Решение № 2-3377/2019 2-3377/2019~М-3177/2019 М-3177/2019 от 23 декабря 2019 г. по делу № 2-3377/2019

Дело №2-3377/2019


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Ухтинский городской суд в составе:

председательствующий судья Утянский В.И.,

при секретаре Евсевьевой Е.А.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании 23 декабря 2019г. в г. Ухте гражданское дело по заявлению ФИО1 к ФСИН России, ФКУЗ МСЧ-11 ФСИН России и ФКЛПУБ-18 УФСИН России по Республике Коми о взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

Истец обратился в суд с указанным исковым заявлением, указав в обоснование своих доводов, что с 04.09.2018г. отбывал наказание в ФКЛПУБ-18 УФСИН России по Республике Коми. В учреждении нарушались его права на материально-бытовое обеспечение. При прибытии у него забрали теплые вещи (куртку) и выдали халат, в результате при передвижении по территории учреждения в дежурную часть, другие корпуса на процедуры, он испытывал чувство переохлаждения, был лишен возможности выхода на прогулку. Он был размещен в палате №5 хирургического отделения, площадью 25 кв.м., при этом в палате содержалось 10 человек, вследствие чего нарушалась норма жилой площади. Условия содержания в палате были ненадлежащими – тусклое освещение, отсутствие вентиляции, наличие неприятного запаха. В хирургическом отделении при наполнении 50-70 человек в туалете имеется всего 2 унитаза и 1 писуар (чаша Генуя), а также 3 раковины, что причиняло неудобства при отправлении естественных надобностей. Постельное белье было грязным, даже остались неотстиранные пятна крови, с неприятным запахом. Нарушались права истца на телефонные переговоры, поскольку он имел возможность звонить только 1 раз в неделю (в понедельник с 19 до 21.30), что при наличии 5-70 человек в корпусе давало возможность разговора в течение 3 минут. Истец в связи с изложенным испытывал нравственные страдания и переживания, в связи с чем просит взыскать с ответчика в счет компенсации морального вреда в размере 5000 руб. за каждый день.

Определением суда от 21.11.2019г. к участию в деле в качестве ответчика привлечено ФКУЗ МСЧ-11 ФСИН России.

Истец ФИО1, о времени и месте судебного разбирательства извещен, ранее будучи опрошенным в соответствии с требованиями ст. 15.1 ГПК РФ, пояснял, что на исковых требованиях настаивает. Дополнил, что он содержался в ФКЛПУБ-18 с 4 по 13 октября 2019г. и просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 5000 руб. за каждый день (5 000 х 9). В палате №5 в различные периоды содержалось до 15 человек.

Представитель ответчика ФКЛПУБ-18 ФИО2, представляющая также по доверенности ФСИН России, с иском не согласилась. Пояснила, что вопросами наполнения корпусов и палат, материально-бытовым обеспечением постельными принадлежностями, непосредственно занимается МСЧ-11 ФСИН России.

Представитель ответчика ФКУЗ МСЧ-11 ФСИН России в судебное заседание не прибыл, извещен, в письменном отзыве с исковыми требованиями не согласился.

Исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 55 Конституции РФ определено, что в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (ч. 2); права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3).

Такие ограничения, могут быть связаны, в частности, с применением в качестве меры государственного принуждения к лицам, совершившим преступления и осужденным за это по приговору суда, уголовного наказания в виде лишения свободы, особенность которого состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении его прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей.

В силу ч. 2 ст. 10 УИК РФ, при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Согласно ст. 21 Конституции Российской Федерации никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

В соответствии со ст. 25 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН, каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу ч. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При этом ст. 150 Гражданского кодекса РФ установлено, что к нематериальным благам, в том числе относится жизнь и здоровье гражданина.

Таким образом, такой способ защиты права как денежная компенсация морального вреда предусмотрена законом не для всех случаев причинения гражданину физических или нравственных страданий, а только для защиты от таких действий, которые нарушают личные неимущественные права гражданина либо посягают на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

В силу закона истец, полагающий, что действиями администрации учреждения ему причинен моральный вред, обязан доказать обстоятельства причинения вреда, незаконность действий причинителей вреда, а также причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) и наступившим вредом. Отсутствие одного из названных элементов является основанием для отказа в иске.

При этом следует учитывать, что наличие у гражданина установленного законом права на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти, должностными лицами, не освобождает его от обязанности приводить в исковом заявлении, либо при рассмотрении дела по существу обоснование того, в чем конкретно выразилось нарушение его прав, свобод и законных интересов, а также представлять доказательства, подтверждающие нарушение такого права.

В соответствии с п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10 от 20.12.1994г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные и физические страдания, которые причинены действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом (пункт 3).

Изложенное свидетельствует о том, что обязательство по компенсации морального вреда возникает при наличии следующих условий: претерпевание морального вреда; неправомерные действия (бездействие) причинителя вреда; причинная связь между неправомерными действиями и моральным вредом; вина причинителя вреда.

При этом Европейский Суд по правам человека неоднократно указывал на то, что заявление лица о том, что оно подверглось обращению, нарушающему ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, должно соответствовать требованиям доказуемого утверждения. Что касается вопроса о том, был ли спор между сторонами «подлинным и серьезным», то Европейский Суд отмечает, что по российским законам компенсация морального вреда присуждается только в случае доказанного вреда, вытекающего из действий или бездействия органов государственной власти, нарушающих права истца. Для применения положений Конвенции требуется только наличие доказуемого требования с точки зрения Конвенции (например, постановления ЕСПЧ по делу «С. (Skorobogatykh) против России» (жалоба № 37966/02); по делу «ФИО3 (Stepanov) против Российской Федерации» (жалоба № 33872/05); по делу «Погосян и Багдасарян (Poghosyan and Baghdasaryan) против Армении» (жалоба № 22999/06). При отсутствии доказательств причинения истцу морального вреда правовых оснований для удовлетворения требований заявителя не имеется.

Осужденные к лишению свободы отбывают наказание в исправительных учреждениях, где действует определенный порядок исполнения и отбывания лишения свободы (режим). Осужденные обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов, выполнять законные требования администрации учреждений и органов, исполняющих наказания (ст. 11 УИК РФ).

Норма жилой площади в расчете на одного осужденного к лишению свободы в исправительных колониях не может быть менее двух квадратных метров, в тюрьмах - двух с половиной квадратных метров, в колониях, предназначенных для отбывания наказания осужденными женщинами, - трех квадратных метров, в воспитательных колониях - трех с половиной квадратных метров, в лечебных исправительных учреждениях - трех квадратных метров, в лечебно-профилактических учреждениях уголовно-исполнительной системы - пяти квадратных метров (ч. 1 ст. 99 УИК РФ).

В силу ч. 2 и ч. 3 ст. 99 УИК РФ осужденным предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности, осужденные обеспечиваются одеждой по сезону с учетом пола и климатических условий, индивидуальными средствами гигиены (как минимум мылом, зубной щеткой, зубной пастой (зубным порошком), туалетной бумагой, одноразовыми бритвами (для мужчин), средствами личной гигиены (для женщин).

Минимальные нормы питания и материально-бытового обеспечения осужденных устанавливаются Правительством Российской Федерации. Нормы материально-бытового обеспечения осужденных утверждаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний.

Согласно п. 101 раздела 4 приказа Министерства здравоохранения РФ и Министерства юстиции РФ от 17.10.2005г. №640/190 «Порядок организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу», больницы для подозреваемых, обвиняемых и осужденных являются лечебно-профилактическими учреждениями УИС, предназначенными для оказания квалифицированной медицинской помощи лицам, содержащимся в учреждениях. Они могут создаваться как самостоятельные учреждения УМС, так и в составе других учреждений УИС (ИК, ВК, СИЗО, ЛИУ).

Материалами дела подтверждается, что истец осужден к лишению свободы приговором суда, в учреждении ФКЛПУБ-18 УФСИН России по Республике Коми (г. Ухта) находился на лечении с 04.10.2019г. по 13.10.2019г. в палате №5 хирургического отделения.

Палата №5 хирургического отделения корпуса №1 имеет площадь 24,9 кв.м. палата оборудована 1 ярусными кроватями, табуретками, тумбочками, мебель находится в исправном состоянии. В палате имеется 2 окна размерами 150-130 см., на которых имеются форточки для проветривания, 2 светильника искусственного освещения.

При прибытии в учреждение истец был обеспечен по норме №7 приложения №1 к приказу МЮ РФ от 03.12.2013г. больничным халатом, нательным бельем, постельными принадлежностями (простыня – 3 шт., наволочка – 2 шт., полотенце – 3 шт., матрац, подушка, одеяло).

Хирургическое отделение корпуса №1 рассчитано на 39 человек. Отделение оборудовано в соответствии с СП 17-02 4 санитарными узлами, с установленными в них 4 умывальниками, с подведенной горячей водой, ванной для мытья ног, 3 унитазами,1 чашей «Генуя» при нормативной потребности 1 прибор на 15 человек. Выгребная яма расположена на расстоянии 15 м. от здания корпуса №1, оборудована крышкой. Откачка канализационных стоков производится ежедневно.

В целях проведения дезинфекционных мероприятий ФКЛПУБ-18 заключен государственный контракт №471 от 18.02.2019г. с ФГУП «Дезинфекция».

Дезинфекция и уборка палат в хирургическом отделении осуществлялась силами МСЧ-11. Смена постельного белья производилась 1 раз в неделю.

Вышеизложенное подтверждается представленными в материалы дела справками, отзывами ответчиков, техническим паспортом, фотографиями, иными сведениями.

Приказом начальника ФКЛПУБ-18 №228 от 15.07.2019г. утвержден распорядок дня осужденных. Приложением №9 к приказу установлен график телефонных переговоров осужденных. Так, для осужденных, содержащихся в хирургическом отделении корпуса №1, установлен день недели – понедельник, предусмотрено, что переговоры предоставляются с 19.00 до 21.30 по заявлению, подписанному в установленном порядке.

При этом, в материалах дела отсутствуют доказательства обращений истца с заявлениями о предоставлении телефонных переговоров либо доказательства отказа в предоставлении таких переговоров.

Доказательств того, что уровень искусственной освещенности не соответствует СП 17-02 Минюста России «Инструкции по проектированию исправительных и специализированных учреждений УИС Минюста России» в деле не имеется. В период лечения жалоб от осужденного на условия содержания не поступало.

Согласно п. 13.1 СанПин 2.1.3.2630-10 «Санитарно-эпидемиологические требования к организациям, осуществляющим медицинскую деятельность» при поступлении в стационар пациенты, при необходимости, проходят санитарную обработку в приемном отделении. После санитарной обработки больному выдается комплект чистого нательного белья, пижама/халат, тапочки. Личная одежда и обувь оставляются в специальной упаковке с вешалками (полиэтиленовые мешки, чехлы из плотной ткани) в помещении для хранения вещей пациентов или передаются его родственникам (знакомым). Личная одежда больных инфекционными заболеваниями должна подвергаться камерной дезинфекции в случаях, предусмотренных санитарными правилами.

Суд полагает, что даже возможное наличие в хирургическом отделении, где содержался истец, неприятных запахов, отсутствие искусственной вентиляции, выдача старого матраца, являются недостаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда, поскольку указанные недостатки не свидетельствуют о содержании истца в условиях несовместимых с уважением человеческого достоинства, а здоровье и благополучие истца подвергались бы угрозе.

Суд также учитывает, что действия (бездействия) администрации учреждения в данной части незаконными не признавались, соответствующие судебные постановления по данным обстоятельствам не выносились.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссыпается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. При этом из ст. 57 ГПК РФ следует, что доказательства предоставляются сторонами.

Следовательно, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий; при этом активность суда, являющеегося субъектом гражданского судопроизводства, в собирании доказательств законодательно ограничена.

Такой способ защиты права как денежная компенсация морального вреда предусмотрена законом не для всех случаев причинения гражданину физических или нравственных страданий, а только для защиты от таких действий, которые нарушают личные неимущественные права гражданина либо посягают на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

В силу закона истец, полагающий, что чьими-либо действиями ему причинен моральный вред, обязан доказать обстоятельства причинения вреда, незаконность действий причинителя вреда, а также причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) и наступившим вредом. Отсутствие одного из названных элементов является основанием для отказа в иске.

Как предусмотрено п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

Как отметил Верховный Суд Россйской Федерации в определении от 14.11.2017г. №84-КГ17-6 процесс содержания лица под стражей или отбывания им наказания законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.

При этом Верховный Суд Российской Федерации указал, что содержание на законных основаниях лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может причинить физические и нравственные страдания, поскольку такие нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения.

При таких обстоятельствах само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, не порождают у него право на компенсацию морального вреда.

В п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №5 от 10.10.2003г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» в практике применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека к «бесчеловечному обращению» относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические или психические страдания.

По материалам дела материально-бытовые условия в исправительном учреждении соответствовали требованиям нормативных актов.

При таких обстоятельствах именно истцу следует доказать, что материально-бытовое обеспечение оказывало негативное воздействие на его здоровье или нормальный жизненный уровень, что сделано не было.

Истцом не представлено суду доказательств по делу, какие его личные неимущественные права были нарушены якобы имеющимся нарушениями в материально-бытовом обеспечении. Наступление неблагоприятных последствий для истца и ухудшение состояния его здоровья материалами дела не установлено.

Рассматривая требования истца в части нарушений нормы жилой площади, суд приходит к следующему.

По делу не оспаривается, что площадь палаты №5, в которой находился истец, составляет 24,9 кв.м. ( другим данным 25,0 кв.м.). В период содержания в ней истца с 04.10.2019г. по 13.10.2019г. в ней находилось в различные периоды от 7 до 9 человек.

С учетом изложенного доводы истца о не обеспечении его нормой жилой площади в учреждении должны оцениваться в совокупности с тем, что указанное нарушение было настолько существенным, что неизбежно подвергало истца страданиям и унижениям в крайней степени, влекло угрозу его жизни, здоровью и благополучию и свидетельствовало о бесчеловечном, унижающем достоинство содержании.

Установления одного лишь факта несоблюдения ответчиком ч. 1 и ч. 6 ст. 99 Уголовно-исполнительного кодекса РФ недостаточно для удовлетворения требований истца о компенсации морального вреда.

Принимая во внимание практику Европейского Суда по правам человека, неправомерное обращение с человеком должно нести в себе некий минимум жестокости, чтобы на акт такого обращения распространялось действие ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В своей практике суд относит обращение с тем или иным лицом к категории «бесчеловечного» только в случае преднамеренного характера такого обращения.

Европейский Суд отмечал, что ст. 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, ? 119, ECHR 2000-IV). Для отнесения к сфере действия ст. 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня относительна и зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 162, Series A, № 25). Жестокое обращение, которое достигает такого минимального уровня суровости, обычно включает в себя реальные телесные повреждения или интенсивные физические или нравственные страдания.

По делу подобные обстоятельства не установлены.

Европейский Суд также подтверждает, что центральным моментом для оценки условий содержания под стражей является жилая площадь, которая предоставляется человеку на время его содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мела против Российской Федерации» (Mela v. Russia) от 23 октября 2014г., жалоба № 34044/08, § 61, Постановление Европейского Суда по делу «ФИО4 против Российской Федерации» (Klyukin v. Russia) от 17 октября 2013г., жалоба № 54996/07, § 55, а также Постановление Европейского Суда по делу «Гелд против Российской Федерации» (Geld v. Russia) от 27 марта 2012г., жалоба № 1900/04, § 24).

Однако площадь палаты, в которой по его утверждению содержался истец, составляет более 24 кв.м. Следовательно, нельзя сказать, что размеры его палаты были настолько малы, чтобы ограничивать свободу передвижения содержащегося в ней лица сверх порога, допускаемого ст. 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «ФИО5 против Российской Федерации» (Sergey Chebotarev v. Russia) от 7 мая 2014 г., жалоба № 61510/09, § 42, и Постановление Европейского Суда по делу «ФИО6 и другие против Российской Федерации» (Fetisov and Others v. Russia) от 17 января 2012 г., жалобы № 43710/07, 6023/08, 11248/08, 27668/08, 31242/08 и 52133/08, § 134).

Оценивая доводы истца о переполненности палаты №5, в которой он находился в период лечения в ФКЛПУБ-18, суд учитывает это обстоятельство в совокупности с иными условиями его содержания в лечебно-профилактическом учреждении, принимает во внимание, что при этом истец был обеспечен индивидуальным спальным местом, постельными принадлежностями, питанием и соответствующим лечением; сама палата не была загроможденной мебелью и инвентарем настолько, что данное обстоятельство затрудняло размещение в ней содержащихся лиц, в свободе передвижения истец ограничен не был, имел возможность выхода из палаты, а также из корпуса лечебного учреждения в прогулочный дворик для прогулок на свежем воздухе, что по делу не оспаривается.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что несоблюдение ответчиком МСЧ-11 нормы жилой площади в расчете на одного осужденного само по себе не свидетельствует о нарушении права истца на жизнь и здоровье, достоинство личности и иные нематериальные блага, поэтому не является достаточным основанием для удовлетворения требований истца о компенсации морального вреда. В дело не представлены доказательства сопутствующих этому факту лишений, а также не опровергнуты выводы о том, что попыткой компенсации стесненных условий содержания являлось возможное улучшение иных условий, в частности предоставлением относительной свободы передвижений в пределах территории учреждения, в том числе и на свежем воздухе.

Претерпевание же осужденным, отбывающим наказание в исправительных учреждениях, либо лицом, заключенным под стражу, определенных нравственных и физических страданий, учитывая факт нахождения под стражей и наличие неизбежного элемента страдания и унижения, связанного с применением данной формы правомерного обращения, является неизбежным следствием исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы и не может служить основанием применения положений ст. 1100 ГК РФ, определяющей основания компенсации морального вреда независимо от вины причинителя.

Оценивая доказательства в их совокупности, суд не находит оснований к удовлетворению заявленных требований, поскольку в дело не представлены доказательства того, что действия администрации исправительного учреждения противоречили действующему законодательству и рекомендациям Комитета Министров Rec(2006)2 государствам - членам Совета Европы о Европейских пенитенциарных правилах, нарушали права и свободы заявителя, в том числе причинили ему нравственные страдания.

В силу изложенного, правовые основания удовлетворения заявленных требований отсутствуют.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ,

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФСИН России, ФКУЗ МСЧ-11 ФСИН России и ФКЛПУБ-18 УФСИН России по Республике Коми о взыскании компенсации морального вреда - отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Коми через Ухтинский городской суд в течение месяца с момента изготовления мотивированного текста (мотивированное решение – 27 декабря 2019г.).

Судья В.И. Утянский

11RS0005-01-2019-005194-30