Апелляционное определение № 22-2243/2025 22-4/2026 от 21 января 2026 г.

судья Ульянов М.В. Дело № 22-4/2026 (22-2243/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 января 2026 года город Ханты-Мансийск

Судебная коллегия по уголовным делам суда Ханты - Мансийского автономного округа - Югры в составе:

председательствующего - судьи Шерстнева П.Е.,

судей Семагина К.Ю. и Гаркуши С.Н.,

при секретаре Зенченко А.В.,

с участием прокурора Андрюшечкиной М.Г.,

осуждённых ФИО1, ФИО2 (участие обеспечено посредством видеоконференц-связи),

защитников – адвокатов Педанева С.А., Осьмакова М.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённых ФИО1, ФИО2, адвокатов Педанева С.А., Осьмакова М.А., представлению государственного обвинителя Лещинской О.Ю., на приговор Сургутского городского суда ХМАО-Югры от 24.06.2025, в отношении

ФИО1, (дата) года рождения, уроженки (адрес), гражданки Российской Федерации, ранее несудимой, и,

ФИО2, (дата) года рождения, уроженца (адрес), гражданина Российской Федерации, несудимого.

Заслушав доклад судьи Семагина К.Ю., позицию осуждённых и их защитников, поддержавшие доводы апелляционных жалоб и возражавших против удовлетворения доводов апелляционного представления, мнение прокурора, просившего изменить приговор по доводам апелляционного представления, в удовлетворении доводов апелляционных жалоб – отказать,

УСТАНОВИЛА:

приговором Сургутского городского суда ХМАО-Югры от 24.06.2025, на основании вердикта коллегии присяжных заседателей:

ФИО1 признана виновной и осуждена за совершение преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210, ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, ей назначено наказание:

- по ч. 2 ст. 210 УК РФ в виде лишения свободы на срок 06 лет 06 месяцев со штрафом в размере 450 000 рублей;

- по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (в отношении наркотических средств массой 1,25 грамма) в виде лишения свободы на срок 09 лет со штрафом в размере 250 000 рублей;

- по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ (в отношении наркотических средств массами 665,709 грамма и 2,947 грамма) в виде лишения свободы на срок 09 лет 06 месяцев со штрафом в размере 400 000 рублей;

- по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (в отношении наркотических средств массой 4,437 грамма) в виде лишения свободы на срок 09 лет со штрафом в размере 250 000 рублей;

- по ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (в отношении наркотических средств массами 0,040 грамма и 2,753 грамма) в виде лишения свободы на срок 09 лет со штрафом в размере 300 000 (триста тысяч) рублей.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности указанных преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 14 лет 06 месяцев со штрафом в размере 1 000 000 рублей с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима;

ФИО2 признан виновным и осуждён за совершение преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210, ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, ему назначено наказание:

- по ч. 2 ст. 210 УК РФ в виде лишения свободы на срок 06 лет со штрафом в размере 450 000 рублей;

- по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ (в отношении наркотических средств массами 68,34 грамма и 1896,4 грамма) в виде лишения свободы на срок 09 лет 06 месяцев со штрафом в размере 400 000 рублей;

- по ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, (в отношении наркотических средств массой 148,73 грамма) в виде лишения свободы на срок 09 лет со штрафом в размере 350 000 рублей;

- по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ (в отношении наркотических средств массой 1137,23 грамма) в виде лишения свободы на срок 09 лет 06 месяцев со штрафом в размере 400 000 рублей.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности указанных преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, ФИО2 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 14 лет 06 месяцев, со штрафом в размере 1 000 000 рублей, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО3 и ФИО2 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Мера пресечения в отношении ФИО1 и ФИО2 до вступления приговора в законную силу изменена с запрета определенных действий на заключение под стражу.

В соответствии с ч. 3.2 ст. 72 УК РФ, п. 1.1, ч. 10 ст. 109 УПК РФ, в срок лишения свободы зачтено время содержания ФИО1 под стражей с (дата) по (дата) и с (дата) до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также время применения в отношении ФИО4 меры пресечения в виде запрета определенных действий с (дата) по (дата) из расчета два дня нахождения под запретом определенных действий за один день лишения свободы.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1, ч. 3.2 ст. 72 УК РФ, п. 1.1, ч. 10 ст. 109 УПК РФ, в срок лишения свободы зачтено время содержания ФИО2 под стражей с (дата) по (дата) и с (дата) до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, а также время применения в отношении ФИО2 меры пресечения в виде запрета определенных действий с (дата) по (дата) из расчета два дня нахождения под запретом определенных действий за один день лишения свободы.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Преступления ФИО1 совершены в период с 2017 года по (дата), ФИО2 – в период с (дата) по (дата), при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Осьмаков М.А., в интересах осуждённого ФИО2, просит приговор отменить, вынести апелляционный оправдательный приговор либо возвратить уголовное дело прокурору Республики Крым в порядке ч. 1 ст. 237 УПК РФ и изменить в отношении ФИО2 меру пресечения на запрет определенных действий.

В обоснование жалобы адвокат указывает на нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные при рассмотрении уголовного дела.

Так в вопросном листе, вопрос № 1, поставленный перед присяжными заседателями, посвящен вопросу о доказанности совершения преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 210 УК РФ, тогда как ФИО2 и ФИО1 обвинение по указанному преступлению не предъявлялось, что повлекло нарушение требований ч. 1 ст. 252 УПК РФ. Отмечает, что стороной защиты высказывались замечания о недопустимости такой постановки и формулировки вопроса.

Кроме того, в нарушение разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2005 № 23, в напутственном слове председательствующий в полном объеме изложил показания ФИО2 и ФИО1, полученных на стадии предварительного следствия, чем выразил свое особое отношение к этим доказательствам.

Также, в ходе судебного разбирательства, стороной защиты было заявлено ходатайство о допросе свидетеля ФИО5 В судебном заседании (дата) свидетель была допрошена без участия коллегии присяжных заседателей для решения вопроса об относимости ее показаний к рассматриваемому уголовному делу. В ходе допроса свидетель пояснила, что время проведения обыска по месту проживания ФИО2, указанное в протоколе следственного действия, является недостоверным. После допроса свидетеля председательствующим было сообщено, что в следующем судебном заседании она будет допрошена в присутствии коллегии присяжных заседателей. Однако в судебном заседании (дата) при явке свидетеля в суд председательствующим было отказано в проведении ее допроса без какой-либо мотивировки. При этом свидетель стороны обвинения (ФИО)12 допрошен в судебном заседании с участием присяжных заседателей по аналогичным обстоятельствам. Считает, что отказом в допросе свидетеля защиты с участием коллегии присяжных заседателей были нарушены принципы состязательности и равноправия сторон.

Автор жалобы обращает внимание на нарушение, допущенное государственным обвинителем Лещинской О.Ю. во вступительном слове, а именно, до изложения существа предъявленного обвинения, государственный обвинитель, со ссылкой на средства массовой информации, довела до понимания присяжных заседателей юридической понятие преступного сообщества (преступной организации). Там же государственный обвинитель допускала высказывания и разъяснения, содержащие неправовой характер, вводящие присяжных заседателей в заблуждение. Вместе с тем, председательствующий не отреагировал на указанное нарушение закона.

(дата) свидетель (ФИО)13 была допрошена в судебном заседании посредством видеоконференц-связи. Перед допросом председательствующий уточнил у свидетеля о качестве связи, на что свидетель ответила, что ей слышно, но не видно. Председательствующий каких-либо мер к устранению проблем не предпринял, в связи с чем фактически допрос был проведен посредством аудиоконференц-связи, что не предусмотрено требованиями УПК РФ. Кроме того, в силу ст. 56.1 УПК РФ данного свидетеля, а также свидетеля (ФИО)14 надлежало допрашивать не в качестве свидетелей, а в качестве лиц, уголовные дела в отношении которых были выделены в отдельное производство в связи с заключением ими досудебного соглашения о сотрудничестве, что является основанием для признания их показаний недопустимыми доказательствами.

