действия подсудимых (осужденных) в аналогичных ситуациях были квалифицированы как пособничество в приобретении наркотических средств, а количество наркотика и его фасовка, а также тот факт, что он не является потребителем наркотических средств, не свидетельствуют о намерении сбыта. Тем самым, осужденный опровергает выводы суда первой инстанции, изложенные в обжалуемом приговоре, об обратном.

Наравне с этим, по содержанию жалобы осужденный ФИО7 приводит толкование понятиям сбыта и передачи наркотических средств и указывает о том, что в момент обращения к нему ФИО1 наркотическое средство у него отсутствовало. Оспаривая выводы суда о том, что он (ФИО7) сразу же согласился приобрести наркотическое средство, указывает, что ФИО1 уговаривал его оказать помощь в приобретении наркотических средств, что подтверждено свидетелем ФИО3, а также следует из его показаний, которые на протяжении предварительного и судебного следствия являлись последовательными. В результате уговора со стороны ФИО1, он (ФИО7) согласился оказать ему помощь в приобретении наркотических средств. Выполняя просьбу ФИО1, он (ФИО7) произвел оплату за приобретенные наркотические средства денежными средствами, переданными ему ФИО1, и, получив сведения о месте закладки, сообщил об этом последнему, переадресовав ему фото с координатами места закладки. Тем самым, наркотическое средство у него фактически в наличии отсутствовало. Доказательств обратного, как и доказательств того, что он (ФИО7) действовал в интересах ФИО2, организовавшей место закладки, либо в интересах неустановленного лица, действовавшего по сговору с ФИО2, а равно о том, что ему достоверно было известно о нахождении в тайнике наркотического средства, материалы дела не содержат.

Обращает внимание, что ФИО1 он (ФИО7) сообщил о необходимости перевода 10 000 рублей, ФИО1 осуществил перевод на сумму 1 100 рублей для проверки, а второй перевод ошибочно на сумму 10 000 рублей.

Ссылаясь на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, отраженной в п.п. 5, 6, 10 «Обзора судебной практики по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов», утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 июня 2024 г., осужденный ФИО7 указывает, что он не приобретал наркотическое средство в целях его сбыта, не выполнял всех тех действий по передачи наркотических средств, которые в свою очередь описаны в приговоре в отношении ФИО2 Именно последняя осуждена за сбыт наркотического средства. При постановлении приговора в отношении ФИО2 судом установлен мотив совершенных им (ФИО7) действий, при этом приговор обоснован, в том числе его показаниями и показаниями ФИО1, которые дополняют друг друга. Полагает, что приговор в отношении ФИО2 имеет преюдициальное значение.

Считает, что при отсутствии фактического владения наркотическими средствами его действия не могут квалифицироваться как их сбыт. С учетом изложенного, полагает необоснованным вывод суда, указанный в абз. 2, 3 стр. 16 обжалуемого приговора о том, что получив данные о месте нахождения тайника, он стал фактическим владельцем наркотического средства и у него появилась реальная возможность распорядиться им по своему усмотрению. При том, что в момент получения сведений о месте нахождения тайника в <адрес>, он находился в <адрес>, то есть на расстоянии около 100 км, и сразу же перенаправил данные сведения ФИО1, не имея возможности иным образом самостоятельно распорядиться наркотическим средством. Тем самым, именно ФИО1 стал фактическим владельцем наркотического средства. О нахождении тайника знали ещё как минимум трое: ФИО2, ФИО4 (свидетель по уголовному делу ФИО2) и неустановленное лицо интернет-магазина, предоставившего ему информацию о месте нахождения тайника.

Апеллянт выражает мнение о том, что суд в нарушении ч. 2 ст. 3 УК РФ применил аналогию закона, то есть восполнил пробел в праве, когда закон применяется к случаям, прямо не предусмотренным, но аналогичным тем, которые непосредственно регулируются этим законом. В частности, из действующей редакции Обзора судебной практики по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 июня 2024 г., исключена квалификация действий пособника, которая содержалась в п. 5 аналогичного Обзора, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 г. Наличие данного пробела в уголовном законе, суд восполнил посредством ограничительного толкования.

Стороной обвинения и судом не опровергнуты его доводы о том, что его действия в оказании помощи ФИО1 на приобретение наркотического средства, дополняют реализацию умысла последнего, сам он (ФИО7) не принимал непосредственного участия при совершении ФИО1 преступления, а создал лишь необходимые условия для его совершения, что указывает на пособничество, понятие которого приведено в ч. 5 ст. 33 УК РФ.

Апеллянт указывает о незначительной общественной опасности его действий, поскольку о его причастности к преступлению стало известно 17 мая 2024 г. после задержания ФИО1, оперативно-розыскные мероприятия проводились в отношении ФИО2, сам же он был задержан лишь 09 июля 2024 г.

Наравне с этим, апеллянт оспаривает оценку законности производства безотлагательного обыска по месту его жительства, которая дана судом в постановлении от 12 июля 2024 г., поскольку сведения о его причастности к деянию установлены 17 мая 2024 г., а обыск был проведен лишь 09 июля 2024 г. Названное, по мнению апеллянта, также указывает о незначительной общественной опасности его действий.

Судом не дана надлежащая оценка показаниям свидетеля ФИО1 о том, что наркотическое средство он приобрел не у него (ФИО7), а через него. Наркотическое средство было изъято из незаконного оборота и ни каких вредных последствий ни для кого не наступило.

Считает, что судом допущено нарушение положения ст. 252 УПК РФ, поскольку органом следствия ему предъявлено обвинение с указанием времени совершения преступления 17 мая 2024 г. в период с 14 часов 20 минут до 18 часов 53 минут, а на стр. 15 описательно-мотивировочной части приговора суд указал словосочетание «в этот же день», и как следствие нарушено положение п. 1 ч. 1 ст. 47 УПК РФ: право обвиняемого знать в чем он обвиняется, а также право на защиту.

Суд необоснованно вменил ему приобретение наркотического средства, однако данный признак ему не был указан органом следствия.

Суд не рассмотрел заявленные им ходатайства: о времени совершения преступления, о результатах оперативно-розыскной деятельности, об оценки действий следователя.

Оспаривает вывод суда о том, что общий вес и фасовка наркотического средства свидетельствуют об умысле на сбыт наркотического средства, поскольку приговором в отношении ФИО2 названные обстоятельства отнесены к действиям последней, за которые она осуждена.

Суд сослался на отсутствие исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом совершения преступления, позволяющих назначить наказание с применением ст. 64 УК РФ, не принял во внимание сам факт оказания помощи ФИО1 в приобретении наркотического средства по просьбе последнего, что сформировало у него умысел на совершение противоправных действий. Также судом не учтено, что с момента его освобождения из мест лишения свободы, то есть с 28 октября 2021 г., и до 17 мая 2024 г. он не привлекался к уголовной и административной ответственности, был трудоустроен, создал семью, проживая вместе с отцом ФИО3, который является инвалидом. Названное, по мнению апеллянта, позволяет применить положения ст. 64 УК РФ и ч. 3 ст. 68 УК РФ с учетом принципа индивидуализации назначенного наказания.

Просит учесть в качестве сведений, характеризующих его личность, и признать в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, благодарности начальника следственного изолятора за добросовестное отношение к труду и грамоту за активное участие в культурно-массовом мероприятии (приложены к жалобе), а также выявленное у него после постановления приговора заболевание: хронический бронхит в стадии обострения, намерение заключить контракт с Министерством Обороны, в чём ему было отказано в связи с диагностированными у него заболеваниями.

Выражает несогласие с принятым судом решением о взыскании с него процессуальных издержек в связи с участием защитника при рассмотрении дела в суде, по результатам которого был постановлен приговор от 19 декабря 2024 г., который в последующем был отменен судом апелляционной инстанции в связи с допущенным нарушением права на защиту, с возвращением дела на новое рассмотрение.

Просит приговор изменить, квалифицировать его действия по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 228 УК РФ, и назначить наказание с применением ст. 64 УК РФ.

Кроме того, осужденный полагает, что обжалуемый приговор выполнен путем копирования обвинительного заключения; показания свидетеля ФИО5, изложенные по тексту приговора, не соответствуют их содержанию, данными им в ходе судебного следствия.

Судом не дана оценка противоречивым доказательствам, так из показаний свидетеля ФИО5 следует, что факт сбыта ФИО1 наркотических средств ФИО7 установлен в ходе оперативно-розыскных мероприятий, а рапорт об обнаружении признаков преступления от 19 мая 2024 г. (л.д. 16 том № 1) содержит сведения о сбыте наркотического средства ФИО2

Полагает, что при допросе свидетеля ФИО1 судом были допущены нарушения уголовно-процессуального законодательства, поскольку последний был предупрежден об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, в то время как должен быть допрошен как соучастник преступления, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве.

Обращает внимание, что в вводной части приговора указаны сведения лишь об одном государственном обвинителе, принимавшим участие при рассмотрении уголовного дела, сведения о других государственных обвинителях отсутствуют.

Одно из судебных заседаний проводилось с участием секретаря судебного заседания ФИО6, которая принимала участие при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО2, что исключало её участие в составе суда во время рассмотрения уголовного дела в отношении него (ФИО7).

Считает, что в ходе предварительного следствия допущены нарушения положений ч. 2 ст. 159 УПК РФ, выразившиеся в необоснованном отказе в удовлетворении ходатайств о допросе свидетеля ФИО2, о проведении очной ставки со свидетелем ФИО1 С принятыми решениями об отказе в удовлетворении заявленных им ходатайств он не был своевременно ознакомлен, получив их после направления дела с обвинительным заключением прокурору, и тем самым он был лишен возможности своевременно обжаловать данные решения в порядке ст. 125 УПК РФ. Названное оставлено без внимание прокурором, которым по его жалобе вынесено незаконное постановление от 27 сентября 2024 г.

Обращает внимание на то, что постановление о назначении судебной экспертизы вынесено 14 мая 2024 г., а расследуемое событие имело место лишь 17 мая 2024 г. При этом он своевременно не был ознакомлен с постановлением о назначении судебной экспертизы и был лишен возможности заявить отвод эксперту, ходатайствовать о назначении экспертизы в ином экспертном учреждении, о постановки на разрешение эксперта дополнительных вопросов.

Считает, что для установления возможности определения наркотического опьянения от употребления производного наркотического средства требуется назначение комплексной экспертизы.

Обращает внимание, что в материалах уголовного дела в томе № 1 отсутствует лист 211.

Из содержания обвинительного заключения следует, что уголовное дело с обвинительным заключение направлено прокурору 09 сентября 2024 г., однако 10 сентября 2024 г. он и его защитник знакомились с материалами уголовного дела, о чем свидетельствует постановление о его переводе из следственного изолятора в изолятор временного содержания ОМВД России по г. Саяногорску.

В возражении на апелляционные жалобы защитника и осужденного, старший помощник прокурора г. Саяногорска Бурова А.Е. считает доводы жалоб не подлежащими удовлетворению, поскольку они основаны на неверном толковании уголовного закона. Исследованными по делу доказательствами установлен факт сбыта ФИО7 наркотического средства ФИО1 с использованием информационно-телекоммуникационной сети, правовая оценка действиям осужденного дана с учетом разъяснений, содержащихся в п.п. 13-13.2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами».

Нарушение право на защиту осужденного ФИО7 допущено не было, поскольку существо предъявленного ему обвинения изменено не было.

Проверив материалы дела, изучив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и возражении на них, выслушав мнения сторон, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Вина ФИО7 в совершении преступления, за которое он осужден, материалами дела установлена и действиям осужденного судом дана правильная правовая оценка.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст.ст. 303-304, 307-309 УПК РФ. Во исполнение ст. 307 УПК РФ в обжалуемом приговоре содержится описание преступного деяния, признанного доказанным, детально изложены обстоятельства уголовного дела, установленные судом, также приведены доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осужденного.

Каких-либо противоречий в выводах судом не допущено.

Виновность ФИО7 в совершении инкриминируемого преступления установлена материалами дела и подтверждается собранными в ходе предварительного следствия и исследованными в судебном заседании доказательствами, подробно приведенных в приговоре, достоверность которых сторонами в суде апелляционной инстанции не оспаривается.

К числу таких доказательств относятся:

- показания самого осужденного ФИО7, данными им как в ходе судебного следствия, так и на досудебной стадии производства по уголовному делу, из содержания которых следует, что 17 мая 2024 г. в вечернее время ему позвонил знакомый ФИО1, обратившись с просьбой оказать помощь в приобретении наркотического средства синтетического происхождения в <адрес>. Ранее он (ФИО7) приобретал наркотическое средство для личного употребления, пользуясь услугами интернет-магазина «<данные изъяты>». Согласившись оказать помощь ФИО1 в приобретении наркотических средств, он (ФИО7), используя свой мобильный телефон, который в последующем им был утрачен, связался с оператором интернет-магазина и получил информацию о наличии «закладки» в <адрес> в количестве 2 гр., стоимостью которой составляет 10 000 рублей. Названную информацию он (ФИО7) сообщил по телефону ФИО1, попросив последнего перевести денежные средства по абонентскому номеру телефона своей сожительницы ФИО3, к которому привязана банковская карта. ФИО1 ошибочно перевел 1 000 рублей, а затем еще 9 000 рублей. ФИО3 он (ФИО7) попросил перевести денежные средства по названным им реквизитам, которые сообщили ему в интернет-магазине. Цель перевода ФИО3 не сообщал. После этого им (ФИО7) было получено сообщение с координатами «закладки», которое он переадресовал ФИО1 По истечению двух часов попытался связать с ФИО1, но последний был недоступен. С интернет-магазином он (ФИО7) не сотрудничает, сбытом наркотических средств не занимается. В данном случае им оказана помощь ФИО1 в приобретении наркотического средства;

- показания свидетеля ФИО1, который подтвердил вышеизложенные показания осужденного ФИО7 относительно обращения к последнему с просьбой в оказании помощи в приобретении наркотического средства, переводе ФИО7 денежных средств и получении от последнего информации о месте закладки, где он (ФИО1) был задержан сотрудниками полиции до того как им было обнаружено наркотическое средство. У него (ФИО1) был изъят мобильный телефон, используя который он связывался с ФИО7;

- показания свидетеля ФИО5 (оперативного сотрудника ОМВД России <данные изъяты>) о том, что 17 мая 2024 г. следственным отделом было возбуждено уголовное дело в отношении ФИО4 по факту сбыта последним наркотических средств. У ФИО4 был изъят сотовый телефон, принадлежащий его супруге – ФИО2 В телефоне содержалась информация в виде переписки с интернет-магазином «<данные изъяты>» с сообщениями о местах «закладок» наркотических средств. При проведении обследований участков местности по указанным в переписки координатам были обнаружены шесть свертков с веществом, являющимся наркотическим средством. По местам обнаружения наркотических средств было организовано наблюдение. На месте одной из «закладок» вблизи автозаправочной станции «<адрес> 17 мая 2024 г. в вечернее время был задержан гражданин ФИО1, которым был выдан сотовый телефон с сообщением от ФИО7 о месте «закладки»;

- показания свидетеля ФИО3 о том, что 17 мая 2024 г. она и её сожитель ФИО7 находились по месту своего жительства (<адрес>). ФИО7 сообщил, что ей поступят на банковскую карту денежные средства, которые необходимо будет перевести. В 14 часов 17 минут ей в приложении «<данные изъяты>», установленного на мобильном телефоне, поступили денежные средства тремя транзакциями в размере 1 100, 1 000 и 9 000 рублей от ФИО1. По просьбе ФИО7 она осуществила перевод в сумме 9 652 рубля по указанным им реквизитам. При этом допустила ошибку и дважды осуществила перевод на указанную сумму. ФИО7 сообщил, что он оказал помощь в приобретении наркотического средства своему знакомому через интернет-магазин;

- выписка по платежному счету, открытого на имя ФИО3, подтверждающая показания последней о поступлении ей денежных средств и их перечислении при исследуемых судом обстоятельствах (л.д. 86-87 том № 1);

- протокол фиксации проведения оперативно-розыскного мероприятия: обследование участка местности с географическими координатами широта <данные изъяты> в ходе которого обнаружен и изъят сверток с веществом, которое согласно экспертного исследования содержит в своем составе ?-PVP <данные изъяты>) (химическое название: <данные изъяты>), являющегося производным наркотического средства N-метилэфедрон, массой 1,529 г. (л.д. 20, 29-30 том № 1);

- протокол осмотра места происшествия: участка местности с географическими координатами широта <данные изъяты>, по результатам которого установлено нахождение данного участка в лесном массиве вблизи <адрес>, на расстоянии 500 метров в юго-восточном направлении от автозаправочной станции <данные изъяты>», расположенной по адресу: <адрес> (л.д. 94-99 том № 1);

- протокол осмотра информации, содержащейся в мобильном телефоне «<данные изъяты>», добровольно выданного ФИО1 17 мая 2024 г., с абонентским номером сим-карты <данные изъяты>, согласно которому в социальной сети «<данные изъяты>» имеется фотоснимок, направленный от 17 мая 2024 г. в 18 часов 39 минут от абонентского номера <данные изъяты> под именем «<данные изъяты>», с текстом «<данные изъяты>» (л.д. 34, 67-73 том № 1);

- протокол осмотра мобильного телефона «<данные изъяты>» с абонентским номером <данные изъяты>, выданного ФИО7, согласно которому установлены сведения аналогичного содержания при переписки с абонентским номером <данные изъяты> под именем «<данные изъяты>» (л.д. 108-110, 112-116 том № 1),

а также иные исследованные по делу доказательствами, анализ которых подробно приведен в приговоре и им дана оценка в соответствии с требованиями ст.ст. 17,88 УПК РФ, не согласиться с которой оснований не имеется.

Кроме того, по ходатайству стороны защиты судом первой инстанции были истребованы и приобщены к материалам уголовного дела приговор от 30 октября 2024 г. в отношении ФИО2 и приговор от 13 августа 2024 г. в отношении ФИО1

ФИО2 была признана виновной в совершении пяти преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, и одного преступления, предусмотренного п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ. Как следует из содержания постановленного в отношении ФИО2 приговора, каждое из преступлений совершены ею с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в группе с неустановленным лицом, использующего интернет-сайт «<данные изъяты>». При этом ФИО2 согласно отведенной ей роли осуществила шесть «закладок» наркотических средств, сведения о которых сообщила неустановленному лицу, использующему интернет-сайт, с целью последующего сбыта данного наркотического средства. Сведения об одной из «закладок» с веществом, содержащим в своем составе ?-PVP (?-<данные изъяты>), являющегося производным наркотического средства N-метилэфедрон, массой 1,529 г., неустановленное лицо, использующее интернет-сайт, сообщило лицу, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство, в частности ФИО7, который перенаправил данные сведения ФИО1 (л.д. 131-145 том № 4).

В свою очередь, ФИО1. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 228 УК РФ, а именно за покушение в незаконном приобретении без цели сбыта вышеуказанного вещества, содержащего в своем составе ?-PVP <данные изъяты>), являющегося производным наркотического средства N-метилэфедрон, массой 1,529 г. (л.д. 146-148 том № 4).

Все положенные в основу приговора доказательства, в том числе заключение эксперта, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а поэтому являются допустимыми.

Показания вышеперечисленных свидетелей ФИО1, ФИО3, ФИО5 суд первой инстанции обоснованно признал достоверными, поскольку они объективно соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и подтверждены совокупностью доказательств, которым суд дал надлежащую оценку с точки зрения допустимости и достоверности.

Каких-либо оснований ставить под сомнение достоверность показаний каждого из вышеуказанных свидетелей у суда не имелось. Имевшиеся противоречия в досудебных и судебных показаниях названных свидетелей разрешены в ходе судебного разбирательства, каждый из свидетелей подтвердил достоверность своих досудебных показаний, приведенных в приговоре. Судебная коллегия не усматривает неразрешенных противоречий в показаниях свидетелей. Оснований для оговора ФИО7 каждым из свидетелей не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, приведенные судом в приговоре показания свидетелей, в том числе свидетеля ФИО5., соответствуют их изложению в протоколе судебного заседания и в протоколах допроса каждого из них, полученных на досудебной стадии производства по уголовному делу.

Тот факт, что свидетель ФИО5 является должностным лицом, наделенным государственно-властными полномочиями, не может служить поводом к тому, чтобы не доверять его показаниям и составленному им протоколу проведения оперативно-розыскного мероприятия.

Доводы жалобы осужденного о допущенных нарушениях при допросе свидетеля ФИО1, не могут быть признаны состоятельными.

Материалы уголовного дела в отношении ФИО7 были выделены в отдельное производство из уголовного дела в отношении ФИО1 на основании п. 3 ч. 1 ст. 154 УПК РФ, то есть в связи с установлением в действиях ФИО7 признаков преступления, не связанного с деянием, вмененным в вину ФИО1

Тем самым, вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, ФИО1 не является тем лицом, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением с ним досудебного соглашения о сотрудничестве, правовое положение которого определено ст. 56.1 УПК РФ, а потому перед его допросом он обоснованно был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний либо отказ от дачи показаний в соответствии со ст.ст. 307 и 308 УК РФ.

Судебная коллегия не находит оснований полагать, что исследованные по делу доказательства содержат существенные противоречия.

В ходе судебного следствия был исследован рапорт об обнаружении признаков преступления от 19 мая 2024 г., вынесенный врио начальника ОНК ОМВД России по <данные изъяты> ФИО5, по содержанию которого приведены сведения об обнаружении изъятии в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий свертка с веществом, помещенного с целью сбыта ФИО2 и, как следствие, об установлении в действиях последней признаков преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (л.д. 16 том № 1). Содержания данного рапорта не противоречит вышеизложенным показаниям свидетеля ФИО5 о том, что причастность как ФИО2, так и ФИО1 и ФИО7, к незаконному обороту наркотических средств была установлена в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Отсутствие в материалах дела сведений о проведении оперативно-розыскных мероприятий именно в отношении ФИО7, не опровергают того, что причастность последнего к незаконному обороту наркотических средств, обнаруженных и изъятых сотрудниками полиции, подтверждена в ходе их проведения, в том числе в результате опроса, который может осуществляться как в устной, так и письменной форме, и исследования предметов, в частности, информации мобильного телефона, выданного ФИО1

Проведение названных оперативно-розыскных мероприятий прямо предусмотрено п.п. 1, 5 ст. 6 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». При этом закон не предусматривает необходимость обязательной фиксации выполнения данных мероприятий посредством составления соответствующих протоколов.

Судебная коллегия учитывает, что суд первой инстанции в содержании описательно-мотивировочной части приговора обоснованно не привел ссылку на рапорт об обнаружении признаков преступления в отношении ФИО2 (л.д. 16 том № 1), на который в апелляционной жалобе ссылается осужденный ФИО7, поскольку рапорт является оперативно-служебным документом, в котором изложены сведения, являющиеся лишь поводом для проведения проверки в порядке ст. 144 УПК РФ компетентными должностными лицами, и принятия по нему решения в виде постановления о возбуждении уголовного дела либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Тем самым, рапорт об обнаружении признаков преступления в отношении ФИО2 не является доказательством виновности ФИО7 в инкриминируемом ему деянии, а потому обоснованно не был принят во внимание при вынесении обжалуемого приговора.

По убеждению судебной коллегии, материалы оперативно-розыскных мероприятий, процессуальные документы об их проведении: протокол обследования участка местности (л.д. 20 том № 1); акт добровольной выдачи ФИО1 сотового телефона (л.д. 34 том № 1) - соответствуют требованиям УПК РФ. Сведения, содержащиеся в документах, составленных по их результатам, отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам уголовно-процессуальным законом, и приобщены к делу с соблюдением предписанной законом процедуры. При оценке допустимости результатов оперативно-розыскной деятельности судом первой инстанции в полной мере учтены требования ст.ст. 75, 89 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, оснований для признания акта добровольной выдачи ФИО1 мобильного телефона «<данные изъяты>» (л.д. 34 том № 1) недопустимым доказательством не имеется.

Несмотря на то, что в постановлении о выделении уголовного дела (л.д. 1-3 том № 1) в перечне выделенных материалов отсутствует ссылка на указанный акт, судебная коллегия учитывает, что данное процессуальное действие выполнено оперативными сотрудниками в рамках проведения оперативно-розыскных мероприятий, что соответствует требованиям ст. 15 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», согласно которой органы, осуществляющие такую деятельность, вправе при гласном и негласном проведении оперативно-розыскных мероприятий производить изъятие документов, предметов, материалов и сообщений; в случае их изъятия при проведении гласных оперативно-розыскных мероприятий должностное лицо, осуществившее изъятие, составляет протокол в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации.

Результаты оперативно-розыскной деятельности, которые содержат сведения об изъятии у ФИО1 мобильного телефона, были предоставлены органу следствия. Именно данные материалы указаны в перечне тех документов, которые в копиях были выделены в отдельное производство из ранее возбужденного в отношении ФИО1 уголовного дела (л.д. 1-3, 8 том № 1).

Факт изъятия мобильного телефона у ФИО1 подтвержден последним при его допросе в ходе судебного следствия.

Судебная коллегия соглашается с доводом апелляционной жалобы осужденного ФИО7 о неверном указании даты вынесения постановления о назначении химической судебной экспертизы: <данные изъяты> (л.д. 23 том № 1). Из содержания названного постановления следует, что оно вынесено в рамках уголовного дела № <данные изъяты>, возбужденного 19 мая 2024 г. в отношении ФИО2 (л.д. 9). Описательно-мотивировочная часть постановления о назначении химической судебной экспертизы содержит указание на изъятие наркотического средства 17 мая 2024 г. и проведение химического исследования данного средства 19 мая 2024 г.

Судебная экспертиза, предметом которой явилось исследование наркотического средства, изъятого 17 мая 2024 г., на основании вышеуказанного постановления о назначении химической судебной экспертизы проведена в период с 20 мая 2024 г. по 30 мая 2024 г.

Учитывая вышеизложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что постановление о назначении химической судебной экспертизы фактически было вынесено следователем не ранее 19 мая 2024 г. и не позднее 20 мая 2024 г.

Указание в постановлении о назначении судебной экспертизы даты его вынесения «14» мая 2024 г. является технической ошибкой (опечаткой), которая не влияет на содержание сведений, изложенных в описательной-мотивировочной части данного постановления, а также на результаты исследования объектов, представленных эксперту и выводы последнего.

Каких-либо нарушений требований УПК РФ при проведении данной экспертизы по делу не допущено.

Перед началом производства экспертизы эксперту разъяснены права и обязанности, он предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, что подтверждается соответствующей подпиской. Заключение эксперта в полной мере отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ Федеральному закону от 31 мая 2001 г. № 73 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». При выполнении экспертизы все произведённые с представленным веществом манипуляции подробно описаны в исследовательской части; заключение эксперта содержит общепринятые научные и практические данные. Химическое исследование проведено методом хромато-масс-спектрометрии, используемое для количественного и качественного определения отдельных компонентов в сложных смесях, полученные результаты масс-спектра вещества идентифицированы с библиотечными масс-спектрами, входящими в обеспечение газового хроматографа «<данные изъяты>», предназначенного для анализа сложный смесей, позволяющего исследовать качественные и количественные характеристики представленных на исследование веществ.

Отсутствие в заключении хроматограмм, иллюстрирующих проведенные экспертом исследования, а также отсутствие свидетельств о поверке использованных средств измерений, не могут являться безусловным основанием для признания заключения эксперта недопустимым доказательством, поскольку уголовно-процессуальный закон таковых императивных требований не содержит.

Оснований сомневаться в компетентности эксперта у судебной коллегии не имеется, поскольку эксперт обладает образованием и опытом в соответствующей области экспертной деятельности. Таким образом, оснований для признания недопустимым доказательством по делу заключения эксперта ФИО8 не имеется, как не имеется оснований для назначения повторной либо дополнительной экспертизы.

Тот факт, что ФИО7 и его защитник были ознакомлены с постановлением о назначении судебной экспертизы после её проведения, не является основанием для вывода о допущенных органом предварительного следствия нарушениях уголовно-процессуального законодательства, поскольку, как указано выше, судебная экспертиза назначена и проведена по уголовному делу № <данные изъяты>, возбужденного 19 мая 2024 г. в отношении ФИО2, а уголовному преследованию ФИО7 был подвергнут с 09 июля 2024 г. При ознакомлении с постановлением о назначении судебной экспертизы ФИО7 и его защитнику следователем были разъяснены все права, в том числе предусмотренные ст. 198 УПК РФ, после ознакомления с постановлением о назначении экспертизы каждый из них имел возможность заявить отвод эксперту, ходатайствовать о проведении экспертизы в ином экспертном учреждении, ходатайствовать о постановке перед экспертом новых вопросов. Заявленное ФИО7 замечание о нарушении порядка назначения экспертизы в рамках иного уголовного дела, разрешено следователем по правилам гл. 15 УПК РФ с вынесением соответствующего постановления. Таким образом, само по себе ознакомление ФИО7 с постановлением следователя о назначении судебной экспертизы после её проведения, не является основанием для признания заключения эксперта недопустимым доказательством, поскольку не затрагивает выводов эксперта и не свидетельствует о нарушении права осужденного на защиту.

Доводы апелляционной жалобы осужденного ФИО7 о необходимости назначения по делу комплексной судебной экспертизы с целью установления влияния производного наркотического средства на состояние опьянения являются несостоятельными, поскольку постановлением Правительства Российской Федерации от 30 октября 2010 г. № 882 «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации по вопросам, связанным с оборотом наркотических средств и психотропных веществ» в постановление Правительства Российской Федерации от 30 июня 1998 г. № 681, утверждающее Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, внесены изменения, согласно которым в Список I наркотических средств включены также производные некоторых наркотических средств и психотропных веществ.

В частности, в названный Список включено производное синтетического наркотического средства N-метилэфедрон, государственный контроль за оборотом которого установлен с 18 ноября 2010 г.

Согласно постановлению Правительства Российской Федерации от 01 октября 2012 г. № 1002 «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также значительного, крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотическое средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотическое средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1, 229, 229.1 УК РФ», масса N-метилэфедрон и его производных свыше 1 гр. и до 200 гр. относится к крупному размеру.

Суд с достаточной полнотой исследовал доказательства по делу и, оценив их в совокупности, пришел к выводу о том, что представленные доказательства изобличают ФИО7 в совершении инкриминируемого ему преступления, предусмотренного п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, как незаконный сбыт наркотических средств, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в крупном размере.

Все квалифицирующие признаки нашли свое подтверждение исследованными доказательствами.

Оснований для иной квалификации действий ФИО7 судебная коллегия не усматривает.

По смыслу закона, под незаконным сбытом наркотических средств понимаются любые способы их возмездной либо безвозмездной передачи другим лицам (продажу, дарение, обмен, уплату долга, дачу в займы и т.д.), а также иные способы реализации, причем незаконный сбыт следует считать оконченным с момента выполнения лицом всех необходимых действий по передаче приобретателю указанных средств независимо от их фактического получения приобретателем.

Согласно п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 декабря 2022 г. № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», преступление квалифицируется как совершенное с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», независимо от стадии совершения преступления, если для выполнения хотя бы одного из умышленных действий, создающих условия для совершения соответствующего преступления или входящих в его объективную сторону, лицо использовало такие сети.

Таким образом, при незаконном сбыте наркотических средств с учетом указанного признака, квалифицируются действия лица, которое с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», размещает информацию для приобретателей наркотических средств о месте его нахождения.

Из этого следует, что виновное лицо подлежит осуждению с учетом данного квалифицирующего признака, когда оно с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») выполняет объективную сторону состава преступления, то есть сбыта наркотических средств.

Описанное органом предварительного следствия и судом преступное деяние, в совершении которого ФИО7 признан виновным, содержит указание на реализацию им умысла на незаконный сбыт наркотического средства с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), выразившееся в передачи адреса и ссылки на описание тайника. Само по себе отсутствие указания на использование ФИО7 средства связи, которым в данном случае был мобильный телефон, не свидетельствует об отсутствии названного квалифицирующего признака быта наркотического средства.

Как следует из материалов дела, именно с использованием информационно-телекоммуникационной сети (включая сеть «Интернет»): мессенджер «Telegram» - ФИО7 получил от неустановленного лица сведения о месте нахождения вещества, являющегося производным синтетического наркотического средства N-метилэфедрон, которое фактически им было незаконно сбыто, поскольку им посредством информационно-телекоммуникационной сети «<данные изъяты>» сведения о месте нахождения данного вещества было сообщено ФИО1 Тем самым, ФИО7 выполнил все необходимые действия по передаче приобретателю наркотического средства, независимо от того, что последний по независящим от него обстоятельствам не смог приобрести названное средство.

Из разъяснения, содержащегося п. 13.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» следует, что диспозиция ч. 1 ст. 228.1 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного признака объективной стороны данного преступления наступление последствий в виде незаконного распространения наркотических средств; изъятие сотрудниками правоохранительных органов из незаконного оборота указанного средства не влияет на квалификацию преступления как оконченного.

Высказанные в жалобах осужденного ФИО7 и его защитника утверждения о том, что он не сбывал ФИО1 наркотическое средство, а лишь помог последнему в его приобретении, являются несостоятельными.

Указанные доводы были предметом рассмотрения суда первой инстанции и, получив в приговоре надлежащую оценку, обоснованно были отвергнуты со ссылкой на установленные по делу фактические обстоятельства содеянного.

Делая вывод о совершении осужденным сбыта наркотических средств, суд первой инстанции указал, что после перечисления 17 мая 2024 г. денежных средств неустановленному лицу ФИО7 получил исчерпывающие данные о местонахождении тайника с наркотическим средством, то есть на определенный период времени (до передачи указанных сведений ФИО1) стал фактическим держателем (владельцем) наркотиков и у него появилась реальная возможность распорядиться данным наркотическим средством по своему усмотрению (например, оставить себе, потребить или продать другому лицу).

Судебная коллегия не находит оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовного и уголовно-процессуального законов и не является основанием к отмене или изменению судебного решения.

В частности, тот факт, что ФИО7 выполнил все действия по просьбе ФИО1, действуя в интересах последнего; на момент обращения ФИО1 к нему, не имел при себе наркотиков; приобрел их за счет денежных средств, перечисленных ему ФИО1; находился на значительном удалении от места нахождения «закладки» с наркотиком, не влечет оснований для квалификации его действий как пособничество в незаконном приобретении наркотических средств.

Располагая сведениями об источнике приобретения наркотического средства, мерах конспирации и, будучи осведомлен о способах перевода сбытчику денежных средств и получения от последнего информации о месте получения наркотического средства через тайник, ФИО7 согласился на просьбу ФИО1 о передаче ему наркотических средств, по собственной инициативе приискал источник их приобретения, после чего по разработанной схеме совершил активные действия, направленные на перечисление денежных средств, полученных от ФИО1, который обратился к ФИО7 как к лицу, владеющему информацией о способах сбыта наркотического вещества, то есть использовал её как источник приобретения наркотиков.

ФИО7 от своего имени, но в интересах ФИО1 совершил сделку с третьи лицом (сбытчиком наркотиков), сведения о котором не установлены. По условиям этой сделки именно ФИО7 приобрел права на её предмет, то есть на наркотик, который он приобрел для ФИО1 Тем самым, ФИО7 получил право на владение и распоряжение наркотическим средством, находившимся в тайнике, сведения о котором было известно ему, а не ФИО1 Таким образом, наркотическое средство, до момента передачи информации о месте его нахождения, принадлежало не ФИО1, а ФИО7, который имел возможность распорядиться им по своему усмотрению, в том числе и не в интересах ФИО1 Тем самым, последний, до момента получения вышеназванной информации, не имел возможности повлиять на судьбу наркотического средства.

Наравне с этим судебная коллегия учитывает, что сделка, в которую в данном случае были вовлечены неустановленное лицо, сообщившее ФИО7 информацию о месте нахождения наркотического средства, сам ФИО7 и ФИО1, не относится к сфере легального оборота наркотических средств, а потому к рассматриваемой ситуации не могут применяться положения гражданского права о посреднических договорах:

- договор поручения (ст. 971 ГК РФ), по условиям которого права по сделке, совершенной поверенным (в рассматриваемом случае таковым является ФИО7), возникают непосредственно у доверителя (ФИО1), а сам поверенный полномочиями собственника (владельца) в отношении предмета сделки (наркотиков) по такому договору не наделяется;

- договор комиссии (ст. 990 ГК РФ), согласно которому посредник от своего имени, но в интересах клиента (заказчика) совершает сделку с третьим лицом (сбытчиком наркотиков).

Поскольку совершенная ФИО7 сделка в отношении наркотического средства не может носить легальный оборот, то наркотики принадлежат тому, кто обладает информацией о месте их нахождения и имеет реальную возможность прямого воздействия на них и определить их фактическую судьбу. Таковым являлся ФИО7, который выражая своё согласие оказать содействие в приобретении наркотиков, фактически обнаружил свое намерение принять участие в их распространении, стал так называемым «звеном в цепи» сбыта наркотиков. После получения информации о месте их нахождения, ФИО7 стал их фактическим владельцем и получил возможность окончательно определиться с тем, каким образом ему распорядиться этими наркотиками, - передавать их ФИО1 или нет. Выбор первого варианта (передать наркотики ФИО1) подтверждает направленность его умысла на распространение наркотиков. В свою очередь, желание ФИО7 оказать заказчику помощь в приобретении наркотиков характеризует мотив, которым были продиктованы его действия, а не направленность его умысла.

Кроме того, судебная коллегия учитывает, что направленность умысла и мотивы посредничества ничем не отличаются от аналогичных признаков сбыта наркотиков. Безвозмездный характер передачи наркотиков при посредничестве и мотив в виде желания оказать помощь в их приобретении лишь маскируют направленность умысла посредника на сбыт наркотиков.

Действия ФИО7 отвечают объективным признакам сбыта наркотиков, к которым согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации (п. 13 постановления от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами») относится любая деятельность, направленная на их реализацию другому лицу (приобретателю) и включает в себя приобретение наркотиков, владение ими, передача наркотиков другому лицу (приобретателю).

С учетом изложенного, судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения жалоб осужденного и его защитника для квалификации действий первого из них как пособника в приобретении наркотического средства.

Описание события преступного деяния в приговоре от 13 августа 2024 г. в отношении ФИО1 (л.д. 146-148 том № 4) о том, что последний оплатил покупку наркотического средства через третье лицо (каким в данном случае является ФИО7), вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, не противоречит установленным по делу обстоятельствам и действиям осужденного ФИО7 о совершении им сбыта наркотических средств.

Сам факт постановления обвинительного приговора в отношении ФИО2 (л.д. 131-145 том № 4) за сбыт этого же наркотического средства не влечет оснований для освобождения ФИО7 от уголовной ответственности либо квалификации его действий как пособника в приобретении психотропных веществ, поскольку, исходя из обстоятельств дела ФИО2 признана виновной в том, что действуя по предварительному сговору с иным лицом ею совершены действия, направленные на сбыт наркотического средства ФИО7, а последний, в свою очередь, сбыл это же наркотическое средство ФИО1.

Доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитника о наличии иных судебных решений, а равно ссылки каждого из них на указанные судебные решения, при которых действия осужденных при аналогичных ситуациях были квалифицированы как пособничество в приобретении наркотических средств, судебная коллегия не принимает во внимание, поскольку выводы об обстоятельствах дела, содержащиеся в иных судебных решениях, не имеющих отношение к рассматриваемому делу, не имеют преюдициального значения в силу ст. 90 УПК РФ.

Судебное разбирательство по делу проведено с соблюдением принципов уголовного судопроизводства, в том числе и принципа состязательности. Участникам судебного разбирательства были созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав.

Все заявленные по делу ходатайства рассмотрены, необоснованных отказов в их удовлетворении не допущено.

Протокол судебных заседаний соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ. В нём зафиксирован ход судебного процесса, указаны заявления, возражения, ходатайства, вопросы участвующих в уголовном деле лиц, достаточно подробно записаны их показания, содержание выступлений, отражены принятые судом процессуальные решения и иные значимые для дела обстоятельства.

Замечания на протокол судебных заседаний рассмотрены в соответствии со ст. 260 УПК РФ и приобщены к материалам дела (л.д. 69-70 том № 4). При этом замечания частично судом удовлетворены. Из содержания замечаний, протокола и аудиопротокола судебных заседаний следует, что такое решение судом принято обоснованно.

Суждения осужденного о допущенных судом нарушениях при вынесении приговора, связанных с тем, что в вводной части приговора не указаны все государственные обвинители, принимавшие участие в судебных заседаниях, являются несостоятельными.

Из положений п. 3 ст. 304 УПК РФ следует, что в вводной части приговора указываются наименование суда, постановившего приговор и состав суда, данные о помощнике судьи, секретаре судебного заседания, об обвинителе, о защитнике, потерпевшем, гражданском истце, гражданском ответчике и об их представителях.

В соответствии с ч. 4 ст. 246 УПК РФ замена прокурора не влечет за собой повторения действий, которые к тому времени были совершены в ходе судебного разбирательства. Указания в приговоре всех государственных обвинителей, принимавших участие в ходе судебного разбирательства, уголовно-процессуальный закон не требует. В данном случае вводная часть проверяемого приговора соответствует указанным требованиям, так как содержит данные, в том числе о государственном обвинителе.

Вопреки доводам осужденного о повторном участии в судебном разбирательстве секретаря судебного заседания ФИО6, в силу ч. 2 ст. 68 УПК РФ предыдущее участие лица в производстве по уголовному делу в качестве секретаря судебного заседания не является основанием для её отвода.

В связи с заменой секретаря судебного заседания сторонам было разъяснено право заявления отвода, которым они не воспользовались

Сведений о личной заинтересованности секретаря судебного заседания ФИО6 в исходе дела материалы дела не содержат и в апелляционной жалобе осужденного не приведено.

Доводы осужденного ФИО7 о том, что приговор выполнен путем копирования обвинительного заключения является необоснованными, поскольку содержание приговора приведено по результатам судебного разбирательства, приговор соответствует требованиям ст.ст. 303, 304, 307, 308 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и его защитника нарушения требований ст. 252 УПК РФ судом не допущено, так как дело рассмотрено строго в рамках предъявленного ФИО7 обвинения.

Указание суда первой инстанции при описании события преступления о том, что наркотическое средство им было сбыто «в указанный период времени» при наличии описанного выше периода времени «17 мая 2024 г. с 14 часов 20 минут до 18 часов 53 минут», не противоречит тому, что действия по сбыту наркотических средств были осуществлены осужденным после получения им информации о месте их нахождения, то есть при тех же обстоятельствах, которые указаны по тексту предъявленного органом следствия ФИО7 обвинения.

Сведения о приобретении наркотического средства осужденным ФИО7 указано в предъявленном ему органом следствии обвинении. При этом судебная коллегия учитывает, что названный признак не является диспозитивным для квалификации деяния по ст. 228.1 УК РФ и не влечет оснований для дополнительной квалификации его действий по иным составам преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств.

Тот факт, что суд не привел в приговоре в полном объеме содержание всех исследованных доказательств, основанием для отмены приговора не является, поскольку данное обстоятельство не свидетельствуют о лишении участников уголовного судопроизводства возможности осуществления гарантированных законом прав на справедливое судебное разбирательство, не повлияло на полноту установления фактических обстоятельств дела. Иные исследованные по делу доказательства, которые отсутствуют по тексту обжалуемого приговора, не имеют доказательственного значения по делу с учётом пределов судебного разбирательства, не влияют на правильность установления фактических обстоятельств дела и выводы суда о виновности осужденного в инкриминируемом ему деянии.

Каких-либо объективных данных свидетельствующих о том, что осужденный ФИО7 оговорил себя в совершении преступления, по делу не имеется.

При этом не имеет значение тот факт, что при производстве обыска по месту жительства осужденного ФИО7 не было обнаружено предметов, имеющих значение по уголовному делу, поскольку его причастность к незаконному обороту наркотического средства при исследуемых обстоятельствах подтверждена совокупностью иных исследованных по делу доказательств, сведения о которых изложены выше и по тексту обжалуемого приговора.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, законность и обоснованность обыска по месту его жительства проверена в судебном порядке с вынесением постановления от 12 июля 2024 г., в полной мере отвечающего положениям ч. 4 ст. 7 УПК РФ (л.д. 147 том № 1). Обыск в квартире проведен на первоначальном этапе предварительного следствия по уголовному делу в отношении ФИО7, когда промедление в его производстве несло реальную опасность утраты доказательств, в связи с чем, следователем правомочно применены положения ч. 5 ст. 165 УПК РФ о производстве обыска без судебного решения с последующим обращением в суд для проверки законности своих действий. Законность и обоснованность проведения данного следственного действия оценена судом исходя из наличия оснований на момент принятия решения, а не от его результатов.

Доводы жалобы осужденного ФИО7 о допущенных органом следствия нарушениях уголовно-процессуального законодательства не могут быть признаны состоятельными.

Расследование уголовного дела проведено в рамках установленной законом процедуры, с соблюдением прав всех участников уголовного судопроизводства. Следователь, в силу п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ, самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных действий, отказ в удовлетворении ходатайств участника судопроизводства, не может быть расценен как ограничение его прав. При этом стороны не были лишены права заявить ходатайства в ходе судебного следствия, которые были разрешены во время судебного разбирательства.

Довод осужденного ФИО7 о том, что в результате несвоевременного ознакомления с принятыми органом следствия решениями об отказе в удовлетворении заявленных им ходатайств о проведении следственных действий, он был лишен возможности их обжаловать в порядке ст. 125 УПК РФ, не влечет оснований для отмены обжалуемого приговора. При этом судебная коллегия учитывает, что решения органа следствия об отказе в удовлетворении ходатайств о проведении следственных действий не образуют предмета судебной проверки в порядке ст. 125 УПК РФ, поскольку, по смыслу закона, не подлежат обжалованию в названном порядке, действия (бездействие) и решения, проверка законности и обоснованности которых относится к исключительной компетенции суда, рассматривающего уголовное дело по существу, а при рассмотрении жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ суд не вправе давать указания о проведении следственных и процессуальных действия, а также не вправе давать правовую оценку собранным по делу материалам относительно их полноты и содержания сведений, имеющих значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, поскольку эти вопросы подлежат разрешению в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства уголовного дела.

Тем самым, вопрос о несвоевременном разрешении следственными органами ходатайств о проведении следственных действий не влияет на результат судебного разбирательства и как основание для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ не является, поскольку не препятствовал реализации прав участников уголовного судопроизводства при рассмотрении дела.

Ознакомление сторон с материалами дела и составление обвинительного заключения произведены следователем в пределах установленного срока предварительного следствия. Из содержания протоколов об ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ как осужденного, так и его защитника, следует, что каждый из них закончил ознакомление с материалами уголовного дела 09 сентября 2024 г., то есть в последний день установленного срока предварительного следствия. Замечаний по содержанию протоколов об ознакомлении с материалами уголовного дела ни обвиняемым ФИО7, ни его защитником – адвокатом Кутасевич Н.Л., заявлено не было. Таким образом, сам по себе перевод обвиняемого ФИО7 10 сентября 2024 г. из следственного изолятора в изолятор временного содержания ОМВД России по <данные изъяты> не свидетельствует о том, что с участием обвиняемого и его защитника по истечению срока предварительного следствия выполнялись процессуальные действия по настоящему уголовному делу.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, в томе № 1 присутствует лист, фактическая нумерация которого должна быть «211». Названный лист содержит постановление об отказе в удовлетворении ходатайства. Органом следствия данный лист повторно пронумерован «210». На листе 210 находится ходатайство обвиняемого ФИО7, на листе 212 – сопроводительный лист о направлении в адрес обвиняемого и его защитника постановления об отказе в удовлетворении ходатайства.

Нарушений требований ст. 220 УПК РФ при составлении обвинительного заключения, которые препятствовали принятию решения по существу рассмотрения дела, а также иных оснований, предусмотренных ст. 237 УПК РФ для возврата дела прокурору не установлено.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, данные о личности виновного, в том числе состояние его здоровья, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства.

Судом первой инстанции в достаточной мере изучены характеризующие осужденного ФИО7 материалы дела, им дана надлежащая оценка.

С учетом поведения осужденного ФИО7 в судебном заседании, характеризующих его сведений, суд первой инстанции обоснованно признал его вменяемым и подлежащим уголовной ответственности и наказанию за содеянное, с чем судебная коллегия соглашается.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, на основании ч. 1 ст. 61 УК РФ, судом учтены активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившиеся в даче подробных показаний по обстоятельствам дела, добровольной выдачи для последующего осмотра мобильного телефона, содержащего информации по обстоятельствам, подлежащим доказыванию.

Кроме того, судом первой инстанции в силу ч. 2 ст. 61 УК РФ обосновано отнесены к смягчающим наказание обстоятельствам: фактическое признание действий, составляющих объективную сторону преступления; раскаяние в содеянном; состояние его здоровья и близких ему лиц; наличие поощрений и направление извинительного письма в Общественную наблюдательную комиссию Республики Хакасия в период содержания под стражей.

Иных обстоятельств, не учтенных судом при назначении наказания и влекущих смягчение наказания, судебной коллегией не усматривается.

Диагностированное у осужденного ФИО7 заболевание в виде <данные изъяты> (л.д. 21 том № 4), а также награждение его дополнительными благодарностями и грамотой в период содержания под стражей после вынесения обжалуемого приговора (л.д. 47, 53, 81 том № 4), не являются безусловными основаниями для их повторного учета в качестве смягчающих наказание обстоятельств, поскольку состояние его здоровья и наличие поощрений в период содержания под стражей учтены в качестве таковых.

Оснований для удовлетворения просьбы осужденного ФИО7 о признании ему смягчающего наказание обстоятельства: намерение заключить контракт с Министерством обороны РФ на участие в специальной военной операции, и в связи с этим смягчении наказания, судебная коллегия не усматривает, поскольку данный факт при отсутствии принятия положительного решения о заключении соответствующего контракта из-за выявленных у ФИО7 заболеваний, никаким образом не может повлиять на уголовную ответственность за незаконный сбыт наркотического средства.

Судом первой инстанции обоснованно признано обстоятельством, отягчающим наказание, предусмотренным п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ, рецидив преступлений, вид которого верно определен как опасный, поскольку осужденный ФИО7 ранее трижды был судим за совершение умышленных преступлений, относящихся к категории средней тяжести, и ему было назначено наказание в виде реального лишения свободы, и в период погашения каждой из судимостей по приговорам от 18 апреля 2017 г., 12 февраля 2018 г., 25 апреля 2018 г. он вновь совершил умышленное преступление.

Указание суда первой инстанции при определении вида рецидива преступлений на п. «а» ч. 3 ст. 18 УК РФ является технической ошибкой, поскольку фактические сведения об определении именно опасного вида рецидива преступлений судом первой инстанции установлены и приведены по тексту обжалуемого приговора верно, которые соответствуют п. «а» ч. 2 ст. 18 УК РФ. В связи с чем, оснований для внесения соответствующих изменений в этой части, судебная коллегия не находит.

Мотивы разрешения всех вопросов, касающихся назначения наказания, в том числе о необходимости назначения наказания в виде реального лишения свободы по правилам ч. 2 ст. 68 УК РФ, при отсутствии оснований, позволяющих применить положение ч. 3 ст. 68 УК РФ, а также без назначения дополнительного наказания в приговоре приведены.

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного ФИО7, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что цели наказания могут быть достигнуты лишь в условиях изоляции его от общества и обоснованно пришел к выводу о назначении ему наказания в виде лишения свободы.

При этом оснований для применения ст. 73 УК РФ, суд объективно не усмотрел, руководствуясь положением п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ, поскольку в действиях осужденного ФИО7 установлен опасный рецидив преступлений, при котором условное осуждение не назначается.

Ввиду наличия указанного выше отягчающего наказание обстоятельства правовых оснований для применения ч. 1 ст. 62 УК РФ и ч. 6 ст. 15 УК РФ у суда первой инстанции не имелось.

Невозможность применения к осужденному положений ст. 64 УК РФ судом в приговоре мотивирована правильно и сомнений не вызывает, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости назначения осужденному наказания с учетом положений ст. 64 УК РФ, по делу не установлено.

Вопреки доводам жалобы осужденного, задержание последнего по истечению длительного времени с момента совершения им преступления, а также его правопослушное поведение с момента освобождения из мест лишения свободы по предыдущей судимости, ни коим образом не уменьшает степень общественной опасности содеянного.

Назначенный судом первой инстанции осужденному ФИО7 срок наказания в виде лишения свободы в размере ближе к минимальному, предусмотренному санкцией ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, является справедливым, соответствует фактическим обстоятельствам дела, характеру совершенного преступления, данным о личности осужденного, в том числе сведениям, характеризующим его в период с момента отбытия наказания по предыдущему приговору, о чем указывает осужденный в апелляционной жалобе, а потому соразмерен содеянному и снижению не подлежит.

Решение о назначении исправительной колонии строгого режима для отбывания наказания соответствует требованиям п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ и в изменении не нуждается.

Вопросы о мере пресечения, зачете времени содержания под стражей, а также о судьбе вещественных доказательств, судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

Оснований для принятия судом первой инстанции решения о конфискации мобильного телефона «<данные изъяты>» с абонентским номером <данные изъяты>, выданного ФИО7, не имелось, поскольку описание преступного деяния, признанного судом доказанным, не содержит указание на то, что названный телефон был использован осужденным для совершения преступления.

Решение суда о взыскании с осужденного процессуальных издержек в качестве оплаты труда адвоката, назначенного органом предварительного следствия, является верным и не противоречит положениям ч. 1 ст. 48 Конституции РФ, согласно которой каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно.

Федеральным законом, а именно ст. 132 УПК РФ, установлено общее правило, согласно которому процессуальные издержки взыскиваются с осужденных.

Процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета в установленных законом случаях, в частности, если лицо заявило об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен и защитник участвовал в уголовном деле по назначению (ч.ч. 2, 4 ст. 132 УПК РФ), а также в случае имущественной несостоятельности лица, с которого они должны быть взысканы.

По смыслу положений ч. 1 ст. 131 УПК РФ и ч.ч. 1, 2, 4, 6 ст. 132 УПК РФ в их взаимосвязи, суд принимает решение о возмещении процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета, если в судебном заседании будут установлены имущественная несостоятельность лица, с которого они должны быть взысканы, либо основания для освобождения осужденного от их уплаты.

При этом следует иметь в виду, что отсутствие на момент решения данного вопроса у лица денежных средств или иного имущества само по себе не является достаточным условием признания его имущественно несостоятельным.

Предусмотренных законом оснований, в том числе содержащихся в ч. 6 ст. 132 УПК РФ, для освобождения ФИО7 от уплаты процессуальных издержек, выплаченных защитнику за участие последнего на досудебной стадии производства по уголовному делу судом обоснованно не установлено.

Из протокола судебного заседания следует, что при разрешении данного вопроса судом были в полной мере соблюдены требования уголовно-процессуального закона, положения ст.ст. 131, 132 УПК РФ осужденному неоднократно разъяснялись, его позиция, а также других участников в этой части, выслушана судом. При принятии решения были надлежаще учтены все значимые при разрешении данного вопроса обстоятельства, в частности: семейное и материальное положение осужденного, трудоспособность, в том числе при наличии у него заболеваний, а также обстоятельства и дата его отказа от адвоката в суде, после которой сформировавшиеся процессуальные издержки, вопреки доводам жалобы осужденного, не были взысканы с последнего.

В тоже время решение суда первой инстанции о взыскании с осужденного процессуальных издержек в виде суммы, выплаченной адвокату за оказание им юридической помощи при рассмотрении уголовного дела, по результатам которого был постановлен приговор от 19 декабря 2024 г., не может быть признано законным и обоснованным, поскольку указанный приговор был отменен судом апелляционной инстанции с возвращением уголовного дела в суд первой инстанции на новое рассмотрение ввиду необходимости устранения судебной ошибки, допущенной при рассмотрении уголовного дела.

Тем самым, взыскание процессуальных издержек с осужденного в этой части не будет отвечать требованиям справедливости, а потому судебная коллегия полагает необходимым освободить осужденного от взыскания процессуальных издержек, выплаченных защитнику на основании постановления от 19 декабря 2024 г. (л.д. 12 том № 3).

Кроме того, поскольку суд первой инстанции пришел к выводу о частичном взыскании с осужденного процессуальных издержек, связанных с выплатой защитнику, принимая во внимание системное соотношение положений ст.ст. 5, 7, 14, 299, 307-309, 389.15-389.18 УПК РФ, ст.ст. 3, 5, 14-18, глав 5-14 и других норм Общей и Особенной частей УК РФ, о невозможности ухудшения положения осужденного в апелляционном порядке при отсутствии соответствующего повода, судебная коллегия полагает необходимым сохранить принцип частичного взыскания с осужденного ФИО7 процессуальных издержек, выплаченных защитнику за участие последнего на стадии предварительного следствия, снизив сумму до 25 000 рублей.

Иных нарушений Конституции РФ, уголовного или уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора в апелляционном порядке, не допущено.

При изложенных обстоятельствах апелляционные жалобы осужденного ФИО7 и его защитника – адвоката Кутасевич Н.Л. удовлетворению не подлежат.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия, -

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Апелляционную жалобу (дополнительную) осужденного ФИО7 удовлетворить в части взыскания с него процессуальных издержек.

Приговор Саяногорского городского суда Республики Хакасия от 13 августа 2025 г. в отношении ФИО7 изменить в части взыскания с осужденного процессуальных издержек.

Освободить осужденного ФИО7 от взыскания процессуальных издержек в виде суммы, выплаченной адвокату за оказание им юридической помощи при рассмотрении уголовного дела в суде, по результатам которого был постановлен приговор от 19 декабря 2024 г.

Определить взыскание с осужденного ФИО7 процессуальных издержек в виде суммы, выплаченной адвокату за оказание им юридической помощи при рассмотрении уголовного дела на досудебной стадии производства, в размере 25 000 рублей.

Абзац 10 резолютивной части приговора изложить в следующей редакции: «Взыскать с ФИО7 в федеральный бюджет Российской Федерации процессуальные издержки в размере 25 000 (двадцать пять тысяч) рублей, связанные с участием адвоката по назначению в ходе предварительного расследования».

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы (основные и дополнительные) осужденного ФИО7 и его защитника – адвоката Кутасевич Н.Л.– без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор могут быть обжалованы в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в течение 6-ти месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копий вступившего в законную силу приговора и настоящего апелляционного определения.

В случае принесения кассационных жалобы или представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Марков Е.А.

Судьи Немежиков А.П.

Тришканёва И.С.

Справка: осужденный ФИО7 содержится в <адрес>.