Решение № 2-2028/2020 2-76/2021 2-76/2021(2-2028/2020;)~М-1923/2020 М-1923/2020 от 23 марта 2021 г. по делу № 2-2028/2020

Дело №2-76/2021

УИН:46RS0006-01-2020-002549-69


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 марта 2021 года г.Железногорск

Железногорский городской суд Курской области в составе:

председательствующего судьи Галкиной Т.В.,

с участием истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании недействительными договоров дарения,

у с т а н о в и л :

ФИО1 обратился в суд к ФИО3 о признании недействительными договора дарения 1/2 доли в двухкомнатной квартире, расположенной по адресу: *** 01.11.2017 года и договора дарения 1/2 доли в двухкомнатной квартире, расположенной по адресу: *** мотивируя тем, что 03.05.2006 года по договору передачи жилого помещения в собственность граждан администрацией г.Железногорска ему совместно с матерью ФИО4 была передана вышеуказанная квартира. После смерти матери истец унаследовал принадлежавшую при жизни матери 1/2 долю в данном жилом помещении и стал единоличном собственником квартиры Курская обл., ***

12.08.2016 года истец заключил брак с ФИО3, которая поставила ему условие относительно дальнейшей совместной жизни – если он не подарит ей квартиру, то она уйдет от него. Истец указывает, что для него этого стало ударом. В период с 04.06.2007 года по 24.07.2016 года он состоял на учете у врача-нарколога с синдромом зависимости в результате употребления наркотических средств, кроме того страдает заболеванием, вызванным вирусом иммунодефицита человека. Боясь остаться в одиночестве, 01.11.2017 года и 13.03.2019 года по договору дарения он передал ФИО3 в собственность спорное жилое помещение.

06.05.2019 года, то есть почти сразу после того как ФИО3 стала собственником жилого помещения, она инициировала расторжение брака с ним.

Истец указывает, что заключая оспариваемые сделки, он не предполагал, что когда-нибудь их брак будет расторгнут. Указанная квартира была и остается его единственным жильем, иного имущества у него нет. В момент подписания договоров истец находился в состоянии после длительного употребления синтетических веществ, что повлияло на эмоционально-волевую сферу; у него была дезориентация в обстановке и в обстоятельствах, которые происходили в этот момент, снижена память, нарушено внимание, были снижены способности к восприятию информации и адекватному восприятию действительности по состоянию на указанный период. У него отсутствовала воля на отчуждение квартиры, так как последствия наркотической зависимости не позволяли ему в период заключения сделок правильно формулировать правовые цели и понимать юридические последствия данной сделки. В связи с этим просит признать недействительными оспариваемые договора дарения по основаниям ст.177 ГК РФ.

В судебном заседании истец и его представитель ФИО2 заявленные требования поддержали, просили удовлетворить по указанным в иске основаниям, пояснив, что ФИО1 в момент заключения оспариваемых сделок находился в состоянии, когда не мог осознавать значение своих действий и руководить ими.

Ответчик ФИО3 иск не признала, по основаниям, приведенным в письменных возражениях на иск, полагая, что сделки между сторонами заключены в соответствии с требованиями действующего законодательства, а потому отсутствуют основания для признания их недействительными.

Представитель 3-его лица Управления Росреестра по Курской области, 3-е лицо нотариус ФИО5 в судебное заседании не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены. Ранее в отзыве на иск Управление Росреестра просило рассмотреть дело в отсутствие представителя.

Исследовав материалы дела, выслушав объяснения сторон, суд приходит к следующему.

На основании ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Таким образом, правовым последствием договора дарения недвижимости является переход права собственности на отчуждаемое имущество от дарителя к одаряемому.

Как следует из материалов дела 1 ноября 2017 года между ФИО1 (дарителем) и ФИО3 ( одаряемой) был заключен договор дарения, по условиям которого даритель безвозмездно передал, а одаряемая приняла в дар 1/2 долю в двухкомнатной квартире, находящейся по адресу: *** площадью 44,5 кв.м.

Кроме того 13.03.2019 года между ФИО1 (дарителем) и ФИО3 ( одаряемой) был заключен договор дарения 46 АА 1255538, по условиям которого даритель безвозмездно передал, а одаряемая приняла в дар 1/2 долю в двухкомнатной квартире, находящейся по адресу: ***, г.Железногорск, ул.***, площадью 44,5 кв.м.

Указанные выше договора дарения составлены в письменной форме, собственноручно подписаны сторонами, договор от 13.03.2019 года нотариально удостоверен, прошли государственную регистрацию.

10.11.2017 года и 13.03.2019 года за ФИО3 был зарегистрирован переход права собственности на указанные доли, таким образом, с 13.03.2019 года ФИО3 является единоличным собственником указанной выше квартиры.

В обоснование недействительности данных договоров ФИО1 ссылается на то, что в момент подписания договора он не мог понимать значение своих действий и руководить ими вследствие особого психического состояния, узнал о совершенном юридически значимом действии только после того как решением суда от 30.09.2020 года был выселен из занимаемого жилого помещения.

Согласно ч. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Положениями ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, указанное выше нормативное положение предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной гражданином, чья дееспособность не была поставлена под сомнение при ее совершении. При этом, необходимым условием оспаривания сделки по указанному основанию является доказанность того, что в момент совершения сделки лицо находилось в таком состоянии, когда оно не было способно понимать значение своих действий или руководить ими. Причины указанного состояния могут быть различными: болезнь, алкогольное или наркотическое опьянение, стресс и др.

Положениями ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ установлена обязанность каждой стороны доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из материалов гражданского дела, пояснений участников процесса и представленных в материалы дела медицинских и иных документов, ФИО1 с 2007 года по 2016 год состоял на учете у врача-нарколога в связи с синдромом зависимости в результате употребления наркотических средств ( л.д.19), под наблюдением врача-психиатра не состоит ( л.д.33), он страдает заболеваем, вызванным вирусом иммунодефицита человека, по поводу которого неоднократно проходил стационарное лечение, состоит на учете у врача-инфекциониста. С 2014 года работает в ОАО «Михайловский ГОК» электрослесарем ( л.д.76-79); в 2020 году неоднократно привлекался к административной ответственности по ст.6.1.1 КоАП РФ, ст.6.9 ч.1 КоАП РФ ( л.д.69,90-102), 12.02.2020 года доставлялся СП к врачу-наркологу, якобы в связи с неправильным поведением, сообщал об употреблении «солей», утверждал, что слышит детский плач, высказывал желание пройти лечение.

По ходатайству истца судом по делу была назначена судебная комплексная психолого- психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы №273 от 12.02.2021 года ОБУЗ «Курская клиническая психиатрическая больница имени святого великомученика и целителя Пантелеимона» ФИО1 в юридически значимые период 01.11.2017 года и 13.03.2019 года, в моменты составления и подписания договоров дарения квартиры, обнаруживал психическое расстройство в форме синдрома зависимости от сочетанного употребления психоактивных веществ ( F-19.2 по МКБ-10), что не лишало ФИО1 способности понимать значение своих действий и руководить ими. На это указывают анамнестические сведения, подтвержденные данными медицинской документации, о систематическом употреблении им психоактивных веществ (опиоидов, психостимуляторов и алкоголя) и с формированием психической и физической зависимости, сопровождающейся патологическим влечением, нарастанием толерантности, сформированностью абстинентного синдрома, в связи с чем он неоднократно проходил лечение, в том числе стационарное, состоял под наблюдением врача-нарколога, привлекался к уголовной и административной ответственности. В пользу данного диагноза свидетельствуют также выявленные в ходе текущего исследования, в том числе экспериментально-психологического, психопатологические нарушения в форме нерезко выраженной инертности психических процессов, незначительного снижения концентрации и устойчивости активного внимания, конкретно-ситуационным тенденциям в мышлении, эгоцентричности, склонности к перекладыванию ответственности на окружающих, внешнеобвиняющему типу реагирования, эмоциональной неустойчивости с раздражительностью и импульсивностью, демонстративностью поведения на фоне сознательной аггравации имеющихся нарушений. Степень выраженности указанных нарушений психики не столь значительна, не сопровождается грубым снижением интеллектуальных и критических способностей, сочетается с достаточной ориентировкой в бытовых ситуациях, контролируемостью поведения и эмоциональных проявлений, достаточной сохранностью критических и прогностических способностей. В юридически значимые периоды ФИО1 продолжал трудовую деятельность, посещал врачей. В периоды времени, предшествовавшие и последовавшие за подписанием договора дарения 01.11.2017 года он посещал медицинские учреждения, следил за своим здоровьем, совершая визиты к врачам-специалистам; непосредственно в день подписания договора дарения 13.03.2019 года ФИО1 осматривался несколькими специалистами, при этом было констатировано отсутствие противопоказаний к работе с вредными и/или опасными веществами и производственными факторами, в материалах гражданского дела отсутствуют указания на ухудшение его психического состояния в то время. В течение жизни в ходе медицинских осмотров и стационарного лечения не возникало сомнений в его психическом здоровье, на консультацию к врачу-психиатру он не направлялся. Ссылки ФИО1 на наличие у него в юридически значимые периоды некоего психического расстройства, связанного с употреблением психоактивных веществ, не подтверждаются объективными анамнестическими сведениями, трафаретны, надуманны по содержанию, лишены характерной для психических расстройств динамики, не отражались на его поведении, сохранявшем свою целенаправленность, в ходе текущего исследования он давал понятные, логичные объяснения заключения договоров дарении спорного имущества, что позволяет сделать вывод об установочном поведении подэкспертного.

Согласно выводам судебного психолога в результате проведения экспериментально-психологического исследования в рамках экспертизы, у ФИО1 обнаружено установочное поведение с умышленной (сознательной) аггаравацией собственной несостоятельности, избегание интеллектуального напряжения в связи со сложившейся судебной ситуацией. Фразовая речь ФИО1 верно построена, уместно использует различные термины в процессе беседы; снижения целенаправленности, нарушения логики суждений при этом не наблюдается. У подэкспертного обнаруживаются следующие индивидуально-психологические особенности: на фоне нерезко выраженной инертности психических процессов преобладает незначительное снижение концентрации и устойчивости активного внимания, объем непосредственного запоминания в пределах нижней границы нормы при достаточной прочности и удержании ранее заученной информации, способности к ее воспроизведению, а также воспроизведению вербально-логической памяти. Личностный профиль представлен уязвимым самолюбием, эгоцентрической сосредоточенностью на своих проблемах, трудностями самостоятельного решения конфликтных ситуаций с ожиданием этого со стороны окружающих, отрицанием вины за создавшиеся проблемы и перекладывание ее на окружающих, склонностью к проявлению эмоциональной неустойчивости, тенденция к реакциям раздражения, импульсивности, внешнеобвиняющих форм реагирования преимущественно защитного характера в сочетании с потребностью в поддержке при неуверенности в собственных возможностях. Выявленные индивидуально-психологические особенности следует рассматривать в рамках имеющегося у него психического расстройства в форме синдрома зависимости от сочетанного употребления психоактивных веществ. При анализе материалов гражданского дела, данных медицинской документации, данных экспериментально-психологического исследования не выявлено указаний на наличие у ФИО1 выраженных нарушений высших психических функций, признаков неадекватности поведения, у него не отмечается нарушение прогностических и критических способностей; на моменты совершения сделок ФИО1 поддерживал трудовые и коммуникативные навыки, его поведение было целенаправленным; также в процессе экспериментально-психологического исследования не выявлены такие индивидуально-психологические особенности ФИО1 как внушаемость, подчиняемость, которые могли бы оказать существенное влияние на его способность понимать значение своих действий и руководить ими в моменты совершения договоров дарения 1/2 долей квартиры от 01.11.2017 года и 13.03.2019 года.

Оснований сомневаться в достоверности и обоснованности указанного заключения экспертов у суда не имеется, поскольку заключение дано экспертами высшей категории, имеющими длительный стаж работы в области психиатрии, психологии. Данное заключение должным образом мотивировано, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В судебном заседании стороны о производстве дополнительной, повторной экспертизы не ходатайствовали, не установлено таких оснований и судом.

Заключение экспертов согласуется и с другими доказательствами, исследованными по делу, в том числе медицинскими документами о состоянии здоровья ФИО1, показаниями ответчика ФИО3.

Доказательств, опровергающих выводы экспертов, стороной истца не представлено.

Таким образом, давая оценку собранным по делу доказательствам, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 по своему психическому и психологическому состоянию при составлении и подписании договоров дарения 1/2 долей квартиры от 01.11.2017 года и 13.03.2019 года, понимал значение своих действий и мог руководить ими, он не обнаруживал такие индивидуально-психологические особенности как внушаемость, подчиняемость, которые могли бы оказать существенное влияние на его способность понимать значение своих действий и руководить ими в моменты совершения спариваемых договоров, соответственно, он осознанно выразил волю в договорах дарения 1/2 долей квартиры от 1.11.2017 года и 13.03.2019 года на отчуждение своей квартиры, в связи с чем правовых оснований для признания завещания недействительным в соответствии со ст.177 ГК РФ не имеется.

Доводы истица и его представителя о том, что фактическая передача имущества по договорам дарения не произошла, и истец продолжает использовать спорное недвижимое имущество, сами по себе основанием к удовлетворению иска по заявленным истцом основаниям не являются, о наличии обстоятельств, предусмотренных ст.177 ГК РФ не свидетельствуют.

При этом в силу закона переход права собственности на недвижимое имущество к ответчику произошел с момента государственной регистрации.

Руководствуясь ст.ст. 194, 197-199 ГПК РФ,

р е ш и л :

В иске ФИО1 к ФИО3 о признании недействительными договоров дарения отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Курский областной суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий: Т.В. Галкина