Кроме того, в судебном заседании стороной обвинения оглашены показания свидетеля (ФИО)17, данные в ходе предварительного следствия, которые свидетель не подтвердила, показала, что при даче данных показаний ее запугивали сотрудники полиции, кроме того, в тот период она в связи с болезнью принимала морфин. В связи с чем считает, что оглашенные показания свидетеля должны быть признаны недопустимыми доказательствами.

Также в ходе судебного разбирательства допрошен свидетель (ФИО)15, сообщивший об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с задержанием ФИО1 и ФИО2 и в ходе проведения обыска, что в силу ст. 75 УПК РФ является недопустимым доказательством по уголовному делу. Кроме того, на вопросы стороны защиты свидетель не назвал источников своей осведомленности о преступной деятельности осуждённых, сославшись на то, что это сведения ограниченного характера, что свидетельствует о невозможности проверки оперативной информации, на которую в своих показаниях указывает (ФИО)15 Более того, стороной обвинения показания данного свидетеля в судебном заседании получены на основе зачитанного государственным обвинителем обвинения. Просит признать показания указанного свидетеля недопустимым доказательством.

В жалобе адвокат обращает внимание на показания свидетеля (ФИО)22, который, не видя подсудимых, пояснил, что ФИО1 видел один раз, с ФИО2 знаком заочно. При этом, источник осведомленности сведений относительно данных о личности подсудимых свидетель назвать отказался. Обращает внимание, что перед допросом председательствующий назвал свидетелю данные о личностях подсудимых, хотя в ходе предварительного следствия свидетель ни разу не называл их фамилии, что говорит о том, что председательствующий задал свидетелю наводящий вопрос. Кроме того, при наличии у (ФИО)22 досудебного соглашения о сотрудничестве, он также должен был быть допрошен в ином статусе. Полагает, что показания (ФИО)22 должны быть признаны недопустимым доказательством.

Кроме того считает, что обвинительное заключение является незаконным, ввиду того, что оно основано на недопустимых доказательствах.

Так, в ходе обыска от (дата) по месту жительства (ФИО)22 изъят ноутбук «Asus». Согласно разъяснениям Верховного суда ноутбук является электронным носителем информации, который в силу ч. 2 ст. 164.1 УПК РФ может быть изъят только с участием специалиста. Однако при изъятии ноутбука данные требования закона были нарушены. Кроме того, сам по себе протокол обыска не несет в себе доказательственного значения, поскольку государственным обвинителем в судебном заседании сам ноутбук не был представлен для его осмотра и исследования. Копия протокола осмотра предметов от (дата) с фототаблицей в т. 2 на л.д. 213-219, согласно которой осмотрен указанный ноутбук, является производным доказательством от протокола обыска, в связи с чем также не может быть признано допустимым доказательством.

Более того, сам осмотр проведен с нарушением требований УПК РФ. В силу ст. 177 УПК РФ осмотр проводится с обязательным участием понятых или фиксацией технических средств фиксации хода и результата следственного действия. В материалах дела имеется поручение оперативным сотрудникам о проведении осмотра ноутбука, без принятия решения о проведении следственного действия без участия понятых, а также без указания о копировании информации на другой электронный носитель. В ходе осмотра оперуполномоченным, который такими полномочиями не наделен, принято решение о производстве обыска без участия понятых, с фиксацией хода следственного действия при помощи технического устройства ноутбука «Asus» и мобильного телефона, что противоречит требованиям ч. 1.1 ст. 170, ч. 1 ст. 176, ч. 3 ст. 177 УПК РФ.

Кроме того, в нарушение ч. 3 ст. 164.1 УПК РФ, в протоколе названного следственного действия не указано техническое средство, при помощи которого осуществлялось копирование данных с ноутбука на оптический диск.

Обращает внимание, что в ходе судебного заседания государственным обвинителем заявлено, что исследуется протокол осмотра предметов – диска в т. 2 на л.д. 220-254. Однако, на указанных листах содержатся две копии протоколов осмотра предметов. Согласно копии протокола осмотра предметов от (дата) (т. 2 л.д. 220-226), с 10 часов 05 минут до 11 часов 00 минут произведен осмотр ноутбука «Asus» с приложением фототаблицы. При этом на л.д. 213-219 содержится копия протокола осмотра предметов от (дата) с идентичным содержанием, по времени проведения следственного действия с 11 часов 05 минут до 12 часов 00 минут. В связи с чем копия протокола осмотра предметов на л.д. 220-226 также является недопустимым доказательством по ранее указанным основаниям. На л.д. 227-254 содержится копия протокола осмотра предметов с фототаблицей от (дата), согласно которой осмотрен оптический диск, содержащий информацию, изъятую с ноутбука. Большую часть информации изучить невозможно ввиду качества фотоизображений. В связи с чем указанное доказательство нельзя признать допустимым по уголовному делу. Кроме того, оно является производным доказательством от протокола обыска, в связи с чем также должно быть признано недопустимым доказательством.

Полагает, что копия протокола осмотра предметов с фототаблицей от (дата), согласно которому осмотрен интернет-сайт «HYDRA», также является недопустимым доказательством, поскольку не содержит сведений об источнике появления этого сайта в уголовном деле.

Автор жалобы указывает, что из показаний свидетеля (ФИО)12 следует, что протокол обыска, проведенного (дата) по месту проживания ФИО2, не соответствует фактическим обстоятельствам обыска, поскольку понятые зашли в квартиру, когда там уже находились сотрудники полиции, осматривали ноутбук, изымали, рассказывали, как изымали, показывали переписку и фотографии с ноутбука. То есть, из показаний свидетеля следует, что понятые были приглашены на завершающем этапе обыска. Указанное согласуется с показаниями осуждённого ФИО2, согласно которым обыск был начат в дообеденное время, а ФИО6 зашел в квартиру перед окончанием обыска. Сведения, сообщенные в ходе обыска участвующими лицами, не могут быть признаны доказательствами, поскольку они сообщены без участия защитника. Кроме того, в ходе обыска без участия специалиста изъят ноутбук «Lenovo», что зафиксировано в протоколе следственного действия, однако, без указания его индивидуальной особенности в виде его серийного номера. Таким образом, обыск был проведен с нарушением требований УПК РФ, в связи с чем протокол обыска не может являться допустимым доказательством.

Протокол осмотра предметов с фототаблицей от (дата), согласно которому осмотрен ноутбук «Lenovo», якобы изъятый в ходе обыска, с производством копирования информации на оптический диск, является производным доказательством от протокола обыска от (дата), в связи с чем не может быт признано допустимым доказательством по уголовному делу.

При этом отсутствие в протоколе обыска серийного номера изъятого ноутбука не позволяет его идентифицировать. В судебном заседании было выявлено, что указанный ноутбук был в поврежденном состоянии, непригодном для использования, и согласно показаниям ФИО2 ему не принадлежал.

Также в т. 7 на л.д. 172 содержится поручение на производство оперативно-розыскных мероприятий, а именно, осмотр изъятых в ходе обыска ноутбука и телефона. Отмечает, что осмотр предметов является не оперативно-розыскным, а следственным действием, на производство которого поручения не давалось. Кроме того, данное поручение не содержит указаний о копировании информации с ноутбука на электронные носители. В названном поручении отсутствует указание на производство следственного действия без участия понятых. Вопреки требованиям уголовно-процессуального закона оперуполномоченный, который не в праве самостоятельно принимать решение относительно фиксации хода осмотра предметов, произвел осмотр без участия понятых с использованием технического средства фиксации хода осмотра предметов – мобильного телефона. В связи с изложенным, считает, что названное доказательство должно быть признано недопустимым.

Вместе с тем, в ходе осмотра предметов производилось копирование информации, содержащейся на ноутбуке, на оптические диски, однако, в протоколе не содержится сведений о том, какие технические устройства при этом использовались.

Обращает внимание на то, что оптические диски с информацией, извлеченной из ноутбука «Lenovo», согласно протоколу осмотра предметов от (дата), опечатаны оттисками печатей «Для пакетов № 6», тогда как согласно протоколам осмотра предметов от (дата) и (дата) эти же диски опечатаны оттисками печати «Для пакетов № 47», что по мнению автора жалобы свидетельствует о наличии факта неконтролируемого доступа к оптическим дискам после даты их копирования. Полагает, что показания свидетеля (ФИО)16 о том, что он точно знает, что основные доказательства по уголовному делу содержатся в технических средствах, свидетельствует о фальсификации доказательств.

По мнению автора жалобы, подтверждением фальсификации доказательств служат показания специалиста, согласно которым файлы на оптическом диске под названием «Кира №1» созданы (дата), а записаны на диск (дата), тогда как ноутбук изъят в ходе обыска (дата) и осмотрен (дата).

Кроме того, государственным обвинителем в судебном заседании в качестве доказательств представлена информация из ПАО «Сбербанк» о движении денежных средств по счетам, открытым на имя ФИО2, содержащаяся в т. 8 на л.д. 259-263. Однако, постановлением, содержащимся в том же томе на л.д. 264, указанная информация не признана вещественным доказательством по уголовному делу.

Указывает, что в протоколе допроса обвиняемого ФИО2 от (дата) указано на разъяснение обвиняемому прав, предусмотренных ст. 47 УПК РФ, при этом в протоколе отсутствует перечисление этих прав, что свидетельствует о том, что указанные права обвиняемому не разъяснялись. Кроме того, показания ФИО2, отраженные в протоколах его допроса в качестве подозреваемого и обвиняемого, идентичны, что свидетельствует о копировании показаний, а не о проведении допроса.

Кроме того, в судебном заседании с участием специалиста осмотрены ноутбуки «Lenovo» и «НР», в ходе которого специалистом установлено, что они повреждены. При этом отмечает, что они хранились только в правоохранительном органе, что по мнению автора жалобы свидетельствует об умышленном повреждении вещественных доказательств.

В судебном заседании не представлено ни одного доказательства того, что ФИО2 получал оплату за распространение наркотических средств в биткойнах и переводил их в рубли, как и того, что денежные средства, которые ранее находились на счетах ФИО2, были получены преступным путем.

Считает противоречащими требованиям закона притягивание поездки ФИО2 в курортную зону (адрес) к предъявленному обвинению.

В подтверждении доводов о том, что ФИО2 являлся куратором распространения наркотических средств по (адрес), (адрес), (адрес), (адрес) и (адрес) областям через сеть Интернет под никнеймом «Кира», стороной обвинения представлен оптический диск «Кира №2», который является недопустимым доказательством. Считает, что получатель денежных средств, согласно содержащейся на диске информации, «Кира (ФИО)26» и «Кира» - одно и то же лицо женского пола, что подтверждает ошибочность мнения стороны обвинения о том, что ФИО2 являлся участником преступного сообщества под никнеймом «Кира».

Также считает незаконными постановления об определении места производства предварительного расследования уголовных дел, возбуждённых в (адрес) в отношении ФИО1 и ФИО2, от (дата) и (дата), поскольку указанное не относится к полномочиям руководителя следственного органа. В связи с чем, все доказательства, собранные после вынесенных решений, нарушающих территориальную подследственность, являются недопустимыми. А обвинительное заключение – незаконным. При этом, указанное свидетельствует о необходимости возвращения уголовного дела прокурору (адрес) в порядке ст. 237 УПК РФ, что на предварительном слушании сделано не было.

Кроме того, автор жалобы обращает внимание на то, что преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 210 УК РФ считается оконченным с момента совершения хотя бы одного тяжкого или особо тяжкого преступления. По версии органов предварительного следствия первое преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, совершенно ФИО1, в (адрес), тогда как первое преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, совершено ФИО2 на территории (адрес). Таким образом, местом совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 210 УК РФ, вмененного ФИО1 и ФИО2, являются территории разных субъектов РФ. Однако, и в этом случае следователем СЧ СУ МВД по (адрес) нарушены правила территориальной подследственности.

Более того, по двум преступлениям, предусмотренным ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, совершенному в (адрес), и ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, совершенному на территории ХМАО-Югры, обвинение по которым предъявлено ФИО2, постановление о возбуждении в отношении него не выносилось. Это же касается и обвинения, предъявленного ФИО1, по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, совершенному в (адрес), по двум преступлениям, предусмотренным ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, совершенным в (адрес). В связи с чем считает, что уголовное преследование в отношении ФИО2 и ФИО1 по указанным преступлениям осуществлялось незаконно, а выводы суда, изложенные в приговоре, об отсутствии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, необоснованными.

По мнению адвоката в ходе производства по уголовному делу также нарушены правила территориальной подсудности. Так Калининским районным судом (адрес) не только допущены споры о подсудности уголовного дела, поскольку уголовное дело по территориальной подсудности поступило из Симферопольского районного суда Республики Крым, однако, судья Калининского районного суда (адрес), неверно определил территориальную подсудность, сославшись на окончание деятельности организованной группы в связи с задержанием ФИО2 в (адрес), направил уголовное дело по подсудности в Сургутский городской суд ХМАО-Югры. Однако Сургутский городской суд не предпринял мер, направленных на исправление незаконного определения территориальной подсудности.

Кроме того, в ходе судебного разбирательства председательствующим неоднократно допускалось высказывание замечаний стороне защиты, сводящихся к тому, что в присутствии присяжных заседателей не обсуждаются вопросы относительно достоверности доказательств. Председательствующий отмечал в присутствии присяжных заседателей законность представленных стороной обвинения доказательств. При этом полагает, что отсутствие у присяжных заседателей возможности оценить доказательства по критерию их достоверности искажает суть и смысл правосудия.

Свидетели (ФИО)17, (ФИО)14, (ФИО)18 (ФИО)13 в судебном заседании не подтвердили своих знакомств и связей с ФИО1 и ФИО2, дали показания относительно тех преступлений, за которые они были осуждены, что указывало на недостаточность их показаний для подтверждения обвинения, предъявленного ФИО1 и ФИО2 Об этом стороной защиты было изложено в прениях, обращено внимание на показания свидетеля (ФИО)17 о том, что до настоящего времени она употребляет наркотики, в частности морфин, и об оказании на нее давления сотрудниками полиции, однако, председательствующий неоднократно прерывал выступление, указывая присяжным заседателям не воспринимать довода стороны защиты, лишив возможности высказать мнение по поводу недостаточности показаний указанных свидетелей.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней, аналогичных по своему содержанию с апелляционной жалобой адвоката Осьмакова М.А. в части процессуальных нарушений, допущенных в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, осуждённая ФИО1 просит приговор изменить, вынести в отношении ФИО1 и ФИО2 оправдательный приговор.

В своей жалобе осуждённая дополнительно указывает, что во вступительном слове государственный обвинитель перед присяжными заседателями фактически высказала свое отношение к обвинению, предъявленному по преступлениям, связанным с незаконным оборотом наркотиков, чем вызвала предубеждение у присяжных относительно подсудимых, на что председательствующий никак не отреагировал.

В ходе судебного разбирательства стороной защиты заявлено ходатайство о допросе свидетеля (ФИО)19, которое было удовлетворено с ограничением его допроса без участия присяжных заседателей для решения вопроса об относимости его показаний к уголовному делу. Свидетель посредством ВКС пояснил, что он проживает по соседству с ФИО1 В (дата) года в квартиру ФИО1 вошли 3 или 4 сотрудника полиции. К вечеру через окна соседнего дома он увидел, что сотрудники проводили в квартире ФИО1 осмотр. После чего ФИО1 он не видел, дверь ее квартиры была опечатана. После допроса свидетеля сеанс видеоконференцсвязи был прекращен, стороне защиты было отказано в проведении его допроса в присутствии присяжных заседателей без какой-либо мотивации.

Также указывает, что в судебном заседании исследован оптический диск, содержащий информацию с ноутбука, изъятого в ходе обыска у ФИО1 (дата). Так, согласно свойствам имеющихся файлов, они созданы (дата), однако, во время, отличающееся указанному в протоколе обыска. Сторона защиты пыталась обратить внимание присяжных заседателей на указанное обстоятельство, на что председательствующим сделано замечание. Указанное согласуется с показаниями свидетеля (ФИО)19 и подтверждает, что сотрудники полиции находились в квартире ФИО1 до прихода понятых.

Автор жалобы ссылается на то, что отличительные признаки изъятого у нее в ходе обыска ноутбуке «НР» в протоколе следственного действия не указаны, в ходе осмотра в судебном заседании специалист показал, что техническое устройство повреждено, находится в нерабочем состоянии, в связи с чем с достоверностью сказать, тот ли ноутбук признан доказательством по делу, не представляется возможным.

В связи с изложенными выше обстоятельствами считает, что протокол обыска от (дата), в соответствии со ст. 75 УПК РФ, должен быть признан недопустимым доказательством.

Кроме того, в ходе обыска (дата) у ФИО1 изъят мобильный телефон «IPhone 7». При этом, согласно протоколу осмотра предметов от (дата) был осмотрен другой телефон, отличающийся от изъятого цветом, серийными номерами и упаковкой. Согласно постановлению от (дата) в качестве вещественного доказательства по уголовному делу признан мобильный телефон, цвет корпуса которого полностью не соответствует изъятому у ФИО1 Следователем допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, поскольку сначала вынесено постановление о признании телефона вещественным доказательством ((дата)), а после проведен его осмотр ((дата)).

Согласно протоколу осмотра предметов от (дата), в мобильном телефоне, изъятом у ФИО1, содержится переписка предположительно на тему незаконного оборота наркотических средств, что в силу ст. 75 УПК РФ свидетельствует о недопустимости указанного доказательства, поскольку оно основано на предположении.

Также указывает, что сторона обвинения как на доказательство виновности ФИО1 сослалась на выписку ПАО «Сбербанк» о движении денежных средств по счету, открытому на имя ФИО1, согласно которой за период с (дата) по (дата) получены денежные средства на общую сумму 5 026 810, 67 рублей. Позднее стороной защиты заявлено ходатайство о приобщении выписки ПАО «Сбербанк», согласно которой сумма движения денежных средств по указанному счету за обозначенный период составила 0 рублей. На основании позиции государственного обвинителя председательствующим было отказано в исследовании заявленной выписки, поскольку источник представленного документа ему не известен. В судебном заседании осмотрен оптический диск, находящийся в т. 5 на л.д. 190-192, содержащий сведения из ПАО «Сбербанк» по банковским счетам, открытым на имя ФИО1, аналогичные сведениям выписки, представленной стороной зашиты.

Полагает, что в ходе предварительного следствия незаконно наложен арест на имеющееся у нее имущество: жилое помещение в (адрес) и 1/3 доли на жилое помещение в (адрес), поскольку в ходатайстве следователя указана ложная информация, т.к. согласно выпискам из кадастрового реестра ФИО1 утратила право собственности на жилые помещения в (дата) и (дата) годах. Данные обстоятельства оставлены судом без внимания.

В вопросном листе перед присяжными заседателями поставлены вопросы о доказанности создания в (дата) году неустановленными лицами преступного сообщества и о вступлении ФИО1 в это сообщество в период с (дата) по (дата) годы. Считает, что указанные вопросы недопустимы, поскольку суду не представлено каких-либо доказательств, уличающих ФИО1 Кроме того, слова председательствующего о том, что обвиняемые виновны, намерено вызвали предубеждения у присяжных заседателей.

Обращает внимание на то, что председательствующим нарушены требования УПК РФ в части порядка проведения судебного разбирательства по уголовному делу, поскольку права участвующим лицам были разъяснены лишь в одном судебном заседании, как и выяснен вопрос об отводах составу суда, в ходе прений сторон председательствующий неоднократно прерывал ФИО1, чем существенно нарушил ее право на защиту, в связи с чем ФИО1 был заявлен отвод председательствующему по уголовному делу. Заявленный отвод председательствующим не был удовлетворен, в связи с отсутствием нарушений.

Считает, что стороной обвинения не было представлено ни одного доказательства виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении инкриминируемых преступлений, а суд нарушил право на защиту подсудимых, принцип состязательности сторон, выступив на стороне обвинения.

Кроме того указывает, что присяжные заседатели удалились в совещательную комнату (дата), спустя 35 минут попросили отложить разрешение вопросов на (дата) в связи с предстоящими праздничными выходными днями. Обсуждение вопросов присяжными заседателями председательствующим было отложено до (дата). В назначенную дату председательствующий в отсутствие присяжных заседателей возобновил слушание, сообщил, что присяжные удалились в совещательную комнату.

В апелляционной жалобе адвокат Педанев С.А., действующий в интересах осуждённой ФИО1, излагая доводы, аналогичные содержащимся в апелляционных жалобах адвоката Осьмакова М.А. и осуждённой ФИО1, просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор, либо возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ и избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде запрета определенных действий или подписки о невыезде и надлежащем поведении.

В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель Лещинская О.Ю. просит приговор изменить.

Указывает, что действия ФИО1 по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массой 4,437 грамма судом квалифицированы по ч. 3 ст. 30, п.п «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенной с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в крупной размере, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

В резолютивной части приговора ФИО1 признана виновной по ч.3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, однако, при назначении наказания суд ошибочно указал на назначение наказание по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

Кроме того, санкция ч. 2 ст. 210 УК РФ в качестве обязательного дополнительного наказания предусматривает ограничение свободы. Положения ч. 6 ст. 53 УК РФ определяют лиц, которым не назначается ограничение свободы. ФИО2 и ФИО1 к таковым не относятся. Считает, что при отсутствии оснований, предусмотренных ст. 64 УК РФ, суд необоснованно не назначил осуждённым дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

Просит приговор изменить, в резолютивной части приговора указать на назначение ФИО1 наказания по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массой 4,437 грамма по ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, а также назначить ФИО1 и ФИО2 по ч. 2 ст. 210 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок 01 год 06 месяцев. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 14 лет 06 месяцев со штрафом 1 000 000 рублей с ограничением свободы на срок 01 год 06 месяцев с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 14 лет 06 месяцев со штрафом 1 000 000 рублей с ограничением свободы на срок 01 год 06 месяцев с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. В соответствии ч. 1 ст. 53 УК РФ установить ФИО1 и ФИО2 ограничения.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осуждённый ФИО2 просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор, либо возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ и избрать в отношении него меру пресечения в виде запрета определенных действий.

Дополнительно указывает, что в резолютивной части приговора неверно отражены сроки содержания его под стражей, подлежащие зачету, указано «по 23.06.2024», когда должно быть «по 23.06.2025».

Полагает, что, поскольку доказательства в приговоре указаны в том же порядке, что и в обвинительном заключении, суд перенес их в приговор путем копирования, то есть без реальной и надлежащей оценки. Все свидетели обвинения показали, что его не знают. Кроме того, анализ изъятой информации из «Телеграм» показывает, что в переписку было произведено незаконное вмешательство со стороны сотрудников полиции.

В приговоре суд сослался на заключение комиссионной судебно-психиатрической экспертизы (номер) от (дата), согласно которой ФИО2 каким-либо психическим расстройством не страдает, однако, в этом же заключении указано, что у него имеется расстройство личности, подтвержденное в 2012 году.

Обращает внимание, что по версии следствия он вел преступную деятельность с (дата), тогда как исследование переписки в Телеграм свидетельствует о том, что он начал вести преступную деятельность раньше.

Также считает, что предъявленное обвинение не логично, поскольку невозможно расфасовать закладки не менее определенной массы, то ость предъявленное обвинение не содержит конкретики.

В возражениях на апелляционных жалобы адвоката Педанева С.А., в интересах осуждённой ФИО1, осуждённой ФИО1, адвоката Осьмакова М.А., в интересах осуждённого ФИО2, осуждённого ФИО2 и дополнения к ним старший помощник прокурора г. Сургута Иванкив Т.Ф. просит доводы апелляционных жалоб и дополнений оставить без удовлетворения.

