Апелляционное постановление № 22К-697/2026 от 28 января 2026 г.

Судья Гладкова Л.А.

Дело № 22К-697/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 29 января 2026 года

Пермский краевой суд в составе

председательствующего судьи Погадаевой Н.И.,

при секретаре Пермяковой Т.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видео-конференц-связи дело по апелляционным жалобам обвиняемого Ч. и в его защиту адвокатов Миргалаулова Р.А. и Чепкасова А.А. на постановление Дзержинского районного суда г.Перми от 23 января 2026 года, которым

Ч., дата рождения, уроженцу ****, продлен срок содержания под стражей на 26 суток, а всего до 4 месяцев 1суток, то есть до 22 февраля 2026 года.

Изложив содержание постановления, существо апелляционных жалоб, заслушав выступление обвиняемого Ч. и в его защиту – адвокатов Миргалаулова Р.А. и Чепкасова А.А. по доводам жалобы, мнение прокурора Телешовой Т.В. об оставлении постановления без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

27 января 2025 года старшим следователем, прикомандированным к третьему отделу по расследованию особо важных дел СУ СК России по Пермскому краю, возбуждено уголовное дело по факту совершения неустановленными должностными лицами следственного отдела по г.Чайковский следственного управления СК РФ по Пермскому краю действий, явно выходящих за пределы своих полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, – по признакам преступления, предусмотренного п.п.«г», «е» ч.3 ст.286 УКРФ.

Впоследствии вышеуказанное уголовное дело соединено в одно производство с рядом аналогичных уголовных дел, возбужденных 20 октября 2025 года в отношении Ч. по п. «е» ч. 3 ст.286, ч. 3 ст. 33, п. «е» ч.3 ст. 286, ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 303, п.п. «г», «д», «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

По подозрению в совершении указанных преступлений 20 октября 2025 года в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ Ч. задержан, и в этот же день ему предъявлено обвинение по п. «е» ч. 3 ст.286, ч. 3 ст. 33, п. «е» ч. 3 ст. 286, ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 303, п.п. «г», «д», «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

21 октября 2025 года судьей Дзержинского районного суда г. Перми Ч. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, срок действия которой неоднократно продлевался, последний раз решением этого же суда от 24 декабря 2025 года на 1 месяц, всего до 3 месяцев 7 суток, то есть до 27 января 2026 года.

15 декабря 2025 года Ч. предъявлено окончательное обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п. «е» ч. 3 ст. 286, ч.3 ст. 33, п. «е» ч. 3 ст. 286, ч. 3 ст. 303, п.п. «г», «д», «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, в тот же день он и его защитники уведомлены об окончании следственных действий по уголовному делу.

С 22 декабря 2025 года обвиняемый и его защитники приступили к ознакомлению с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ.

22 января 2026 года постановлением руководителя третьего отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю уголовное дело в отношении Ч. возвращено для производства дополнительного расследования, срок которого установлен на один месяц, то есть по 22 февраля 2026 года.

Заместитель руководителя третьего отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Пермскому краю В., в чьем производстве находится дело, с согласия руководителя следственного органа обратился в суд с ходатайством о продлении срока содержания под стражей обвиняемого Ч. на 27 суток, то есть по 22 февраля 2026 года включительно.

Судом принято изложенное выше решение.

В апелляционной жалобе адвокат Чепкасов А.А., приводя содержание положений ст. ст. 97, 99, 109, 110 УПК РФ во взаимосвязи с разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 ноября 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», находит постановление суда незаконным и необоснованным и ставит вопрос об его отмене. В обоснование своих доводов, ссылаясь на требования ч. 1 ст. 39, ч. 5 ст. 162, ч. 6 ст. 220 УПК РФ, указал, что право руководителя следственного органа на возвращение уголовного дела на дополнительное расследование возникает при поступлении дела с обвинительным заключением, а до этого его полномочия ограничены дачей указаний об устранении выявленных им нарушений. Полагает, что вмешательством руководителя следственного органа до составления обвинительного заключения в ход следствия обусловлено незаконное продление срока содержания Ч. под стражей. По мнению защитника, в обоснование ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей следователем приведены доводы, аналогичные предыдущему продлению срока действия меры пресечения и являются общими для применения любой из перечисленных мер пресечения в соответствии со ст.98 УПК РФ. Считает, что сама по себе тяжесть инкриминируемых деяний и предположение следствия о возможном воздействии на потерпевших и свидетелей с целью изменения показаний не исключают возможности применения иных, более мягких мер пресечения в целях обеспечения интересов правосудия. Акцентирует внимание, что судом не дана оценка сведениям, подтверждающим обоснованность подозрения Ч. в причастности к инкриминируемым ему деяниям, а приобщенные к судебному материалу постановления о привлечении в качестве обвиняемого содержат первую и последнюю страницу при объеме процессуального документа 87 станиц, что не позволяло суду оценить обоснованность подозрения и соразмерность применяемой меры пресечения. Кроме того, судом не проанализированы результаты расследования или судебного разбирательства, личность обвиняемого, его поведение до и после задержания, а также другие конкретные данные, обосновывающие довод о том, что лицо может оказать давление на участников уголовного судопроизводства либо иным образом воспрепятствовать расследованию преступления или рассмотрению дела в суде. Не имеется доказательств, подтверждающих эти выводы и в материалах, представленных суду. Находит несостоятельными выводы суда о продлении срока содержания под стражей, обусловленные должностью Ч. и знаниями о методах осуществления оперативно-розыскной и следственной деятельности, поскольку после возбуждения уголовного дела до отстранения от должности он в течение 8 месяцев продолжал руководить следственным отделом. При этом никаких заявлений в ходе доследственной проверки и предварительного следствия, свидетельствующих об оказании воздействия на потерпевших, свидетелей или иных участников разбирательства, не поступало. Обращает внимание, что Ч. исключительно положительно характеризуется, к уголовной ответственности не привлекался, имеет хронические заболевания, постоянное место жительства, на его иждивении находятся четверо малолетних детей, его сожительница беременна, а престарелые родители, за которыми он осуществлял уход, нуждаются в помощи. Считает, что обстоятельства, послужившие основанием для избрания Ч. меры пресечения в виде заключения под стражу, изменились, сбор доказательств закончен, в настоящее время выполняются требования ст.ст.216, 217 УПК РФ, 3 декабря 2025 года Ч. уволен из Следственного комитета и лишен возможности оказать давление на свидетелей, сокрыть или уничтожить доказательств, либо иным образом воспрепятствовать производству по делу. Кроме того, указывает, что при рассмотрении вопроса о продлении меры пресечения судом не предоставлена возможность обвиняемому довести до сведения суда свою позицию, чем существенно нарушены его права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ. Просит постановление отменить, избрать в отношении Ч. иную меру пресечения.

В апелляционной жалобе адвокат Миргалаулов Р.А. также ставит вопрос об отмене постановления. Обращает внимание, что основанием для возвращения дела на дополнительное расследование явились не сложность дела или поведение обвиняемого, а неэффективность организации расследования, в связи с чем оснований для продления Ч. срока содержания под стражей не имелось, поскольку все следственные действия по делу проведены, доказательства собраны, выполняются требования ст. ст. 216, 217, 220 УПК РФ, что исключает возможность обвиняемого повлиять на ход следствия. Находит несостоятельным довод, заявленный как основание для продления срока содержания под стражей, что Ч. «организовал изъятие документов» или «укрытие преступления», что относится к фабуле обвинения, а не к текущим рискам и не подтверждается новыми фактическими данными. Полагает, что довод о давлении на свидетелей носит предположительный характер, поскольку информация о том, что обвиняемый созванивался со свидетелем С., должным образом, в контексте невозможности предотвращения подобных действий путем применения домашнего ареста и запрета определенных действий, не проверена. Указывает, что суд проигнорировал положительные данные о личности Ч., который ранее не судим, имеет постоянное место жительства, семью, несовершеннолетних детей, сожительницу в состоянии беременности, родителей, которые являются престарелыми и нуждаются в его помощи. Обращает внимание на наличие у Ч. заболеваний, и отсутствие в условиях СИЗО квалифицированной медицинской помощи. Ссылаясь на отсутствие оснований для продления Ч. меры пресечения, считает, что избрание в отношении него домашнего ареста с наложением запретов (в том числе на общение со свидетелями) будет являться надлежащим инструментом и исключит риск давления на участников уголовного судопроизводства. Просит об изменении Ч. меры пресечения на более мягкую.

В апелляционной жалобе сам Ч. находит несостоятельным вывод суда о том, что основания, послужившие для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, в настоящее время не отпали и не изменились, поскольку опровергается установленными в ходе судебного заседания обстоятельствами, в том числе объяснениями следователя, который подтвердил, что он до возбуждения уголовного дела и в период следствия ходу расследования не препятствовал, несмотря на наличие властных полномочий, давления на участников уголовного судопроизводства не оказывал, и жалоб от них не поступало. Указывает, что суд оставил без внимания позицию прокурора об изменении ему меры пресечения на более мягкую. Считает, что возвращение дела для производства дополнительного расследования до истечения установленного срока следствия (до 27 января 2026 года) и до передачи руководителю следственного органа с обвинительным заключением не основано не требованиях закона, необоснованно направлено в обход предусмотренной законом процедуры продления срока предварительного следствия, влечет за собой нарушение прав участников уголовного судопроизводства. Кроме того, акцентирует внимание, что судом ему не предоставлена возможность высказать свою позицию по ходатайству следователя. Просит постановление суда отменить, избрать меру пресечения, не связанную с заключением под стражей.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, суд апелляционной инстанции не находит оснований для их удовлетворения.

В соответствии с ч. 2 ст. 109 УПК РФ при невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения срок содержания под стражей может быть продлен судьей районного суда на срок до шести месяцев.

Согласно ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст.ст. 97, 99 УПК РФ.

Указанные требования уголовно-процессуального закона судом не нарушены. Вопреки доводам жалоб, постановление о продлении Ч. срока содержания под стражей принято в соответствии с положениями ст.ст. 97, 99, 108 и 109 УПК РФ, со ссылкой на обстоятельства, подтвержденные достоверными сведениями, отвечает требованиям ст. 7 УПК РФ и разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога, домашнего ареста и запрета определенных действий».

Ходатайство следователя возбуждено в установленном законом порядке, с согласия уполномоченного лица.

Обвинение Ч. предъявлено с соблюдением норм, предусмотренных главой 23 УПК РФ.

Обоснованность подозрения его в причастности к инкриминируемым преступлениям и законность задержания судом проверены при избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу, а объем представленных при продлении срока содержания под стражей сведений об этом указанный вывод под сомнение не ставит и является достаточным.

При этом суд обоснованно не входил в оценку доказательств, имеющихся в представленном материале, поскольку на данной стадии судопроизводства не вправе входить в обсуждение вопросов о доказанности либо недоказанности вины лица в инкриминируемом ему преступлении, которые разрешаются при рассмотрении уголовного дела по существу.

При решении вопроса о дальнейшем содержании обвиняемого под стражей суд проверил обоснованность утверждений органов предварительного следствия о невозможности своевременного окончания расследования по объективным причинам и не установил данных, указывающих на неэффективную организацию предварительного расследования или волокиту. Срок следствия продлен по объективным причинам, в связи с необходимостью устранения препятствий к надлежащему окончанию предварительного расследования.

Оснований считать, что производство предварительного следствия возобновлено незаконно, судом первой инстанции не установлено. Постановление руководителя третьего отдела от 22 января 2026 года принято в соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 39, ч. 6 ст. 162 УПК РФ, согласно которой руководитель следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, вправе устанавливать срок предварительного следствия в пределах одного месяца со дня поступления уголовного к следователю вне зависимости от того, сколько раз оно до этого возобновлялось, прекращалось или возвращалось для производства дополнительного следствия, и вне зависимости от общей продолжительности срока предварительного следствия, которое незаконным не признавалось. Данный вопрос предметом рассмотрения настоящего судебного заседания не является.

Вывод суда о том, что обстоятельства, послужившие основанием для заключения обвиняемого под стражу, не изменились, а необходимость в применении к нему ранее избранной меры пресечения не отпала, является правильным, вытекающим из анализа представленных материалов, из которых следует, что объем предъявленного Ч. обвинения по результатам проведенного расследования не уменьшился.

При этом у следствия имеются основания полагать, что обвиняемый может препятствовать производству по делу, учитывая, что он обвиняется в совершении умышленных тяжких преступлений против интересов государственной службы и против правосудия в период работы в должности руководителя следственного отдела по г. Чайковский следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю, сотрудники которого находились в его непосредственном подчинении, являются свидетелями обвинения по уголовному делу, на которых он может оказать воздействие с целью изменения показаний в его пользу, поскольку в период доследственной проверки по сообщению К. о должностном преступлении Ч. созванивался со свидетелем С. с целью склонения ее к даче ложных объяснений в его интересах, о чем она сообщила в ходе очной ставки 20 марта 2025 года, протокол которой исследовался в судебном заседании.

Отсутствие сведений об оказании Ч. давления на свидетелей в период расследования уголовного дела, возбужденного 27 января 2025 года не в отношении конкретного лица, а по признакам преступления, предусмотренного пп. «г», «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, на что акцентирует внимание сторона защиты, выводы суда под сомнение не ставит, поскольку о возникшем подозрении в причастности к должностному преступлению впервые ему объявлено при задержании 20 октября 2025 года, и иного материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах необходимость в применении ранее избранной меры пресечения в виде заключения под стражу свою актуальность сохраняет, а оснований для изменения ее на более мягкую на данном этапе расследования не имеется.

Утверждение защиты о том, что суд формально перечислил указанные в ст.97 УПК РФ обстоятельства, продлив срок содержания обвиняемого под стражей при отсутствии доказательств, подтверждающих выводы органов следствия, является несостоятельным, поскольку в судебное заседание было представлено отвечающее требованиям закона ходатайство о продлении срока содержания под стражей и необходимые материалы, подтверждающие изложенные в ходатайстве доводы, которые исследованы в судебном заседании, и им дана надлежащая оценка.

При этом в соответствии с положениями ст. 99 УПК РФ суд принял во внимание не только тяжесть предъявленного Ч. обвинения, полный текст которого представлен суду апелляционной инстанции, и обстоятельства расследуемого дела, но и данные о его личности, семейном и имущественном положении и в полной мере учел их, сделав правильный вывод, что указанные обстоятельства не являются достаточными для применения более мягкой меры пресечения, поскольку не нивелируют риски совершения обвиняемым действий, указанных в п. 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ.

Тот факт, что предварительное расследование фактически завершено, а сбор доказательств закончен, не исключает риска воспрепятствования обвиняемым производству по уголовному делу, находящемуся на завершающей стадии, в которой одним из оснований для применения меры пресечения может являться необходимость обеспечения исполнения приговора.

Что касается состояния здоровья Ч., то данных о наличии у него заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, в представленном материале не имеется и суду апелляционной инстанции не представлено.

Сама по себе позиция прокурора, участвовавшего в суд первой инстанции, об избрании Ч. более мягкой меры пресечения определяющей для суда не является и не влечет безусловной обязанности принять решение об изменении ему меры пресечения.

Судебное решение о продлении срока содержания под стражей Ч. основано на объективных данных, содержащихся в представленных материалах, и полученных из объяснений должностного лица, участвующего в расследовании уголовного дела, принято в соответствии с требованиями ст.ст. 108, 109 УПК РФ, с соблюдением всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок разрешения вопросов о мере пресечения, а также принципа разумной необходимости в ограничении права на свободу обвиняемого, соответствует ч. 3 ст. 55 Конституции РФ.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права участников судопроизводства, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении дела судом первой инстанции, в результате апелляционного рассмотрения не выявлено.

Исходя из протокола и аудиозаписи хода судебного заседания, рассмотрение данного материала проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, обвиняемому разъяснены процессуальные права, в том числе на дачу пояснений по ходатайству следователя, судом выяснялось отношение Ч. к продлению срока действия меры пресечения в виде заключения под стражу, предоставлена возможность задать следователю вопросы, при этом никаких препятствий довести до сведения суда свою позицию ему создано не было. Суд апелляционной инстанции не может признать доводы в этой части существенными еще и по той причине, что обвиняемым и его защитниками в апелляционных жалобах, а также при непосредственном участии в суде апелляционной инстанции были изложены доводы относительно ходатайства следователя и доведена до суда позиция по рассматриваемому вопросу, в том числе самим обвиняемым. Соответственно, на данном этапе Ч. свои процессуальные права реализованы в полном объеме.

При таких обстоятельствах оснований для отмены обжалуемого постановления не имеется.

Вместе с тем постановление суда подлежит изменению.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 (в редакции от 27.05.2025) «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», при избрании (продлении) меры пресечения в виде заключения под стражу суд должен определить продолжительность периода нахождения обвиняемого под стражей и дату его окончания.

Однако суд первой инстанции, правильно установив дату окончания действия меры пресечения в виде заключения под стражу – до 22 февраля 2026 года с учетом продления срока ее действия с момента последнего продления на 26 суток, допустил техническую ошибку в указании общей продолжительности периода нахождения обвиняемого под стражей 4 месяца 1 сутки, тогда как с учетом задержания Ч. 20 октября 2025 года до его окончания – до 22 февраля 2026 года этот период составляет 4 месяца 2 суток, в связи с чем постановление суда в данной части подлежит уточнению.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Дзержинского районного суда г.Перми от 23 января 2026 года в отношении Ч. изменить:

уточнить продолжительность срока содержания его под стражей, который продлен до 22 февраля 2026 года, то есть до 4 месяцев 2 суток.

В остальном постановление оставить без изменения, а апелляционные жалобы обвиняемого и его защитников – адвокатов Чепкасова А.А. и Миргалаулова Р.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке путем подачи кассационной жалобы, представления в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае передачи кассационной жалобы, представления с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий