Апелляционное постановление № 22-1178/2026 от 27 апреля 2026 г.

Судья Шикин С.В. Дело № 22-1178/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

28 апреля 2026 года г. Архангельск

Архангельский областной суд в составе

председательствующего Постарноченко С.В.

при секретаре ФИО15

с участием прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Архангельской области и Ненецкого автономного округа ФИО18,

потерпевшего Потерпевший №1,

защитника – адвоката ФИО111

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника – адвоката ФИО111 на приговор Котласского городского суда Архангельской области от 25 февраля 2026 года в отношении ФИО1

Заслушав доклад судьи Постарноченко С.В. по материалам уголовного дела, выступление адвоката ФИО111 об отмене судебного решения, мнение потерпевшего Потерпевший №1 о законности приговора суда, прокурора ФИО18 об изменении приговора,

установил:

приговором Котласского городского суда Архангельской области от 25 февраля 2026 года

ФИО1, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>,

осуждена по ч. 2 ст. 293 УК РФ к 2 годам принудительных работ с удержанием 10% из заработной платы в доход государства с лишением права заниматься врачебной деятельностью на срок 2 года.

По приговору суда ФИО1 признана виновной и осуждена за ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностям по должности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, и по неосторожности смерть ФИО17, родившейся ДД.ММ.ГГГГ.

Судом установлено, что в период инкриминируемых событий ФИО1 занимала должность врача-терапевта <данные изъяты>» (далее по тексту – ГБУЗ АО «<данные изъяты>»).

ДД.ММ.ГГГГ в указанное учреждение с жалобами на боли в животе опоясывающего характера поступила ФИО17, у которой фактически имелось заболевание.

После госпитализации ее лечащим врачом являлась терапевт ФИО1, которая имея реальную возможность для надлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей,

- без проведения надлежащей и эффективной дифференциальной диагностики хронического болевого синдрома в животе у ФИО17;

- без назначения и проведения (при наличии безусловных показаний) компьютерной томографии органов брюшной полости ФИО17 с внутривенным болюсным контрастированием (с обязательным выполнением нативной, артериальной, венозной, отсроченной фаз исследования),

установила пациентке ошибочный диагноз «<данные изъяты>», в соответствии с ним оказывала медицинскую помощь, а ДД.ММ.ГГГГ, отразив в медицинских документах сведения об улучшении самочувствия, – выписала из стационарного отделения ГБУЗ АО «<данные изъяты>».

Вследствие допущенных на этапе пребывания в стационарном отделении дефектов оказания медицинской помощи в период со ДД.ММ.ГГГГ у ФИО17 произошло развитие своевременно не диагностированного ФИО1 заболевания.

В дальнейшем, после ухудшения состояния и госпитализации ФИО17, несмотря на принятие мер по оказанию медицинской помощи, ДД.ММ.ГГГГ наступила ее смерть в результате заболевание

В случае надлежащего исполнения ФИО1 своих обязанностей при оказании медицинской помощи, принятия своевременных и предусмотренных клиническими рекомендациями мер диагностики, имевшееся у ФИО17 <данные изъяты> было бы выявлено. Следовательно, – назначено и проведено специализированное лечение, в связи с чем <данные изъяты> у ФИО17 не произошло бы, что исключало наступление ее смерти ДД.ММ.ГГГГ.

Преступление совершено в <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат ФИО111, действуя в интересах осужденной, выражает несогласие с приговором суда.

Полагает, что выводы суда о виновности ФИО1 не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на доказательствах, полученных стороной обвинения на досудебной стадии.

Заявляет о нарушении судом принципов уголовного судопроизводства и несоблюдении правил оценки доказательств. По его мнению, имеющиеся противоречия в показаниях допрошенных по делу лиц, представленных сторонами доказательств и документов не устранены, а доводы стороны защиты отклонены без надлежащего обоснования. Указывает, что «в основу доказательственной базы приговора легли фактически немного редактированные сведения из обвинительного заключения».

Цитируя содержание предъявленного обвинения, положения уголовного закона, примечания к статье 285 УК РФ, должностную инструкцию осужденной, показания представителей ГБУЗ АО «<данные изъяты>», оспаривает выводы суда первой инстанции о признании ФИО1 субъектом должностного преступления и, следовательно, квалификацию ее действий по ч. 2 ст. 293 УК РФ. Считает, что его подзащитная являлась врачом, осуществляющей лечение потерпевшей ФИО17, и не была наделена организационно-распорядительными полномочиями по отношению к пациентке. Заявляет об отсутствии в приговоре выводов, в чем выражалась «недобросовестность» исполнения ФИО1 обязанностей, а в чем – «небрежность». Поскольку судом указаны оба признака, каждый из них следовало раскрыть и доказать.

Анализируя материалы уголовного дела, хронологию обращений ФИО17 за медицинской помощью, приводит подробные доводы, свидетельствующие о невиновности своей подзащитной, о выполнении с ее стороны всех возможных мер по обследованию, диагностике и лечению потерпевшей, исходя из выявленного у нее ранее заболевания «<данные изъяты>». Утверждает, что данный диагноз, установленный ФИО1 после госпитализации пациентки в больницу ДД.ММ.ГГГГ, является верным. Показаний для назначения и проведения компьютерной томографии органов брюшной полости не имелось. Указывает, что проводимое в стационарном отделении лечение привело к улучшению состояния ФИО17, что позволило ДД.ММ.ГГГГ выписать ее для дальнейшего амбулаторного лечения.

Утверждает, что между бездействием ФИО1 и наступившими последствиями – смерти потерпевшей ФИО17, отсутствует прямая причинно-следственная связь, и это обстоятельство исключает привлечение врача к уголовной ответственности. Считает, что в данном случае наступление смерти пациента было обусловлено прогрессированием заболевания после ее выписки из 1 терапевтического отделения ГБУЗ АО «<данные изъяты>» ДД.ММ.ГГГГ, наличия сопутствующих заболеваний, состоянием ФИО17, осложнением после проведения операции по удалению выявленного позднее <данные изъяты>.

Приобщенные к уголовному делу и исследованные в судебном заседании заключения комиссионных судебно-медицинских экспертиз содержат противоречия, которые не устранены судом. В частности, в одной из них указанные как дефект оказания медицинской помощи непроведение колоноскопии ФИО17 выходит за рамки предъявленного его подзащитной обвинения.

Отмечает, что согласно объективным данным медицинской карты ФИО1 являлась лечащим врачом ФИО17 с ДД.ММ.ГГГГ, поэтому вменение ей иного периода, то есть с даты фактического поступления пациентки в больницу является излишним.

Считает, что содержащееся в приговоре описание действий (бездействия) ФИО1, повлекших смерть потерпевшей, «скопировано» из обвинительного заключения по делу. Указывает, что выводы следователя и суда ошибочны и опровергаются представленными стороной защиты доказательствами.

Исходя из этого, ставит вопрос об отмене приговора суда и оправдании осужденной в связи с отсутствием события преступления.

В настоящем процессе защитник – адвокат ФИО111 в дополнение обратил внимание на обстоятельства, связанные с расследованием уголовного дела. Указал, что на досудебной стадии уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, с ее согласия было прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть по нереабилитирующим основаниям. Однако данное решение «не устроило потерпевшего либо Следственный комитет», после чего было отменено, а действия его подзащитной квалифицированы по более тяжкой статье уголовного закона.

В письменных возражениях государственный обвинитель – помощник Котласского межрайонного прокурора Архангельской области ФИО124, не соглашаясь с доводами защитника, просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции прокурор ФИО18 выразила несогласие с приговором суда. Полагает, что, исходя из установленных судом обстоятельств дела, полномочий врача-терапевта <данные изъяты> действия ФИО1 следует квалифицировать по ч. 2 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, и освобождении осужденной от наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В судебном заседании осужденная ФИО1 вину по предъявленному обвинению не признала и привела доводы, аналогичные тем, что изложены в апелляционной жалобе адвоката. Объясняя причины ухудшения состояния здоровья ФИО17 после ее выписки из стационара ДД.ММ.ГГГГ, высказала мнение о несоблюдении последней рекомендованной диеты.

Доводы стороны защиты об отсутствии события преступления проверены и обоснованно признаны судом первой инстанции несостоятельными.

Так, потерпевший Потерпевший №1, опровергая показания осужденной, изложил сведения о течении заболевания его супруги, об отсутствии положительных изменений в ее состоянии при выписке ДД.ММ.ГГГГ из стационарного отделения ГБУЗ АО «<данные изъяты>», а также о выполнении ФИО17 всех рекомендаций врачей по лечению и соблюдению диеты.

Выводы о виновности ФИО1 в совершении преступления также подтверждаются совокупностью иных исследованных доказательств, подробное содержание которых приведено в приговоре: показаниями фельдшера Свидетель №6 – об обращениях ФИО17 за медицинской помощью в ДД.ММ.ГГГГ года и отсутствии эффекта от проводимого в условиях стационара лечения; свидетеля Свидетель №5 – о назначении ФИО1 лечащим врачом пациентки и проведении лечения в связи с диагнозом «<данные изъяты>»; врача-гастроэнтеролога Свидетель №8 – о жалобах ФИО17 на сохранение в течение длительного времени болевого синдрома после лечения, на постановку диагноза в стационарном отделении без проведения компьютерной томографии органов брюшной полости.

В приговоре судом проанализированы и другие доказательства, в частности показания медицинских работников ГБУЗ АО «<данные изъяты>» Свидетель №9, отметившей сохранение болевого синдрома и многочисленные жалобы ФИО17 на состояние здоровья при ее поступлении в больницу ДД.ММ.ГГГГ; Свидетель №10 – о тяжелом состоянии пациентки при госпитализации в указанный день, результатах ее первичного осмотра и переводе в хирургическое отделение с симптомами <данные изъяты>; врачей-хирургов Свидетель №1 и Свидетель №2 – об оказании экстренной медицинской помощи ФИО17 в период с ДД.ММ.ГГГГ, установленном диагнозе «<данные изъяты>», выявлении в ходе оперативного вмешательства опухоли частичной <данные изъяты> и смерти пациентки ДД.ММ.ГГГГ; врача анестезиолога-реаниматолога Свидетель №4 – о постоянном наблюдении за пациенткой после операции и проведении безуспешных реанимационных мероприятий после остановки сердечной деятельности.

Как следует из показаний свидетеля Свидетель №11, в период с ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» функционировал компьютерный томограф и у ФИО1, как лечащего врача пациентки, имелась возможность назначить и провести необходимые исследования для правильного установления диагноза.

В ходе предварительного расследования проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза на предмет оценки качества оказания медицинской помощи ФИО17 на различных этапах лечения.

Согласно выводам комиссии экспертов причиной смерти ФИО17 явилось <данные изъяты>.

Установлено, что указанное заболевание (помимо прочих соматических заболеваний) имелось у ФИО17 при обращении за медицинской помощью в период с ДД.ММ.ГГГГ.

Первые клинические признаки <данные изъяты> появились в конце ДД.ММ.ГГГГ года в виде болевого синдрома (хронический болевой синдром в животе), обусловленного <данные изъяты>

На амбулаторном этапе оказания медицинской помощи (как до ДД.ММ.ГГГГ, так и после ДД.ММ.ГГГГ) дефектов оказания ФИО17 медицинской помощи не выявлено.

Комиссией экспертов отмечено, что ДД.ММ.ГГГГ в связи с длительным болевым синдромом была обоснованно осуществлена медицинская эвакуация ФИО17 с последующей госпитализацией в ГБУЗ АО «<данные изъяты>». В указанном учреждении находилась на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: «<данные изъяты>».

Диагноз <данные изъяты> был установлен ФИО17 на основании ее жалоб на боли в животе опоясывающего характера и анамнеза (наличие в прошлом <данные изъяты>). Остальные клинические, лабораторные и инструментальные данные (УЗИ органов брюшной полости) являлись неубедительными, не подтверждавшими безусловно наличие у нее обострения <данные изъяты>. В связи с чем необходимо проведение дифференциальной диагностики хронического болевого синдрома в животе (около месяца), что сделано не было и расценивается как дефект диагностики (поздняя диагностика <данные изъяты> при наличии объективной возможности такой диагностики).

ФИО17 необходимо было выполнить компьютерную томографию с внутривенным контрастированием или магнитно-резонансную томографию органов брюшной полости, что предусмотрено, в том числе Клиническими рекомендациями «<данные изъяты>» 2020 года. Выполнение компьютерной или магнитно-резонансной томографии на данном этапе могло выявить у ФИО17 наличие <данные изъяты>, своевременно установить ей правильный диагноз и направить к онкологу для проведения специализированного лечения. В остальном ФИО17 в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» с ДД.ММ.ГГГГ оказывалась медицинская помощь в соответствии с установленным диагнозом «<данные изъяты>».

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, следует, что ФИО17 была выписана ДД.ММ.ГГГГ с улучшением. Вместе с тем из показаний Потерпевший №1 следует, что состояние супруги после стационарного лечения ухудшилось (болевой синдром только усиливался), что подтверждается вызовом к ФИО17 бригады скорой медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ (на следующий день после выписки) в связи со схваткообразными болями в левом подреберье. То есть, проведенное в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» лечение являлось неэффективным в отношении заболевания, имевшегося у ФИО17

ДД.ММ.ГГГГ по направлению фельдшера ФАП (фельдшерско-акушерского пункта <адрес>) ФИО17 выполнила компьютерную томографию органов брюшной полости, при которой выявлены признаки <данные изъяты>, что явилось основанием для экстренной госпитализации в хирургическое отделение ГБУЗ АО «<данные изъяты>».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО17 была выполнена операция, в ходе которой установлено наличие <данные изъяты>.

Несмотря на выполнение показанной операции, удаление <данные изъяты>, разрешение <данные изъяты>, состояние пациентки с прогрессирующим ухудшением, обусловленным полиорганной недостаточностью, привело к смерти пациентки.

При оказании ФИО17 медицинской помощи в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» в период с ДД.ММ.ГГГГ были допущены приведенные выше дефекты оказания медицинской помощи, что снизило ее шансы на благоприятный исход. Следовательно, между допущенным дефектом диагностики и наступлением смерти ФИО17 имеется причинно-следственная связь непрямого (косвенного) характера, поскольку данный дефект не позволил своевременно выявить у нее заболевание, приведшее к смерти, но не являлся ее причиной.

У ФИО17 имелась <данные изъяты>, но без метастазов в регионарные лимфатические узлы и без отдаленных метастазов. <данные изъяты> обладает более низкой злокачественностью, а, следовательно, более хорошим прогнозом для ее излечения и выживаемости. При своевременной диагностике и своевременном лечении ФИО17 имела высокие шансы на благоприятный исход имевшегося у нее <данные изъяты>. Таким образом, при надлежащем оказании медицинской помощи ФИО17 имелась возможность избежать наступления ее смерти ДД.ММ.ГГГГ.

Входившие в состав комиссии эксперты ФИО121 и ФИО122 подтвердили выводы, изложенные в заключении.

Каждым из них отмечено, что дефекты оказания медицинской помощи, допущенные лечащим врачом в период с ДД.ММ.ГГГГ, не позволили диагностировать у ФИО17 <данные изъяты> и своевременно начать проведение специализированного лечения.

Именно это привело к ухудшению состояния здоровья пациентки, возникновению <данные изъяты>, которая впоследствии привела к быстрому прогрессированию полиорганной недостаточности и, как следствие, смерти ФИО17

В случае установления в период стационарного лечения указанного заболевания, ей бы назначили соответствующее лечение, которое не привело бы к возникновению (или исключило возникновение) <данные изъяты> и последующей смерти ФИО17

Выводы экспертной комиссии оформлены надлежащим образом, мотивированы, подтверждаются обстоятельствами дела, в связи с чем оснований сомневаться в их достоверности у суда не имеется. Какой-либо заинтересованности экспертов в исходе дела, а равно иных обстоятельств, ставящих под сомнение их объективность, не установлено.

Несогласие стороны защиты с выводами экспертов не свидетельствует о нарушениях, допущенных при производстве судебной экспертизы. В заключении содержатся понятные и непротиворечивые ответы на все поставленные перед ними вопросы. Составленное заключение соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ. Каждый из шести экспертов, включенных в состав комиссии, имеет необходимое образование, значительный стаж экспертной работы (от 12 до 30 лет), до начала обследования они предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, им разъяснены процессуальные права.

В распоряжение экспертов были предоставлены все необходимые данные, ими исследовались материалы уголовного дела, медицинские документы. Все доводы, изложенные стороной защиты, были известны экспертной комиссии и учитывались при принятии решения.

Из показаний специалиста – главного внештатного онколога министерства здравоохранения Архангельской области ФИО123 следует, что в случае своевременного выявления заболевания, имевшегося у ФИО17, выполнения показанной операции возникновение <данные изъяты>, исключено.

Кроме того, в приговоре приведены другие доказательства, в частности, документы о приеме на работу ФИО1, ее образовании и квалификации; положения должностной инструкции врача-терапевта 1 терапевтического отделения ГБУЗ АО «<данные изъяты>»; показания представителей медицинского учреждения Свидетель №13, Свидетель №14, Свидетель №15 и Свидетель №12 относительно должностного положения осужденной, ее полномочий, прав и обязанностей; решение Котласского городского суда Архангельской области от 15 апреля 2025 года (с изменениями, внесенными апелляционным определением Архангельского областного суда от 31 июля 2025 года) по гражданскому делу по иску Потерпевший №1 о взыскании компенсации морального вреда вследствие некачественного оказания медицинской помощи супруге.

При этом в ходе рассмотрения гражданского дела в целях оценки полноты, своевременности и качества оказания медицинской помощи ФИО17 проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза (в другом экспертном учреждении). Вопреки утверждениям адвоката в данном заключении отсутствуют выводы, свидетельствующие о принятии ФИО1 всех возможных мер по оказанию пациентке надлежащей медицинской помощи. Напротив, отмечено, что в период стационарного лечения не назначено необходимое с учетом имеющихся симптомов дополнительное исследование (по мнению комиссии, колоноскопия), которое позволило бы диагностировать заболевание, приведшее, в конечном итоге, к смерти. В связи с выявленным несоответствием нормативам и наступлением смерти имеется непрямая (косвенная) причинно-следственная связь.

Экспертная комиссия пришла к выводу о том, что в случае своевременного диагностирования злокачественного образования, оказания надлежащей специализированной онкологической помощи до развития признаков <данные изъяты>, имелась вероятность сохранения жизни ФИО17

На основании совокупности этих и других приведённых в приговоре доказательств суд обоснованно признал несостоятельными доводы стороны защиты об отсутствии события преступления, о надлежащем исполнении ФИО1 своих профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи ФИО17

Утверждения стороны защиты о наличии существенных противоречий в представленных доказательствах, об искажении их содержания исключительно в пользу стороны обвинения проверены и отвергнуты в приговоре. Выводы суда по каждому из этих доводов надлежащим образом мотивированы и являются правильными.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены полно и приведены в приговоре.

Требования ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства соблюдены, описание действий осужденной при совершении преступления и периода оказания медицинской помощи в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» соответствуют предъявленному обвинению. Высказанные адвокатом доводы о вменении его подзащитной новых обстоятельств не соответствует тексту судебного решения. Исходя из описания деяния, признанного доказанным, внесение уточнений относительного даты назначения ФИО1 лечащим врачом пациента не требуется.

Настоящее уголовное дело возбуждено в установленном законом порядке. Предварительное следствие проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Решение об отмене постановления следователя о прекращении уголовного дела от 31 июля 2025 года в отношении ФИО1 принято первым заместителем руководителя Следственного управления СК Российской Федерации по Архангельской области и Ненецкому автономному округу ФИО19, то есть компетентным лицом в пределах своих полномочий (т. 4 л.д. 4-14, 17-18).

Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

В судебном заседании были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. Все ходатайства участников процесса, направленные на реализацию предоставленных им законом прав, были рассмотрены председательствующим судьёй в установленном уголовно-процессуальным законом порядке. Законность и обоснованность принятых по ним решений сомнений не вызывает.

Данных о наличии у председательствующего судьи личной заинтересованности в исходе дела и обстоятельств, исключающих участие судьи Шикина С.В. в производстве по настоящему уголовному делу, предусмотренных ст. 61 УПК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Суд обоснованно пришел к выводу о допустимости и достоверности изложенных доказательств обвинения, поскольку они получены в соответствии с законом, подробны и взаимно дополняют друг друга.

Вопреки доводам стороны защиты каких-либо существенных противоречий, влияющих на выводы о виновности осужденной, в показаниях потерпевшего и свидетелей (как каждого отдельно, так и по отношению друг к другу), в выводах экспертов суд апелляционной инстанции не усматривает. Возникшие противоречия, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, устранены судом.

Оснований для выводов об их личной и служебной заинтересованности в исходе дела и даче ими ложных показаний (заключений), оговора ФИО1 не установлено, поэтому суд вправе использовать их в процессе доказывания по делу.

Содержащиеся в заключениях экспертов выводы, разъяснения специалиста-онколога опровергают доводы о надлежащем исполнении осужденной ФИО1 своих профессиональных обязанностей, об отсутствии в период с ДД.ММ.ГГГГ у ФИО17 признаков, свидетельствующих о наличии у нее заболевания, повлекшего впоследствии смерть. В каждом из приведенных заключений отмечены дефекты оказания медицинской помощи, которые не позволили диагностировать у ФИО17 <данные изъяты> и своевременно начать специализированное лечение.

Необходимость проведения новых исследований, назначения по уголовному делу повторных либо дополнительных судебных экспертиз на предмет качества оказания медицинской помощи ФИО17 отсутствует.

Получили надлежащую оценку и доказательства, на которые адвокатом обращено внимание в апелляционной жалобе, – показания специалиста ФИО110 об отсутствии оснований для назначения ФИО17 компьютерной томографии органов брюшной полости. Верные выводы об этом изложены в приговоре.

Заявления о том, что приговор суда является копией обвинительного заключения, не основано на материалах дела.

Обжалуемое судебное решение отличается от обвинительного заключения по структуре составления, по изложению доказательств и мотивов принятых решений. При этом установление в ходе судебного разбирательства уголовного дела тех же обстоятельств совершенного преступления не свидетельствует о формальном подходе к осуществлению правосудия. Содержание показаний допрошенных лиц в приговоре приведено с их уточнениями и дополнениями, исходя из оглашенных показаний, то есть с учетом результатов проведенного судебного разбирательства.

Оснований не согласиться с суждениями суда в части оценки доказательств не имеется. Тот факт, что приведённая оценка не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом уголовно-процессуального закона.

Оценив собранные доказательства в их совокупности, как того требуют положения ч. 1 ст. 88 УПК РФ, суд пришёл к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела, признав ФИО1 виновной в совершении преступления.

Исходя из установленных обстоятельств, суд квалифицировал действия ФИО1 по ч. 2 ст. 293 УК РФ как халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, и по неосторожности смерть человека.

Таким образом, суд признал осужденную субъектом должностного преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ.

В обоснование своего вывода суд сослался на должностную инструкцию врача-терапевта 1 терапевтического отделения, утвержденную 10 марта 2023 года главным врачом ГБУЗ АО «<данные изъяты>», в которой имеется ссылка о том, что ФИО1 контролирует работу медицинского персонала, обязана проверять правильность выполнения врачебных назначений медицинскими сестрами отделения.

Исходя из этого, суд пришел к выводу, что осужденная была наделена организационно-распорядительными полномочиями в отношении находящегося в ее распоряжении среднего медицинского персонала.

Помимо этого судом указано, что ФИО1, обладая полномочиями по определению медицинских показаний для оказания медицинской помощи пациентам с соматическими заболеваниями и состояниями в стационарных условиях, приняла решение об отсутствии оснований для продления листка нетрудоспособности и продолжения лечения, «о выписке», что привело к прекращению права ФИО17 на получение комплекса медицинских услуг в условиях стационара медицинского учреждения.

Таким образом, судом признано, что наряду с осуществлением профессиональных обязанностей лечащего врача ФИО1, оказывая медицинскую помощь ФИО17, выполняла организационно-распорядительные функции в государственном учреждении, тем самым являлась должностным лицом.

Вместе с тем с учетом положений действующего закона, в частности примечания к ст. 285 УК РФ, субъектом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, может быть только лицо, которое временно или по специальному полномочию осуществляет функции представителя власти либо выполняет организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, внебюджетных фондах и компаниях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации.

Помимо управления подчиненными в самом государственном органе или учреждении к организационно-распорядительным функциям относятся полномочия должностного лица по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущие определенные юридические последствия.

Согласно должностной инструкции врач-терапевт стационарного отделения ФИО1 была обязана проводить ежедневный осмотр пациентов, физикальное обследование находящихся на лечении в стационаре, разрабатывать план лечения, выполнять установленные объемы по лечению пациентов, обеспечивать своевременное выявление заболеваний, угрожающих их здоровью, оказывать больным квалифицированную медицинскую помощь, соблюдать установленные нормативы нахождения пациентов на койке в зависимости от тяжести заболевания и др.

Все эти перечисленные обязанности связаны с осуществлением профессиональной деятельности врача по оказанию медицинской помощи пациенту. Более того, наблюдение больной ФИО17, установление диагноза, назначение лечения и принятие решения о выписке из стационарного отделения в связи с улучшением ФИО1 осуществляла как врач, а не как должностное лицо. Никаких организационно-распорядительных функций (обязанностей) в отношении больной ФИО17 она не выполняла.

Необоснованной является и ссылка суда на обязанности врача-терапевта контролировать работу среднего персонала, поскольку данные обязанности являются общими для всех врачей, оказывающих медицинскую помощь пациенту.

Ссылки на то, что допущенные дефекты не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, не свидетельствуют о невиновности осужденной. Как отмечено выше, причиной смерти ФИО17 явилось <данные изъяты>. При этом дефекты оказания медицинской помощи, допущенные ФИО1, привели к ухудшению состояния здоровья пациентки, возникновению <данные изъяты>, которая впоследствии привела к быстрому прогрессированию полиорганной недостаточности и, как следствие, смерти ФИО17

Учитывая эти данные, суд апелляционной инстанции считает, что смерть потерпевшей ФИО17 по неосторожности наступила вследствие ненадлежащего выполнения профессиональных обязанностей осужденной ФИО1

Таким образом, доводы апелляционной жалобы адвоката, как и прокурора, заявленные в настоящем процессе, об отсутствии в действиях осужденной состава должностного преступления являются обоснованными.

В связи с неправильным применением судом уголовного закона, повлиявшим на исход дела, приговор суда в отношении ФИО1 подлежит изменению, ее действия переквалификации с ч. 2 ст. 293 УК РФ на ч. 2 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Такое изменение квалификации не влечет нарушения права на защиту виновной и увеличения объема обвинения.

Оснований для оправдания осужденной с признанием права на реабилитацию, как об этом ставится вопрос в жалобе, не имеется.

Осужденной ФИО1 по ч. 2 ст. 109 УК РФ назначается наказание в виде ограничения свободы, как совершившей впервые преступление небольшой тяжести. При этом судом апелляционной инстанции учитываются положения ст.ст. 6, 43 и 60 УК РФ.

Согласно положениям ч. 3 ст. 47 УК РФ лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью может назначаться в качестве дополнительного вида наказания и в случаях, когда оно не предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве наказания за соответствующее преступление, если с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного суд признает невозможным сохранение за ним права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Учитывая обстоятельства дела, общественную опасность содеянного, тот факт, что преступление связанно с профессиональной деятельностью осужденной, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости назначения ФИО1 по ч. 2 ст. 109 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, что в полной мере будет отвечать целям и задачам уголовного судопроизводства.

В соответствии с положениями п. «а» ч. 1, ч. 2 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года. Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу.

Поскольку со дня совершения преступления указанный выше срок истек, ФИО1 на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ подлежит освобождению от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

В остальном приговор суда является законным и обоснованным, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд

постановил:

приговор Котласского городского суда Архангельской области от 25 февраля 2026 года в отношении ФИО1 изменить.

Переквалифицировать действия ФИО1 с ч. 2 ст. 293 УК РФ на ч. 2 ст. 109 УК РФ, по которой назначить наказание в виде ограничения свободы на срок 1 год 6 месяцев.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ установить осужденной ФИО1 следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования «Хасавюртовский район» Республики Дагестан, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы,

возложить на ФИО1 обязанность являться в указанный специализированный государственный орган один раз в месяц для регистрации.

На основании ч. 3 ст. 47 УК РФ назначить ФИО1 за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 109 УК РФ, дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью на срок 1 год 6 месяцев.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ освободить ФИО1 от назначенного наказания (основного и дополнительного) в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника ФИО111 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий С.В. Постарноченко