Судебная коллегия, руководствуясь ст. ст. 389.9, 389.19 УПК РФ, проверив производство по уголовному делу в полном объёме, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, заслушав мнение сторон, приходит к следующему.

В соответствии со ст. 389.27 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона, несправедливость приговора.

Таких оснований судебная коллегия не усматривает.

Уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО2 рассмотрено судом с соблюдением правил подсудности с участием коллегии присяжных заседателей в связи с ходатайствами последних, заявленными в порядке, предусмотренном ст.ст. 217, 325 УПК РФ.

Вопреки доводам осуждённых и защитников уголовное дело было обоснованно передано по подсудности в Сургутский городской суда ХМАО-Югры, поскольку ФИО1 и ФИО2 обвинялись в совершении преступлений в составе организованной группы, деятельность которой осуществлялась в нескольких регионах Российской Федерации. Преступная деятельность ФИО1 и ФИО2 завершилась на территории (адрес) ХМАО-Югры в связи с задержанием последнего. Кроме того, одно из двух наиболее тяжких преступлений, предусмотренное ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, совершено также на территории (адрес) ХМАО-Югры.

В связи с чем, оснований сомневаться в правильности определения подсудности по настоящему уголовному делу у судебной коллегии не имеется.

Предварительное слушание по данному уголовному делу проведено в соответствии с требованиями ст.ст.234-236, 325 УПК РФ, что подтверждается протоколом предварительного слушания от (дата).

Суд убедился, что обвиняемым разъяснены и понятны особенности и правовые последствия рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, в том числе пределы обжалования приговора.Как усматривается из протокола судебного заседания, участникам уголовного судопроизводства неоднократно разъяснялись их процессуальные права в судебном заседании, в частности подсудимым, специфика и процессуальные права, обусловленные особенностями рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, а самим осужденным, помимо этого, и юридические последствия рассмотрения дела в данной форме судопроизводства.

Нарушения права на защиту ФИО1 и ФИО2, вопреки доводу апелляционной жалобы осуждённой, судом допущено не было. Оснований для удовлетворения ходатайства об отводе председательствующего по делу суд обоснованно не установил.

Как следует из представленных материалов уголовного дела, нарушений уголовно-процессуального законодательства в процессе расследования, в стадиях предварительного слушания, назначении судебного заседания и в ходе судебного разбирательства, влекущих в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ отмену приговора суда присяжных, по данному делу не допущено.

Коллегия присяжных заседателей была сформирована с соблюдением требований ст. ст. 326-329 УПК РФ. Активное участие сторон в формировании коллегии присяжных заседателей свидетельствует не только о соблюдении председательствующим принципа равноправия сторон, но и о реализации самими участниками судебного разбирательства предоставленных им прав.

Вопросы, связанные с отбором кандидатов в присяжные заседатели, с проверкой наличия обстоятельств, препятствующих участию лиц в качестве присяжных заседателей в рассмотрении настоящего уголовного дела, судом разрешены в соответствии с требованиями ст. 326 УПК РФ.

Согласно протоколу судебного заседания, председательствующий в соответствии с ч. ч. 3 и 4 ст. 328 УПК РФ опросил кандидатов в присяжные заседатели явившихся в судебное заседание о наличии обстоятельств, препятствующих их участию в качестве присяжных заседателей, а также о наличии у кого-либо из них самоотвода.

Все кандидаты в присяжные заседатели правдиво ответили на задаваемые им вопросы и представили необходимую информацию о себе и отношениях с другими участниками уголовного судопроизводства.

Председательствующий при формировании коллегии присяжных заседателей создал все необходимые условия для обоснованного разрешения вопроса о формировании коллегии присяжных и проверки возможности участия того или иного кандидата в рассмотрении уголовного дела.

Также стороны воспользовались предоставленным им правом заявления мотивированных и немотивированных отводов, что предусмотрено ч. ч. 8 - 17 ст. 328 УПК РФ. При этом не установлено обстоятельств, препятствующих отобранным присяжным заседателям участвовать в судопроизводстве.

Состав коллегии присяжных заседателей сформирован в соответствии с положениями ст. 328 УПК РФ.

Все присяжные заседатели отвечали требованиям, предусмотренным ст. 3 ФЗ «О присяжных заседателях Федеральных судов общей юрисдикции Российской Федерации». Обстоятельств, исключающих участие в производстве по уголовному делу, предусмотренных ст. 61 УПК РФ, а также п. 2 ст. 7 ФЗ «О присяжных заседателях Федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» ни у кого из присяжных заседателей не имелось.

Таким образом, судебная коллегия отмечает, что вердикт по данному уголовному делу был вынесен законным составом коллегии присяжных заседателей. Порядок формирования коллегии присяжных по данному уголовному делу нарушен не был. К работе коллегия присяжных заседателей приступила после присяги.

Исходя из положений ст. 389.27 УПК РФ при пересмотре в апелляционном порядке приговора, вынесенного с участием коллегии присяжных заседателей, не подлежат проверке доводы о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции на основании вердикта коллегии присяжных заседателей.

В силу правовой позиции, выраженной в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.11.2012 № 26 «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции», в указанном случае достоверность доказательств, относящихся к фактическим обстоятельствам предъявленного лицу обвинения, судом апелляционной инстанции не проверяется.

С учётом изложенного, доводы осуждённых и стороны защиты об оспаривании фактических обстоятельств дела, установленных вердиктом присяжных заседателей, недоказанности вины, недостаточности доказательств и отсутствия их оценки, не могут быть приняты во внимание и рассмотрены судебной коллегией.

Судебное следствие с участием коллегии присяжных заседателей проведено с учётом требований ст. ст. 252, 335 УПК РФ, определяющих как пределы судебного разбирательства, так и особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, а также положений ст. 334 УПК РФ о полномочиях профессионального судьи и «судей факта»: в присутствии присяжных заседателей исследовались лишь те фактические обстоятельства уголовного дела, установление доказанности которых отнесено к их ведению; исследованные в судебном заседании доказательства подвергались проверке и оценке с точки зрения их соответствия требованиям относимости и допустимости; решения по всем процессуальным вопросам, касающимся исследования доказательств, приняты судом в отсутствие присяжных заседателей и должным образом мотивированы.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 24 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №23 от 22.11.2005 «О применении судами норм УПК РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», председательствующий, руководствуясь ст. ст. 243 и 258 УПК РФ, обязан принимать необходимые меры, исключающие возможность ознакомления присяжных заседателей с недопустимыми доказательствами, а также возможность исследования вопросов, не входящих в их компетенцию, своевременно реагировать на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса.

Протоколом судебного заседания подтверждается, что председательствующий по делу судья обеспечивал проведение судебного разбирательства в пределах предъявленного обвинения, с учётом особенностей судебного заседания с участием присяжных заседателей, определённых ст.ст. 334, 335, 336, 338 УПК РФ, действовал в рамках предоставленных ему полномочий, своевременно реагировал на нарушения сторонами прав других участников уголовного судопроизводства и процедуры рассмотрения дела с участием коллегии присяжных заседателей.

В ходе судебного разбирательства председательствующий принимал меры к тому, чтобы до присяжных заседателей не была доведена недопустимая информация, а если такая информация до них доводилась, то останавливал стороны и других участников процесса, делал замечания, снимал вопросы, не подлежащие выяснению с участием присяжных заседателей, давал присяжным заседателям соответствующие разъяснения на этот счёт, которые впоследствии напоминал в напутственном слове.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, вступительное слово государственного обвинителя не содержит каких-либо формулировок или высказываний, которые могли бы ввести в заблуждение присяжных заседателей относительно виновности. Ссылки государственного обвинителя на разъяснение юридических терминов допустимы для понимания коллегией присяжных заседателей предъявленного подсудимым обвинения. Председательствующим обоснованно не выявлено нарушений уголовно-процессуального закона во вступительной речи государственного обвинителя, не усматривает таких нарушений и судебная коллегия.

Согласно ч. 8 ст. 335 УПК РФ в присутствии присяжных заседателей запрещается исследовать любые данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого.

В соответствии со ст. 17 УПК РФ присяжные заседатели оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Судебная коллегия полагает, что вердикт коллегии присяжных заседателей основан на доказательствах, непосредственно исследованных в судебном заседании и признанных допустимыми доказательствами.

Не могли повлиять на вердикт и допущенные в ходе рассмотрения дела отступления участников процесса от положений уголовно-процессуального закона, регламентирующего правила рассмотрения дел с участием коллегии присяжных заседателей.

Данных о том, что в судебном заседании исследовались недопустимые доказательства, или сторонам было незаконно отказано в представлении доказательств, подлежащих исследованию с участием присяжных заседателей, не установлено.

Допущенные к судебному разбирательству экспертизы проведены в соответствии с требованиями ст. ст. 195 - 204 УПК РФ, эксперты были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб уголовное судопроизводство по данному уголовному делу осуществлялось в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ на основе состязательности и равноправия сторон, в судебном заседании были исследованы все собранные по делу доказательства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, с учётом особенностей судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей.

При этом суд обоснованно отказал в допросе свидетелей (ФИО)28. и (ФИО)19 в присутствии коллегии присяжных заседателей, поскольку сведения, которые пояснили указанные свидетели относительно недостоверности данных, указанных в протоколах обысков по месту жительства ФИО2 и ФИО1, не могут быть приняты во внимание и оценены коллегией присяжных заседателей в связи с тем, что могли повлиять на выводы присяжных именно о факте события.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона в ходе допроса свидетелей (ФИО)22, (ФИО)15. (ФИО)17 в судебном заседании допущено не было. Перед допросом (ФИО)22 разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 56 УПК РФ, с изъятиями, предусмотренными требованиями ст. 56.1 УПК РФ, свидетелю, как лицу, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением с ним досудебного соглашения о сотрудничестве, разъяснены последствия несоблюдения условий и невыполнения обязательств, предусмотренных досудебным соглашением, предусмотренные ст. 318.8 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб в ходе судебного разбирательства свидетелям (ФИО)22, (ФИО)15 педседательствующим или государственным обвинителем не сообщалось сведений, наводящих свидетелей на дачу каких-либо определенных показаний, которые не были сообщены ими ранее, в ходе предварительного следствия.

Несообщение свидетелем (ФИО)15 источника своей осведомленности о преступной деятельности ФИО1 и ФИО2, поскольку указанная информация относится к оперативным сведениям, защищенным законом РФ от 21.07.1993 № 5485-1 «О государственной тайне», не свидетельствует о недопустимости признания его показаний в качестве доказательств по уголовному делу.

Кроме того, показания свидетеля (ФИО)15 в части сведений, ставших ему известными от осуждённых, не подлежат признанию их в качестве недопустимых доказательств. Так, характер проведенного следственного мероприятия, порядок которого приведен в соответствующих документах, не предполагал какого-либо вмешательства в действия осужденных со стороны сотрудников правоохранительных органов, что исключает возможность признания их провокационными. Кроме того, данные сведения указаны и в самих протоколах следственных действий, которые судом оценены в совокупности с другими исследованными в судебном заседании доказательствами и никакого преимущества перед остальными доказательствами не имели.

Судебная коллегия не усматривает оснований для признания недопустимым доказательством показания свидетеля (ФИО)17, данные в ходе предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании, поскольку оглашенные показания в части свидетель не подтвердила, ссылаясь на то, что она их не помнит, поскольку в момент дачи показаний находилась в болезненном состоянии. При этом, каких-либо документов, подтверждающих наличие заболевания у свидетеля и прохождение лечения в момент дачи ею показаний в ходе предварительного следствия, не представлено, оснований не доверять показаниям свидетеля, изложенным в протоколе ее допроса, у судебной коллегии оснований не имеется.

Кроме того, судебная коллегия не разделяет доводы апелляционных жалоб о необходимости участия специалиста в ходе обысков у (ФИО)22, ФИО1 и ФИО2 при изъятии ноутбуков «Asus», «Lenovo», «НР» у последних, а также мобильного телефона «IPhone» у ФИО1, поскольку по смыслу положений ч. 2 ст. 164.1 УПК РФ участие специалиста при изъятии электронных носителей информации необходимо для того, чтобы исключить возможность утраты информации или ее видоизменения. Вместе с тем, при обстоятельствах изъятия названных электронных носителей, указанных в соответствующих протоколах обысков, специальные знания для изъятия и упаковки приведенных выше электронных носителей в данном случае не требовались, в связи с чем оснований для признания протоколов следственных действий, а также самих вещественных доказательств недопустимыми не имеется.

При этом в силу ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ понятые принимают участие в следственных действиях по усмотрению следователя. В поручениях о производстве следственных действий, на которые обращено внимание стороной защиты, следователем не принято решение об их производстве с участием понятых, в связи с чем обоснованно осмотры вышеуказанных технических устройств произведены с применением фотофиксации хода проведения следственных действий. Отсутствие в протоколах осмотра предметов технических средств, использованных при проведении следственных действий, не является безусловным основанием для признания указанных доказательств недопустимыми.

Доводы апелляционных жалоб о том, что свидетель (ФИО)12, так и сам осуждённый ФИО2 на недостоверность сведений, отраженных в протоколе обыска по месту жительства ФИО2, в части времени начала и окончания производства следственного действия, судебная коллегия признает несостоятельными, поскольку из протокола обыска следует, что он был проведен с участием понятых, в протоколе имеются подписи всех участвующих лиц, сведений о поступивших замечаниях от участвующих лиц протокол обыска не содержит.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судебная коллегия не усматривает оснований для признания копии протокола осмотра предметов от (дата) (т. 2 л.л. 220-226), согласно которому осмотрен ноутбук «Asus», в качестве недопустимого доказательства, поскольку убедительных доводов для этого стороной защиты не представлено. При этом аналогичное содержание изложенных в нем сведений с копией протоколом осмотра предметов от (дата) (т. 2 л.д. 227-254) не свидетельствует о недостоверности его содержания.

Вместе с тем, осмотр предметов, согласно протоколу от (дата) (т. 2 л.д. 227-254), произведен с участием обвиняемого (ФИО)22, который органу предварительного расследования давал пояснения по поводу обнаруженных в ходе осмотра сведений. Копия указанного протокола отражает ход проведенного процессуального действия, доступна для восприятия содержащейся в нем информации.

Отсутствие указания в протоколах обыска идентификационных номеров изъятых у ФИО1 и ФИО2 ноутбуков «Lenovo» и «НР», при отсутствии возможности их непосредственного исследования в судебном заседании, не может ставить под сомнение их принадлежность осуждённым, поскольку сведения, изъятые из указанных технических средств в ходе их осмотров, в своей совокупности, свидетельствуют о том, что они принадлежат именно ФИО1 и ФИО2

Невозможность непосредственного исследования указанных ноутбуков в судебном заседании ввиду их технического состояния не может свидетельствовать об их умышленном повреждении. Специалист, принимавший участие в судебном заседании, указанную версию не подтвердил.

Кроме того, доводы апелляционной жалобы осуждённой относительно того, что в ходе предварительного следствия был осмотрен и признан вещественным доказательством не тот телефон, который был у нее изъят, судебная коллегия признает несостоятельными, поскольку они сводятся к переоценке сведений, содержащихся в материалах, связанных с процессуальными действиями с мобильным телефоном «IPhone 7», в целях избежания осуждённой ответственности.

Довод стороны защиты об отсутствии подтверждения сведения о появлении сайта «HYDRA» опровергается обстоятельствами, установленными в ходе судебного разбирательства, признанными доказанными коллегией присяжных заседателей, в частности, на данный сайт указал обвиняемый (ФИО)22 в ходе дачи им показаний в качестве подозреваемого, о том, что он занимался деятельностью по подбору персонала для интернет-магазинов, работающих на интернет площадке сайта «HYDRA».

Доводы апелляционных жалоб о наличии признаков фальсификации доказательств, а именно ввиду наличия нескольких оттисков печатей на упаковках дисков с информацией, извлеченной из изъятых ноутбуков, а также несоответствия, по мнению осуждённых и стороны защиты, времени записи данных на оптические диски, судебная коллегия признает несостоятельными, поскольку убедительных доказательств в подтверждение доводов стороной защиты представлено не было. Наличие нескольких оттисков печатей на упаковках оптических дисков в связи с неоднократным осмотром имеющейся на них информации, не свидетельствует о бесконтрольном доступе к ним.

В ходе судебного разбирательства председательствующим обосновано отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о приобщении к материалам дела сведений ПАО «Сбербанк» о состоянии денежных счетов осуждённых, поскольку в соответствии с требованиями ст.ст. 73, 335, 339 УПК РФ, эти сведения не относится к обстоятельствам, которые устанавливаются с участием присяжных заседателей, кроме того, источник происхождения не установлен, с чем соглашается судебная коллегия.

Отсутствие в полном объеме содержания разъясняемых ФИО2 прав перед проведением его допроса в качестве обвиняемого, не свидетельствует о том, что такие права ему не разъяснялись. Из протокола допроса обвиняемого усматривается, что процессуальные права обвиняемому, предусмотренные ст. 47 УПК РФ, ФИО2 разъяснены, о чем в соответствующей графе имеется его собственноручная подпись.

При произнесении напутственного слова принципы объективности и беспристрастности нарушены не были. Председательствующий, как это и предусмотрено законом, напомнил присяжным заседателям исследованные доказательства, разъяснил правила их оценки, сущность принципа презумпции невиновности, и другие, предусмотренные п. 5 ч. 3 ст. 340 УПК РФ, положения. Ссылок на недопустимые доказательства либо доказательства, не исследованные судом, напутственное слово не содержало.

Напутственное слово председательствующего по данному делу отвечает требованиям закона.

Доводы жалоб стороны защиты и осужденного о том, что стороной обвинения присяжные заседатели умышленно вводились в заблуждение, а также выражение председательствующим особого отношения к подсудимым путем оглашения их показаний в полном объеме в напутственном слове, судебная коллегия расценивает как надуманные, представленные в субъективно-искажённой интерпретации и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Согласно протоколу судебного заседания сторонам, в силу положений ч. 6 ст. 340 УПК РФ была предоставлена возможность высказать свои возражения по сути содержания напутственного слова председательствующего. Участники судебного разбирательства, в том числе подсудимый и его защитник таким правом не воспользовались.

Прения сторон, а также последнее слово подсудимым проведены с соблюдением положений ст. ст. 292, 293, 336 и 337 УПК РФ.

Сторонам была предоставлена возможность довести до коллегии присяжных заседателей свою позицию по предъявленному ФИО1 и ФИО2 обвинению на основании исследованных в процессе судебного разбирательства доказательств.

Согласно протоколу судебного заседания в судебном заседании суд в соответствие со ст. 336 УПК РФ напомнил сторонам, что прения сторон проводятся в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Действия председательствующего по ведению судебного следствия, прений сторон и предоставления подсудимым последнего слова осуществлялись в рамках процессуальных полномочий, предоставленных ему ст. ст. 335-337 УПК РФ.

Вопросный лист сформирован в соответствии с требованиями ст. ст. 338-339 УПК РФ.

Вопросы, подлежащие включению в вопросный лист, сформулированы на основании обвинительного заключения и с учётом положений закона о том, что присяжными заседателями устанавливается только доказанность фактических обстоятельств, при этом вопросы, требующие собственно юридической оценки, перед ними ставиться не могут.

При подготовке вопросного листа стороне защиты была обеспечена возможность внести свои предложения относительно формулировок выносимых на обсуждение присяжных заседателей вопросов, и они были учтены при формулировке окончательного текста вопросного листа, при ознакомлении с которым, согласно протоколу судебного заседания, замечаний от сторон не поступило.

Вопреки доводам апелляционных жалоб перед присяжными заседателями не был поставлен вопрос о создании именно ФИО1 и ФИО2 преступного сообщества. Согласно вопросному листу вопрос № 1 поставлен на основании предъявленного осуждённым обвинения, в частности о том, доказан ли факт создания именно неустановленными лицами преступного сообщества. При этом, оспариваемый вопрос по мнению судебной коллегии не мог вызвать предубеждения у присяжных заседателей относительно виновности ФИО1 и ФИО2 в предъявленном им обвинении.

Обсуждение последствий вердикта присяжных заседателей происходило в строгом соответствии с положениями ст. ст. 347-348 УПК РФ.

Нарушений уголовно-процессуального закона при принятии самого вердикта по делу не установлено.

Вердикт коллегии присяжных заседателей ясный и непротиворечивый, соответствует требованиям ст. 343 УПК РФ и в силу ст. 348 УПК РФ является обязательным для председательствующего судьи.

При этом оснований для вынесения на основании обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей оправдательного приговора в соответствии с ч. 4 ст. 348 УПК РФ, так и для роспуска коллегии присяжных заседателей, согласно требованиям ч. 5 ст. 348 УПК РФ, у суда первой инстанции не имелось. Деяние осужденных, в совершении которого он признаны виновными присяжными заседателями, содержат все признаки состава преступления.

В силу ч. 3 ст. 341 УПК РФ, с наступлением ночного времени, а с разрешения председательствующего также по окончании рабочего времени присяжные заседатели вправе прервать совещание для отдыха.

Из протокола судебного заседания следует, что присяжные заседатели удалились в совещательную комнату для вынесения вердикта (дата) в 16 часов 08 минут. В 17 часов 13 минут старшина присяжных заседателей обратилась к председательствующему с ходатайством об объявлении перерыва в связи с окончанием рабочего дня. С учетом мнения сторон в голосовании коллегии присяжных заседателей объявлен перерыв до начала следующего рабочего дня, то есть до (дата).

В связи с чем, судебная коллегия считает несостоятельным указанный довод апелляционной жалобы осуждённой ФИО1, поскольку действия председательствующего судьи соответствовали требованиям вышеуказанной нормы уголовно-процессуального закона.

Постановленный по результатам судебного разбирательства приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 соответствует требованиям ст. ст. 348 - 351 УПК РФ. Сделанные в нём председательствующим выводы основаны на обязательном для него вердикте присяжных заседателей, в соответствии с теми фактическими обстоятельствами, которые этим вердиктом признаны установленными.

Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора соответствует требованиям п. 3 ст. 351 УПК РФ, содержит описание преступных деяний, в совершении которых коллегия присяжных заседателей признала ФИО1 и ФИО2 виновными, мотивировку квалификации их действий на основании вердикта присяжных заседателей.

Доводы апелляционной жалобы адвоката Осьмакова М.А. относительно процессуальных нарушений, допущенных при допросе в судебном заседании свидетелей (ФИО)13 и (ФИО)14, судебная коллегия не принимает во внимание в связи с отказом автора жалобы от указанных доводов.

Исходя из установленных обвинительным вердиктом обстоятельств уголовного дела, суд правильно квалифицировал действия ФИО1:

- по ч. 2 ст. 210 УК РФ – как участие в преступном сообществе (преступной организации);

- по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массой 1,25 грамма, по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в значительном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам;

- по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массами 665,709 грамма и 2,947 грамма, по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ – как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в особо крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам;

- по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массой 4,437 грамма, по ч. 3 ст. 30, п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ – как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам;

- по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массами 0,040 грамма и 2,753 грамма, по ч. 3 ст. 30, п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ – как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Действия ФИО2 суд квалифицировал:

- по ч. 2 ст. 210 УК РФ – как участие в преступном сообществе (преступной организации);

- по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массами 68,34 грамма и 1896,4 грамма, по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ – как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в особо крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам;

- по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массой 148,73 грамма, по ч. 3 ст. 30, п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ – как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам;

- по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массой 1137,23 грамма, по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ – как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в особо крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

С учётом предъявленного и поддержанного обвинения, оснований для иной правовой оценки действий осужденных и их юридической квалификации, судебная коллегия не усматривает.

Размер наркотических средств по каждому преступлению, предусмотренному ст. 228.1 УК РФ, определен правильно в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 01.10.2012 № 1002 «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также значительного, крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства и психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 УК РФ».

Квалифицирующие признаки «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)», «организованной группой» по преступлениям, связанным с незаконным оборотом наркотических средств, объективно нашли свое подтверждение, исходя из установленных по делу обстоятельств, признанных доказанными коллегией присяжных заседателей.

При назначении ФИО1 и ФИО2 наказания, суд учел требования ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, в том числе характер и степень общественной опасности совершенных ими преступлениях, относящихся к категориям тяжких и особо тяжких, данные о личностях осужденных, а также влияние наказания на их исправление и на условия жизни их семей.

Так, ФИО1 по месту регистрации и жительства участковыми уполномоченными полиции характеризуется удовлетворительно, за период содержания в СИЗО № 1 по (адрес) – удовлетворительно, по месту работы – положительно, удостоена медалью МЧС России «За содружество во имя спасения», под диспансерным наблюдением врача-психиатра, психиатра-нарколога не состоит, не судима;

ФИО2 участковым уполномоченным полиции характеризуется удовлетворительно, по месту работы – положительно, под диспансерным наблюдением врача психиатра, психиатра-нарколога не состоит, не судим.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осуждённого из представленного заключения комиссионной судебно-психиатрической экспертизы (номер) от (дата), суд верно установил, что ФИО2 каким-либо тяжелым психическим расстройством, а также временным психическим расстройством или слабоумием как в момент инкриминируемого преступления, так и на момент проведения экспертизы не страдал. Имеющееся у ФИО2 <данные изъяты>, неуточненное, как на момент совершения преступлений, так и на момент проведения экспертизы не препятствовало ему осознавать фактический характер своих действий и руководить ими.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 суд верно признал в силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ по каждому преступлению – активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, по каждому преступлению – неудовлетворительное состояние здоровья, наличие медали МЧС России, полное признание своей вины в период предварительного расследования.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО2 суд обоснованно признал в соответствии с п.п. «г, и» ч. 1 ст. 61 УК РФ по каждому преступлению – наличие малолетнего ребенка, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, по каждому преступлению – неудовлетворительное состояние здоровья, осуществление ухода за больным, престарелым дедом, признание вины в период предварительного следствия.

Обстоятельств, отягчающих наказания ФИО1 и ФИО2, предусмотренных ст. 63 УК РФ, судом верно не установлено.

Выводы суда о назначении ФИО1 и ФИО2 наказания за совершенные преступления в виде лишения свободы, в размере, предусмотренном санкциями соответствующих статей УК РФ, с назначением по всем преступлениям дополнительного наказания в виде штрафа, являются правильными и убедительно мотивированными в обжалованном приговоре.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда об отсутствии оснований для применения к назначенному осуждённым наказанию положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, исходя из фактических обстоятельств преступлений и степени их общественной опасности.

Оснований для применения положений ст. 53.1 УК РФ не имеется, с учетом тяжести совершенных осуждёнными преступлений.

Учитывая, что вердиктом коллегии присяжных заседателей ФИО1 и ФИО2 признаны заслуживающими снисхождения за совершение всех преступлений, при установлении размера назначенного наказания суд справедливо применил правила ч. 1 ст. 65 УК РФ, а также по преступлениям, предусмотренным ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, - положения ч. 3 ст. 66 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств по делу, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного ФИО1 и ФИО2, позволяющих применить положения ст. 64 УК РФ, суд первой инстанции верно не усмотрел.

Вместе с тем, в апелляционном представлении верно обращено внимание, что санкция ч. 2 ст. 210 УК РФ предусматривает обязательное назначение дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

При назначении наказания осуждённым ФИО1 и ФИО2 по преступлению, предусмотренному ч. 2 ст. 210 УК РФ, суд первой инстанции необоснованно уклонился от обсуждения вопроса о назначении дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

В то же время, суд не учел, что данное дополнительное наказание является обязательным, а его неприменение может быть отнесено лишь к субъектам, указанным в ч. 6 ст. 53 УК РФ, к которым ФИО1 и ФИО2 не относятся, либо при наличии обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ, которых по уголовному делу не имеется.

При таких обстоятельствах, в силу положений ст.ст. 389.15, 389.20 УПК РФ судебная коллегия полагает необходимым назначить ФИО1 и ФИО2 за совершенное ими преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 210 УК РФ, наряду с лишением свободы и штрафом дополнительное наказание в виде ограничения свободы, с установлением ограничений и возложением обязанности, предусмотренных ч. 1 ст. 53 УК РФ.

Окончательное наказание осуждённым судебная коллегия назначает по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, относящихся к категориям тяжких и особо тяжких, путем частичного сложения назначенных наказаний.

Оснований для применения положений ст. 73 УК РФ судебная коллегия не усматривает.

Правовые оснований для обсуждения вопроса о применении положений ст. 72.1, ст. 82.1 УК РФ, у суда первой инстанции отсутствовали.

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО1 наказания судом определен правильно, исходя из требований п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ, в исправительной колонии общего режима.

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО2 наказания судом определен правильно, исходя из требований п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с п.п. «а, б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ ФИО1 в срок лишения свободы судом верно зачтено время содержания её под стражей с (дата) по (дата) и с (дата) до дня вступления приговора в законную силу, а также время применения в отношении неё меры пресечения в виде запрета определенных действий с (дата) по (дата); в срок лишения свободы ФИО2 – время содержания его под стражей с (дата) по (дата) и с (дата) до дня вступления приговора в законную силу, а также время применения в отношении него меры пресечения в виде запрета определенных действий с (дата) по (дата).

Судьба вещественных доказательств разрешена в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

Судебная коллегия не принимает во внимание доводы апелляционной жалобы осуждённой о незаконности наложения ареста на принадлежащее ей недвижимое имущество в ходе предварительного следствия, поскольку итоговым судебным решением по уголовному делу наложенный арест отменен.

Кроме того, соглашаясь с доводами апелляционного представления, судебная коллегия считает необходимым исправить техническую ошибку, допущенную судом при назначении ФИО1 наказания, а именно, указать на назначение ФИО1 наказания по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массой 4,437 грамма, по ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

Каких-либо иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих лишение или ограничение гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдение процедуры судопроизводства при рассмотрении уголовного дела судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.27, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия,

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Сургутского городского суда ХМАО – Югры от (дата) в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить.

В резолютивной части приговора указать на назначение ФИО1 наказания по факту покушения на незаконный сбыт наркотических средств массой 4,437 грамма по ч. 3 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

Назначить ФИО1 и ФИО2 по ч. 2 ст. 210 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок 01 год 06 месяцев.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 14 лет 06 месяцев со штрафом 1 000 000 рублей с ограничением свободы на срок 01 год 06 месяцев с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 14 лет 06 месяцев со штрафом 1 000 000 рублей с ограничением свободы на срок 01 год 06 месяцев с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии ч. 1 ст. 53 УК РФ установить ФИО1 и ФИО2 ограничения: не уходить из места постоянного проживания в период с 22 до 06 часов; не выезжать за пределы территории муниципального образования, в котором осужденный будет проживать после отбытия основного наказания; не менять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбытием осужденным наказания в виде ограничения свободы, а также возложить обязанность: являться один раз в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбытием осужденным наказания в виде ограничения свободы.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённых ФИО1, ФИО7, адвокатов Осьмакова М.А., Педанева С.А. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления определения в законную силу, а лицом, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

Кассационные жалобы или представления на апелляционное определение подаются в Седьмой кассационный суд, расположенный в городе Челябинске, через суд первой инстанции.

В суде кассационной инстанции вправе принимать участие лица, указанные в ч. 1 ст. 401.2 УПК РФ, при условии заявления ими соответствующего ходатайства.

Председательствующий:

судьи: